В поиске улик.

Изменения — это всегда страшно. Но никто не изменит за вас вашу жизнь. Вы понимаете, какой должны сделать выбор, но несмотря на страх, движетесь вперед. Это главное правило успеха. ~Пауло Коэльо

***

      Маринетт сидела возле приёмного кабинета в больнице, в которую их привезли после всего произошедшего. Если честно, она не запомнила номер больницы, даже после того, как доктор сообщил его по телефону её родителям.       Вокруг было шумно. Туда сюда ходили люди в белой одежде, суетились медсестры, громко что-то обсуждали полицейские. Девушка, казалось, попала в прострацию, всё что она могла делать, так это немигающим взглядом смотреть на перепачканные кровью пальцы. Кровь была повсюду. Казалось, ею пропиталась не только одежда, но и кожа. Запах крови и опасности ощущался слишком резко.       — Грязно. — тихо буркнула себе под нос брюнетка.       По прежнему плохо осознавая происходящее и обстановку вокруг, Маринетт стала пытаться стереть со своих рук кровь. Нужно было избавиться от этого запаха и плевать, что больно. Её движения стали резче, кожа рук горела, но запах почему-то не пропадал, из-за чего девушка стала царапать кожу ногтями. Безумие какое-то. Грязно. Противно.       — Прекрати! — прозвучал строгий голос, нависшей над Маринетт женщины в белом халате. Она аккуратно поймала её руки и присела так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ты не виновата.       Дюпэн-Чэн нервно выдохнула. Всё тело пробрала мелкая дрожь, перед глазами всё ещё стояла лужа крови и стремительно бледнеющий Адриан. Грудь сдавило, Маринетт вдруг поняла, что не может сделать даже маленький вдох. Слёзы, что с большим трудом удалось остановить ранее, хлынули с новой силой. Горло саднило и болело, не давая возможности сказать даже слово. Как же больно.       — Пойдём обработаем твои раны и переоденем тебя. Твои родители будут здесь через двадцать минут. — мягкий, понимающий голос врача заставил девушку ненадолго вернуться в реальность.       Выдернув из её рук свои ладони, Маринетт подняла голову и не согласно завертела ей из стороны в сторону. Тут же появилось осознание того, где и зачем она находится, а ещё и того, по чьей вине они оказались в такой ситуации. Дура! Наивная дура! Неужели она вправду верила в то, что может справиться со всем этим в одиночку?! Из-за неё Адриан там… на операционном столе.       — Всё закончилось. Паренька твоего уже подлатали, жить будет. — женщина добродушно улыбнулась и помогла Маринетт подняться. — Нет смысла ждать здесь, вам двоим нужен хороший отдых.       Врач провела её в свой кабинет, дала девушке сменную одежду из собственного гардероба, и помогла обработать раны. В спокойной обстановке Дюпэн-Чэн наконец смогла вернуть себе трезвость ума. Страх отступил, позволяя ненадолго расслабиться. Теперь она старалась не думать ни о том, что уже произошло, ни о том, что ждало её впереди.       — Выпей. — миссис Пети, Маринетт только теперь обратила внимание на бейджик, поставила перед ней на стол чашку горячего чая. — Скоро родители заберут тебя.       — Спасибо. — очень тихо и хрипло выдавила из себя брюнетка и инстинктивно поднесла руку к горлу. Шея ужасно болела и говорить было практически невозможно. Скорее всего это сдавливающее чувство теперь будет преследовать её очень долго.       — Я уже говорила, но повторю ещё раз. Не смей винить себя в произошедшем! В этом виноват только тот, кто с вами это сделал, но не в коем случае не ты! Ты сделала всё, что было в твоих силах, и даже спасла жизнь двум школьникам.       Маринетт согласно кивнула, отпивая немного горячего напитка. Хоть и чувство вины от этого не уменьшилось ни на фунт, она понимала, что спорить в её случае бесполезно. Вряд ли кто-то сможет в самом деле прочувствовать всё, что она пережила за эти несколько часов. Никто не сможет разделить с ней то чувство бессилия и бесполезности, с которыми ей раз за разом приходится сталкиваться и мириться.       В какой-то момент брюнетка осталась одна, что помогло ей окончательно расслабиться. По крайней мере всё закончено, и все живы. Тишину в кабинете, которая воцарилась после того, как хозяйка кабинета отлучилась по своим делам, нарушил стук в дверь. Дюпэн-Чэн испуганно дёрнулась и вскочила со своего места, ожидая, что сейчас в кабинет ворвутся её перепуганные родители, однако этого не произошло. На пороге стоял человек, которого девушка меньше всего ожидала увидеть. Габриэль Агрест прикрыл за собой дверь, оставляя свою секретаршу ждать снаружи, и неторопливым шагом прошёл в центр небольшой комнаты.       — Присядьте, мисс Дюпэн-Чэн, нас ждёт не очень приятный разговор. — мужчина встал напротив стола, за которым сидела школьница, и бросил на неё прожигающий душу взгляд.       Маринетт послушно опустилась обратно в небольшое кресло, продолжая смело смотреть в глаза, угрожающе нависшему над ней, человеку. Габриэль тихо хмыкнул, видимо признавая своё поражение в этом маленьком поединке. Он сложил руки в замок за спиной и принялся неторопливо расхаживать по кабинету из стороны в сторону. Была ли это проверка на терпеливость, или просто попытка собраться с мыслями, Маринетт не могла знать, но воздух в кабинете сгущался всё сильнее с каждой секундой, что проходила в тишине.       — Итак, юная мисс, Вы должны прекратить любое общение с моим сыном.       Девушка резко и недовольно выдохнула, собрав брови в кучу. Она собиралась выразить своё мнение, на этот счёт, но известный модельер не позволил ей вставить и слова, резко вскинув руку вверх.       — Неужели Вы не осознаете то, что одно Ваше присутствие отравляет окружающим жизнь?! — Габриэль остановился и чуть склонился над столом. — Скольких ещё людей Вы планируете сделать несчастными?       — Что за чушь Вы несёте?! — гневно выдавила брюнетка, встав со своего места.       — Сядьте! — старший Агрест позволил себе поднять голос.       Под его тяжёлым взглядом Маринетт снова опустилась на место. Кончики пальцев почему-то похолодели, а грудь снова наполнилась неконтролируемым страхом. Блестящие от гнева глаза Габриэля Агреста не предвещали ничего хорошего. Он заговорил снова, грубо и резко. И слова его заставляли кровоточить старые раны. Маринетт отрицательно мотала головой, пока мужчина продолжал и продолжал копаться в её прошлом. Что-то про школу в Китае, про бабушку с дедушкой, про родителей, про друзей.       — Разве ты не осознаёшь, что причиняешь боль всем своим близким людям?!       — Нет! Прекратите! Я не виновата… я не могла ничего сделать!       — Неужели? Даже в этот раз? Ты в самом деле не могла ничего сделать, когда Адриан бросился за тебя под нож? — едва ли не прокричал мужчина, яростно схватив хрупкую девушку за плечо.       Маринетт вся сжалась и зажмурила глаза. Перед глазами снова встал мутный образ месье Дамокла, который прижимал Адриана к полу и готовился нанести удар клинком. Чувство тошноты и нехватка воздуха ощущались так явно, что бедной девушке казалось, что она вернулась во времени к тому самому моменту. Но… она ведь уже предотвратила всё самое ужасное, что могло произойти! Она же остановила его! Она сделала всё, что смогла. В том, что Адриан получил небольшое ранение нет её вины. Ведь правда?! Нет же?!       — Нет. Я не…       — Нет?! Нет?! — Габриэль грубо тряхнул школьницу, явно не в силах совладать со своим гневом. — Ты должна была держаться от него подальше! Зная, что разрушаешь всё вокруг, ты должна была держаться от него подальше!       Дюпэн-Чэн всхлипнула. Старший Агрест, внезапно пришедший в себя, отпустил её плечо и отступил на пару шагов назад. Вернув своему лицу привычное безразличное выражение и прочистив горло, он продолжил абсолютно спокойным голосом.       — Я надеюсь мы поняли друг друга, и отныне Вы не будете доставлять проблем моему сыну. На этом я Вас оставлю.       Громкий хлопок двери, прозвучал, как смертный приговор. Маринетт обессиленно рухнула на колени, с невероятной силой сжимая ткань футболки в области груди. Будто в подтверждение её ничтожности и бесполезности, именно в тот момент, когда она уже сломлена, должен был появиться Габриэль Агрест, чтобы добить её своими словами. Быть может, он прав?! Возможно она, действительно, виновата в этом всём…       Если бы она была сильнее… если бы она продолжила отталкивать от себя Адриана, а не прогибаться под его напором… Если бы не её эгоистичное желание хоть с кем-то, хоть ненадолго почувствовать себя слабой, но в тоже время защищённой… Вероятнее всего Адриан не попал бы в такую ситуацию, но и… Маринетт скорее всего так и не вышла бы из стен лицея живой.       Когда дверь в кабинет снова открылась, Дюпэн-Чэн даже не стала пытаться встать или поднять глаза. Её душили сомнения. Нервозный голос мамы и пытающегося ее успокоить отца, воспринимались как посторонний шум. Маринетт всё так же сидела на коленях и смотрела сквозь пальцы, как её слёзы капают на пол.       — Маринетт! — даже встревоженный голос Александра едва мог прорваться сквозь все мысли, что роем пчёл жужжали в голове юной девушки.       Только когда всхлипы стали яснее и громче, Дюпэн-Чэн наконец смогла рассмотреть лицо брата, так же сидящего перед ней на коленях. Крупные слёзы скатывались с его лица, и падали прямо на пижамную футболку. Глупый мальчишка приехал сюда в том, в чём был. Вытерев со своего лица остатки слёз, Маринетт дрожащими руками притянула брата к себе ближе и крепко обняла. Верно. Габриэль был прав. Всех своих близких людей она делает несчастными. Однако это не отнимает того факта, что есть люди, которые без неё были бы ещё несчастнее.

***

      Дорога домой заняла гораздо больше времени, чем хотелось бы. Всё это время слушать нотации матери, было крайне тяжело. Сабина едва ли не истерила, то и дело припоминая дочери то, сколько неприятностей она принесла им за эти годы. Слушать оскорбления в свой адрес от собственной матери, которая по сути должна сейчас беспокоиться не о проблемах с полицией, а о психическом состоянии своего ребёнка, совсем не хотелось, поэтому, как только девушка оказалась дома, то без промедления двинулась в сторону своей комнаты.       — Куда ты собралась?! Мы ещё не закончили!       Маринетт привычно закатила глаза, и даже не стала отвечать на этот вопрос. Перебесится.       — Том, ты только взгляни! — женщина возмущённо топнула ногой, и строго посмотрела на своего мужа, который явно был не заинтересован в данной проблеме. — С сегодняшнего дня ты под домашним арестом. Дожили, дочь ни во что не ставит родную мать!       Маринетт услышав последние слова, остановилась на половине пути и резко обернулась назад. Впервые слова этой женщины привели её в такую ярость.       — Родную мать?! — голос девушки сорвался на крик. — А ты заслужила, чтобы я тебя слушала?! Ты вообще заслужила того, чтобы я называла тебя «мамой»?!       Сабина Дюпэн-Чэн опешила от такого заявления. Она лишь успела безмолвно открыть рот, чтобы что-то сказать в ответ, но Маринетт, сократив расстояние между ними на пару шагов, грубо её перебила.       — Поздно меня воспитывать! — выдала девушка, нахмурив лоб. — Где ты была семнадцать лет, дорогая мама?! Думаешь имеешь право мне указывать только потому что ты родила меня?! Уж извини, но я тебя об этом не просила.       — С ума сошла?! Неблагодарная!       Маринетт невольно сжала кулаки и усмехнулась. Неблагодарная?! Хах. Пусть так. Плевать.       — У тебя есть Алекс, вот иди и воспитывай его! Не нужно читать мне свои морали!       — Твоя детская ревность переходит все границы! В чём виноват твой брат?!       — Ревность? Ты правда думаешь, что мне нужна твоя любовь?! — брюнетка болезненно усмехнулась, бросив мимолётные взгляды на отца и брата. — Мне было достаточно любви бабушки и дедушки, от вас я её не жду, и уж тем более не требую. Всё что мне нужно, это то, чтобы вы оставили меня в покое. Вы итак сделали достаточно, чтобы превратить мою жизнь в ад. Для начала вспомни то, как ты обращалась с бабушкой, мама, а уже потом упрекай меня! Или, может, вы всё ещё уверены, что в её смерти нет вашей вины?!       В коридоре воцарилась тишина. Маринетт не видела в глазах родителей ни капли раскаяния, но, заставить их почувствовать себя виноватыми хоть немного, у неё, кажется, получилось. Хмыкнув на их молчание, девушка развернулась и быстрым шагом добралась до своей комнаты. Теперь лишь осталось надеяться на то, что это был первый и последний такой разговор. Маринетт не хотелось вновь выворачивать свою душу наизнанку, обнажая старые глубокие шрамы. Хотелось верить, что когда-нибудь она сама же сможет с уверенностью смотреть на своё прошлое, не сожалея ни о чём. Когда-нибудь…

***

      На допрос Дюпэн-Чэн вызвали уже следующим утром. Не скрывая абсолютно ничего, девушка рассказала всё, что знала сама. Рассказала о том, как стала подозревать кого-то из педагогического состава, о том, как под подозрение попал директор, и как он своими же действиями подтвердил её догадки. Рассказала, почему пошла одна, и как планировала действовать.       Говорить о произошедшем на удивление было просто. События, с которых прошло меньше восьми часов, всё ещё были чёткими и живыми. Маринетт говорила, а перед её глазами разворачивались жуткие и кровавые сцены из этой ночи. Она помнила всё слишком хорошо, особенно то, как руки Дамокла всё сильнее и сильнее сжимались на её шее, перекрывая доступ кислорода.       Спустя пару часов девушку отпустили, предупредив о том, что её ещё раз вызовут через несколько дней, и что ей обязательно нужно будет выступить на суде, конечно, с разрешения родителей. Маринетт была не против. Ей хотелось лично услышать, как судья вынесет приговор этому человеку. Хотя, можно ли после всего этого, называть его человеком?!       Ближе к обеду Дюпэн-Чэн смогла добраться до поликлиники. Конечно, девушка ещё не забыла разговор с Габриэлем Агрестом, который был уж слишком эмоциональным, но прежде чем принимать какие-либо решения, она хотела поговорить лично с Адрианом. Было очень много всего, что она хотела с ним обсудить, что идя по коридорам больницы, не могла определить то, с чего ей стоит начать.       Наверное, в первую очередь нужно было извиниться и сказать, что ей очень жаль, что так вышло. Конечно, поинтересоваться о его самочувствии, и… Нужно как-то спросить о том, что он думает о том, что его отец против их общения. И, если всё образуется хорошо, то… стоит сказать о своих чувствах… о том, что он стал ей очень близким и дорогим человеком.       — Как же глупо ты будешь выглядеть, Маринетт. — с тяжёлым вздохом, прошептала себе под нос девушка.       Ещё один поворот и брюнетка оказалась в нескольких метрах от нужной палаты. Как и ожидалось от старшего Агреста, он уже успел выставить перед дверью охрану. Маринетт пожала плечами, уверенно двинувшись в их сторону. Наверное, это даже хорошо, ведь так Адриана не будут доставать навязчивые люди. Однако, девушка никак не ожидала, что охрана не пропустит даже её.       — Мисс Дюпэн-Чэн, Вы не можете пройти.       — Что? Откуда Вы…       — У нас распоряжение не пускать Вас в эту палату.       — Но… фрукты хотя бы можете передать?       — Запрещено.       Короткий разговор с одним из охранников ввёл брюнетку в ступор. Она не сразу догадалась, что охрана в самом деле была выставлена не от безумных фанатов и ради безопасности Адриана, а именно для того, чтобы отгородить парня от неё. Что ж, это был умный ход со стороны Габриэля, но и Маринетт не из тех, кто сдаётся просто так. Нет, здесь даже большее. Своими действиями месье Агрест отбросил все сомнения девушки, и теперь все сказанные им вчера слова казались лишь пустыми и глупыми угрозами. Ну уж нет, никто не вправе решать то, с кем она может общаться, а с кем нет.       Выходя из здания больницы, Маринетт уже в который раз набирала номер Адриана. Абонент почему-то не отвечал, хотя девушка на все сто процентов была уверена, что он уже пришёл в себя. Сообщение тоже не дошло до адресата. Красное уведомление внизу экрана, снова заставило брюнетку усомниться.

«Абонент Вас заблокировал.»

***

      Все следующие дни до самого воскресенья Маринетт безвылазно провела в своей комнате. Её разрывали разные и противоречивые мысли и чувства. Адриан по-прежнему держал её номер в чёрном списке, хотя девушка была уверена, что всё это дело рук Габриэля. Но одно ей было не понятно — сделал он это в тайне от сына, или же Адриан согласился на его условия. Мог ли этот парень так легко от неё отказаться?!       Думать о том, что это желание самого парня, не хотелось, ибо сердце от чего-то начинало неприятно ныть. С другой стороны Маринетт было очень стыдно за то, что она сомневается в Адриане. Ведь, если всё не так, то как она будет смотреть ему в глаза, после таких мыслей?       Зарычав прямо в голос, брюнетка перевернулась на другой бок, поколотив при этом собственную подушку. Уснуть не удавалось из-за волнения. С завтрашнего дня лицей возобновит свою работу, и ей придётся встретиться со страхом лицом к лицу. Придёт ли Адриан на учёбу?       — Хах, Дюпэн-Чэн, да что с тобой не так?! Где ты растеряла всё своё хладнокровие?!       Что ж, эта была одна из тысячи бесполезных попыток себя успокоить. Ничего не помогало, Маринетт не могла перестать прокручивать в своей голове предстоящий разговор. Как раз где-то в середине одной из таких мыслей, девушку прервал тихий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, Алекс тихо приоткрыл дверь и просунул голову внутрь.       — Ты не спишь, Маринетт?!       Брюнетка тяжело вздохнула, и села в кровати. Всю эту неделю она избегала любых разговоров с родителями и даже братом. Наверное, настал тот самый момент, когда ей нужно перед ним объясниться.       — Нет. Заходи.       Александр аккуратно проскользнул внутрь, но помедлил, не решаясь залезть на кровать сестры без разрешения. Маринетт усмехнулась. Несмотря на то, что мальчик всегда пытался вести себя по взрослому, сейчас он выглядел, как маленький испуганный ребёнок. Девушка похлопала по месту рядом с собой, приглашая брата разместиться рядом.       — Что случилось? Почему ты не спишь? — как настоящая заботливая старшая сестра, поинтересовалась Дюпэн-Чэн.       — Ты меня ненавидишь?       Маринетт опешила. Её не столь удивил вопрос, который Алекс постоянно ей задавал, сколько взгляд, которым он на неё смотрел. В больших сапфировых глазах почему-то очень быстро собирались слёзы. И чем дольше девушка молча недоумевала, тем больше становился шанс того, что младший Дюпэн-Чэн вот-вот разрыдается.       — Что? Нет. Почему опять этот вопрос? С чего ты взял? — брюнетка поспешила успокоить брата, положив руки ему на плечи.       — Ну… в тот день, ты много чего сказала… — парнишка хлюпнул носом.       — Ох, Алекс… — с сожалением выдавила девушка, крепко обнимая брата. В тот день своими словами она совсем не намеревалась задеть или обидеть его. — Какой ты ещё глупенький. Какими бы ужасными не были наши родители, ты по-прежнему мой единственный брат. И ты всегда был ко мне добр, почему же я должна не любить тебя?!       — Но наши родители не плохие! — возразил младший Дюпэн-Чэн.       Маринетт тихо хмыкнула. Конечно, для ребёнка, в которого Том и Сабина вложили всю свою любовь и заботу, они обязательно будут хорошими, но не для ребёнка, которого они бросили с самого рождения. Не было смысла спорить, и переубеждать Алекса было не нужно. Для него они любящие родители, а для неё практически чужие люди.       — Ты прав. Я погорячилась.       Александр поднял на сестру взгляд всё ещё красных глаз и улыбнулся. Маринетт почему-то тоже захотелось заплакать. Наверное, ей безумно повезло иметь такого замечательного брата.       — Останешься сегодня спать со мной?!       Парнишка радостно кивнул головой.

***

      Разговаривать с Алексом до трёх часов ночи было ужасным решением. Естественно они оба проспали, и жутко опаздывали на занятия. Возможно, это было и к лучшему, ведь у Маринетт совсем не было времени на волнение перед предстоящей встречей с одноклассниками, а в особенности с Адрианом.       Поправив широкий воротник водолазки, которую Маринетт надела, чтобы скрыть следы синяков на шее, которые почему-то никак не проходили, Дюпэн-Чэн пулей выскочила из пекарни. Кроме того, что ей хотелось поскорее увидеть Агреста, было категорически запрещено опаздывать на урок к мадам Менделеевой.       Коридоры были практически пустыми, когда девушка бежала к кабинету, где у них должен был проходить урок. У нужной двери пришлось ненадолго остановиться, дабы восстановить дыхание. Стук сердца в собственных ушах, мешал разобрать шум, который доносился из кабинета. Набравшись смелости, брюнетка резко открыла дверь и шагнула внутрь, тут же врезаясь в спину человека, встречи с которым она одновременно безумно ждала и очень боялась.       — Привет. — сиплым голосом выдавила она.       — Так просто? Просто «Привет»? Ничего не хочешь объяснить?       Маринетт замерла в лёгком шоке. Её пальцы чуть погладили шею, после чего она бросила взгляд в сторону одноклассников, внимание каждого из которых было приковано к ним. Её очень удивил и насторожил тон, с которым парень заговорил с ней при первой их встрече после той ужасной ночи.       — Прямо сейчас и здесь? — с сомнением переспросила она.       Адриан оглянулся, схватил девушку за руку и вывел её из кабинета. Они проходили один кабинет за другим, так быстро, что Маринетт едва поспевала за одноклассником. Вскоре они наконец остановились в одном укромном уголке.       — Что ты хочешь услышать? — Дюпэн-Чэн не знала с чего ей стоит начать свой рассказ, поэтому решила узнать, что в первую очередь хочет услышать сам Адриан.       — Маринетт, скажи мне, ты держишь меня за дурака?! — парень упёрся ладонью в стену, где-то на уровне плеча подруги, и не позволил ей вставить даже слова. — Я просто не понимаю, что я делаю не так?! Я каждый раз делаю шаги тебе навстречу, а ты отталкиваешь меня! Зачем ты играешь со мной?!       Невольно Адриан перешёл на шёпот. Его рука аккуратно приподняла подбородок девушки так, чтобы она смотрела ровно ему в глаза. Брюнетка потеряла дар речи. Её взгляд бегал от одного глаза парня к другому, а в голове лихорадочно пролетала одна мысль за другой. Сердце гулко стучало в груди. Такого поворота событий Маринетт никак не ожидала.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Адриан. — тяжело сглотнув, по-прежнему сиплым голосом проговорила девушка.       — Ты не навестила меня… Почему? Даже не поинтересовалась по телефону, в порядке ли я!       — Дело в том, что… — Дюпэн-Чэн помедлила и попыталась отвести взгляд. Она не знала, как помягче подать эту информацию.— Адриан, твой отец не хочет, чтобы ты общался со мной. — выговорила она на выдохе.       — И ты послушала его?! — возмущёно выдал Агрест. Заметив то, как виновато брюнетка прикусила губу, парень убрал руку, кивнул головой и отступил на шаг. — Мой отец портит мне жизнь, я думал ты это понимаешь. А я ведь и впрямь подумал, что между нами есть какая-то связь… Но ты… ты так просто готова отказаться от неё.       — Адриан… — Дюпэн-Чэн протянула к нему руку. Он всё совершенно не так понял. Почему он не может просто выслушать её?!       — Я, как последний идиот, влюбился в тебя… и что я получил в ответ, Маринетт?!       Девушка сконфуженно замолчала, совсем не ожидая такого прямого признания. Она растерянно смотрела на него, но даже не пыталась что-то сказать. Мир снова перевернулся с ног на голову. Именно этих чувств Маринетт боялась, но… как долго она сможет их избегать?! Адриан воспринял её молчание по своему, он покачал головой, развернулся, и быстрым шагом двинулся прочь. Толпа, успевшая собраться в коридоре, постаралась быстро ретироваться по своим кабинетам.       — Адриан! — попыталась его остановить Маринетт.       Но он больше не хотел с ней разговаривать об этом. Он стремительно отдалялся от неё, пока та искала выход из этой глупой ситуации. Ну почему обязательно нужно делать поспешные выводы?       — Адриан, подожди! — снова крикнула Дюпэн-Чэн, пытаясь нагнать одноклассника.       Схватив его за руку, она остановила его в паре метров от нужного кабинета. Её взгляд тут же встретился с его злыми и наполненными отчаянием глазами. Почему-то в этот момент губы девушки изогнулись в хитрой улыбке. Она уверенно схватила парня за воротник, заставляя нагнуться ближе к себе, и без лишних слов поцеловала его.       Она не сильно рассчитывала на ответ со стороны парня, всё-таки это был первый раз, когда она сама целовала кого-то. Хотя это в принципе был её второй поцелуй за всю жизнь. Но Адриан ответил. Его руки ласково обняли её за талию, окончательно сокращая между ними расстояние. В какой-то момент поцелуй стал даже слишком жарким и откровенным, так что толпа учеников вокруг них одобрительно закричала. Маринетт оторвалась от губ парня первой.       — Мне ещё есть, что тебе сказать, Адриан, но ты должен будешь очень внимательно меня слушать, а не перебивать на полуслове, хорошо? — девушка улыбнулась, соприкасаясь своим лбом со лбом Агреста.       Что ж, своё решение она уже приняла, ей оставалось получить только ответ от Адриана. Но он ведь и так очевиден, правда?!