Необычное знакомство

Выходной день наступил слишком быстро. Стрелки на часах показывали чуть больше одиннадцати утра — именно в это время Гарри с Томом вчера договорились встретиться около большого зала. Если, конечно, приказ, отданный тогда Риддлом, можно обозвать таким миролюбивым словом, как «договор». Повелительный тон, пугающий до самой сути нутра, и вина за свой поступок в тот момент просто не оставили Поттеру никакого выхода, со скрипом вынуждая согласиться на эту очень нежеланную авантюру. А дурное, явно нехорошее предчувствие поселилось где-то между полосами ребер с того самого момента, когда Гарри, уже собираясь уходить от Тома к квиддичному полю, заметил на лице того мечтательную кровожадную хитринку. И подобное после просто не могло не навести на определенные мысли о том, что где-то его надули, отчего нерадостные размышления не оставляли глупую голову до этого самого момента. Впрочем, беспокоиться об этом было слишком поздно. Ведь прямо сейчас Поттер уже медленно спускался к месту встречи по движущимся лестницам, казалось бы, целую вечность, отчаянно пытаясь оттянуть волнующий момент. Он специально выбрал самый долгий и извилистый путь от гриффиндорской башни, таким способом желая выиграть себе побольше времени, чтобы просто морально подготовиться к неминуемому событию. Хотя, как говорится, перед смертью особо не надышишься, как бы не пытался. Поэтому Гарри с какой-то обречённостью, ярко описанной на его лице, все продолжал идти по ступенькам, горько и тяжело вздыхая на каждом шагу. Невольно Поттер, по пути размышляя о Томе и причинах его бессердечности, задумался, что не видел того с самого утра. Слизеринский староста не появился на завтраке, будто перенимая вечную странность гриффиндорца в его особенности иногда пропускать приемы пищи. Да и после завтрака Гарри, ранним утром мельком высматривая Риддла по коридорам, не заметил какого-либо его присутствия. Том в тот миг словно испарился, как тень в наступающем ночном сумраке. Хотя не сказать, что Гарри это беспокоило настолько, чтобы начать искать по комнате карту мародеров, неизвестно куда пропавшую ещё со вчерашнего дня. Мало ли какие у такого парня, как Риддл, могут быть дела? Тот неоднократно заявлял, что постоянно очень занят. Поэтому мини-исчезновение Тома не являлось для Поттера великой катастрофой, вызывая, может, только лёгкое любопытство и малодушную мыслишку о том, что, возможно, слизеринский староста сегодня все отменит и они никуда не пойдут. Это было бы, конечно, здорово, но, вопреки всему, очень маловероятно. Ведь слишком довольной вчера казалась физиономия Тома, раскрашенная различными оттенками синего. А все риддловские скрытые чувства стали видны даже Гарри, который после весь оставшийся день кидал на слизеринского старосту подозрительные взгляды. Но, скорее всего, тот этого так и не заметил. Ведь все гляделки Гарри без труда затерялись в сотне похожих от других людей, впрочем, чего и стоило ожидать после устроенной Поттером прилюдной истерики. Слухи в Хогвартсе о том, кто с кем спит, и до этого инцидента всегда были пикантной и волнующей темой сплетен, а уж когда подобное коснулось одних из самых известных парней школы, то все, как один, вообще посходили с ума, с завидным усердием перемывая косточки каждому из участников событий. О, при воспоминании об этом в крови Гарри расползался какой-то иррациональный восторг вперемешку со страхом: первое, потому что Поттера захлестывал какой-то собственнический инстинкт, приятно урчащий где-то под селезёнкой от мысли, что все знали, что этот невероятный ублюдок Том принадлежит ему; а вот второе ощущение уже было более закономерно, ведь Поттер даже в страшном сне не мог представить, что его с Риддлом отношения так по-настоящему глупо станут достоянием общественности. И не то чтобы пересуды за спиной его сильно волновали, впрочем, как и Риддла, которому вообще было плевать. Скорее, гриффиндорца просто бесил весь этот образовавшийся цирк, где главным клоуном выступал он сам, так как к слизеринскому старосте никто сунуться и под прицелом палочки не посмел бы. Мерлин! Да даже когда Поттер во время Святочного бала запустил петарды в большом зале, развеяв скуку студентов и перепугав профессоров, и то меньше обсуждения инцидента было, хотя его Гарри считал одной из лучших своих шалостей. А тут выяснилось, что он всего лишь трахается с Риддлом — и все, пошло поехало, отчего возникало чувство, будто гриффиндорец не с симпатичным Томом спал, а, как минимум, с главным троллем всех подземелий. Ладно, девчонки. Обсуждать сплетни в их природе заложено, тем более, что большая часть из них уже давно сохла по недоступному слизеринскому старосте. Но парни! Гори в аду Моргана, парни! Сколько раз к Поттеру за вечер пятницы подходило представителей мужского пола и с горящими глазами выясняло, когда же он успел, просто нельзя сосчитать на пальцах двух рук! И это действительно поражает, если задуматься, как иногда чужая личная жизнь волнует людей больше, чем их своя собственная. Наверное, единственные, кто вчера не подошли к Гарри с вечными расспросами, были друзья. Гриффиндорцу казалось, что после того инцидента с Томом они и вовсе куда-то пропали, не придя даже на квиддичную тренировку, а если и появлялись на протяжении остатка дня в поле видимости, то вели себя очень отстраненно и странно, мельком кидая на Поттера нечитаемые взгляды и игнорируя того даже в спальне. И, честно, Гарри мог их понять. Кто бы вообще обрадовался, узнав, что их друг встречается с негласным предводителем врагов родного факультета? Поэтому гриффиндорец старался не трогать все ещё — по крайней мере, он на это надеялся — друзей, которым нужно было немного времени, чтобы осознать произошедшее. Конечно, было довольно неприятно смотреть, как они сидят рядом друг с другом с серьезными лицами и прямо при нем о чем-то шепчутся, но Поттер успешно подавлял в себе все зарождающиеся чувства обиды и разочарования, где-то внутри лелея надежду на то, что рано или поздно они все же прекратят этот неявный бойкот. А если же друзья решат его бросить всего лишь из-за факта отношений с Томом, то обижаться на них тем более будет несусветной глупостью: они просто будут этого недостойны. Ведь, по сути, ничего не изменилось. Он все тот же Гарри Джеймс Поттер, только теперь о том, что он спит с Томом, знает весь Хогвартс. И если друзья не замечают этой очевидной истины, то гриффиндорцу совершенно нечего им сказать. Во всяком случае, даже если исход этой проверки на вшивость будет печальным, это все равно станет для Гарри хорошим уроком о том, что нужно лучше выбирать тех, кому он собирается в будущем доверять. Ведь, несмотря ни на что, такой нерадужный опыт все равно остаётся опытом. Стоит только вспомнить человека, благодаря которому пятнадцать лет назад молодая семья Поттеров и их друзья поняли, что не всем, кого ты знаешь, казалось бы, со школьной скамьи долгое время, можно доверять. Ведь под личиной хорошего человека легко может скрыться сущность самой настоящей крысы. Гарри выяснил об этой тщательно скрываемой истории на втором курсе, когда ему подарили карту мародеров. Зная, что в школьные годы ее создал отец с друзьями, он сильно удивился, однажды увидев, что подписана она была не тремя именами, а четырьмя: Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост. И если о трёх первых Поттер-младший знал, то о том, кто такой «Хвост», второкурсник Гриффиндора не имел никакого понятия. Отчего вскоре и вскрылась неприятная болезненная правда по-настоящему жестокого предательства: «Хвостом» отец, Сириус и Люпин называли своего некогда друга, Питера Петтигрю, который через год после рождения Гарри жёстко кинул их всех — продал конфиденциальную информацию о защитных чарах, наложенных на дом Поттеров, опасной группировке темных волшебников, сбежавших из-под ареста отца, который тогда ещё был простым рядовым. Вслед за чем чету Поттеров в одну из ночей чуть не поубивала в своем же доме из-за жажды расправы кучка сумасшедших магов, и только настоящее чудо помогло уцелеть молодой семье. Сказать, что Гарри был в шоке от такого поворота событий в их семейной биографии — значит промолчать. Потому что эта ужасная история, уже покрытая толстым слоем серой пыли времени, действительно затронула что-то внутри гриффиндорца, всковырнула и растормошила, из-за чего парень и по сей день неосознанно ждёт неожиданного ножа в спину, который его семья пропустила, чуть не поплатившись за это жизнями. Наверное, именно поэтому Поттеру так сложно было поверить Тому, когда тот сказал, что гриффиндорец ему нужен. И одновременно по этой же причине Гарри с такой лёгкостью накрутил себя из-за слов Снейпа, действительно убедив разум в том, что вот оно, очередное предательство во всей своей красе. Тем более, что слизеринский староста идеально вписывался в кандидатуры того, кто вполне мог бы откусить кормящую руку. Несмотря на сильное чувство симпатии, Гарри никогда не мог полностью довериться Риддлу, где-то в подкорке сознания ожидая от него какой-нибудь подлости, которая, впрочем, так и не случилась, вопреки всем предположениям. Из-за чего гриффиндорец чуть не сгорел со стыда за свое ужасное поведение и глупые подозрения. Если рассматривать ситуацию, то сразу ясно, что это Том из-за параноидальности Поттера пострадал больше всех, но никак не наоборот: и теперь Гарри было грех жаловаться на свою участь «жертвы для сплетен», ведь это именно он, как последний кретин, начал орать в многолюдном коридоре об их с Томом отношениях. Саркастичные аплодисменты сейчас были бы как нельзя в тему. Гриффиндорцу так и хотелось на протяжении всего оставшегося вчерашнего дня себе сказать: «Браво, Поттер, ты все испортил, как, впрочем, и всегда». Хотя, если честно, именно сейчас пересуды учеников четырех факультетов и странное поведение друзей волновали Гарри меньше всего. Ведь на носу в данную секунду висела более серьезная и реальная проблема под названием «знакомство с отцом Тома Риддла», избавиться от которой возможности не было. Тем более, сейчас, когда Поттер уже спускался к большому залу для того, чтобы через небольшой промежуток времени куда-то отправиться вместе со слизеринским старостой. И незнание пункта назначения действительно несколько угнетало парня. Сколько бы Гарри за две прошедших ночи после разговора в выручай-комнате не пытался обдумать что, как и зачем, на ум ничего толкового не приходило, заставляя в полной мере испытывать все краски какого-то подсознательного неясного беспокойства и ощущения ожидания чего-то очень волнительного. Будто перед финальным матчем по квиддичу, когда не знаешь, удастся твоей команде победить и взять кубок или же нет. И не то чтобы гриффиндорец боялся встретиться с родителями Тома, совсем нет. Скорее, это было просто здоровое, немного тревожащее любопытство, поселившееся в груди с самой первой секунды принятия новости. Отчего впоследствии образовавшаяся внутри пытливость осела довольно терпким привкусом трепетного предвкушения на самом кончике языка. Это было похоже на то, словно шестое чувство било колокол подсознания об опасности, которая для адреналинового наркомана, как конфета для ребенка. Отчасти именно из-за отголосков этого ощущения, преследующего на протяжении дней, гриффиндорец прямо сейчас немного нервничал, проходя по очередному повороту. В районе солнечного сплетения будто свернулся плотный узел, щекотавший внутренние органы и тянущий куда-то вниз, и Поттер чувствовал, как все его мысли скатываются в трубочку, одновременно словно колотя по черепной коробке маленькими молоточками. Хотелось развернуться и сбежать, но в то же время нечто неведомое заставляло его продвигаться дальше по коридору. Гарри увидел Тома, стоящего вдали, около двери большого зала, минут через пять, когда витиеватый длиннющий путь все же вывел его к месту назначения. Парень знал, что немного опоздал, ведь поиск относительно нормальной, не дырявой мантии занял немалую часть его времени. Но раскаиваться он по этому поводу вовсе не собирался, так как староста сам сказал ему одеться «поприличнее». Вот пусть теперь и пожинает плоды своего идиотского приказа. Всего на секунду Поттер остановился, чтобы перевести дух. А после, набрав в лёгкие побольше воздуха, гриффиндорец, наконец, сжал яйца в кулак, всего за пару коротких мгновений оказываясь рядом с невозмутимо осматривающим его Риддлом. — Привет, — проговорил парень, кидая на как всегда безупречного слизеринского старосту внимательный изучающий взгляд. — Свёл синяк? — коротко поинтересовался он, когда в глаза бросилось явное отсутствие раны на щеке Риддла. — Здравствуй, — спокойно отозвался Том, пребывая, видимо, в хорошем расположении духа. — Ещё вчера днем сходил в медицинское крыло. Гарри не сомневался, что так и будет. Вряд ли такой человек, как слизеринский староста, стал бы ходить с подпорченным лицом по Хогвартсу более долгое время, чем это необходимо. В конце концов, репутацию ему все ещё нужно было поддерживать. Или же, скорее, не дать полностью разбиться тем крохам, которые от нее, стараниями глупого гриффиндорца, остались. — Мм, — участливо промычал Поттер, не вовремя подумав, что образ побитого Риддла теперь будет находиться в его памяти вечно. И не то чтобы это сильно расстраивало, несмотря на кольнувшую вину. Все же, иногда этому высокомерному засранцу нужно было напоминать, что корона с его головы ненароком может и упасть. — Не видел тебя с утра. Какие-то дела были? — Ходил к профессору Макгонагалл, — ухмыльнувшись, ответил Том, так и лучась за секунду возникшей напыщенностью. — У нас с ней состоялась крайне занимательная беседа. Кто бы знал, что эта женщина может быть такой упертой, когда дело касается тебя. Гарри от услышанной информации подавился воздухом. После чего он рефлекторно удивлённо распахнул глаза и уставился прямо на слизеринского старосту, явно дожидаясь своих объяснений. Минерва Макгонагалл была деканом факультета Поттера, а значит — его прямым начальником или же, что подходит больше, надзирателем. И то, что Том решил к ней наведаться, было, как минимум, странно. Ведь ни для кого не было секретом, что Риддл был не слишком любезен со старой кошкой, не желая общаться с той больше необходимого минимума. А Минерва в свою очередь также не жаловала Тома, терпя его только потому, что тот из раза в раз показывал исключительно идеальные навыки в трансфигурации. Обоюдная неприязнь, смешанная с уважением, у них была настолько явной, что гриффиндорец сейчас немало ошалел и тут же смекнул, что «поход к профессору Макгонагалл» с темой разговора о нем в главной роли точно выходил за стязю рабоче-деловых отношений. — Смотри, — довольный курьезной реакцией Поттера, небрежно хмыкнул Том и почти сразу протянул гриффиндорцу какой-то пергамент для прочтения. — А это ещё что? — пробормотал Гарри, щурясь сквозь линзы очков и присматриваясь к аккуратно выведенным буквам. Всего за секунду парня накрыло неприятное ощущение дежавю, от чего его знатно передёрнуло, словно от хлесткого удара плетью по спине: Снейп примерно также тыкнул его носом в списанное эссе, что после обернулось длинной цепочкой относительно приятных и не очень событий. — А это, Поттер, твое разрешение на посещение Хогсмида, — разъяснительно и любезно ответил Том. А после всего парой движений сложил и убрал пергамент в задний карман своих идеальных брюк, заметив, что Гарри уже успел его полностью рассмотреть. — Не ты ли вчера ныл, что тебе нельзя из замка выходить? Так вот, я великодушно решил избавить тебя от этой проблемы. Поэтому теперь можешь радоваться, ведь сегодня профессор, благодаря моему участию, разрешила в моем же неизменном сопровождении показаться тебе на людях. Гарри глупо хлопал огромными глазами, мысленно простонав от возникшего отчаяния раз сто. Прямо сейчас парню хотелось пойти и удариться лбом вон о ту, наверняка, твердую колонну. Ведь — Мордред! — он уже успел понадеяться, что его запрет на посещение Хогсмида окажет первую хорошую службу, так как ощутимого вреда от него было больше, чем пользы. Но Риддл, раздери его мантикора, как всегда, был на два шага впереди. Или на три. Или на десять. Это же чертов Том, в конце концов. Мало ли какие у неуравновешенных психов стратегии в рукаве припрятаны? Вполне возможно, что слизеринский староста учел его запрет на выход из замка уже в выручай-комнате. И это чертовски раздражало. — Ты на нее империус наложил что ли, чтобы достать подпись? — угрюмо полюбопытствовал Гарри, с явным подозрением осматривая Риддла, будто тот резко мог отрастить акульи зубы и начать кусаться. — Потому что я не верю, что она по доброй воле после того случая вновь отпустила бы меня куда-либо, — с тяжёлым вздохом закончил говорить гриффиндорец, замечая то, как победная коварная усмешка расплывается по тонким губам слизеринского старосты, делая тем самым его внешний вид до одури сексуальным и властным. Конечно же, Том знал о случае в сладком королевстве. Да, как казалось Гарри, совершенно все в Хогсмиде и Хогвартсе знали о произошедшей там катастрофе. Не говоря уже о том, что на следующий день после инцидента новость об этом появилась в какой-то паршивой малочитаемой газетенке. Хотя, положа руку на сердце, гриффиндорец не мог винить журналистов, прекрасно осознавая, что теми двигало. Ведь, даже по его мнению, слишком впечатляющим был разнесшийся слух о том, как очередное изобретение близнецов с их заверениями о том, что «не бойся, Гарри, все безопасно», с лёгкой руки Поттера взорвалось и разнесло магазин в щепки, только чудом никого не задев. И стоит ли говорить, что различные пирожные, конфеты и пряники ещё несколько дней спустя отскребали отовсюду, ведь та зелёная дрянь от взрыва намертво прилепила их к земле и почему-то не поддавалась очищающим чарам? После семью Поттера, ожидаемо, заставили выплатить огромную сумму за причиненный имуществу ущерб. Слава Мерлину, что отец с крестным все уладили и гриффиндорца не выкинули из Хогвартса. — Если ты так думаешь, то ты определенно не знаешь меня, Поттер, — насмешливо вскинув изящную бровь, бархатно протянул Том. — Ведь даже после того, как ты подорвал Сладкое Королевство, твое разрешение все равно находится у меня в кармане. Так что нужно сказать такому замечательному и великодушному мне в ответ на оказанную помощь? — с явным намеком проговорил староста, впиваясь в раз покрасневшего Поттера внимательным взглядом, словно чего-то от него ожидая. Вот же позёр. Конечно же, гриффиндорец понял, что Риддл ждёт от него благодарности. И не сказать, что Гарри был бы против при обычных обстоятельствах исполнить его прихоть, например, встав на колени и оказавшись лицом рядом с пахом старосты. Ведь, все же, несмотря на недостатки, ощутимый плюс в этом разрешении на выход из замка приходился и на его сторону, так как после посещения, как он думал, дома Риддлов, можно и после будет куда-нибудь сходить без страха отчисления за нарушение запрета. Но в данную секунду Поттер понимал, что просто не сможет пойти на поводу у ухмыляющегося сексуального Тома, как бы в глубине души ему не хотелось этого сделать. Ведь вокруг все ещё сновали люди, пусть в выходной день их было и немного. А подкармливать волну сплетен гриффиндорец явно не собирался. В конце то концов, он же не полный идиот, чтобы подливать масло в итак огромное пламя. — Ты и слово «помощь» — антонимы, Том, — нахально ответил Гарри, с неприязнью замечая, что немногочисленные ученики, снующие рядом, уже давно клеют уши к их разговору. Да сколько можно-то! — А с удовлетворением твоего тщеславия ты и сам прекрасно справляешься, не так ли? — невозмутимо закончил он и, будто пародируя риддловскую привычку, сложил руки на груди, с удовольствием косясь на то, как студенты рядом, судя по всему, не найдя для себя ничего интересного, вновь начинают идти по своим делам. И всего через пару секунд холл опустел, давая порядком уставшему от такого внимания Поттеру короткую передышку. — Вот и делай после этого добрые дела, — наигранно, с нотками фальшивой обиды в голосе проговорил Риддл, насмешливо покачав головой. Однако вся беззаботная атмосфера между ними исчезла в одно мгновение. Ведь староста в миг навострился, словно нечто заметившая ищейка, и буквально за секунду выражение его красивого лица пугающе ожесточилось. — Кстати, ответь на милость, на кой черт ты притащил сюда своих недалеких дружков? — неожиданно холодно произнес Риддл, уже начиная прожигать своим испепеляющим взглядом какую-то точку вдали, за спиной Поттера. И будто не заметил, как гриффиндорец тут же вздрогнул, чуть перепугавшись из-за внезапных перемен. — Дружков? — недоуменно переспросил Гарри, уже через долю мгновения взяв себя в руки. А после парень с резко взметнувшимся любопытством незамедлительно обернулся, сразу же проследив, куда был направлен мрачный взор Тома, не предвещающий ничего хорошего. Но, вопреки различным ожиданиям всего наихудшего, в том самом месте совершенно ничего и никого не было. Позади гриффиндорца, помимо мрачной пустоты, находилась разве что большая древняя каменная стена, совсем не отличавшаяся от сотен других в замке Хогвартса. И если бы Том до сих пор не прожигал ее своим тяжёлым взглядом, то Гарри и вовсе мог бы подумать, что он просто ошибся с объектом слежки своего парня. — Эээ, Том, — скептически протянул гриффиндорец и вновь повернулся лицом к слизеринскому старосте, с беспокойством во взгляде оценивая его хмурый вид, — там ничего нет. Может, ты просто ошибся? А как себя чувствуешь? Голова не кружится? — осторожно, словно с нестабильным душевнобольным, начал говорить Гарри, подбирая самые мягкие выражения. По крайней мере, пытаясь это сделать. Ну вот, приехали. Мало того, что у Риддла и так куча психологических проблем, вроде неконтролируемой мании величия, так теперь ему ещё и галлюцинации чудятся. — Я не спятил, Поттер, — с угрозой в голосе рыкнул Том, вновь впиваясь взглядом в ту самую точку, где ничего не было. — Да-да, конечно, — легко согласился Гарри, чуть прищурившись с явным неверием в глазах. А после с мелькнувшей мыслишкой о том, что «все психи так говорят», тут же взял Тома за руку, мягко поглаживая ее самыми кончиками пальцев, будто успокаивая пугливую бешеную зверушку со стекающей слюнкой у пасти. — Пошли, я отведу тебя к Мадам Помфри. Вполне возможно, что ты просто переутомился. — Да раздери тебя Мордред, Поттер! Как же ты с такими скудными навыками распознавания чар до пятого курса доучиться то смог?! — раздраженно прошипел Риддл, недовольно нахмурившись. А после он незамедлительно вырвал свою ладонь из наглой хватки гриффиндорца и тут же вскинул собственную палочку по направлению к стене. — Если вы, амёбы несчастные, сейчас же не покажетесь, я запущу в вас чем-нибудь мерзким! И поверьте на слово, мои чары даже профессор Флитвик снимает с трудом. Гарри хотелось заржать от увиденного зрелища, но — спасибо всем Основателям! — он смог вовремя сдержать свой совершенно лишний порыв, иначе палочка Тома тут же была бы направлена в его сторону. Хотя, наверняка, довольно малое количество человек оказались бы настолько тактичными, как он. Ведь прямо сейчас перед носом находился великолепный Том Риддл, угрожающий, мать ее Моргана, стене! Скажи кому — не поверят, да ещё и пальцем у виска покрутят! И только Поттер с подавляемыми смешками хотел подойти к старосте, который уже успел отдалиться на пару шагов, как вдруг всего за секунду Гарри резко стало не до веселья. Он шокировано приоткрыл рот и пару раз глупо моргнул, приподнимая очки и в неверии протирая глаза ладонями. Потому что всего за один миг ранее вполне обычная стена мелко задрожала и начала расплываться, словно поверхность мутной воды, в которую бросили тяжёлый камень. И после развеянное заклинание, судя по всему, маскировки, тут же явило взглядам Тома и Гарри трёх парней в гриффиндорской форме, которые активно переругивались и спорили между собой. — А я говорил, что нужно было сильнее заклинание искать! — воскликнул один из них, уже не скрывая свое присутствие. — Риддл даже не пошевелился, а все равно обнаружил нас! — громко запричитал он. — Заткнись, Рон! — ответил ему второй, держа в руках какой-то пергамент. — С заклинанием всё было в порядке, просто Дин не умеет его накладывать! — Ну да, давайте свалим все на меня, — возмутился Томас, активно жестикулируя руками. — Вот сам бы его и наложил, Симус, если такой умный! Палочку в зубы и вперёд! — дал наставление парень, недовольно вздернув подбородок. — А вот и наложил бы! — упрямо заявил Финниган, упирая руки в бока. — И даже от моих чар меньше проблем было бы! — Ребята? — тут же узнавая знакомые лица, прошептал Поттер, всего за секунду переводя ошарашенный взгляд сначала на Рона, потом на Симуса и далее на Дина, а после — обратно. — Гарри! — одновременно воскликнули все трое и вдруг незамедлительно бросились к Поттеру, явно на что-то серьезно настроенные, что без проблем читалось в их глазах. Вслед за чем Уизли и Финниган схватили друга за руки и под возмущенные вскрики плененного Гарри потащили того в сторону от наблюдающего за происходящим Тома. После чего ребята заслонили ничего не понимающего Поттера своими телами, будто пытаясь защитить. Как настоящие мамочки свое неразумное дитя. — Не волнуйся, дружище, — непривычно серьезно проговорил Рон, поворачивая голову, чтобы посмотреть на шокированного таким поворотом событий парня. — Мы поможем тебе, даже если нам суждено за это умереть! — Точно-точно! — настырно подтвердил Симус, будто специально повысив громкость голоса. — Мы не дадим нашего Гарри в обиду! — воскликнул он, с опаской разглядывая до сих пор молчащего Тома, который стоял напротив них четверых и наблюдал за развернувшейся картиной с долей явного раздражения. Даже невооружённым глазом было видно, что для Риддла происходящее сейчас было не более, чем мешающее мельтешение жалких мошек. — Тебе нужно было сразу к нам обратиться, — доверительно шепнул Гарри Дин, после чего, будто не обратив внимания на изумленный взгляд Поттера, принял боевую стойку, сжимая в руке палочку. В пустой голове за секунду скопилось довольно много вопросов. Поттер, глядя на все манипуляции парней, замер, решительно ничего не понимая. Очень неожиданное появление ранее игнорирующих его друзей совершенно выбило Гарри из колеи, отчего он только и мог, что из раза в раз пробовать что-то сказать в то время, когда его приоткрытый в удивлении рот отказывался выдавать и малую долю звука, отчего он стал до комичного похож на умственно отсталую рыбку. В запутанный клубок мыслей не приходило ни единой догадки, что же именно заставило троих, явно желающих сдохнуть, гриффиндорцев вести себя подобным образом. Казалось, что они, будто пародируя рыцарей круглого стола, от чего-то собрались защищать Поттера, как короля Артура. А раздраженный Том, явно теряющий терпение, и его довольно пугающий взгляд также задачу по осмыслению сложившейся ситуации совсем не упрощали, действуя, скорее, строго противоположно. Отчего ясность мышления гриффиндорца, даже если такая случайно вдруг у него и имелась, никак не могла заработать в полную силу при таких сильнодействующих отвлекающих факторах. — Поможете? Обратиться к вам? — в конце концов все же выдавил из себя застывший на месте Гарри, слишком туго даже для него пытаясь хоть что-то сообразить, отчего возникало чувство, будто он находился на самом что ни на есть настоящем уроке зельеварения. Ведь так тупить можно было только там. Впрочем, ожидаемо, с течением секунд абсолютно ничего понять у него так и не вышло. — Может, вы объясните, наконец, что все это значит? — через пару чертовски долгих мгновений искренне возмутился гриффиндорец, со злостью осознав, что в попытках сделать самостоятельные умозаключения он успеха не добьётся. По крайней мере, явно не сейчас. И, если уж быть совсем честным, скорее, не в этой жизни. — Объяснения они задолжали не только тебе, Поттер, — замогильным голосом произнес Том, заставив Рона, Симуса и Дина рефлекторно поежиться от ужаса. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: в подобной ситуации у всякого живого существа сработал бы инстинкт самосохранения. Однако, несмотря на трясущиеся поджилки, трое парней, судя по их решительным лицам, отступать явно не собирались, готовые идти до конца. Пусть даже в финале их и будет ждать братская могила, выкопанная бескорыстными стараниями многоуважаемого слизеринского старосты. Дело с каждой прошедшей секундой принимало довольно скверный оборот. Гарри, стоя за спинами гриффиндорцев, даже своим испорченным зрением четко видел, что Риддл злился, так как последний даже не пытался это скрыть. Его бездонные глаза совсем потемнели от гнева, став глубокого черного оттенка, изящные брови сошлись на переносице, выдавая настроение хозяина с потрохами, а точёные скулы сильно заострились в еле сдерживаемом раздражении, будто у только что выточенной мраморной статуи. Негативные эмоции на окаменелом лице Тома были видны столь ясно, а эманации злостной смертоносной ауры шли от него так мощно, что Поттер сейчас как никогда хорошо понимал одну единственную вещь: если друзья, которым в голову явно дала моча, не утихомирят свой неизвестно откуда взявшийся запал, то староста без оглядки их всех проклянет чем-нибудь неприятным, даже не разбираясь в мотивах тупых поступков. А, как был уверен гриффиндорец, трое ребят точно не хотели бы проверить магический потенциал и фантазию слизеринского старосты на себе, ведь отлеживаться в Мунго пару недель, скорее всего, не желал бы никто из них. В конце то концов, на факультете Гриффиндора учатся, конечно, смелые, но не бессмертные же! Даже несмотря на то, что Гарри на своем примере из раза в раз доказывал обратное, уже бессчётное количество раз выходя сухим из воды после проверки терпения Риддла. Хотя он, скорее, исключение из всех существующих правил, что одновременно и являлось их доказательством. — Тебе нас не запугать! — сглотнув, дрогнувшим голосом воскликнул Рон, после несмело вжимая в голову в плечи, когда Том вопросительно глянул в его сторону, щедро одарив того леденящей душу аурой. — Мы не знаем, что именно ты сделал с нашим Гарри, шантажировал, заколдовал или опоил, но сегодня всё это кончится, — твердо заявил слизеринцу Дин, выступая вперёд перед друзьями и будто выполняя роль своеобразного переговорщика. В большинстве своем потому, что он видел, как Рон с Симусом еле стояли на ногах, чуть ли не падая в обморок, не говоря уже о возможности для них нормально говорить. — Наш друг не будет из-за тебя страдать, Риддл. И если ты думаешь, что все, что ты делаешь, сойдёт тебе с рук, то ты очень сильно нас недооцениваешь! — закончил он, дерзко вскидывая палочку в сторону Тома, будто в любой момент готовясь защищаться или атаковать. И прямо сейчас Дин как никогда был похож на такого себе отца семейства, который костьми был готов лечь, чтобы уберечь родных. Но слизеринского старосту заявления пятикурсников явно не впечатлили. Он как стоял с невозмутимым видом, так и продолжил, даже не потрудившись хотя бы для приличия достать палочку. И если бы не тусклые искорки раздражения, мелькающие в его чернеющем внимательном взгляде, то и вовсе по скучающему лицу Тома нельзя было бы предположить, что здесь происходит нечто более интересное, чем лекции Бинса о Гоблинских войнах. — О, Поттер, — лениво заговорил Том, на миг скривив губы в недобром смешке, — не напрягай извилины, кажется, я понял, что твои дружки-идиоты хотят. Ты же с ними после вчерашнего ещё не объяснялся, я прав? — обратился он к Гарри, который сразу же, как деревянный болванчик, кивнул в ответ на заданный вопрос. — Так я и подумал. Ты бы им объяснил, как обстоят дела на самом деле, пока я последние гвозди в их гробы не забил. Глядишь, после, может, даже таким гриффиндуркам хватит мозгов сделать верные выводы, — в заключении небрежно бросил Том, всем своим презрительным видом словно заявляя: «Природа просто не может совершить столько ошибок за раз». А после староста снисходительно сложил руки на груди в покровительственном жесте, таким образом будто давая Поттеру отсрочку в несколько минут, чтобы спасти друзей от самоубийства, пока в ход действительно не пошла тисовая палочка и не очень светлый богатый арсенал различных проклятий. Все-таки не даром же Риддл на протяжении вот уже нескольких лет считается гениальнейшим юным магом столетия. — Конечно, Том, — тут же согласился Поттер, облегчённо выдыхая от осознания, что у него все ещё было немного времени в запасе. — Я быстро! Ты и слова «квиддич» сказать не успеешь, как они уйдут! — заверил он Риддла, не собираясь и дальше испытывать предел терпения слизеринского старосты. Ему бы такие дерзости, может, и сошли бы с рук, но его друзей Том выносить явно не был намерен. А так как похоронные услуги нынче дорогие, то Гарри просто необходимо было разобраться в сложившейся ситуации. Риддл же в ответ только хмыкнул, состроив карикатурную гримасу невыносимой скуки на своем смазливом лице. А Гарри, видя подобное, просто не смог не закатить глаза и весело улыбнуться кончиками губ, как бы говоря: «Житья от тебя нет, тиран несчастный». Однако молчаливый диалог двух парней, больше являющийся странным флиртом, долго не продлился, так как гриффиндорское трио защитников-самоучек уже повернулось в сторону Поттера с немым недоумением от лицезрения развернувшейся сцены. Хотя, ещё бы им не удивляться: видеть такое довольное выражение на лице Гарри, когда тот переглядывался с Риддлом, было почти дикостью. Да их друг в тот момент в самом деле мог позировать для колдографии мартовского книззла! Впрочем, это не помешало парням с вытянутыми от шока лицами тихо и одновременно прошептать, будто опасаясь, что стоящий недалеко слизеринец их подслушает и в отместку устроит какую-нибудь пакость: — Гарри, ты в порядке? — Он ничего тебе не сделал? — Дружище, ты можешь нам довериться. — Отойдем, — нетерпеливо шикнул в сторону друзей гриффиндорец, наконец, решая, что с этим всем пора заканчивать. Тем более, что получить нормальные и понятные для него объяснения хотелось сию же секунду. Ведь вся информация, которая, как казалось ранее, вполне себе систематизировалась и улеглась в голове, судя по всему, оказалась далеко неверной, если сейчас Рон, Симус и Дин стоят здесь и выкидывают финты тех, кому жизнь не мила, вместо того, чтобы, как было ранее, игнорировать Поттера за связь с Тем-кого-в-гриффиндорских-кругах-нельзя-называть. Трое парней тут же переглянулись между собой и беспомощно пожали плечами. И далее, словно новорожденные утята, трусцой топали за Поттером, который уже подошел к одной из колонн и устало прислонился к ней спиной, мельком невесело размышляя, что ни один день этой недели не смог обойтись без хоть каких-нибудь приключений. А ведь так хотелось немного отдохнуть. Однако, гриффиндорец ещё явно не догадывался, что происходящее сейчас — не самое шокирующее, что может принести эта суббота. Ведь самое интересное, грозившее опасностью поттеровской многострадальной заднице, все еще ждало впереди. Впрочем, об этом ему предстояло узнать немного позже. А сейчас же Гарри почти благодарил небеса, что ждать этих троих копуш долго не пришлось. Они довольно быстро оказались рядом с ним и встали полукругом напротив, молча состроив чем-то недовольные лица. — Карты на стол, джентльмены. Что это все значит? — не терпящим возражений тоном спросил Поттер, глядя на ребят, словно на нашкодивших щенков. Впрочем, если подумать, примерно так оно все и было. — И думайте над ответами быстрее, у нас не так много времени до момента, когда Том начнет кидать непростительные. — Мы хотели тебя защитить, — тут же отозвался Уизли, уставившись прямо на Гарри и, сразу же словив недоуменный взгляд от друга, добавил, поясняя: — Мы и раньше догадывались, что с тобой не все в порядке, но вчера после вашей ссоры с Риддлом убедились в этом окончательно. Мы, конечно, не знали, из-за кого ты себя накручиваешь, но после зельеварения нам стало все ясно! Пойми, дружище, мы просто не могли стоять в стороне, пока этот ядовитый слизень тебя мучает! — вдохновенно воскликнул Рон, приосанившись. Кажется, он явно был уверен в правильности и истинности своих слов. Спасти друга из беды — чем не геройский поступок? Вот только жаль, что Гарри герой был не нужен. Максимум, кто ему требовался — это хороший колдопсихоаналитик со специализацией в семейных конфликтах, потому что, видит Мерлин, с Томом спокойной и размеренной жизни ему не видать также, как своей, уже наверняка, несостоявшейся летней практики в аврорате. Печально, конечно, но зато правда. — Как вы к такому выводу вообще пришли? — очень риторически спросил у друзей Гарри, тут же одним своим грозным взглядом на манер Риддла приказывая им захлопнуть рты, которые они уже успели раскрыть. Очевидно, гриффиндорец даже не хотел выслушать их ответы. — Мерлин, прошу, замолчите и дайте сказать мне! Так вот, объясняю первый и последний раз — у меня с Томом отношения. Равный союз, крепкая связь, — начал перечислять Гарри, почти сразу исчерпав свой и так не шибко большой словарный запас, — да к Мордреду, называйте, как хотите. Трахаюсь я с ним, понятно? И я не знаю, что вы себе надумали, но спасать меня не нужно, хорошо? — в конце своей разъяснительной тирады уточнил Поттер, глядя на то, как лица троих ребят исказились в явном удивлении. — Но вчера... — неуверенно подал голос Финниган, после замолкнув. — Вчера я сглупил, — признался Гарри и, неловко потирая затылок, выдохнул. — Вспылил из-за злости и начал обвинять Тома в поступках, которых он не совершал. По крайней мере, пока, — многозначительно добавил он, после смерив Рона, Симуса и Дина нечитаемым взглядом. — Что? Гарри Поттер признал неправоту? — с сомнением протянул Уизли, после приблизив свою ладонь к лицу друга. — Тебе нездоровится? Сколько пальцев я показываю? — тут же начал суетиться он. — Эй! Я часто беру ответственность за свои не слишком правильные поступки! — до глубины души возмущённо воскликнул Гарри, состроив оскорбленную невинность. — Не-а, — тут же ответил Симус, для большей убедительности мотнув головой. — Вообще нет, — без доли сомнений опроверг заявление Поттера Дин, даже не изменившись в лице. — Ой, не вам мне это говорить, предатели! И вообще, если вспоминать вчерашний день, то это я должен предъявлять претензии! Вы почему весь вечер так странно себя вели после инцидента с Томом? Я уже подумал, что вы трое на меня обозлились за факт отношений с ним! — решив выяснить все и сразу, сердито сказал гриффиндорец, наконец, расставляя требуемые точки над і. — Чего? — недоуменно переспросил Дин, но после, кажется, когда суть слов Гарри уже дошла до его мозга, он тут же воскликнул. — Нет же! Ну, то есть, конечно, мы были не рады, что ты нам не сказал, что мутишь с Риддлом, так как он тот ещё козел, но мы не собирались тебя из-за этого игнорировать! Мы подумали, что тебе нужна помощь, ну, знаешь, — неловко отведя взгляд в сторону, смущённо понизил голос Томас, не зная, как деликатнее обозвать проблему морального насилия, — чтобы защититься от него. Вот и увлеклись, придумывая целых полдня план, как тебя спасти. — У нас даже маршрут побега есть! — вновь подал голос Симус и развернул пергамент, который ранее Гарри заметил у него в руке. — Клянусь, что замышляю шалость и только шалость! — негромко пропел он и на пожелтевшей бумаге тут же начали появляться очертания чернил. — Моя карта! — снова возмущённо проговорил Поттер, сразу узнавая свою собственность в чужих руках. — Я ее уже обыскался! Думал, что посеял где-то! — недовольно забормотал гриффиндорец, не вовремя вспоминая, а после и проклиная тот день, когда разрешил друзьям брать её в случае необходимости. Кто же знал, что границы «необходимости» у троих гриффиндурков были слегка расплывчаты. — Не нуди, Гарри! — шикнул на него Рон. — Для тебя, между прочим, старались! — Да как будто я просил! — с видом мученика запричитал Поттер, в конце концов не удержав на лице серьезной гримасы. Да и как можно было спокойно строить из себя оскорбленную невинность, когда эти три долбоклюя так старались ради него? Пусть даже эти потуги спасения его чести от злодея Тома так и не воплотятся в жизнь. Гарри тихо хихикнул и обнажил яркий след теплой улыбки, глядя на то, как Симус нетерпеливо рявкнул на них с Роном. А после, уже водя пальцем по карте, Финниган начал объяснять, как именно они планировали украсть Гарри из-под носа у мерзавца Риддла, как какую-нибудь подневольную невесту. Говорил Симус о маршруте побега минуты две, не затыкаясь ни на миг. Судя по всему, он лично придумывал его, потратив на это часы, отчего теперь ему хотелось поделиться с кем-нибудь результатом своих трудов, дабы те оценили по достоинству. — ...И дальше поворот направо, а потом сразу к выходу! — наконец закончил пояснение Финниган и восторженно глянул на расплывшегося в тупой улыбке друга. — Ну как, Гарри, пойдешь с нами? Не волнуйся, мы тебя от Риддла защитим, пусть он нас потом хоть всех в землю зароет! Поттеру пришлось приложить все усилия, чтобы не прыснуть со смеху. Мерлин! За все долгие минуты этого разговора трое гриффиндорцев, кажется, так и не поняли, что Гарри совершенно не хотел быть спасенным. Ну, разве что чуть-чуть, на самом деле. Но эта доля была слишком мала, чтобы рисковать жизнью и здоровьем. Невольно в голове Поттера мелькнула мысль, что было бы, узнай Том о плане и реакции гарриных друзей. О, староста точно ладонью лоб бы себе пробил! Потому что только что, кажется, был переплюнут предел глупости и недогадливости самого Гарри Поттера, также известного как «тупоголовый конченый идиот», «умственно отсталая безмозглая медуза» и «контуженная амеба на самом раннем этапе ее недалёкого развития». Впрочем, ничего страшного. Какими бы его друзья последними идиотами не были, гриффиндорец всегда сможет доказать, что бесконечность — далеко не предел, и все рекорды вновь вполне возможно побить! — Хорошо, если бы это было самым страшным, что он мог бы с вами сделать, — состроив страшное лицо, сказал Гарри, чуть поведя плечом. А после он непроизвольно сверкнул нахальным взглядом в сторону Тома, который тут же, заметив внимание к своей персоне, в ответ вопросительно вскинул изящную бровь. — Но, увы, фантазия у него намного красочнее и изощреннее, чем вы можете себе представить. Так что, думаю, вам стоит отступить, чтобы вдруг не прилетело. А я как-нибудь да управлюсь с Томом, — с кивком заверил друзей Поттер, после добавив с нотками возмущения в голосе: — Да и где это видано, чтобы гриффиндорец свою шкуру за счет жизней товарищей спасал?! Да Годрик от подобного в гробу бы перевернулся! Ребята тут же вздрогнули, словно их всех разом током ударило, и опасливо покосились в сторону скучающего Риддла. Как бы беззаботно тот сейчас не выглядел, но у гриффиндорцев один только его вид вызывал невыносимое желание сбежать куда подальше. И их страхи, кстати, были вполне оправданны. В конце концов Том еще со второго курса, будучи всего лишь двенадцатилетним мальчишкой, повадился третировать несчастных студентов ало-золотого факультета, доводя их, бедных, различными способами чуть ли не до нервных срывов и глазных тиков. С течением лет боязнь слизеринского старосты настолько плотно поселилась в подкорке мозга несчастных парней, въевшись в клетки, что стала рефлекторно-подсознательной, заставляя поджилки трястись с удвоенной силой. И то, что Гарри так уверенно заявляет о возможности совладать с Риддлом, вызывало у них троих невольный трепет и глубокое уважение к по-настоящему героической смелости друга. Особенно, если брать во внимание то, что тот находился в отношениях со слизеринцем, судя по всему, уже немалое количество времени. — Мужик! — восхищённо прошептал Рон, до самых глубин души проникшись речью Поттера. Лицо рыжего приобрело явный оттенок резко возникшего признания, вызванный проявляемой другом отвагой на отнюдь небезопасном поприще. Все же сладить с Риддлом — это вам не книззла укрощать! Здесь все намного опаснее! На миг отвлечешься и не заметишь, как рука по локоть откушена. — Точно-точно! — в унисон поддержал Рона Симус, широко раскрыв рот от удивления. — Гарри, да ты мощь! Честно, я уже даже готов поверить, что, благодаря тебе, Риддл, наконец, перестанет быть таким козлом! — Ну если ты уверен, что все в порядке... — с явным сомнением проговорил Дин, выражая отличную от друзей точку зрения. А после он с ног до головы просканировал Гарри взглядом, будто на взгляд пытаясь найти признаки лжи. Однако, когда при прошествии секунд ничего подозрительного Томас в Поттере не заметил, то он ощутимо расслабился, даже чуть смягчившись в лице, словно таким способом выражая немного доверия в этом нелёгком вопросе. — Уверен, — в ответ закивал Гарри, расплывшись в уверенной улыбке. И в то же мгновение тщательно скрываемое облегчение от осознания, что ему все же удалось убедить троих упрямцев в истинности своих слов, затопило разум приятной волной. Одной проблемой в жизни Поттера стало определенно меньше. Теперь гриффиндорцы, успокоенные обнадеживающими речами, не будут лезть к Риддлу на рожон, что было очень хорошо. Даже если правды в его словах, сказанных друзьям, не было и на половину. Важный задушевный разговор четверых парней прервали самым наглым и бесцеремонным образом. Ранее вполне спокойная обстановка в один момент разительно изменилась, стоило Гарри краем глаза заметить, как Том, только недавно стоявший в стороне, вдруг неотвратимо начал приближаться в их сторону с явным нетерпением, четко описанном на его презрительно скривившимся лице. Но, впрочем, это было более чем естественно и ожидаемо. Ещё бы! Где же это видали, чтобы властелина плебеи ждать так долго заставляли? Тем более, что время, благосклонно отведенное Поттеру, уже давно закончилось, и больше слизеринский староста ни минуты стоять столбом не был намерен. — Ой-ей... — жалко прошептал гриффиндорец, вызвав тем самым недоуменные взгляды друзей, которые всего за пару секунд сменились на пугливо-ошарашенные. И все потому, что буквально через мгновение Гарри трусливо вздрогнул, неожиданно ласково вздёрнутый за шкирку, словно новорожденный котенок, сильной рукой Риддла. — Если вы закончили свою беседу, дамы, — язвительно проговорил слизеринский староста, одним своим властным тоном пресекая любые возражения психически стабильных людей на корню, — то мы, пожалуй, пойдем. Правда ведь, Поттер? — будто невзначай строго спросил он, очевидно, желая услышать вполне определенный ответ на так учтиво заданный вопрос. И гриффиндорец, вопреки своей суицидальной природе, не стал с ним спорить, тут же логично рассудив, что покорность обойдется ему куда дешевле, чем сопротивление. Поэтому Поттер тут же активно закивал головой в ответ на вопрос Риддла, выражая тем самым свое полное согласие. В конце концов, Гарри даже был благодарен Тому за то, что тот не стал сразу проклинать его друзей, а дал вполне достаточно времени, чтобы они могли все обсудить наедине — без стоящих над душой посторонних. Ведь, все же, если судить объективно, Поттер был должен Риддлу за напрасно разбитое лицо. Вследствие чего Том мог всего этого и не делать, а просто взять и поступить, как было бы удобно ему, не расшаркиваясь на всяких идиотских гриффиндорцев, настырно лезущих, куда вообще не просят. Но, вопреки всему, этого не произошло, ведь староста принял решение, точно исходя не из своих собственных желаний. Неожиданно возникшее чувство признательности кольнуло Гарри прямо в мягкую нежную плоть между желудком и диафрагмой. Отчего предательские мурашки незамедлительно поползли вдоль его спины, прямо по позвоночнику, и Поттер, чувствуя холодную конечность Тома, опасно лежащую на шее, вдруг с внезапным смущением вспомнил, как вчера под гнетом вины обещал слизеринцу быть паинькой. Только на сегодняшний день, конечно же. Все-таки нельзя было заставлять привыкать Риддла к хорошему, которого всегда должно быть понемножку. — А куда это вы собрались? — выловив из слов Тома самое важное, тут же вскинулся Рон, очевидно, не желая отпускать роль мамочки до самого конца. Или же в нем и правда проснулись какие-то неподдающиеся логике инстинкты. Но, честно, уже разницы особой не было. Ведь гадать было поздно, так как двое остальных ребят, тут же уловив боевое настроение рыжего, сразу же повторили за ним, встав в позы. Судя по их лицам, они разом, как и ранее, были готовы в случае чего кинуться защищать Гарри, не жалея жизней. Ребята все ещё теплили надежды, что их грандиозный план побега до сих пор можно было как-нибудь претворить в жизнь. Всего за секунду после услышанного уизлевского вопроса ранее довольно терпимый вид Тома изменился настолько, что Гарри с уверенностью мог сказать — его исказившейся от гнева физиономией можно было пугать дементоров. Заметь слизеринского старосту сейчас, потусторонние твари разбежались бы в ужасе, словно от пришествия самой смерти. И, честно, Гарри прекрасно мог их понять. Ведь ему самому с трудом удалось подавить крупную дрожь и вовремя заметить, как свободная рука Риддла почти сразу дернулась к палочке с вполне очевидными кровожадными намерениями. От участи наполнителей для гробов трёх гриффиндорцев спасли разве что молниеносные рефлексы Поттера, которому по чистой случайности в нужный момент удалось перехватить конечность Тома собственной. Ситуация приобрела нежелательный поганый поворот даже по меркам Гарри, а они у него, к сведению, были далеко отличными от общей шкалы нормальности обычных людей. Приемлемое решение возникшей проблемы, судя по звонко скрежетащим зубам Тома, требовалось здесь и сейчас, иначе даже полному дураку было ясно, что ещё немного — и кого-то точно придется отскребать от пола, как липкий ком отрыжки книззла. А так как Поттер настоятельно не хотел, чтобы слизеринца на постоянное место жительства поселили в Азкабан, а друзей, соответственно — в морг, накалившуюся напряжением атмосферу нужно было разрядить немедленно, отчего времени на подготовку более менее хорошей стратегии действий не было и в помине. — Мы идём на свидание, — поспешно выпалил Гарри первое, что пришло на ум, — на котором, кстати, мы должны были быть уже пятнадцать минут назад, — импровизируя на ходу, тут же добавил он. И далее сразу кинул молящий взгляд на злого, как черт, Тома, без слов упрашивая того подождать совсем чуточку. — И думаю, вы будете немного мешать, если отправитесь за нами, — с намеком закончил говорить Поттер, для большей убедительности чуть улыбнувшись: немного загадочно и мимолётно. После чего ему ещё пару невыносимо долгих секунд пришлось молиться в мыслях, чтобы друзья правильно истолковали вкладываемый в жесты подтекст. Следующие мгновения стали решающими. А далее Гарри с небывалым восторгом убедился, что боги на самом деле есть. И они точно оберегают всех неразумных гриффиндорцев, которые так и норовят при каждом удобном случае совершить ряд глупых действий, несущих прямую угрозу жизни. — Ох, — заторможенно выдали все трое и с очень понимающими ошарашенными лицами судорожно кивнули, очевидно, наконец-то смекнув, что Риддл с их Гарри в уединении не травологией хотят пойти на свидании заниматься. Вслед за чем яркая краска смущения от своей собственной недогадливости тут же украсила физиономии ребят, сравняв тон их кожи со всеми алыми оттенками флага Гриффиндора. — Ага, именно так. Поэтому увидимся позднее, ладно? — на прощание пискнул друзьям Поттер, в одно мгновение дождавшись робких и явно неловких кивков от друзей. После чего потащил грозного, будто взбешенная мантикора, и подозрительно молчаливого Тома прямо по коридору, к выходу из Хогвартса. Да, храбрости ему в самом деле было не занимать. Особенно, если принимать во внимание тот факт, что безмолвие от обычно саркастичного психа — точно нехороший признак. Пару минут Гарри шел за руку с Томом по замку в абсолютной тишине. Смертоносная аура Риддла обрушилась на плечи парня с такой силой, что его откровенно мутило, а затуманенный от невыносимого незримого давления рассудок начал подкидывать очень лишние мысли о отсутствии студентов в коридорах: половина обитателей Хогвартса уже успела покинуть его по своим делам, уйдя в Хогсмид, а те, кто остались, как обычно решили отсыпаться в спальнях, что в данный момент принесло просто колоссальное облегчение. Ведь не дай Мерлин сейчас кто-нибудь, кроме уже привыкшего Поттера, увидел бы такого слизеринского старосту — обделанных от страха штанов и глубоких обмороков точно было бы не избежать. — Свидание, Поттер, серьезно? — вдруг процедил Том, заставив гриффиндорца судорожно вздрогнуть от неожиданности. Голос Риддла донёсся как сквозь вату, он звучал грубо и отрывисто, будто на поврежденной пластинке для граммофона. Но, несмотря на это, Гарри сразу понял, что слизеринец, очевидно, уже смог взять себя в руки настолько, насколько это было вообще возможно в такой ситуации. Особенно, после встречи с поттеровскими недалёким друзьями, которых Гарри самому иногда до дрожи хотелось прикончить. Впрочем, внутренняя борьба Тома благоразумия с возникшей кровожадностью никак не изменила его внешний страшный вид. Поэтому становилось ясно, что для опрометчивых действий было пока рановато. — Если бы я сказал по-другому, думаешь, они бы отвязались? — в свою защиту ответил Гарри и тут же с некой неловкостью ощутил, как предательски розовеют кончики его собственных ушей от внезапно возникшей мысли. В тот момент гриффиндорец правда ляпнул ерунду, не задумываясь, так как времени было в обрез. Однако, если присмотреться, со стороны их поведение и правда немного походило на обычное времяпровождение самых настоящих парочек — влюбленных и счастливых. Конечно же, видимость подобного между Поттером и Риддлом была всего лишь иллюзией, но даже так это до сих пор немного смущало Гарри, который все ещё не до конца смог полноценно свыкнуться с мыслью, что теперь между ними все серьезно. По крайней мере, так, как это вообще возможно в этих ненормальных отношениях. — Тебе очень повезло, что я сегодня добрый, — иронично прорычал Том и протяжно раздражённо выдохнул, судя по всему, все же решив сжалиться над несчастной душой гриффиндорца, лицо которого уже озарила идиотская улыбка.

***

Гнетущая тишина между двумя парнями развеялась в ту же минуту, стоило им выйти из замка и оказаться на улице. Приятный, свежий, весенний воздух нежно обволакивал каждую не скрытую мантией часть тела и трепетно ласкал кожу, из-за чего Поттер по дороге до места назначения непроизвольно глубоко вдыхал, до предела наполняя лёгкие кислородом, словно в попытках наверстать то упущенное время, когда он не отходил от территории Хогвартса и на метр. Ведь, казалось, в Хогсмиде, в отличие от школы, даже атмосфера была совершенно иная — не похожая ни на что другое. Необъяснимо умиротворяющая обстановка в деревне радовала глаз, стоило пройти мимо знакомых магазинчиков и задержаться у витрин, чтобы получше рассмотреть товары; группки людей, лениво снующие туда-сюда и не узнающие его с Томом, несли мнимое ощущение свободы и некоторого незримого спокойствия, которое, как чудилось, уже давно не посещало Гарри, хотя и прошла всего-то навсего жалкая неделя, пусть даже и насыщенная до самых краев различными событиями по степени их отвратительности. Абстрагироваться от всего ранее волнующего вдали от Хогвартса оказалось до смешного просто. В один момент нахождения на воле все терзания и метания куда-то делись, словно задвинутые в самые темные пыльные уголки разума, а чувства беспокойства и тревоги по поводу того, куда именно и, тем более, зачем они с Томом шли, резко сильно притупились, словно это все происходило и не с ним вовсе. Будто кто-то одним нажатием кнопки отключил внутренний раздрай, оставив разбираться со всем потом, когда придет время, чтобы не мучиться в томительном ожидании неизвестного. И что бы это на самом деле не было, Поттер был очень не против, пока оно действительно работало. Пусть даже и на недолгое время. Ведь гриффиндорцу все же удалось хоть как-то расслабиться и ни о чем не думать, кроме всякой мелкой ерунды, на протяжении минут так и приходящей в голову. Например, о том, что он давно не пил сливочного пива в пабе Мадам Розмерты, которая уже наверняка успела соскучиться по своему любимому клиенту, из-за чего после, возможно, ему даже сделают скидку. Или же о том, что после стоит зайти в магазинчик письменных принадлежностей и закупиться чернилами с пергаментами перед началом СОВ, дабы после не красть те у друзей, когда его и так маленький запас иссякнет; а также в сознании неоднократно всплывала чертовски приятная и немного смущающая мыслишка о неоспоримом факте того, что Том, даже несмотря на отсутствие в этом необходимости, до сих пор собственнически держал его ладонь своей, судя по всему, отпускать явно не собираясь. И Гарри от этого был чуть ли не в большем восторге, чем от досрочного завершения своего так называемого «заключения» в замке Хогвартса. Все же, как ни посмотри, от подобного необычного внимания со стороны Риддла где-то под нежными лепестками души Поттера возникало зыбкое и опьяняющее ощущение того, что это — именно та желанная награда за все его приложенные усилия и испытанные терзания, которые ещё определенно не закончились. Но точно должны в обозримом будущем. По крайней мере, Гарри сильно на это надеялся, уповая, что не сойдёт с ума раньше. Потому что ещё немного таких жизненных кульбитов — и его побитая со всех сторон психика действительно даст непоправимый сбой. Шли двое парней довольно долго. Если судить по внутренним часам Поттера, примерно, минут сорок. Том вел непутёвого гриффиндорца за собой, задавая маршрут, и не позволял тому отклониться от курса и задерживаться на одном месте дольше позволенного, периодически вставляя саркастичные комментарии, на которые Гарри с удовольствием отвечал не меньшими колкостями, словно разбавляя спокойную царящую атмосферу нотками веселья. В конце концов, глупо было отрицать, что они оба наслаждались этой совместной прогулкой по деревне, которая действовала на разум очень умиротворяюще. С истечением времени различные дома и магазинчики начали мелькать на их пути все реже, сменяясь безрадостными пустынными пейзажами, а люди, которых должно было быть довольно много в самый разгар выходного дня, встречались все меньше, после и вовсе исчезая из поля видимости. И если подумать, это совершенно не удивляло, так как было абсолютно закономерно. Ведь чем дальше они отходили от центра Хогсмида, где и находилось все сосредоточение торгово-развлекательной деятельности, тем быстрее приближались к самой окраине деревни, жить на которой или же вести бизнес никто не хотел, вследствии чего она постепенно опустела. Все люди отсюда съехали ещё лет двадцать назад, когда поняли, что единственный шанс на нормальную прибыль — быть поближе к Хогвартсу, а точнее, к студентам, кошельки которых частенько были наполнены родительскими галлеонами. Вот и получилось так, что эту местность окрестили своеобразным отшибом, до куда обычно никто не доходил, даже не пытаясь, так как все, в том числе и третьекурсники, знали, что здесь находилось всего навсего заброшенное пустующее селение, где действительно не было ничего, стоящего внимания. Но вот зачем Том привел его сюда, заходя все дальше в глубь — по-настоящему хороший вопрос. Ведь о том, как подозрительно это выглядело с каждым пройденным шагом, даже говорить не стоило. Будто в маггловских фильмах, где серийный убийца заводит ни о чем не догадывающуюся жертву в темный лес, чтобы после вырезать той кишки острым кухонным ножом. — Мне кажется, мы где-то свернули не туда, — несмотря на нехорошие мысли, сказал Гарри, на свой страх и риск все ещё следуя за парнем. — Перепроверь свою карту, возможно, ты пропустил поворот, — шутливо добавил он, прекрасно зная, что никакой карты у Тома с самого начала не было. Ведь тот с самого начала вел Гарри, ориентируясь, судя по всему, только на собственные мозги. — Поворот пропустила твоя мать, Поттер, когда хотела сдать тебя в приют и заблудилась, а мы идём верной дорогой, — тут же уверенно отозвался слизеринец, ни капли не стесняясь в выражениях, что говорило о его полном контроле ситуации. — О да, — весело фыркнул гриффиндорец и возвел глаза к небу, оценив колкость, которая слетела с губ Риддла, — нежилая окраина Хогсмида — именно то место, куда я мечтал сегодня попасть, вместо здорового и крепкого сна до обеда. Ты такой внимательный и любезный, Том. Настоящий кавалер. Огромное тебе спасибо, — иронично продолжил жаловаться парень, с радостью начиная вновь капать уже давно спокойному слизеринскому старосте на нервы. Не одному же Гарри страдать от этой ситуации! Пусть Риддл тоже потратит часть нервных клеток. Так будет более честно для них обоих. — Кончай ныть, Поттер, — глубоко вздохнув, пренебрежительно сказал Том, словно тут же разгадав мотивы действий спутника. А после староста резко остановился, будто нечто заметив, и тут же развернулся лицом к гриффиндорцу, который еле-еле успел затормозить, чтобы случайно не врезаться в Риддла. — Мы уже пришли, — холодно заявил слизеринец и, немного помедлив, нехотя выпустил теплую ладонь Гарри из своей крепкой хватки. Но Поттер этого почти не заметил. И даже не разразился гневной тирадой по поводу того, что Том, коварный уж, специально постоянно так резко останавливается, спустив ребяческое противное поведение Риддла на тормозах. Ведь сейчас у гриффиндорца наметилось дело гораздо важнее, чем облюбованное, но в данном случае довольно бесполезное словоизлияние изо рта: нужно немедленно было рассмотреть местность, чтобы понять, куда Том его привел. Как минимум, Гарри сильно сомневался, что в этом богом забытом месте живёт семья безупречного слизеринского старосты. А если дела обстояли так, как он думал, то тем более требовалось приберечь голос, дабы потом, когда он будет засыпать Риддла бесконечными вопросами, случайно его не сорвать. Гарри активно вертел головой, с интересом рассматривая вид вокруг себя — заросший бурной растительностью пустырь, где стояла пара покосившихся, шатких, деревянных и явно нежилых конструкций. Они выглядели убого и заброшено, что было неудивительно, особенно, если принимать в расчет, в какое место пришли парни. Вокруг не наблюдалось ни души, было тихо и спокойно. А также даже при большом желании нельзя было заметить хоть что-то, что, хотя бы чисто теоретически, могло бы привлечь внимание. В большинстве своем потому, что похожего здесь просто не могло быть. Чего, в принципе, и следовало ожидать от подобного места. — И что это значит? Что-то я не замечаю здесь таблички с надписью «особняк Риддлов», — закончив глазеть по сторонам, тут же сказал гриффиндорец. В его голове уже выстроилась целая цепочка из того, что ему хотелось спросить у Тома прямо здесь и сейчас. В конце концов, Гарри и так уже терпел слишком долго, всеми имеющимися в запасе силами сдерживая свое неуёмное любопытство. — Ты и не должен. Было бы иначе, пришлось бы идти в Мунго с жалобой на зрительные галлюцинации, — ровно отозвался Том, через секунду продолжив: — А привел я тебя сюда, потому что нам надо аппарировать. Делать это в Хогсмиде или вблизи Хогвартса было бы неразумно. Пришлось отойти подальше, — объяснил недоумевающему Поттеру он, не изменив своего любимого равнодушного и отчасти самоуверенного выражения на красивом лице. Впрочем, эта непонятная речь Риддла все равно ничего не истолковала. Несмотря на то, что несколько вопросов все же отпали из цепочки, на их место присоединились десять новых, также требующих внятных разъяснений чуть ли не больше, чем старые. Поэтому такой ответ старосты, ожидаемо, решительно не устроил гриффиндорца, который уже всерьез настроился выбить из Тома все, что сможет, дабы больше не находиться в уже заколебавшем неведении. — И кто будет нас аппарировать? — выражая терзавшее сомнение, протянул Поттер. А после впился изучающим любопытным взглядом в стоящего напротив Риддла, который всем своим отрешенным видом высказывал абсолютную невозмутимость. Как будто слизеринец знал, что, в конечном итоге, все будет именно так, как это нужно ему. Вот только Гарри и не думал подчиняться. Он, не дожидаясь ответа от Тома, тут же начал гадать, как именно Риддл захотел провернуть свой план. Ведь, насколько успел рассмотреть парень, здесь никого, кроме них двоих, не было. Может, кто-то ещё подойдёт позже? Но если и так, то почему Том его не предупредил, что будут ещё люди? В самом деле, это все походило на какую-то подставу. — Я, — кратко сказал Том с небольшой заминкой. После чего поддразнивающе усмехнулся кончиками своих тонких губ, будто издеваясь. Отчего у него появилась возможность наблюдать, как явно удивленный Гарри вскинул брови, после очаровательно их нахмурив, словно при бурном мыслительном процессе. — Но ты же шестикурсник. Экзамен сдается только на седьмом, — задумчиво проговорил гриффиндорец, решительно ничего не понимая. Такой вариант Гарри с самого начала даже рассматривать не стал. Ведь не может быть, что Том действительно собрался аппарировать! Это просто невозможно! Хотя бы потому, что даже самому тупому магглорожденному первокурснику было ясно, что делать это можно с разрешения министерства и, тем более, только после совершеннолетия. — К Мордреду экзамен, Поттер, — небрежно хмыкнул Риддл, высокомерно вскинув подбородок. — Я уже давно умею аппарировать, не бойся, — вдобавок заявил он, видя по лицу Гарри, как нерешительность, будто вязкая смола, облепила того со всех сторон, тем самым мешая просто согласиться. И это раздражало. Потому что сам слизеринский староста совершенно точно был уверен в своих безоговорочно безупречных способностях. И все бы хорошо, да вот только Гарри от этих речей, сказанных Томом, стало ещё больше боязно. В большинстве своем потому, что гриффиндорец почти сразу понял: Риддл не шутит. Ведь даже для него использовать подобное было бы низко. Да и, в самом деле, по одному только взгляду в сторону решительно настроенного Тома можно было определить, что тот серьёзен, как никогда, и действительно хочет совершить противозаконное действие, которое впоследствии может грозить непоправимыми последствиями как для здоровья, так и для репутации, загубив на корню и то, и другое. И стоило ли оно того? Все же Риддл, конечно, гений — бесспорно, но, несмотря на это, поверить в то, что у старосты действительно могло получиться самостоятельно аппарировать, было затруднительно. Мало того, что научиться этому способу перемещения было трудно, так ещё и, насколько знал Поттер, в этом году даже платных дополнительных занятий для шестикурсников не создавалось, так как инструктор из Министерства Магии, который их обычно вел, ещё в сентябре слег в Мунго с какой-то тропической подцепленной хворью. — Ты уже аппарировал сам? — через пару секунд размышлений настороженно спросил Гарри, неосознанно попятившись назад, что выглядело до забавного жалко. Будто он в самом деле рассчитывал, что побег мог бы его спасти, действительно захоти Том насильно переместить его неизвестно куда. — Ага, — уверенно отозвался Риддл, блеснув коварным довольным взглядом. — Как видишь, в итоге жив и здоров. Тебе совершенно не о чем переживать, Поттер, — мягко попробовал заверить спутника он, уже не особо что-то надеясь добиться. Порой эта ненормальная клиническая параноидальность гриффиндорца могла до безобразия шокировать даже самого отъявленного психопата. — И парно ты тоже уже аппарировал? — с подозрением прищурившись, вновь спросил Гарри, где-то в недрах разума выявляя, насколько была высока вероятность того, что Том нагло лгал. — Пока нет, — честно признался слизеринец, ни капли не кривя душой. — Но я точно уверен, что все получится, — тут же добавил он, продолжая настаивать на своем, чему была логически обоснованная причина. Все же, если Гарри пойдет с ним добровольно, риск при аппарации будет снижен до минимума, отчего после точно не произойдет никаких страшных неожиданностей. — Том! Да ты же не серьёзно! Нас же расщепит на кусочки к Морганьей матери! — растерянно воскликнул Поттер, до сих пор с ужасом вспоминая, какой жесткий урок однажды преподал ему Сириус. — Тебе разве не рассказывали об опасности аппарации? Всего одно мгновение, и голова — здесь, а туловище — там! И это в лучшем случае! Я однажды увязался за крестным, когда его вызвали спасать одного такого идиота! Да куски его тела по всему периметру раскидало, а пальцы вообще после нашли в трёх километрах! Поверь, я не хочу оказаться на месте того бедняги! — испуганно закончил Гарри, активно жестикулируя. Гриффиндорцу нужно было как-то вразумить в конец спятившего Тома, который, видимо, захотел убить не только себя, но и его вдобавок. Действительно. Обоюдная смерть в одну и ту же минуту — это ли не самый романтичный конец любой бульварной истории? — О хваленая гриффиндорская храбрость, — насмешливо протянул Том, судя по всему, видя, что его слова не дают нужных результатов, решив действовать иначе. А именно своим любимым способом — манипуляцией. — Если струсил, Поттер, так и скажи. Не нужно строить из себя жертву беспощадной тирании, — глумливо передразнил он, состроив крайне надменное выражение лица, которое четко показывало все испытываемое Риддлом беззлобное пренебрежение к подобной слабости. — Я просто пожить ещё хочу, маньяк ты чертов, — в свое оправдание побубнил Гарри, даже не заметив, как в конце фразы он неосознанно понизил тон голоса и опустил взгляд вниз. Что, определенно, было сделано очень зря. Потому что такую явную реакцию на свои слова прекрасно рассмотрел Том. Отчего далее слизеринец нескрываемым с удовольствием отметил, что подобные эмоции могли свидетельствовать лишь об одном — лёд, предсказуемо, тронулся. Прямо по расписанию. За целый год Риддл уже успел как следует изучить Поттера вдоль и поперек, чтобы знать все его привычки и слабые места, которыми в случае чего можно воспользоваться для собственной выгоды. И как раз одной из таких брешей в характере гриффиндорца являлась его безосновательная собственная убежденность в том, что он недостаточно храбрый, отчего манипулировать этим становилось до смешного просто. Достаточно было взять Гарри на слабо, после чего парень, желая доказать, в первую очередь, самому себе, что он не трус, начинал действовать так, как это было выгодно другим, словно забывая о всех последствиях. А научиться вертеть такими слабостями — всего лишь дело техники. — Да-да, конечно, — кивнул Том, после саркастично вбросив, — оправдывайся дальше, если это тебя успокоит. — Я не оправдываюсь! — тут же взвился Гарри. — Просто знаешь, мне ещё жизнь мила! И ради твоих таинственных недомолвок я не хочу отправляться на личную встречу с Мерлином! — громко и возмущённо заявил он, уже не слишком уверенный в собственных словах. Потому что Том всего за мгновение успел пробить щель в его мысленной защите. Обстановка вокруг изменилась так же быстро, как сменяют друг друга давно ушедшие минуты. Резкое приближение Риддла в данной ситуации оказалось слишком неожиданным, чтобы к нему подготовиться. Настолько, что Гарри бессильно захлебнулся воздухом, когда староста всего за пару шагов встал прямо напротив него, буквально подавляя собой и своим безоговорочным превосходством, будто чёрное, грозовое, тяжёлое небо — землю. Вслед за чем уже давно, вроде, привыкшему к такому гриффиндорцу вдруг резко стало не по себе. Да так сильно, словно его по затылку огрели чем-то, весящим не меньше тонны. — Правда? — с фальшивым дружелюбием произнес Том, чуть нагибаясь, чтобы находиться с Гарри лицом к лицу. — Тогда скажи же мне, Поттер, ради чего ты готов умереть? — внезапно спросил он со всей серьезностью, как-то слишком маниакально глядя прямо в глаза опешевшему гриффиндорцу. — Ради чего или же кого ты готов пожертвовать своей драгоценной жизнью, душа моя? — обманчиво-ласково промолвил Риддл, тут же проводя длинным тонким пальцем по мягкой щеке Гарри. Будто желая оставить кровавую борозду. Будто угрожая. А гриффиндорец, в свою очередь, просто замер под его хищным плотоядным взглядом, не в силах произнести и звука. На осознание слов Тома потребовалось несколько мгновений. Вслед за чем Поттер словно наяву почувствовал, как замершее сердце ухает куда-то в район сведенного спазмом желудка, а после поднимается по пищеводу обратно, начиная остервенело долбиться прямо в горло. Нехорошее предчувствие проползло по изгибу позвоночника, как сколопендра, отчего все тело вдруг парализовало. И Гарри всеми нервными окончаниями чувствовал незамаскированную инстинктивную опасность в этом, казалось бы, простом касании Тома; которое одновременно вызвало судорожный возбужденный трепет, вонзающийся иглами куда-то под скальп. — Помнится, ты хотел узнать обо мне больше, не так ли? — вкрадчиво прошептал Риддл, искушающе оскалясь. — Так вот, Гарри, предлагаю условие. Одну мою тайну я рассказываю тебе сейчас, вторую — после аппарации. Идёт? — в заключении слишком бархатно проворковал Том, еле сумев сдержаться, чтобы тут же восторженно не выдохнуть. И все потому, что прямо перед его жёстким взглядом гриффиндорец, явно прошитый страхом до самых внутренностей, неведомым образом все же смог взять себя в руки, что до этого момента удавалось почти никому. Ведь всего единицы ранее более менее могли противостоять такому риддловскому облику — в основном, волшебники, похожие на Дамболдора. И наглые пятикурсники, обмирающие от собственной самонадеянности, точно не входили в их число. — Ты имел в виду, расскажешь, если мы выживем после твоей аппарации? — с большим трудом выдавил из себя Поттер, буквально за секунду заново научившись дышать. Кожа парня пламенно горела под жадным и голодным взглядом Тома, в котором отчётливо различалась алая нить безумия, а странное, извращённое чувство предвкушающего вожделения осело в переплетениях фиалковых вен серым плотным смогом. Прямо как у последнего конченного мазохиста. Явно нездоровое любопытство с завидным упорством состязалось со здравым смыслом. И врождённая пытливость, берущая начало точно не от разума, кажется, даже выигрывала. Ещё оставшимися в голове мозгами Гарри понимал, что согласиться с Риддлом сейчас — сродни самоубийству; сумасшествие чистой воды, кончиться которое может очень плохо. Но одновременно с этим азартная и авантюрная сторона гриффиндорца, полностью отключающая инстинкт самосохранения, вопила о том, что стоит хоть раз действительно довериться Тому и посмотреть, что из этого выйдет. Да и, если подумать, вера в друг друга должна хотя бы частично присутствовать в любых отношениях. Так почему бы сейчас не испытать возникшее нечто между ним и старостой на прочность? Пусть даже после это и может привести к нехорошим последствиям — с ними всегда можно будет разобраться позже. — Ладно, — в конце концов согласился Гарри, отступая от молчащего Тома на шаг. Душевного спокойствия ради, не более. — Аппарируем. Но для начала я хочу, чтобы ты выполнил свою часть условия. Расскажи мне о своей мечте, Том. О моей ты уже знаешь, — криво усмехнулся гриффиндорец, прекрасно осознавая, что нарывается. Однако своей вины в этом парень совершенно не видел. Слизеринец буквально вынудил его поступить настолько нахально. Вот пусть теперь и пожинает плоды собственной деятельности. — Мечта, Поттер? — безучастно переспросил Риддл, мрачно ухмыляясь. — С чего ты взял, что она у меня есть? — У любого человека есть мечта, — таким тоном, будто это само собой разумеещееся, сказал гриффиндорец. — А так как ты, кажется, все ещё принадлежишь к роду людскому, хоть и очень оторван от него, смею предположить, что мечта у тебя тоже должна быть, — пожал плечами он и дерзко, с интересом уставился прямо на старосту, будто пытаясь рассмотреть в нем нечто, что раньше Поттер заметить никак бы не смог. А Том же, вопреки ожиданию, только хрипло, клокочуще рассмеялся. Без злобы и раздражения. Чересчур наигранно и безрадостно. Будто звуки из его горла вырывались с огромным сопротивлением, срываясь с крепких металлических цепей и до крови царапая нежную поверхность нёба. — Я не похож на других людей, Гарри, — игриво промурлыкал Риддл, в ответ глядя на гриффиндорца так, словно кто-то свыше предсказал им вместе навсегда сидеть на вымышленном, иллюзорном троне. И вечно возвышаться над миром, погрязшем в грехах. — Мы с тобой крайне отличаемся от всех, потому что намного лучше. Пустые мечты — для ничтожеств, которые ничего не могут взять в свои руки. А для нас же существуют только цели, которые нужно достичь любыми способами, — в заключении промолвил он с такой твердостью, будто эта истина ещё с самого начала времён была высечена прямо на периферии зарождающегося света. По-другому просто не могло быть. — «Мы», Том? — недоверчиво уточнил Гарри, не в силах поверить в то, что Риддл — самодовольный нарцисс, любящий только себя одного — действительно сказал нечто подобное. Ведь в данный момент это прозвучало почти как признание. — Уверен, что ошибки нет? Насколько мне помнится, именно ты постоянно называешь меня бесполезным и тупым идиотом, — иронично продолжил парень, искреннее желая свести непонятные речи старосты к обыкновенной и самой не забавной шутке. В основном потому, что юмора в словах Тома не было и на сикль, отчего внутри рождалась целая гамма неизведанных скребущих ощущений, игнорировать которые было и вовсе невозможно. — Уникальность, данная тебе природой, никак не мешает идиотизму существовать в твоей тупой голове — это правда, — как-то слишком снисходительно хмыкнул слизеринец, после настойчиво впиваясь в Гарри неодобряющим взглядом. — Но не стоит из-за моих слов себя так уничижать. Имей хотя бы небольшие зачатки гордости, Поттер, — глумливо закончил он. — Всего лишь здоровая самокритика, — скомкано возразил гриффиндорец, с растущей неловкостью ощущая, как от смущающих слов Риддла начали полыхать щеки. — В отличие от тебя, Том, я не страдаю манией величия, и прекрасно знаю, на что способен, — продолжил парень, не в силах сдержать вертевшуюся на языке шпильку. — А вот слышать подобные комплименты из твоих уст, как минимум, странно. И, как максимум, очень подозрительно. У нас что, конфетно-букетный период начался? — риторически спросил Гарри, прекрасно понимая, что все его язвительные слова — всего лишь плод защитной реакции организма на внешний раздражитель под именем «Том Риддл». — Это не комплименты, а простая констатация факта, — строго произнес староста Слизерина, хмуро сведя брови. — Найди в себе силы принять свою особенность. Поттер сдавленно выдохнул. Разговоры о собственной незаурядности в таком ключе начинали немало напрягать уже ничего не понимающего гриффиндорца. От чего-то возникало тянущее, иррациональное ощущение, словно Том таким способом подготавливает для чего-то почву. Будто хочет нечто донести, пряча настоящий смысл слов за недоговорками и туманными фразами. — Из нас двоих уникальность дана точно не мне. В конце концов, именно тебя Дамблдор и весь Хогвартс считают гением, — в отрицании слов слизеринца покачал головой Гарри, настаивая на своем. — А я же другой. Обычный. И, честно, вообще не понимаю, что ты во мне нашел, — тихо закончил говорить он, вдруг ощущив себя так паршиво, что желание свернуть внезапно возникшую тему стало почти невыносимым. Да и как вообще, хотелось бы узнать, вопрос о мечте Тома плавно перетек в беседу о способностях гриффиндорца? Тем более, что в обеих этих темах совершенно не было точек соприкосновения. — Святая простота, — беззлобно усмехнулся Том, будто благосклонно разрешая пока что оставить подобные разговоры в стороне; до поры, до времени, конечно. — Ты и сам не понимаешь, насколько мы одинаковы, Гарри. Насколько не похожи на всех этих бездарей, — проникновенно проговорил тот. — Но ничего. Сейчас это, конечно, не в моей власти, но вскоре я покажу тебе, что имею в виду, — загадочно проговорил слизеринский староста, после и вовсе замолкая. Словно великодушно давая немного времени на небольшое раздумье. Однако, вопреки всему, пользоваться Гарри им был не намерен. По крайней мере, точно не сейчас. Ведь если начать размышлять о словах Риддла сию же минуту — действительно можно спятить. А этого гриффиндорец как раз хотел меньше всего. — Ты все ещё не рассказал мне о своей мечте, — отвлекая слизеринца от собственной персоны, напомнил ему Поттер. И ощутимо расслабился, когда по одному взгляду Риддла понял, что тот далее не собирается его мучить. — Ты действительно все мои слова мимо ушей пропускаешь? — иронично отозвался Том, кажется, сильно позабавленый тем, что Гарри до сих пор так наивно пытается обозвать цель всей его жизни «мечтой». Этим плебейским словом, не несущим в себе ничего, кроме подчинения суке судьбе и бездействий для окружающей жизни. — Большую их часть, — со слабым смешком подтвердил гриффиндорец, почти с таким же нетерпением дожидаясь ответа, как ребенок ждёт утра, чтобы, проснувшись, найти желанный подарок под рождественской елью. На секунду, тянущуюся томительно долго, вокруг повисло гробовое молчание. В один момент Гарри с ужасом показалось, словно все живое в миг вымерло в пределах десяти километров, отравленное фосгеновым воздухом, который с небывалой простотой выжигает лёгкие. И вокруг двух парней будто бы не осталось ничего, кроме мрачной, сосущей пустоты, раскрывающей свою огромную пасть, чтобы сожрать свежие, хрупкие кости. Всего лишь показалось. — Я хочу достичь бессмертия, — внезапно сказал Том абсолютно бесцветным голосом. Таким же, кстати, колдомедики сообщают близким авроров, что тех не удалось спасти. И Гарри нужно было удивиться. Хотя бы для приличия. Но он искренне не мог выдавить из себя и грамма шока, где-то на уровне глубины подсознания примерно догадываясь, что Риддл определенно должен был ответить нечто подобное. Настолько безумное и аморальное, ломающее любые законы мироздания, что впору было в страхе содрогнуться, как от ощущения ледяного замогильного дыхания призрака на шее. Вот только Поттер, вопреки всему, почувствовал только возбуждённую дрожь, невольно признавая, что, в конце концов, он даже был бы сильно разочарован, скажи Том нечто менее потрясающее. Все же, без таких громких и явно самоуверенных речей староста Слизерина просто не являлся бы восхитительным самим собой. — Вот значит как, — по-доброму улыбнулся гриффиндорец, выглядя так спокойно, будто ему каждый день по десять человек заявляют, что хотят обмануть саму Смерть. — Честно, скажи это кто-нибудь другой, я бы только пальцем у виска покрутил. Но ты... — парень на секунду замялся, встречаясь своим взглядом прямо с прохладным риддловским. — Я верю, что у тебя все получится. Пусть даже это и полное безумие, — уверенно заявил он, не в силах отвести глаз от подозрительно молчаливого Тома, на лице которого сейчас нельзя было прочесть ни единой эмоции, словно у покойника. Возникало чувство, будто слизеринец нечто обдумывал в глубинах своего таинственного гениального разума, ненадолго отрешаясь от реальности. По мнению Поттера, слишком ненадолго. Всего на несколько последующих мгновений. — Тогда захочешь ли ты разделить со мной вечность, Гарри Поттер? — следом спросил Том, кидая на резко стушевавшегося Поттера потяжелевший и цепкий взгляд. Как у дикого жестокого зверя, который в единственный раз решил поинтересоваться у жертвы, готова ли она быть растерзанной на куски. Впервые, кажется, и без лишних слов было понятно, что слизеринец уточнял подобное, явно ожидая любой ответ. Даже самый отрицательный. Тон его голоса звучал настороженно и до жути серьезно, без капли насмешки, отчего ненароком можно было подумать, будто Риддл в самом деле опасался спугнуть гриффиндорца своими необычными словами. И это, пожалуй, было даже больше, чем предложение руки и сердца с последующей перспективой проведения вместе всей жизни. Ведь в случае Тома и Гарри счёт шел не на жалкие года, а на целые тысячилетия, растянутые в бесконечное и по-настоящему долгое «навсегда». То, как колотится собственный пульс, Поттер ощущал где-то в районе трахеи. Жадный ступор плотно окутал все естество парня, словно дьявольскими силками, вынуждая застыть на одном месте как вкопанному. Неясное осознание, что требуется что-нибудь ответить — что угодно — расплывалось совсем рядом, дразнясь своей близостью, но одновременно совершенно не касаясь здравой части разума, отвечающей за движение губ и языка. И от того гриффиндорец мог только глупо хлопать огромными глазами, в попытках бесполезно открыть собственный рот, который сейчас абсолютно не хотел подчиняться. Гарри ни за что не мог бы ожидать такого предложения от Тома. Из-за чего слова слизеринца показались парню ещё более ошеломляющими, чем они были на самом деле. Наверное, даже при всем желании Поттер после не смог бы определить, сколько именно он тупо немо простоял, как под заклинанием оцепенения. Хотя, скорее всего, долго, если, в конце концов, и выдавливать гриффиндорцу из себя ничего внятного не пришлось. А все потому, что Риддл в один момент как-то слишком обворожительно и неестественно улыбнулся, тем самым только сильнее выбивая мягкую и ненадежную почву из-под ног. — Расслабься, — не дожидаясь ответа, тихо произнес Том с очень неясной интонацией, где, кажется, даже прослеживалась нотка несмиренного разочарования. — Я просто пошутил, — нагло солгал он. И далее, пока Гарри не успел ничего предпринять, Риддл неоправданно поспешно к нему приблизился, без предупреждения крепко приобнимая за плечи. Вслед за чем два парня быстро аппарировали, словно и вовсе растворяясь в пространстве. А на заброшенной окраине Хогсмида вновь повеяло привычной пустотой.