"Нас бьют - мы летаем"

— Инья, угадай, что будет, если смешать виагра со снотворным, — спросил Пьеро Инью, когда тот утром постучал в номер Бароне. Боскетто нахмурился… — Эммм… «Любовь, похожая на сон»! — Если бы, будет буря локального масштаба под названием «отвергнутый Джан». Вечером заявился ко мне, я уж было подумал, что на пьяную голову решил ужастиков насмотреться, ан нет. Ходил по всему отелю, Илению искал, даже ко мне зашёл… Я так и не смог его вытолкнуть наружу. — Ну, Пье, ты всегда был гостеприимным, — парировал Инья. — Кто бы говорил, такого позора ни один сицилиец не испытывал! Чтоб смазливый абруццезе занял мою кровать! — Да, твоя авторитарность упала в моих глазах, — выпятил губу Инья. — Ещё раз меня так назовёшь, — прошипел Пьеро…       Инье так и не удалось узнать, какая участь бы его ждала, потому что в этот момент его взгляд упал на недопитую бутылку красного вина. — Ого! Пьеро! А как же голос?       В ответ сицилиец только отмахнулся и опустился в кресло. Инья озадаченно посмотрел на друга. — Братец, мне не нравится, что с тобой происходит! Давай колись! — Мне колоть нечего! Это ты колись, что там у тебя с Леонсией, — парировал Пьеро, выжидательно посмотрев на друга. — Мы сходили в мой любимый маленький безлюдный ресторанчик. Мы говорили о детстве, об увлечениях, мечтах. У Леонсии была очень трудная жизнь… — Не заговаривай мне зубы! У вас было? — Что?.. — запнулся Инья.       Конечно, Инья ожидал такой вопрос, он и сам хотел поинтересоваться, как всё прошло с Каллистой. Но не нужно быть человеком большого ума, чтобы догадаться, что ничего не вышло: Пьеро был мрачнее тучи. И сейчас сицилиец ждал откровенного рассказа о любовных победах Иньи, чтобы позавидовать.       Обычно Инья с удовольствием делился впечатлениями, не вдаваясь в детали, но вся проблема была в том, что ничего не хотелось рассказывать… А если быть честнее, то и нечего было…       В тот вечер они просидели прямо до закрытия ресторана, болтая обо всём на свете. Леонсия в порыве откровения не заметила, что выпила лишнюю дозу алкоголя, и поэтому фактически висела на плече у Иньи.       Тот в конце концов мужественно взял её на руки и понёс по ночным улочкам Рима. Перед его глазами живо встала картинка, как он с девушкой на руках подойдёт к одному из самых популярных отелей города, как Кинг-Конг со своей добычей, ещё бы через плечо перекинул. Для папарацци, конечно, это был бы замечательный сюжет, но не для них с Леонсией.       Всё же ему пришлось перекинуть её через плечо, чтобы набрать другу Марчелло. Из длинного разговора он выяснил, что тот сейчас находится у родственников на юге, и квартира его пуста, а ключ, как всегда, можно взять в тайнике. Боскетто отписал парням, что сегодня он ночует у друга, а сам направился в квартиру Марчелло. Леонсия так и не пришла в себя, только бормотала что-то неразборчивое.       Иньяцио дошёл с ней до спальни. Там Леонсия на время очнулась и, увидев мутным взглядом очертания кровати, со вдохом облегчения стала снимать с себя верхнюю одежду. Инье стоило огромных усилий не сорваться, помогая девушке снимать вечернее платье. Он не знал, ругать или благодарить судьбу за то, что у девушки под платьем была майка из плотной ткани и нижняя юбка, от которых девушка избавляться не стала и моментально плюхнулась в кровать.       Инья хотел было покинуть девушку и устроиться на диванчике на кухне, но та вдруг открыла глаза и схватила парня за запястье. — Пожалуйста, не уходи…       Эта просьба прозвучала так тихо, нежно, немного жалостливо… Иньяцио посмотрел Леонсии в глаза. Казалось, что они уже не были заволочены дымкой. Парень мягко улыбнулся и подмигнул девушке. Раздевшись, он лёг рядом с ней, Леонсия прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, и моментально уснула.       Инья вздохнул. Он так надеялся, что кровать Марчелло сегодня сослужит службу в иного рода, друг бы его простил… Но только вот облом. Ещё раз вздохнув, Инья обнял девушку за спину и принялся считать баранов, сортируя их по цвету, по размеру рогов и степени кудрявости, каждый раз ставя себя во главе очередного десятка…       …Иньяцио проснулся посреди ночи, почувствовав, что хочет пить. Он аккуратно высвободился из объятий девушки и отправился на кухню. Но когда вернулся, увидел, что девушка уже не спокойно спит. Леонсия металась во сне, хныча и всхлипывая, а рукой она нервно водила по месту, на котором лежал Иньяцио.       Боскетто быстро кинулся к Леонсии. Прижимая её к себе и шепча на ухо нежные, милые глупости, какие только пришли в голову, он чувствовал, что девушка постепенно расслабляется. И в эту минуту он понял, как Леонсии не хватало доверительных, нежных прикосновений, без каких-либо сексуальных подтекстов, простых, интимных прикосновений близкого человека.       С этой догадкой Инья и уснул, вдыхая цветочный запах её волос. А наутро…       Наутро он проснулся один в пустой квартире. На стульчике у кровати был его выглаженный костюм, а на кухонном столе был завтрак с запиской. Леонсия извинялась, что не дождалась, потому что срочные дела заставили её сорваться.       Иньяцио стукнул кулаком по столу. Он понимал, что это была всего лишь отговорка, что Леонсия чего-то испугалась, пора было расставить все точки над i.       С этой мыслью он приехал в отель и нашёл двух влюблённых друзей, которым повезло ещё меньше, чем ему. — Можешь не отвечать, — вырвал его из размышлений саркастичный голос Пьеро, — по твоей выспавшейся физиономии видно, что вы прекрасно провели время. — Если бы мы прекрасно провели время, то у меня была бы отнюдь не выспавшаяся физиономия, — парировал Инья. — Что? Тоже облом? — Облом… Вечером она перепила, а утром сбежала.       Иньяцио плюхнулся на диван рядом с Пьеро. Тишину прервал звонок телефона, Бароне ответил. — Да, синьор Торпедине, через час будем готовы… — Чего? — спросил Инья, когда Пьеро положил трубку. — Торпедине сказал, что через час выезжаем, надо быть готовым. пойдём будить абруццезского принца.       Иньяцио лениво поплёлся за Пьеро, в душе сожалея, что сюжет пробуждения абруццезского принца — самая скучная сказка, которую только можно представить. По крайней мере, дети бы под такую сразу бы уснули…