ГЛАВА 3 - Убей меня
8 января 2026 г., 17:29
Боль перестала быть вспышкой.
Она стала фоном.
Джессика просыпалась и засыпала с ней, жила внутри неё, дышала через неё. Время потеряло форму — дни сливались в один бесконечный цикл света, холода и криков.
Каждое утро начиналось одинаково.
Резкий свет.
Холодный пол под босыми ногами.
Руки, хватающие её без слов.
Её больше не называли по имени.
— Объект доставлен.
— Объект стабилен.
— Объект реагирует.
Дональд Пирс всегда присутствовал.
Он стоял за стеклом или рядом — иногда слишком близко. Его взгляд следил за каждым её вдохом, за тем, как сжимаются пальцы, когда боль становилась невыносимой.
— Увеличить давление, — говорил он.
— Фиксируйте температуру.
— Снова.
Её тело дрожало, когда иглы входили в кожу. Химия жгла изнутри. Холод вырывался сам — инстинктивно, отчаянно, как крик о помощи.
Однажды она потеряла сознание.
Очнулась — от пощёчины.
— Смотри на меня, — приказал Пирс.
Она подняла взгляд. Губы дрожали. Глаза были красными от слёз и бессонницы.
— Ты думаешь, если потеряешь сознание, это всё закончится? — спросил он спокойно.
Она молчала.
— Нет, — продолжил он. — Это только усложнит процесс.
Он взял её подбородок металлической рукой. Холод металла был резким, унизительным.
— Ты жива, потому что я позволяю, — сказал он. — И пока ты полезна — ты будешь жить.
Она плюнула ему в лицо.
В комнате повисла тишина.
Охрана напряглась. Кто-то шагнул вперёд.
Пирс поднял руку.
— Назад.
Он медленно вытер лицо платком. В его глазах не было ярости. Только холодный расчёт.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, будем жёстче.
После этого стало хуже.
Её помещали в камеру с пониженной температурой и повышенным давлением. Оставляли на часы. Иногда — на ночь. Лёд покрывал стены, потолок, её собственную кожу.
Она дрожала, прижимаясь к коленям, и ненавидела себя за то, что часть её привыкала.
Иногда Пирс приходил сам.
Без охраны.
Он садился напротив камеры, по другую сторону стекла, и просто смотрел.
— Ты сильнее, чем я ожидал, — сказал он однажды.
— Убей меня, — прошептала она.
— Нет.
— Почему?..
Он не ответил сразу.
— Потому что ты хочешь этого, — наконец сказал он. — А я не даю вам желаемого.
Она рассмеялась. Хрипло. Без радости.
— Ты думаешь, ты бог?
— Нет, — ответил он. — Я — судья.
В один из дней эксперимент пошёл не по плану.
Её подключили к новой установке. Электроды, датчики, давление. Джессика чувствовала, как холод внутри неё начинает рваться, выходя из-под контроля.
— Показатели растут, — доложили из-за стекла.
— Продолжайте, — сказал Пирс.
— Сэр, риск обморожения внутренних органов—
— Продолжайте.
Боль была такой, что мир распался. Она кричала, выгибалась, но ремни держали.
И вдруг — тишина.
Температура стабилизировалась. Лёд остановился.
— Что… — начал техник.
— Остановить всё, — резко сказал Пирс.
Он подошёл к ней. Впервые — быстро.
— Ты сделала это, — сказал он тихо. — Ты подавила выброс.
Она смотрела на него мутным взглядом.
— Я… просто… устала…
Что-то в его лице изменилось. Почти незаметно. Как трещина в стекле.
— Уведите её, — сказал он. — Немедленно.
В камере Джессика лежала на полу, не в силах пошевелиться. Дыхание было поверхностным. Тело болело так, будто её разорвали изнутри.
Дверь открылась.
Пирс вошёл.
— Зачем ты здесь? — спросила она, не поднимая головы.
Он молчал.
— Ты мог бы не приходить, — продолжила она. — Мог бы просто… отправить отчёт.
— Я хотел увидеть, — сказал он.
Она с трудом села.
— Что? Как я умираю?
— Как ты держишься, — ответил он.
И впервые между ними повисло не насилие — а напряжение. Опасное. Неправильное.
— Ты ненавидишь меня, — сказала она.
— Да.
— Тогда почему смотришь так, будто ищешь оправдание?
Он резко встал.
— Не путай слабость с человечностью, — холодно сказал он. — Я не на твоей стороне.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Но этой ночью Джессика впервые заметила: температура в камере была чуть выше обычной.
