За гранью Тьмы: Во имя человечества

If you're going through hell, keep going Уинстон Черчилль Странный голос пел вдалеке песню без слов. Аренс Ринггольд тянулся за ним, пытаясь выплыть из тяжелой болезненной тьмы, из запаха жженого металла и камня. Глаза удалось открыть не сразу, и первое, что увидел он, были широко открытые глаза Бо, одного из выживших с Роуэсанны… теперь уже мертвого, как осколок металла, пропоровший бедняге грудь. Жалобно застонал кто-то по левую руку. Аренс кое-как повернулся, содрогнувшись от боли в плече, и увидел бледное, точно известь, лицо Ситье. От ужаса перехватило дыхание, он позабыл о собственной боли, перекатившись через выбитое плечо и приблизившись к девушке. К его облегчению, видимых ран на её теле не было. Очень осторожно, действуя лишь правой рукой, Аренс обхватил тонкую талию и перевернул Ситье, уложив на себя и проведя по её затылку, шее и спине в поисках ран. Девушка снова застонала. На затылке у неё Аренс нащупал большую шишку. — Ситье, — позвал он хриплым, дрожащим от слабости голосом, — Ситье, ты меня слышишь? Она снова застонала, лёжа на его груди щекой, и попыталась поднять голову. — Ринггольд, ты жив? Он дернулся, с неимоверным облегчением ощутив под затылком руку Пауэлла. — Жив… остальные? — Я нашел только вас с Ситье, — сказал Пауэлл, осторожно снимая с него девушку и укладывая на поросшие мягким мхом плоские камни чуть поодаль, — и этого беднягу, Бо. — Где мы?— Аренс охнул от боли, пытаясь сесть. Пауэлл поморщился, глядя на его распухшее плечо. — Не знаю, Ринггольд, нас, похоже, выбросило из челнока, когда его подбили. Я помню только удар и треск обшивки. Он взял за руку Аренса, аккуратно ощупывая плечо, затем резко повернул и дернул, вправляя. Аренс коротко простонал, облившись холодным потом от дикой боли. Но почти сразу полегчало, хотя он все еще с большим трудом двигал пальцами. Пауэлл стащил с себя пояс, сделав петлю и надев на шею Аренсу, вложил в неё руку. Затем помог встать. — Надо найти остальных, — Аренс кое-как поднялся, покачнувшись и ухватившись за плечо индейца, — помоги мне Ситье поднять, нельзя её оставлять здесь одну. — Тут вряд ли, конечно, найдется хоть какая-то живность, — с сомнением произнес индеец, озираясь вокруг, — но ты прав, не годится её тут оставлять. Посмотри на небо, похоже, грозы, вызванные магией ученых, добрались сюда раньше нас. Небо и впрямь пылало багровым огнем, то и дело вспыхивая ослепительными разрядами молний. Грохот грома долетал до земли с некоторым опозданием и слышался куда слабее, чем обычно. Аренс сопоставил все имевшиеся в его распоряжении данные и пришел к выводу, что виной этому сильно разреженный мертвый воздух, который еще не успел напитаться влагой и жизнью. Он ковылял следом за Пауэллом, который нёс Ситье Вар, точно ребенка. Вокруг были обломки и редкие чахлые кустики странного белесого растения, произраставшего, насколько успел убедиться Аренс, почти по всему этому мертвому израненному миру. Правда, многие камни были покрыты густым пушистым мхом разных оттенков, и это придавало бедному и тусклому пейзажу свое странное очарование. — Смотри, — сказал Пауэлл, когда они взобрались повыше, на невысокую гряду камней, напоминавшую хребет окаменевшего дракона, — вон там, это не скалы! Это обломки зданий… как в Роуэсанне! Ему приходилось говорить громко, потому что рокот громовых раскатов звучал теперь непрерывно. Аренс прищурился, всматриваясь в дымку, окутавшую землю. — Ты прав, — наконец согласился он, — смотри, вон там что-то вроде транслятора. Во всяком случае, похоже на старый транслятор Роуэсанны. Наверное, оттуда посылали сообщения в ответ на запросы старика Орели. — Стоит поторопиться, — сказал Пауэлл, отыскивая среди камней узенькую нерукотворную дорожку. — Надеюсь, мы доберемся туда до начала дождя. Потому что, если будет такой дождь, как в Куарри, нас просто смоет. Они припустили со всей возможной скоростью. Тяжелые горячие капли дождя уже падали на иссушенную тысячелетней засухой землю. Вскоре капли превратились в струи, смывшие с разбитых тел пот и пыль. Но к тому времени путники почти добрались до разрушенного города, оказавшегося по размерам куда больше Роуэсанны. Циклопические башни и полуразрушенные здания казались нежилыми, темные провалы входов, уже давно потерявших двери, источали мертвую духоту. Горячий ливень смывал с крыш и стен многовековые слои пыли, так что вскоре Пауэлл и Аренс оказались по колено в жидкой вязкой грязи. — Надо найти хоть какое-то временное убежище! — прокричал индеец, указывая на гостеприимно распахнутые мраморные двери исполинского здания. Судя по всему, двери открыли много веков тому назад, да так и не закрыли. Впрочем, для путников это было не особенно важно. Куда важнее были все прибывающие потоки грязи, из которой было трудно выбраться. Но Аренс кое-как поднялся по ступенькам широкой лестницы, а рядом с ним брел, с трудом двигаясь в грязи, Оцеола Пауэлл с прекрасной девушкой на плечах. — Кажется, там пролом, и большой, — Аренс кивнул на густые струи ливня, льющиеся прямо внутри здания. — Пошли, смоем грязь. Потом поднимемся повыше. Они торопливо омылись и двинулись вверх по извилистым мраморным лестницам, держась за покрытые тончайшей резьбой перила, дивясь мощи и красоте этого здания. Даже спустя века оно было величественно красивым. Наконец, преодолев с десяток лестниц, они почти рухнули на мраморные скамьи, стоявшие между несущих колонн. Аренс едва успел смести с них пыль рукавом. Ноги плохо слушались. Рев воды снаружи вызывал смешанные ощущения ужаса и восторга. Аренс придвинулся поближе к Пауэллу и помог ему снять с плеча Ситье. Девушка слабо простонала, ресницы её дрогнули, но она так и не пришла в себя. Аренс забрал её, уложив на скамью, и посмотрел на Пауэлла. — Ей бы воды. Не принесешь? Вместо ответа индеец аккуратно выжал рукав своей одежды в пухлые губы девушки. — Не думаю, что разделяться здесь — это хорошая идея. Несколько раз мне показалось, что краем глаза я видел движение. Я не верю в духов и призраков, сам знаешь, но здесь вполне могут быть и живые… существа, — он сделал небольшую паузу перед последним словом. Аренс кивнул, поудобнее пристраивая головку Ситье на своем колене. Его внезапно пробрала дрожь при мысли о том, ЧТО могло обитать в этих давно покинутых коридорах и залах. Он на всякий случай попробовал пошевелить больной рукой, было чуть легче, но при попытке сделать более серьезное движение Аренс сжался в комок от боли. Могучие раскаты грома слышались глухо, но очень ощутимо. Странные вкрапления на колоннах давали достаточно флуоресцентного света, чтобы можно было видеть друг друга и помещение. Понемногу Аренса начало клонить в сон. Он чуть повернулся, прислонившись к колонне и уткнувшись ноющим виском к холодному камню. Шум ливня и раскаты грома за стенами, приглушенные могучими мраморными стенами, действовали убаюкивающе…