Пограничная зона

      Через минут двадцать мы были уже на въезде в Сент-Питерсберг, когда Гарри попросил меня завернуть на правую, еле заметную тропинку, тонкой змейкой ведущую на пустырь, от которого меньше, чем в трёх милях находилось городское кладбище. Насколько я помнил, до того, как меня отстранили от занятий, на этом месте действительно находился один сплошной пустырь – без загадок и мистики, как то поле. Ничего необычного, если не считать странного расположения зданий – Коллбринку только-только этой зимой должно было исполниться 53 года, и за время своего существования он сумел разрастись, в суматохе разбросав свои лапы по всей округе. Именно поэтому школа находилась практически на территории соседнего городка, образовав треугольник с кладбищем и супермаркетом, с высокой башней церкви посередине. Но, как любопытный подросток, я прекрасно знал объяснения всем странностям города – так было сделано потому, что строительство велось со стороны Сент-Питерсберга и сначала строили только необходимые здания. Но домов в округе было на удивление мало.       - Так зачем мы здесь, чувак? Я скоро отобью всю подвеску, так потом меня всего головой обо стол отец отобьёт.       - Дядя оставил мне состояние, - он улыбнулся и погладил приборную панель.       Его пальцы задвигались в такт музыки из радио. Не помню точно что это была за песня, но Гарри, с детства не обладавший музыкальным слухом, с точностью попадал в ритм, прикусив губу и невидящим взглядом вперившись в пустоту за окном. Даже если где-то тут были дома, я не видел их очертаний из-за кромешной тьмы и потушенного света. Фары вылавливали лишь узкую полосу дороги сверху – с выбоинами и кочками, как будто едешь на русских горках. Он молчал, продолжая отбивать такт тогда, когда машину подбросило вверх – он лишь убыстрил свой странный ритуал, приложив больше сил при битье. Я никогда не видел его таким сосредоточенным, а уж тем более причинявшем вред машине. Казалось, что любовь к железным развалюхам передавалась в его роду по наследству, как цвет волос или тучность.       - Так что за состояние? На что ты решил его потратить?       - Увидишь, - он улыбнулся, как одержимый и отстегнул ремень. - Почти подъезжаем. Я ждал этого целый год! Сначала это были просто планы, но в последний месяц началось строительство и… Боже, это так круто, Стрэндж! – он хлопнул меня по плечу.       Я догадывался, что он имеет ввиду, и мои подтверждения оправдались яркой неоновой вывеской «Поддержанные автомобили Свифта», которая словно повисла в воздухе, прикреплённая под нелепым углом к зданию. Только приблизившись ближе, я сумел различить холодный свет фонарей на гигантской автостоянке, тянувшейся к маленькому зданию, - даже обувной коробке с крышкой - выкрашенным в бетон и с ярким красным транспарантом на том месте, где обычно располагаются водостоки, всё с той же надписью – «Поддержанные автомобили Свифта». Я нехотя завернул на парковочный лот под номером «двадцать». Гарри хотел уже было выскочить из машины и со всех паров бежать осматривать тачки, но я удержал его, так же ухватившись за руку, как он сделал это полчаса назад. В голове опять всплыли те жёлтые глаза, и я встряхнул головой, чтобы собраться с мыслями.       - Зачем мы вообще тут, если ты можешь купить машины в Сент-Питерсберге?       - Да потому что отец говорит, что в С-П машины краденые – там только меняют номера и всё. Даже не перекрашивают. Неизвестно с какими они характеристиками, - он надулся и открыл дверь. – Я подумал, что тебе тоже захочется присмотреть что-нибудь нового, если тебе не нравится твоя. У неё барахлят колодки, знаешь ли. И даже я замечаю. Буду честен – на такие модели ты теперь не сможешь найти детали. Разве что в антикварном магазине.       Я мимолётно взглянул на руль, кнопку для поднятия брезентовой крыши, представил своего 18-летнего отца, который колесит на новеньком красном Астон Мартине по всей Флориде, а потом вздохнул и ответил:       - Знаю-знаю, и они будут стоить как всё моё состояние. Я не Рокфеллер, Гарри. И уж тем более у меня не умирал дядюшка, чтобы я необдуманно, сломя голову, бежал покупать поддержанные тачки у какого-то там Свифта, про которого ты даже слыхом не слыхивал! А не у того же самого Чарльза Морриса из С-П, которого знает весь город и у которого твой отец сам лично покупает запчасти! И что, ты владеешь наследственным бизнесом по ремонту тачек украденными запчастями? Так вот почему твой отец почти не просит платы, да? – я почувствовал, что вспылил, но не мог остановиться. Из меня лилась вся желчь, накопленная за последний месяц, как вода из прорвавшего крана: все эти рассказы про дружбу с Полом, страх опоздать и навсегда остаться девственником, ненависть к самому Гарри, тем жёлтым глазам, своему ебучему «дару». – Просто хобби, да?! Конечно, это ведь просто хобби, на которое тратятся деньги. Разве это не должны делать все хобби? Нет! Ты должен получать с них выгоду! И знаешь что, Гарри?! Раз, ты ездишь на тачке, отремонтированной твоим отцом и краденными деталями! И два, меня бесит, когда ты называешь меня Стрэнджем!       В груди опять наполнился воздушный шарик, перед глазами потемнело. Фонарь над нами загорел ярче. Дверца с его стороны захлопнулась с металлическим скрежетом. Гарри высунулся из окна и поднял голову вверх, а потом посмотрел на меня. Мне нравилось видеть неподдельный испуг в его глазах. Я даже захотел, чтобы эта лампочка взорвалась и посыпалась на него миллионами острых осколков! Я представил её, текстуру, цвет, звук.       - Нейтан! – он повернулся ко мне и нажал кнопку. Крыша медленно поехала вниз.- Тебе надо отдышаться, окей?       - Нет, не окей! Меня уже достало это всё! Почему это досталось не тебе, чёрт тебя дери! – я вцепился ему в рубашку. – Ты! Если это ты хотел всего этого! Будто ты чёртов нулевой пациент! Ты как будто специально убил своего ебанного дядюшку-педофила и наградил меня этой… Этим сраным мозговым герпесом!       - Заткнись! – он вцепился мне в волосы и оттянул назад.       Лампа над нами загорелась ещё сильнее, зажужжала и лопнула. Гарри охнул и опять нажал на кнопку, но слишком поздно – весь салон оказался в пластике. Чёртов пластик, чёртов прогресс! Если бы лампочка была стеклянной, то Гарри нехило бы досталось. Я попытался представить, как поднимаю фонарный столб, но мне это не удалось – перед глазами опять помутнело, в голову прилила кровь. Я закрыл глаза и отдышался, чувствуя, как дрожит кадык на натянутой шее.       - Отпусти, обмудок, - я неловко дёрнулся, попадая ладонью ему в живот. – Отпусти, блядь!       - Только если скажешь, что больше не будешь вытворять таких шуток с фонарями.       - Я не специально! – я опять непроизвольно представил лампу – фонарь в пяти ярдах от нас стал светиться ярче. - Что, думаешь я специально так делаю, да?! Это безумие! Групповое безумие, мать твою!       Он молчал, давая мне время успокоиться и отпустил меня только тогда, когда я сорвал голос и исчерпал весь свой запас матерных слов.       - Я всё равно пойду, - он улыбнулся не то виновато, не то насмешливо и выпрыгнул из машины, не открыв двери. Да и вряд ли ему это удалось – первый сильный удар невидимых рук пришёлся как раз-таки на ручку, вдавив её внутрь и оставив вмятину с ржавчиной, проступившей под осыпавшейся краской. Я долго смотрел ему вслед, а потом, когда его спина в клетчатой рубашке, похожая на панцирь жука, скрылась за рядами машин, глубоко вздохнул и погладил руль. Если мне раньше не нравился мой вспыльчивый и переменчивый характер, то теперь ко всему прибавилась ещё и эта чёртова телепатия. Я представил крышу - мягкую, как кожа на ощупь, поднимающуюся с характерным звуком проржавевшей опоры, представил, как она накрывает всю машину. Мне удалось, хоть и с некоторыми трудностями из-за того, что даже брезент до сих пор оставался для меня тяжёлым материалом.       Когда я вышел из машины, моя ярость уже полностью рассеялась, и я не понимал за что я мог так наорать на Гарри и почему именно в этот момент решил влезть в его личную жизнь. Вроде бы, время – это настоящий способ познания или как-то так? Единственное, что запомнил на обязательном кружке философии и психологии в старших классах. В таком случае, мы с Гарри не были лучшими друзьями, раз за месяц отсутствия в школе я умудрился так нагрубить ему и разругаться. Но с другой стороны, всё казалось не таким уж и плохим. Нет, я запомнил и вторую фразу с того кружка – «Друзья – это те, кто никогда не бросают друг друга, ссорятся и мирятся».       - …И именно поэтому настоящий друг познаётся в беде, - я ухмыльнулся, подумав, что это тупо, резко развернулся на пятках кросс и пошёл в ту сторону, где минут пять назад скрылся Гарри.       Я знал, что найду его именно на том месте. Я никогда не бывал тут – да что уж там, наверняка и Гарри ни разу не был здесь, но мы будто бы знали, что оба без промедления направимся в правый верхний угол размеченной стоянки, где, как груда красного металлолома, ярким пятном выделялась новая модель Понтиака – «Pontiac Firebird» с нелепыми квадратными фарами и массивным передним бампером. Гарри, не замечая меня, осматривал машину со всех сторон, опять прикусив губы, мотая головой и что-то хмыкая под нос как само собой подразумевающееся. Он попытался открыть дверь, но она была заперта. Насколько я знаю, у выставочных моделей обычно заранее опустошали бак, чтобы какой-нибудь идиот не сорвался с места и не помчал куда глаза глядят на тачке с зарегистрированными номерами. Понтиак возвышался на асфальтовом помостке, что делало всё происходящее вокруг ещё более нереальным. Для такой машины не место на стоянке поддержанных автомобилей, но Гарри было всё равно. Я отметил про себя, что, возможно, у неё заводской брак, раз сейчас она находится в таком месте, окружённая металлическими скелетами прошлого, появившиеся на свет раньше, чем мой Мартин.       - И что, ради этого были все эти хлопоты? – я подошёл ближе и похлопал по капоту. Гарри поднял голову и промолчал. Если он собирался дуться так и дальше, когда я иду на попятную, то не стоит принимать и дальнейших попыток к примирению и продолжать гнуть ту же самую палку.       - Ты ведь знаешь, что такой машине не место тут? Это просто кладбище, чувак! А её перепутали с мёртвой… Или она уже мертва, но в плане брака, понимаешь?       Он молчал, поэтому я сконцентрировался на табличке, зажатой между дворниками. Всеё те же знакомые ощущения – шарик в груди, неприятное покалывание в носу, но теперь у меня уже получалось проделывать это всё с открытыми глазами и без малейших усилий. По крайней мере, после того, как я смог выдернуть её с лобовухи.       - Вот, смотри, только в прошлом году выпустили, а уже продают на 10 процентов меньше, чем с завода. Ну и что это такое? Милосердие, тупость?       - Хобби, это называется хобби, Нейтан, - он перехватил табличку и всмотрелся в цифры.       - Чувак, вот это вот уже вообще не в тему, - я выдавил из себя неловкий смешок, чувствуя, как мне становится легче.       - Я всё равно собираюсь покупать её, ты ведь прекрасно понимаешь это, да?       Я встретился с взглядом его колючих голубых глаз. Всё лицо Гарри было похоже на один заплывший помидор и единственным, что у него выделялось – были глаза. Голубые, но всегда тёплые, с лёгкой искринкой, под взглядом которых я иногда забывал и об его избыточном жире, и о сальных волосах. Но сейчас они были холодными. Он улыбался, но мне не казалось, что он был рад, что я пришёл вслед за ним. Поэтому, чтобы окончательно не терять свой спасательный круг, я решил подыграть ему.       - Окей, как бы я не хотел отговорить тебя, Гарольд Мэддисон Лэмб уже слишком большой мальчик, чтобы решать такие вещи самостоятельно, не так ли?       - Ох, заткнись, чувак.       Я ухмыльнулся и уселся на капот, закинул ногу на ногу и выставил руку вперёд, как второсортный актёр, кисть второй прижав ко лбу.       - О нет, как же так? Теперь я не смогу опекать юного сира, покуда он вырос и решил купить эту, - я легонько стукнул пяткой кросс об переднюю фару. – Нелепую карету для самоубийств.       - Слезай, нас могут оштрафовать.       Он засмеялся и прихрюкнул. Да! Нейтан Фейт снова одерживает победу! И нет лучше фанфар, чем звуки этой задыхающейся тушки! Мы смеялись громко и долго, пока меня не затошнило. И только тогда я краем сознания подумал, что ворота были не заперты, когда мы заехали, а на наш смех никто никак не отреагировал. Равно как и на ту взорвавшуюся лампочку, оглушившую меня. В голове опять всплыло то поле, жёлтые глаза, камыши… Но я запрятал эту идею глубоко-глубоко, стараясь не обращать на неё внимания. Хватит. Хватит на сегодня мистики и прочей чертовщины. Но, как бы мне не хотелось, чтобы Гарри променял мою дружбу на Пола, я должен был сказать ему всё до конца. Если не понравится – сведу всё к шутке, как всегда. Шути. Шути если облажался. Помогло сегодня один раз, поможет и второй.       - Серьёзно, Гарри, тебе… Не стоит покупать эту тачку.       Он подавился воздухом и замер на пару секунд, затем откашлялся и выпрямился. В его глазах опять появилась неприятная колючесть.       - Я не думаю, что это хорошая идея. Кто вообще будет продавать машину с такой гигантской скидкой? 10 процентов! Сколько это? 200-300 долларов?       Я знал этот взгляд, направленный на меня – прищуренный и выжидающий, пока я сломлюсь. Тот, что я видел только второй раз, но запомнил его навсегда. Я знал, что прокручивают шестерёнки Гарри – подозрение, не сошёл ли я с ума, чтобы говорить такое, не рехнулся ли я, чтобы шутить на такие темы.       - Я имею в виду, что да, выглядит она неплохо, хоть я и уже ненавижу её, но что насчёт движка, карбюратора? Может, какие-нибудь идиоты засыпали пачку сахара в бензобак? Такие машины задаром не отдаются, Гарри.       - Она и не задаром. Ну и что, если она будет с какими-нибудь дефектами? Мы с отцом сможем всё починить.       Я сполз с капота, осознавая всю никчёмность перепалки с моей стороны. Как бы я сейчас не хотел достучаться до Гарри, его будто бы заменили на дрочащего на тачки психопата. Всё казалось нереальным. Тот Гарри, которого я знал, никогда не стал бы идти против кого-то. Он оправдывал свою фамилию – божий агнец, слепо идущий за пастухом. Но сейчас у ягнёнка появились клыки, и мне было страшно.       - Окей, я был не прав, допустим. Я могу договориться с Моррисом насчёт подработки на каникулах, если хочешь. Я сам иногда мотаюсь к нему в С-П. Платит неплохо. Думаю, тебе не помешали бы деньги, если ты всерьёз собираешься заниматься этой штукой без подушки безопасности для своего состояния, - я замолчал, а потом поспешно добавил: - Если, конечно, у неё будут какие-нибудь дефекты.       - Мне всё равно, Нейт. Я решился. И ничто не сможет меня отговорить.       Гарри договорился, чтобы машину с утра подогнали на нашу улицу. Я уже предчувствовал подступавшую к горлу блевоту, когда выгляну в окно в канун Дня Благодарения и увижу этого красного монстра, занимающего две трети аккуратно подстриженной лужайки напротив. Я не имел ничего против Гарри, но его выборы иногда неприятно удивляли меня.

***

      Стрелка милеометра беспомощно трепыхалась между 40 и 50 милями, когда раньше, по уверениям подсвеченных красными огоньками цифр, Астон мог разогнаться до космических 111 миль. Мы опаздывали. Я опаздывал. После того, как Гарри закинул в бардачок документы о продаже машины, он будто и вовсе забыл о существовании реальности и только тупо смотрел в окно, в темноту. Его сейчас, должно быть, ничего не волновало. Даже футбол и Пол, к которым он так стремился, что заставил меня выехать за пять часов до начала матча. И что же теперь? Что в итоге? Мы всё равно чертовски опаздываем.       А ведь Гарри будто бы всё это и предугадал. Просьба подождать его в другом конце Коллбринка казалась нереальной. Он не мог подстроить смерть дяди, даже если бы захотел, потому что он не такой. Овечка, всего лишь божий агнец. Я прекрасно его знал. Но его сегодняшняя ярость заставила меня усомниться даже в его способности на убийство человека.       Мне было скучно. Радио шумело между радиостанциями. Я боялся выпустить руль из рук, чтобы выключить его.       Матч начинался в девять и, если нам повезёт, сейчас должен был быть третий или четвёртый период. Оставалось надеяться только на овертайм.       Я подумал о Маргарет. О белоснежной коже, ярко-красной помаде, цитрусовых духах, тёмных волосах в классическом начёсе… Представил её в кожаных штанах и топе, как у Сэнди из «Бриолина», популярных среди девчонок в этом году. В животе разлилось приятное тепло, и я с неохотой отпустил образ, лениво переводя взгляд на Гарри и сбавляя скорость до 40 миль.       - Хэй, Гарри       Он неопределённо хмыкнул.       - Я просто хотел, чтобы ты не спешил с выбором. Думал, что выедем как-нибудь вместе в С-П, я немного покатаю тебя на Астоне, а потом мы поедем выбирать тебе тачку. Куда угодно – хоть к Моррису, хоть к самому Джимми Картеру!       - Нейт, - он отвернулся от окна и посмотрел на меня. Взгляд немного смягчился, лицо опять стало невзрачным и одутловатым, и остались только глаза, всё ещё немного холодные и колючие. – Мне нужна именно эта тачка, понимаешь?       - Даже если бы она была той же модели? - Да, даже если бы она была той же самой модели, - он бегло бросает взгляд на часы на приборной панели. – Просто я делаю это не столько из-за дешевизны, сколько от того, что мне хочется самому что-то сделать с ней, покопаться, собрать, починить. Чтобы я мог сказать, что эта машина – моя!       - Хэй, чувак, не включай республиканца. Мир? Я… Я не могу протянуть руку, сам знаешь.       - Да всё окей, Стрэндж.       Я поджал губы, но ничего не сказал. Если в следующий раз я увижу хотя бы один комикс с ним, я сожгу его ко всем чертям.       Гарри опять забарабанил по приборной доске, но уже с энтузиазмом. Переключил на волну со старыми песнями и откинул сиденье до максимума.       - Бадди Холли с голосом молодого Марлона Брандо и умом Стрэнджа – вот ты кто, Нейт.       Я пропустил его слова мимо ушей. Он опьянён счастьем, и сейчас, только-только помирившись с ним, я не могу придираться к мелочам. Мне стоило промолчать даже если бы он назвал меня последним куском дерьма во всём мире.       Я сбавил скорость ещё на 10 миль и достал из бардачка фляжку с плескавшейся «Техасской звездой» - то самое дешёвое пиво, которое мы купили с Гарри на прежней неделе. Оно выдохлось, и вкус стал ещё противнее. Мне захотелось сбавить скорость ещё на 10 миль, а потом ещё на 10, до нуля, остановиться, чтобы мы смогли поговорить, а потом решить бросить ту затею с матчем, глупую затею со свиданием, развернуться и поехать обратно, чтобы провести ночь в «Макдональдсе» - я, Гарри и бигмак с большой колой. Никакого гвалта на стадионах, никаких поцелуев и секса – только музыка из старого проигрывателя – Спрингстин, Биттлз, Роллинг Стоунз, Пляжные мальчики…       А потом меня будто пронзило током. Нет. Я не мог возвращаться обратно в Коллбринк. По пути обратно мне придётся вновь проехать через то поле, остерегаясь выбоин на другой дороге, чтобы не разрушить и без того слабую подвеску. Мы могли бы сделать это только если кто-нибудь ехал бы с нами в другой машине – этакий караван. А ещё было бы лучше, если бы было три машины, а то и четыре. Такое мог организовать только Пол, поэтому пути назад не было. Я представил что было бы, если бы мы сидели в Макдональдсе втроём или вчетвером, считая Бриттани. Картинка поплыла, Макдональдс сменился пиццерией «Питтлз», а в музыкальном проигрывателе вместо Спрингстина играла поднадоевшая «Stayin’ Alive». Я поморщился и нажал на педаль газа.       - Сегодня все там, да?       - Ну а как же. Думаю, что даже Уоткинс там, - Гарри приподнялся на локтях и всмотрелся в дорогу. – Не думаю, чтобы мы так уж опаздывали. Можешь сбавить скорость.       - Чувак, ты про того дурачка? – я засмеялся. – Боже, если он там будет, я сожру свои трусы и голышом пробегу по всему Коллбринку. Наверняка он каждый день то и делает, что слушает Y.M.C.A. пока кровь из ушей не пойдёт. И молится инопланетянам. Его там не будет. Там море алкоголя и секса, его там удар хватит.       - Окей, обещание есть обещание. Только предупредишь заранее – мне нужно будет поменять плёнку на камере.       - Ой, да пошёл ты, умник, - я свернул на последний поворот – узкую незаасфальтированную дорожку, огороженную справа тёмными железными воротами с пиками – такой забор тянулся от самой церкви, огибая школу и кладбище. – Как Пол вообще умудрился выйти на поле? Разве у него не было полома?       - Перелома, Нейт.       - Умник, - я закатил глаза.       - Был. Но тренер всё равно заставил его выйти в игру. Он даже сам был не против, - его отражение в зеркале заднего вида улыбнулось восхищённой улыбкой. – Сказал что-то типа: «Если Хардвуд не выйдет на поле в этом матче, то нам крышка! Вся наша команда накроется пиздой!»       Я присвистнул. Гарри впервые позволял себе резкие выражения.       - Ты ведь сможешь подойти к одиннадцати-двенадцати? Кажется, именно тогда начинается вечеринка с пиццей, - его глаза радостно засияли, вновь отодвигая на задний план всё остальное лицо.       Любой бы подумал, что Гарри делает это только ради бесплатной пиццы, но я понимал, как ему – школьному гику – было важно внимание крутых. Я знал, что он никогда не думал о своей выгоде, лицемерии, корысти. Скорее, в нашем дуэте все эти качества были присущи только мне. А ещё лучше всего мне было известно его трепещущее отношение к дружбе. Мне хорошо были известны его собственные законы социума, по которым он не кинет друзей даже тогда, когда они будут насиловать его мать. Но присущая мне ревность кольнула в желудок, выпитое пиво поднялось к горлу.       - А что если они проиграют? Пол с поломом. Сколько прошло с отстранения? Месяц? Не думаю, что за это время он смог зажить.       - Они не проиграют! – он торжественно поднял руку с сжатым кулаком. – Пол сказал, что он предчувствует победу!       - А знаешь что предчувствую я? Деньги.       Я крепче схватился за руль, впиваясь ногтями в податливую кожу, и свернул на школьную парковку, забитую автомобилями. Часы показывали десять минут одиннадцатого. То есть, Маргарет должна была выйти из интернатского общежития не так уж и давно. У меня ещё был шанс прикупить ей что-нибудь на школьном стадионе в качестве извинения. Но бесконечные ряды чёрных, белых и красных машин вселяли в меня чувство обречённости. Под шинами Астона трещали бумажные стаканчики от колы и фольга от хот-догов.       - Ой, только не начинай, Нейт, - Гарри поднял сиденье.       - Нет. Это правда. Я просто констатирую факты, чувак. Если у тебя есть влияние и отец с мебельной компанией, то почему бы не восполь…       - Нейтан, все эти слухи про деньги – чушь. Хватит. Сам знаешь, что я не люблю слухи.       - А я верю в эти слухи также, как Уоткинс верит в существование зубных фей.       Я проехал мимо припаркованного автобуса гостей, и Гарри, вытянув шею, высунулся из окна       - «Коллбринские тигры» лучше «Тамповских бобров»! Вперёд, тигры, покажите нам ваш рёв!       Я резко свернул на пустой слот. Меня бесили все эти вычурные названия и кричалки. Гарри вышел из машины и облокотился на крышу, наблюдая, как я отстёгиваю ремень и закрываю тачку. Он вновь выглядел возбуждённым. Это хорошо.       - Вот ключи. Если придёшь раньше, передай Брит. Я уверен, что она тут допоздна. По крайней мере, пока не закончат уборку. Её отец до сих пор директор?       - Чувак, месяц для таких дел – очень маленький срок. Не думаю, что старого крокодила что-то прогонит с болота. Он тут уже 30 лет сидит и парит всем мозги, - он ловит брошенные мной ключи и кладёт их в карман.       - Динозавров комета уничтожила за один день.       - Если они были.       - Ты что, не веришь в динозавров?       - Верю в них столько же, сколько Уоткинс в то, что зубные феи не существуют!       Я по-дружески фыркаю и поднимаю руку в знак прощания.       - В таком случае, организовывайте свой круг чудаков, олухи!       - Сделаем тебя президентом, Нейт! Без твоих пареных мозгов нам никак не обойтись! Он тоже поднимает руку и уходит. Я думаю про себя, что мы помирились, и сегодняшний день теперь не кажется таким отвратительным. Даже его новая тачка внушала какие-то надежды. Пускай он хоть называет меня последним куском дерьма или женится на этом красном монстре.