За гранью Тьмы: Во имя человечества

В просторном номере на первом этаже гостиницы было прохладно. Беленые стены, чисто выметенный пол, покрытый индейскими ковриками, две кровати и круглый стол с двумя стульями — ничего лишнего. Аренс с непередаваемым облегчением улегся на кровать, покрытую чистым бельем, источавшим легкий запах щелока. Маркус ушел похлопотать насчет обеда, а также купить для обеих женщин одежду, прежде сняв мерку веревочкой и приложив свою огромную ладонь к маленькой подошве Ситье. Его сестра устроилась в дальнем углу, плотно завернувшись в братнин плащ, а Ситье присела на край постели. Они могли наконец поговорить, не опасаясь, что кто-то услышит или же поймет их. — Ты хоть что-то помнишь, Аренс? — Мало что с того момента, как мы с Пауэллом очнулись на месте крушения, — Аренс устало прикрыл глаза, — Бо погиб, к сожалению. Мы успели до начала дождя добраться до покинутого города и спастись в одном из зданий. Потом я уснул и… проснулся… в своей постели. Он стиснул край одеяла, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. — Я думал, что всё, что со мной случилось, было сном. Чуть не умер от тоски и горя. А потом… Он замолчал, пытаясь подобрать слова. Ситье погладила его по голове, убрав упавшие на лицо пряди светлых вьющихся волос. — Что потом, Аренс? — Потом я понял, что тело не болит… и что глаза видят четко. Это было невозможно… если только всё не было сном. Но скажи мне, Ситье, как же ты оказалась тут? — Просто очнулась, закованная в цепи, в компании других таких же, предназначенных на продажу. Каким-то образом я знала… знала всё, что предстоит. Но ничего не могла поделать, и это было хуже всего. Это были люди, те, кто смотрел за нами и готовил нас к продаже. Будь они Прокаженными, мне было бы просто убить их. Но они были людьми. Аренс стиснул маленькую руку девушки в своей, с невыразимой нежностью глядя в её лицо. Она была здесь, в безумном диком мире, но он был бесконечно благодарен тем силам, что столкнули их и позволили снова быть рядом. Но мысль о Пауэлле грызла его, не давая покоя. И было странное ощущение, что в этом кроется разгадка всех тех странностей, которые произошли с ним и Ситье. Он поделился с девушкой своими догадками, и, к его удивлению, она не спешила их опровергать. Напротив, между её бровей пролегла суровая складка. Она задумалась на довольно долгое время. — Что-то это напоминает мне, Аренс, — наконец сказала девушка, продолжая хмуриться, — но не могу никак вспомнить. Это странно, Хранители Знаний никогда ничего не забывают. Мы просто не способны забыть. — В нашем времени возможно всё, — проворчал Аренс, нервно причесывая собственную буйную шевелюру пятерней, — и всё-таки, что именно тебе напоминает то, что ты забыла? История нашего появления здесь или, может, мое желание вытащить Пауэлла из крепости? — Да нет, не то, — Ситье тряхнула своей прелестной головкой, словно пытаясь вытрясти забытое. — Вся эта история с перемещением. Шри-Намму бы забрал этот гнилой нхеш’на! Она с досадой ударила кулачком по своему колену. Аренс молча смотрел на небывалое диво — ругающуюся на грани приличия Хранительницу Знаний. — Мне некого больше просить о помощи, — сказал он чуть погодя, — сам я слишком слаб. И может случиться так, что Оцеола не вспомнит меня. Ситье положила руку ему на грудь, нажимая какие-то точки и массируя. Почти сразу стало легче дышать. Окончив с грудью, она перешла к массажу головы. Она всё еще массировала затылок Аренса, когда дверь открылась и вошел Маркус с корзинкой, полной свертков, и другой корзинкой, в которой была свежая снедь, прикрытая клетчатой салфеткой. Он поставил корзинку с едой на стол, что-то негромко бросив сестре, которая тут же выбралась из своего угла и принялась хлопотать, опустошая корзинку и раскладывая тарелки, которые лежали в самом низу. Во второй корзинке была купленная одежда. Простые платья для женщин и две пары башмаков. Ситье тут же, нимало не смущаясь, сбросила жалкие полоски ткани, едва прикрывавшие её пышные бедра, и надела обновку. Энид переодевалась под укрытием плаща, который держал её брат. Башмаки также пришлись впору обеим женщинам. Ситье с облегчением вздохнула. В отличие от выносливой ирландки, она была непривычна к хождению босиком и порядком сбила ступни. Еда была очень простой. Холодная говядина, теплый хлеб и сливочное масло отлично подошли для бутербродов. Фрукты и немного сладостей составили небогатый, но очень вкусный десерт. После того, как трапезу закончили и убрали со стола, Аренс медленно, стараясь говорить насколько возможно понятно, рассказал о своем плане проникнуть в крепость Сан-Огастин. Маркус молча слушал, обнимая сестру, которая жалась к нему, словно боясь снова потерять. — Позволено ли будет мне сказать, сэр? — наконец произнес он, помолчав с минуту после того, как Аренс закончил говорить. — Говори и ничего не бойся, — кивнул Аренс, — хотя, думаю, ты уже считаешь меня безумцем. Маркус погладил рыжую голову сестры, лежавшую на его плече. — Безумны вы или нет, но моя Энид, с которой мы делили материнскую утробу, а потом сосали одну грудь, здесь, со мной. И здесь она только благодаря вам, сэр. Он снова умолк, видимо, пытаясь подобрать слова. Ситье и Аренс тоже молчали, давая ему время понять и принять происходящее. — Вы очень изменились, мастер Аренс, — наконец произнес ирландец, неловко улыбнувшись уголком рта, — я это понял в первую еще ночь, как вы очнулись. Никогда не были вы таким добрым и спокойным до своего ранения. Но я не мог поначалу поверить, думал, всё это потому, что вы еще от болезни не отошли. Старался не тревожить вас. А потом вы меня защитили от мистера Робертсона, подставили руку под его стек… Вот тогда я понял, что, что бы ни случилось с вами, вы уж совсем другой. Словно бы родились заново. И я постарался вас оберегать, как умел, хотя мог я немного. А уж когда вы Энид выкупили… да хранит вас Господь, сэр! Когда вы мне вернули мою сестренку… я дал слово себе, что даже коли безумны вы, я все равно буду рядом с вами. И нипочем не позволю вам причинить вред. Что бы ни случилось с вами, сэр, то, что сделало вас таким, каковы вы сейчас… это благо. И если могу я хоть чем-то помочь вам, быть полезным, я помогу. Лишь об одном прошу вас, сэр… — он замялся, смущенно глядя на Аренса. — Говори, Маркус, не бойся. Я слушаю тебя. — Зачем вам Оцеола? Он тяжко болен, сам скоро отойдет в мир иной. Не берите греха на душу, не троньте его. Аренс на мгновение растерялся, затем улыбнулся, через стол накрыв мощную ручищу слуги своей ладонью. — Я не хочу убивать Оцеолу, Маркус. Мы с Ситье хотим вытащить его из тюрьмы, спасти его. — Но… разве он не пытался убить вас? Разве ваши раны и болезнь — это не его рук дело? Аренс задумался, пытаясь подобрать подходящие слова. Маленькая ладошка Ситье коснулась его руки, огромные зеленые глаза смотрели спокойно и ободряюще. — Видишь ли, Маркус, — наконец произнес Аренс, — когда Оцеола убил меня… а он действительно меня убил… моя душа ушла в иные странные земли. Не в Ад, нет, но в мир, похожий на Ад. И всё же населяли его не демоны, а люди, мудрые и благородные. Не все они были белыми, да это скоро стало неважно. Важно было то, что там я оказался вместе с Оцеолой Пауэллом. Поначалу мы были врагами, но всё то долгое время, что мы провели, учась у этих мудрецов и помогая им спасти их странный мир, сблизило нас. Меня обучала та, которую ты видишь перед собой. Именно потому я был так потрясен, увидев её сегодня на торгах, и именно поэтому сделал всё, чтобы выкупить из рабства. Я даже не представил вас. Познакомься, это Ситье Вар, мой учитель и моя невеста. Маркус поднялся с места, преклонив колено перед прекрасной Хранительницей Знаний, и поднес к губам её руку. Ситье открыла было рот, но тут же его закрыла, и руку не стала отнимать — напротив, второй рукой погладила ирландца по рыжим волосам. — Он говорит чистую правду, друг мой, — произнесла она медленно, со своим странным певучим акцентом, — и я не знаю, что произошло с нами, что мы оказались здесь. Но внемли ему и слушай внимательно. Аренс продолжил свой рассказ, стараясь говорить доходчиво, самыми простыми словами. Когда он рассказал, как очнулся от сна и обнаружил, что подаренные ему людьми Роуэсанны здоровье и прекрасное зрение никуда не делись, Маркус задумчиво наклонил голову. — Я это заметил, сэр. Раньше вы то и дело натыкались на что-то, спотыкались о края ковров и пороги и никак не могли разглядеть лица людей. И вы оберегали ту ногу, что когда-то сломали, потому что она худо срослась. А после вашего возвращения вы изменились очень сильно. И я верю вам, каждому вашему слову. Хотя и не понимаю, что с вами произошло и как это всё случилось, если вы лежали без памяти в своей постели всю неделю. Но пути Господни неисповедимы. Быть может, как в старых ирландских легендах, душа ваша странствовала, тогда как тело лежало спящим, а вернувшись, принесла с собой то здоровье, что подарили ей. В любом случае, что бы ни случилось… это уже неважно. Я помогу вам спасти Оцеолу… если, конечно, сам он захочет. Ибо он благородный человек и радеет за свой народ. Эх, не так было с нашими ирландскими правителями, которые продавали нас, как скот…