За гранью Тьмы: Во имя человечества

Дорога до Торсона и впрямь была неблизкой, но Аренс, отлично выспавшийся на отцовской кушетке под теплым пледом, подальше от ненавистной постели, провел большую её часть в седле. Правда, голова иной раз кружилась от слабости, но рядом ехал на смирном пегом мерине верный Маркус, неусыпно следивший за состоянием хозяина. Под конец, когда Аренс слишком устал, ирландец настоял на том, чтобы он перебрался в карету, в компанию мисс Алисии. — Не приведи Бог, свалитесь под копыта своему Урагану, и что делать тогда прикажете? — вопросил Маркус и почти на руках внёс Аренса в карету, опустив на сидение напротив Алисии. Аренс никогда не был особенно близок с сестрой, но в прошлом у них всё же случались общие темы для бесед и совместные прогулки к соседям либо в город за покупками. Теперь же он с трудом сдерживал нервозность, когда Алисия со скучающим видом рассказывала об умершей от побоев на прошлой неделе её собственной негритянке и о том, что конюх Мартин уже слишком стар, поэтому необходимо закупить «черный товар» для работы на усадьбе, а доверить такую покупку надсмотрщику-мулату Джиму Кросби — всё равно что доверить обезьяне покупать золото. Аренс отделывался односложными замечаниями и согласными кивками и в конце концов сделал вид, что слишком устал и хочет подремать. Он довольно долго ехал с закрытыми глазами, вслушиваясь во всё более частые звуки чужого присутствия за стенами кареты. Голоса людей, топот лошадиных копыт, скрип тележных колес смешивались и усиливались, пока не превратились в сплошной гул, свойственный густонаселенным городкам и поселкам, коих было немало по берегам Суони. — Рынок, господа! — сообщил Маркус, спешившись и заглянув в окошко кареты. — Дальше не проехать! Аренс с непередаваемым облегчением выбрался на свежий воздух и несколько мгновений стоял, опираясь на плечо слуги, пока кучер Майк, высокий красавец-квартерон помогал выйти Алисии. Их карета и телега, предназначенная для перевозки купленных рабов, стояли уже на небольшом свободном пятачке у рыночной стены. Майк и мальчишка Дикон, служивший у господ на побегушках, остались охранять их собственность. Аренс и Алисия в сопровождении Маркуса двинулись к рядам, где продавалось «черное дерево». Им пришлось какое-то время проталкиваться через толпы народу. Работорговля, этот величайший бич человечества, процветала здесь. И с торгов уходили не только чернокожие, желтые и красные рабы, но и белые. Чаще всего это были ирландцы, мужчины, женщины и дети, проданные за долги, обреченные на смерть или чудовищную нищету. Случались и белые люди других национальностей, но это было редкостью. Сейчас они шли мимо рядов, где продавались негры для тяжелых работ; более утонченный товар, прислуга для дома и обученные рабы продавались дальше, в длинном приземистом строении, до которого еще предстояло добраться. Аренс почти не смотрел на группы скованных между собой понурых бедняг, ожидавших своей очереди. Было тяжело вспоминать, как когда-то он любил такие поездки, покупая себе красоток на забаву и отдавая предпочтение совсем молоденьким девственницам. Теперь те развлечения казались ему омерзительными и от воспоминаний о них тошнило. Как же сильно изменила его Роуэсанна и проклятый мертвый мир, подаривший, а потом отнявший у него Ситье Вар! На одном из помостов продавали рослую сильную рыжеволосую женщину, на чьем лице были следы многих скорбей и страданий, а на запястьях виднелись рубцы от кандалов. В её тупой покорности судьбе, в том животном терпении, с которым эта несчастная выносила все унижения, выпавшие на её долю, было что-то невыносимое. При виде этой бедняги Маркус коротко вскрикнул и сделал движение к помосту. Аренс вздрогнул от неожиданности, глядя, как застыл могучий ирландец, неотрывно глядя на несчастную, стоявшую почти нагишом перед десятками жадных глаз. — Ты знаешь её? — спросил он, стиснув плечо слуги. Тот кивнул, опустив голову. — Это моя сестра Энид, сэр, — едва слышно произнес он, — нас продали раздельно. Я к вам попал, а она… Свиделись вот… Больше не размышляя, Аренс шагнул вперед, проталкиваясь сквозь толпу. — Всего три сотни долларов за эту крепкую, как камень, женщину! — выкликал зазывала. — Посмотрите на эти руки, на эту грудь! Кто даст три сотни за эту рыжую красотку? Она может стирать, убирать, её спина выдержит любой кнут, а грудь — любого крепкого парня! — Я беру её! — поднял руку Аренс. Соперников не нашлось. Маркус, повинуясь жесту хозяина, бросился к помосту и протянул руки, помогая женщине спуститься. В её лице не было ни кровинки, губы побелели. Аренс сунул монеты распорядителю торгов и отошел, глядя, как Маркус стаскивает с себя плащ и набрасывает на плечи сестры, скрывая её наготу. В его взгляде, обращенном на Аренса, было столько всего! Они нагнали Алисию, стоявшую у следующего помоста, где продавались рабы для дворовых работ, конюхи, плотники, сапожники. Сестрица не преминула съязвить в очередной раз, сказался едкий и зловредный характер. — Неужели у тебя настолько испортился вкус, братец? Или ты купил эту рыжую корову для своего раба? Аренс пожал плечами, взглядом успокоив напрягшегося Маркуса. — Хорошая выносливая баба для кухни никогда не будет лишней, — спокойно ответил он, рассматривая ряды предназначенных на продажу бедняг с преувеличенным безразличием, — да и слугам иногда надобно спускать пар. Алисия еще немного позубоскалила, но в итоге отвлеклась на новую партию рабов. Выбирала она довольно долго, еще дольше торговалась, но наконец купила двух негров, обученных работе с лошадьми, садовника и шорника, в котором действительно была нужда, так как прежний шорник умер от старости несколько недель тому назад. Отправив покупки с Маркусом и его сестрой к карете, Аренс и Алисия двинулись, уже не останавливаясь, к низкому, выкрашенному синей краской дому. Сюда допускались лишь знатные и богатые господа, желавшие купить особенных слуг и рабов для личного пользования. Здесь продавались воспитательницы-няни для маленьких барчуков, красивые и образованные рабы, играющие на музыкальных инструментах, знающие грамоту и умеющие быть компаньонами для своих господ. Также здесь можно было купить юных наложниц для личных услуг, прислужниц, знающих толк в парикмахерском искусстве, и молодых красивых мальчиков и юношей всех оттенков, стыдливо называющихся «пажами». Причем красавицы для услад, высокообразованные рабы и рабыни красивой внешности и юные «пажи» продавались отдельно, в той части аукциона, куда допускалась лишь очень избранная публика. И Алисию, и Аренса здесь знали очень хорошо, потому дверь из мореного дуба, обитая зеленым сукном, распахнулась перед ними незамедлительно. Привратник с поклоном пропустил их в специальный зал и подозвал мальчишку-раба, велев провести господ на их места. Торги начались с двух сестер-близняшек, тоненьких и хрупких мулаточек, по необъяснимой и странной прихоти природы сросшихся плечами и бедрами. Этот жутковатый каприз бытия тут же купил толстый владелец передвижного цирка, для которого подобный товар привозили специально. Следующим был юный квартерон необыкновенной красоты, создавший переполох в рядах ценителей. За мальчишку, растерянно хлопавшего огромными глазами цвета светлого янтаря, развернулась настоящая битва, в финале которой он оказался продан рослому и красивому, хотя и потрепанному жизнью джентльмену. Аренс с оттенком злорадства подумал о пышной мадам Мальберж, владелице самого известного в Новом Орлеане борделя, из полных, унизанных перстнями рук которой только что уплыла эта маленькая изящная рыбка. Конечно, под хозяином мальчишке тоже придется несладко, но, по крайней мере, его не будут продавать всё новым и новым господам день за днем и ночь за ночью. Очень светлая квартеронка-пианистка и молодой мулат, умевший говорить на десятке языков, ушли вдвоем по высокой цене в дом Джека Эррола, ценившего искусство и любившего принимать гостей со всех концов света, порой не знавших английского языка. Следом за ними были проданы несколько красоток, которых купила всё та же мадам Мальберж. Им Аренс мог лишь сочувствовать, не будучи в силах помочь. Торги продолжались довольно долго, в небольшом перерыве, устроенном перед самым апогеем, гостям аукциона подали прохладительные напитки и фрукты. Это оказалось как нельзя кстати — от духоты и усталости у Аренса уже начала кружиться голова. Но выпив два стакана апельсинового сока со льдом и съев ломтик дыни, он несколько воспрял духом. Близился финал торгов, когда выставлялись лучшие из лучших, самые редкостные красавицы и красавцы. Разумеется, Алисия выбирала только среди таких. Аренс едва сдержал усмешку. Сестрица умела держать марку, даже покупая рабов-мужчин. Никому и в голову бы не пришло усомниться в том, что рабы будут использоваться именно для работ по дому и ни для чего иного. Хотя Аренс прекрасно знал, что под покровом ночи тот же Майк, красавец-квартерон, служивший кучером, пробирается через маленькую дверцу в покои своей госпожи и скрашивает её одиночество. Впрочем, теперь ему было более чем всё равно. Всё, чего он желал, — это поскорее выбраться отсюда и найти способ отправиться в Сент-Огастин. Торги возобновились. Те, кого приберегли напоследок, действительно отличались невозможной, изумительной красотой, и кроме того почти все были очень юны и невинны. Алисия после недолгого торга прикупила себе маленькую рабыню-терциронку, почти подростка, очаровательную и нежную, с ямочками на пухлых щечках и золотистыми волосами. Девчонка была прелестна сверх всякой меры, и на мгновение Аренса посетила мысль поговорить с сестрой на тему совместного пользования её прелестями. Но он тут же отогнал эту мысль, поскольку распорядитель взмахнул рукой, и слуга вывел на помост невысокую фигурку в наброшенном на голову зеленом покрывале, сквозь которое можно было рассмотреть очертания изящного тела. — Редкостный цветок красоты! — звучный голос разносился по всем закоулкам зала. — Чарующая и прекрасная, исполненная ярости и непокорная! Бесценный дар для любителей подчинять и властвовать! Слуга сорвал покрывало. Аренс вскочил с места, едва подавив рвущийся наружу вопль. На помосте, обнаженная, с рассыпавшимися по изможденному, но невыразимо прекрасному лицу волосами, с непокорно вскинутым точеным подбородком и пылающими зелеными глазами стояла Ситье Вар. Его Ситье! — Ого, — сказал кто-то сзади, — вот это куколка! Настоящее украшение для спальни! Аренсу захотелось вбить эти слова в глотку говорившему, но он осознавал, что, поддавшись гневу, может потерять ту, что так нежданно нашел. Потому, собрав в кулак всю свою выдержку, он вступил в торговый поединок с другими покупателями, возжелавшими непокорную красотку. Время словно растянулось, наполнившись гнилостной чужой похотью, криками распорядителя, называвшего все более высокую цену, и прозрачным, полным бешенства взглядом женщины из бесконечно далекого будущего. Аренс надбавлял и набавлял, в конце концов перекрыв все предложения и заработав изумленный взгляд сестры. — Девка, конечно, недурна собой, но двенадцать тысяч? — Алисия подняла брови. — Что это с тобой, братец Аренс? На эти деньги ты мог бы купить дюжину светлокожих красоток и менять их каждый день. — Она мне понравилась, — небрежно ответил Аренс, поднимаясь с места и шествуя к помосту. Он сбросил с себя короткий плащ, который обычно надевал для путешествий, и укутал им смуглые плечи рабыни. Ситье сошла с помоста с гордо поднятой головой. Она не смотрела на Аренса и явно приняла его плащ лишь потому, что с отвращением чувствовала чужие взгляды на своем теле. — Если ты уже взял всё, что хотел, я бы не прочь уйти отсюда. Тут душно, — Алисия демонстративно помахала веером. Аренс впервые за всё время, проведенное в обществе сестры, был благодарен ей. Больше всего ему сейчас требовалось вдохнуть свежего воздуха и подумать о том, как быть дальше. В той части рынка, где продавались безделушки и мануфактура, Алисия задержалась, чтобы купить себе ткани. Аренс молча следовал за ней, обнимая хрупкие плечи стоявшей рядом девушки. Улучив момент, когда сестра торговалась с продавцом, он наклонился, коснувшись губами ушка под растрепанной кудрявой гривой. — Ситье, это правда ты? — он неожиданно для себя самого заговорил на том странном языке, что был в ходу в Роуэсанне. Ситье вздрогнула, подняв голову, глядя на него огромными непостижимыми глазами. — Это я, Аренс, — голос её прозвучал тихо, но спокойно, без тени страха, — и я… в твоем безумном времени… продана тебе. Аренс сжал её тонкие пальчики, стараясь сделать это незаметно. — Оцеола в тюрьме, — прошептал он, глядя в безумные зеленые глаза, — и я не знаю, что мне сделать, чтобы вытащить его. Но хотя бы ты в безопасности. Он избрал верную тактику. Во взгляде девушки появилось нечто иное, нежели ярость и гнев. Красиво очерченные брови чуть изогнулись. Она едва заметно сжала пальцы Аренса в ответ. — Поговорим позже, — прошептал он едва слышно, поскольку Алисия уже отсчитывала монеты на прилавке, а молоденький слуга заворачивал покупки. Решение созрело на полпути к карете. Аренс лишь выбрался на чуть более свободное пространство, покачнулся и упал на колено. Ему и в самом деле было нехорошо, мутило, и болела грудь, но падение было намеренным и точно выверенным. На вскрик Ситье Алисия обернулась и бросилась к брату. Что бы ни было между ними, каковы бы ни были их отношения, но в случае опасности или болезни Алисия всегда была рядом с Аренсом. Вот и сейчас она подставила плечо под руку брату, обняв его за талию. К счастью идти было уже довольно близко. Завидев могучую фигуру Маркуса, Алисия подняла руку, призывая его. Пока Маркус нёс Аренса, тот успел шепнуть ему пару слов, так что уже у кареты слуга остановился. Алисия подоспела, с беспокойством глядя на побледневшее лицо брата. — Боюсь, миледи, мастер Аренс дороги обратной не выдержит, — произнес Маркус, тоже выглядевший обеспокоенным, — ему и сюда-то хватило. — Мне бы прилечь, — пробормотал Аренс, старательно изображая полуобморочное состояние, — и всё будет хорошо. Алисия в растерянности теребила свою сумочку. Маркус пришел ей на помощь, почтительно склонив голову. — Если будет дозволено мне сказать… Госпожа, мастеру Аренсу покой надобен. Тут неподалеку есть хорошая гостиница для богатых господ, мастер Аренс в ней останавливался уже. Быть может, туда его? Пусть в себя придет, отлежится, а там я его домой довезу. — Тогда и я останусь, — неуверенно произнесла Алисия, переводя взгляд с Аренса на уже сидящих в телеге рабов. Но Аренс покачал головой. — Не стоит, сестренка, — пробормотал он так ласково, как только мог. — Маркус за мной присмотрит и обратно привезет. А ты поезжай домой. Не бойся за меня, милая моя Алисия. — А что с твоими покупками… — начала было мисс Ринггольд. Аренс крепче стиснул пальчики, уверенно лежащие в его ладони. — Пойдут с нами. Пусть привыкают… да и Маркусу будет легче, если они его подменять будут. А ты поезжай домой с остальными, сестра, и скажи маме, пусть не беспокоится. Маркус нёс его на руках, Ситье шла рядом, держась за локоть слуги. По другую сторону топала высокая рыжеволосая ирландка, прижимаясь к боку брата. Голова снова закружилась, и Аренс закрыл глаза, уткнувшись в мощное плечо. Он бы молился Богу, если бы верил в него. Молился бы о том, чтобы затея его увенчалась успехом. Но прежде всего о том, чтобы те чувства, что пытались прорваться сквозь нынешние, оказались похоронены навсегда. И чтобы навсегда был похоронен прежний Аренс Ринггольд.