Пограничная зона

      Когда вечерело и мы проезжали по «Золотым воротам», я решился задать вопрос, который точно мог повлиять если не на отношение Гарри ко мне, но на нашу дружбу точно. Этот вопрос крутился у меня в голове с самого появления Пола и только усилился в одном из дворов спального района, когда я пыльный сидел перед кемпером и под взгляд Уоткинса обнимался с Гарри.       - Так… Значит, всё так уж сильно изменилось, - я крутил в руках бумажный стаканчик из-под кофе. – То есть, я могу сказать, что не знаю ни тебя настоящего, ни, даже тебя прошлого, потому что… Я замялся, и Гарри сделал радио потише. – То есть, да, я думал, что это – всего лишь какая-то жалкая авария. Ведь ничего страшного не должно было случиться, верно? То есть, всего лишь за какую-то минуту я сумел перекувыркнуться через мопед, поломать руки, ногу и получить сотрясение мозга, а что последовало после этого? Всего лишь два месяца комы. Это как летние каникулы, даже меньше. Ничего нового не произошло, зато всё старое забылось! Ты представляешь, какая у меня была паника, когда меня отключили от искусственной вентиляции лёгких и мне приходилось заново учиться дышать? Я не знал, когда и как вдыхать! А ещё эти физионагрузки. Боже, мне пришлось заново сломать ногу, потому что она срослась под неправильным углом! Я был ебучей птицей, и мне нужна была операция! – я задрал штанину, показывая белёсый след, тянувшийся от голени до колена. Красное пятно ожога от чая щипело и болело. Я поймал себя на мысли, что возвращаюсь к Уоткинсу, представляя, какого было ему, когда он валялся с поломанным ребром. Но мне не нравилось это чувство, и я встряхнул головой. – Думал, что всё вспомню за месяц, может, меньше… А хуй-то там, Гарри! Я до сих пор не могу вспомнить даже девичью фамилию моей матери! А о Джесси так я узнал вообще только вернувшись домой, спустя ещё три месяца! Набухшая от дождя открытка в почтовом ящике с пожеланиями выздоровления! Гарри задумчиво постучал пальцами по бежевой кожаной обивке руля, и я повернулся набок, готовясь вздремнуть.       - Я сам не знаю, что сказал сегодня, чувак. Вы с Тедом были так… Напуганы. И эта левитация. Ты всё ещё не можешь контролировать свои силы, да?       - Я вспомнил об этом только сегодня.       - И тебе страшно?       Я промолчал и стиснул зубы. Воспоминание о холодном осеннем дне со свитерами, пивом и итальянскими комедиями вливались в голову раскалённым железом.       - Я сам не знаю, что сказал сегодня. Типа, все меняются, и всё такое… Просто я хотел удостовериться, что у тебя будет с кем пообщаться, когда меня тут не будет. Марции становится лучше, и я не думаю, что останусь на западе до Рождества.       - У меня есть Вилма.       - Вилма?       - Моя кошка.       - Кошка – это не решение, Нейтан.       Я измученно вздохнул и перевернулся на спину.       - И что тогда решение? Какой-то хиппарь, которого я ненавижу с самой школы? Да ещё он и курит травку, чувак! Меня сегодня чуть не вырвало от этой приторности.       - Лучше он, чем ничего.       Мы проезжали мимо Рашн-Хиллз. Моя машина на прицепе сзади тряслась и шумела, когда Гарри спускался с горок слишком резко. Я мог бы и сам сесть за руль, но под вечер нога разболелась гораздо сильнее, чем обычно, и я связывал её исключительно с тем неуклюжим падением из кемпера.       - И до какого ты тут?       - Может, до конца октября? У нас есть ещё две недели!       Мы просрали целых семь лет, а я и вовсе забыл почти все 25, а ты думаешь, что это всё можно восстановить за какие-то две недели? Если ты всё это время общался с Полом и Бриттани, да даже с Уоткинсым, это не означает, что то же самое делали и все остальные! Для меня не хватит и пяти лет, потому что провалы становятся всё обширнее и обширнее, а головная боль усиливается с каждым днём. Я с ужасом вспомнил сегодняшнее левитирование и движущуюся картину, когда я вспомнил имя Гарри. Тогда просто подумал, что это мне всё кажется из-за количества выпитого и усталости, но сейчас, сопоставляя и анализируя всё на твёрдую голову, я испугался. Гарри был прав. Я действительно боялся того, что было внутри меня.       - Да, круто, чувак, круто. Я думал, что ты задержишься хотя бы до дня Благодарения. Приедешь в следующем году?       Глаза Гарри под толстыми линзами очков прищурились, морщины прорезали лоб.       - Наверно. Не буду говорить точно, но, наверное.       - А где же тот дух мятежника Гарри, который следовал за мной по пятам и иногда даже сам возглавлял шествие на Висельную гору?       Гарри улыбнулся уголком губ. Было в этой улыбке что-то грустное и сочувствующее. Так обычно улыбаются ребёнку, когда говорят, что его любимый пёсик переехал на ранчо, где трава мягче и зеленее, нет болезней и тревог, и он каждый день гоняется за пуховыми кроликами под радугой.       - Я хочу осесть в одном месте, завести семью и, в конце концов, остепениться, стать, как все.       Я фыркнул и закатил глаза.       - И что бы это всё могло значить? Нам нет и тридцати, Гарольд, мы не живём в поствоенное время! Мы не умрём в 35, заразившись гриппом, нас не съедят саблезубые тигры, не убьёт бешенство! Мы должны жить, пока у нас на это есть время!       - Может, только и на тебя возложена какая-то миссия, - Гарри проронил это как бы невзначай, а потом перевёл разговор на то, что происходит в Коллбринке по словам его матери, но я зацепился за эту идею, как утопающий. Телепатия, или чем бы оно ни являлось, напрягала меня всё больше и больше.       - Что за миссию ты имеешь ввиду?       - Твои суперсилы, Доктор Стрэндж. Так давно не говорил этого, что даже стало непривычно. Голова не болит? Ты меня одёргивай, когда я начинаю болтать про прошлое.       - Ну и что же за миссия на меня возложена, чувак? Бороздить бесконечные пространства наркотиков, алкоголя и никотина только чтобы заглушить эту штуку?       - Для Теда ты стал мессией.