ГЛАВА 2 - Объект
8 января 2026 г., 17:28
Крик сорвался в пустоту.
Джессика не знала, сколько времени прошло — секунды или минуты. Горло жгло, лёгкие болели, но ремни не поддавались. Металл кресла холодил кожу, будто вытягивал из неё тепло, силы, саму жизнь.
— Достаточно, — сказал Пирс.
Голос прозвучал спокойно, почти скучающе.
Кто-то за стеклом нажал кнопку. В помещение ворвался холодный газ. Джессика закашлялась, голова закружилась, а лёд, расползшийся по полу, начал медленно таять.
Она обессиленно повисла в ремнях.
Пирс подошёл ближе. Слишком близко.
— Ты зря сопротивляешься, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Чем быстрее примешь своё положение, тем меньше будет боли.
— Пошёл… к чёрту… — выдавила она.
Он даже не моргнул.
— Запишите реакцию, — бросил он в сторону стекла. — Эмоциональный всплеск вызывает неконтролируемое снижение температуры.
Он наклонился к ней, так что она почувствовала запах его одеколона — резкий, холодный, почти металлический.
— Ты знаешь, почему вы мне отвратительны? — спросил он вдруг.
Джессика подняла на него мутный взгляд.
— Потому что вы… боитесь, — прошептала она.
Его челюсть едва заметно напряглась.
— Потому что вы — ошибка, — ответил он. — Природа не должна была дать вам силу. Вы берёте её. Вы ломаете мир.
Он выпрямился.
— А я чиню.
Снова движение за стеклом. Кресло дёрнулось, и Джессику пронзила резкая боль — электрический разряд прошёл по позвоночнику. Она закричала, выгибаясь, ногти впились в ремни.
Холод вырвался наружу почти инстинктивно.
Температура в помещении рухнула. Дыхание превратилось в пар. По трубкам побежал иней.
— Интересно… — пробормотал Пирс.
Он не отступил.
— Увеличьте напряжение.
— Сэр… — неуверенно отозвался кто-то по ту сторону стекла. — Показатели нестабильны.
— Я сказал увеличить, — повторил он.
Разряд ударил снова.
Джессика задыхалась. Слёзы текли по щекам и тут же замерзали. В голове пульсировала одна мысль: я не выдержу.
Когда всё закончилось, она почти не чувствовала тела.
Пирс подошёл и, неожиданно, остановил установку сам.
— Хватит на сегодня.
Он смотрел на неё долго. Внимательно. Не как на человека — как на проблему, которую хотелось решить идеально.
— Уведите объект, — приказал он.
Ремни ослабли. Чьи-то руки подхватили её, почти волоком потащили прочь. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, — взгляд Дональда Пирса.
В нём не было жалости.
Но было что-то ещё.
Она очнулась в камере.
Маленькой. Серой. Без окон. Холодной — но не из-за неё. Из-за специально пониженной температуры.
На ней была тонкая форма. Волосы спутаны, кожа покрыта синяками. Джессика медленно села, обхватив себя руками.
Я не умру, — повторяла она мысленно. — Я не позволю.
Дверь камеры открылась спустя несколько часов. Или дней — она не знала.
Вошёл Пирс.
Без формы. В чёрной рубашке. Рука — всё так же металлическая, чуждая.
— Как самочувствие? — спросил он нейтрально.
— Ты… больной, — прошептала она. — Вы все больные.
Он закрыл дверь за собой.
— Знаешь, — сказал он, — когда мне было десять, мутант вошёл в наш дом.
Она напряглась.
— Он убил моих родителей, — продолжил Пирс спокойно. — Медленно. На моих глазах.
Он поднял металлическую руку.
— А потом отрезал мне руку. Смеялся, пока я истекал кровью.
Он посмотрел на неё.
— С того дня я понял одну вещь. Вас нельзя жалеть.
Тишина между ними была густой, тяжёлой.
— Я не такая, — сказала Джессика тихо.
— Вы все так говорите.
Он развернулся, собираясь уйти, но на мгновение замер.
— Завтра продолжим, — бросил он. — Постарайся отдохнуть. Тебе понадобится много сил.
Дверь захлопнулась.
Джессика осталась одна — дрожащая, сломанная, но живая.
И где-то глубоко внутри неё холод начал собираться вновь.
