Читер

      Хосок вторники не любил.       Говорят, понедельники — тяжёлые дни. Но по понедельникам после бурных выходных треть начальства с них ещё даже не являлась, а треть после них откровенно спала на столах, неэстетично пуская слюни. И была ещё треть, которая носилась табуном бешеных лосей, разгребая накопившиеся за уикенд срочняки и матеря на чём свет стоит криминальный мир, который подло преступничал в выходные, совершенно не думая о бедных полицейских.       Со вторниками всё было намного хуже. Опоздавшие возвращались на рабочие места, спящие просыпались, а носившиеся — успокаивались. И вываливали кучу работы на бедных детективов.       Так что Хосок совершенно не удивился, когда один из «носившихся» тормознул перед его столом, кинул ему разбухшую от бумаг папку и послал… в Пусан.       — Поможешь там ребятам, у старших подучишься, младших сам научишь, заодно и разгребёшь висяки отдела в этом районе. Файтин!       Хосок эту поездку и эту папку… вертел. В руках. И тяжко вздыхал при этом. Потом покосился на бумаги, которые он должен был показать одному не ближнему родственнику в качестве дружеской услуги и подумал, что родственника он тоже … вертел. И придётся тому ждать, пока он, Хосок, вернётся из Пусана и передаст ему эти бумаги лично, потому что такое можно только лично, а уж никак ни через связь.       Вот правильно он эти вторники не любит.       — Чимин-хён, ты охренел! — заявил Чонгук, на что тот усмехнулся и пожал плечами. Вообще-то, вежливое обращение младшего вкупе с грубым тоном должно было послужить предупреждением, что тот очень зол и сдерживать себя не станет. Впрочем, Тэхён злился не меньше. Они сидели в своей штаб-квартире в задней комнате «Стеклянного кофе», оборудованной давным-давно специально для игр в прятки от родителей.       — Их только шестьсот в одном Сеуле, — пробурчал Тэхён.       — И что, вы ещё не придумали флэш-моб, который заставит заголить спину каждую Харли Квин этого городишка? — насмехался Чимин. Чонгук почти ласково прихватил старшего пальцами за шею, на что тот лишь ехидно ухмыльнулся. — Два дня всего прошло и вы сдались? Готовы платить за следующую подсказку?       Чонгук убрал руку, Тэхён вздохнул. Оба, не сговариваясь, выбросили ладони вперёд, и Тэхён вскинул кулак-камень в победном жесте. Чонгук так и застыл с пальцами-ножницами врастопырку, опустив голову и признавая проигрыш.       — Чего тебе, вампир-кровопийца?       Со злорадной улыбкой Чимин вытащил из полки что-то завёрнутое в пакет и продемонстрировал его Чонгуку. Тот воззрился на него, как на ядовитую змею.       На руке Чимина висел отлично выполненный парик с дредами, яркими резинками на кончиках и парой чёрных же вороньих перьев.       — Пиздец! — не стал сдерживаться Тэхён и оглушительно заржал.       Чонгук нечитаемым взглядом посмотрел на парик, потом перевёл тяжёлый взор на Чимина.       — Вот ты серьёзно?       — Ага, — подтвердил тот, вертя парик на руке. — День в универе в нём отходишь и свободен. И без фокусов.       — С хера ли?!       — Это я просто трусики декана припомнил пару раундов назад, — с толикой ностальгии объяснил Чимин.       — И чем тебе такой фант не угодил?       — Может тем, что декан — аджосси глубоко за пятьдесят? — огрызнулся Чимин и швырнул в младшего париком.       Тэхён от смеха почти валялся.       — Европейка, учится в нашем университете, — и Чимин, вполне довольный собой, ушёл.       — А ты куда? — Тэхён развернулся вслед уходящему за ним Чонгуку.       — В универе тридцать четыре Харли Квин. Организую кастинг, — отозвался младший с усмешкой, уже вовсю кому-то названивая.       Тэхён задумчиво посмотрел им вслед. И вздохнув, пошёл в ближайший магазин.       Для того чтобы раздеть от одной до трёх девушек, одного Чонгука вполне достаточно. Для того чтобы раздеть много девушек сразу, нужно от одной до трёх девушек (вполне себе одетых) и один Чонгук.       Концепт он нарисовал на первой скучной лекции, на второй послал её в компанию (на всякий случай, те просили делиться всяким бредом, вдруг из этого можно будет выжать идею). На третьей у него уже была съёмочная мини-бригада и объявление в сетях о том, что студентки университета с закосом под Харли Квин требуются для проб в клипе. Съёмочная бригада, состоящая сплошь из одетых девушек, сработала на пять, подробно объясняя косплейщицам, что от них надо.       Спины обнажали охотно. Чонгук поугрюмел только к пятому десятку. Девиц внезапно пришло в два раза больше заявленного. Одна из помощниц обнаружила в ближайшем женском туалете развёрнутый полевой штаб с полными арсеналом косметики. Харли Квин там штамповали быстрее, чем предыдущие успевали проходить кастинг.       Ким Тэхён изначально решил, что такие многоходовочки не для него, и пару часов назад сбросил в чат объявление о том, что всем Харли Квинам университета дарит по мягкой игрушке.       Мягкие игрушки и Ким Тэхён на несколько минут в пустой аудитории — девицы едва успевали из одной очереди в другую. Ни одна обделённой не ушла — всё выходили смущённо хихикающими и с пушистиком в руках. Зато Тэхён вышел задумчивым и злым — когда игрушки (которых он сразу купил в два раза больше заявленного) закончились, а девицы — нет.       Таким же был и Чонгук, встретившись с ним вечером за столиком «Стеклянного кофе».       — Ну, она могла просто заболеть, — задумчиво решил оправдать девушку Тэхён.       — У меня четыре были с соплями — успели из дома для съёмок в клипе приехать, при диагнозе ОРВИ, — поморщился Чонгук, вспоминая чихающих девиц.       — Или перекраситься, стать какой-нибудь Чёрной канарейкой и презрительно смотреть на копошение обычных смертных... — мечтательно продолжил друг.       — Тьфу на тебя, — поморщился Чонгук, и внезапно спросил. — А если да, и об этом даже Чимин не знает?       — Хочешь сказать, что наш ведущий не контролирует "игрушку"?       Друзья задумчиво и с долей ехидства переглянулись. Игра становилась интереснее.       Всё было бы проще в разы, если бы не действовало одно железное правило их игры — они всё делают сами. Нанимать посторонних людей можно было лишь ведущему, и лишь на одном-единственном этапе — для набивания татуировки.       Всё остальное было лишь между игроками и их «игрушкой».       Для поиска «игрушки» исключались частные сыщики и полиция. Подруг, друзей и родственников нельзя было втягивать как для слежки за ней, так и возможностью через них воздействовать. Можно было спросить у знакомых, куда она пошла, или что она делает, но эти вопросы маскировались под нормальное общение и не могли их выдать.       И разумеется, все трое отчаянно пытались смошенничать, да ещё таким образом, чтобы двое оставшихся не узнали. Каждое мошенничество чаще всего обнаруживалось, рассматривалось и строго наказывалось.       От слов друзей о том, что их "игрушки" с заявленными Чимином параметрами просто не существует в природе, сам ведущий офигел. И почти бегом помчался на гуманитарный факультет — едва Тэхён и Чонгук исчезли из поля зрения и не смогли бы его отследить.       Всех кар небесных не хватало для клятого Чимина, и Чонгук только скрипел зубами, придумывая способы отмщения. Один изощрённее другого, но поскольку большинство из них включало в себя физическую расправу, их приходилось отсекать ещё на стадии планирования. Зато умеющий извлекать из всего урок младший понял, что:       — с длинными волосами реально неудобно есть;       — по периметру ни хрена не видно;       — они, сука, тяжёлые и в них жарко. Как девчонки их тягают? Лекции подходили к концу, до часа икс оставалось совсем немного. На косые взгляды, редкие к концу дня, Чонгук отвечал своими — такими яростными, что ему немедленно кланялись с извинениями. Впрочем, к концу дня ему кланялись почти все уже на автопилоте, потому что со злости от него только что пар не шёл.       Внезапный холод заставлял студентов торопиться после лекций либо по машинам, либо быстрее попасть в автобус. Чонгук прошёл мимо остановки, на которой тусовалась стайка щебечущих девчонок, к своему джипу. Девчонки, поймав его взглядами, мигом сдвинули головы и стали перешёптываться. Мрачный парень подумал, что сегодня это точно не потому, что он весь такой очешуенный Чон Чонгук, звезда Сеульского Университета, а из-за дурацкого парика. И понадеялся, что его недовольного взгляда хватит, чтобы их отпугнуть.       Зря.       — Сонбэнним! — раздалось прямо позади него. Ну мать твою, это что ж за смелая такая коза, он же сейчас размажет и не заметит!       — Да-а-а? — угрожающе-ласково протянул он, разворачиваясь.       Перед ним в необъятном пуховике и пушистой шапке с помпоном стояло нечто светлоглазо-европейское. Едва он обернулся, девчонка немедленно поклонилась и скороговоркой выпалила:       — Простите за беспокойство, сонбэнним, но я могу узнать, где вы купили этот парик? Или у какого мастера заказали?       Чтобля?       — Что? — прорычал Чонгук, еле сдержавшись.       — Я просто хотела узнать… — девчонка, уловив рычащие нотки в вопросе, запнулась. До этого она беспрерывно жадным взором так и шарила по этому его вороньему гнезду на голове, а сейчас посмотрела прямо ему в глаза и нервно шмыгнула носом.       Девчонка как девчонка. Ничего примечательного. Точно европейка, с внезапно загорелым посреди корейской зимы лицом, но эти европейцы долбанутые, совсем крыша едет в погоне за витамином D. Покрасневшие из-за холода нос и скулы, губы вон, уже синеют, а в уголках серо-стальных глаз блестят от мороза слезинки.       — Я просто косплейщица и немного разбираюсь в качественных вещах такого рода, а он у вас видно, что очень качественно сделан, — всё это время она рылась по карманам, что-то ища, и наконец вытащила, и с поклоном подала ему затейливую визитку косплейного клуба. Чонгук на автопилоте принял, а девчонка продолжила, — вот и захотела узнать, где вы его взяли…       Контроль, Чонгук, контроль. Она из другой страны, явно с другого факультета, ей эти грёбаные дреды интереснее, чем ты сам, и по этому поводу тоже злиться не надо.       — С чего ты взяла, что это не мои собственные волосы?       Она бросила взгляд опять куда-то на парик и сказала осторожно:       — Он у вас сдвинулся немного и лоб натёр…       Ну да, сил терпеть эту мутотень на голове к последней лекции уже не было, и он почесал макушку перед выходом на улицу. Вот зараза глазастая.       Чонгук на автопилоте сунул визитку в карман куртки, затем демонстративно вскинул руку с часами к глазам и ледяным тоном произнёс:       — Три минуты.       — Что? — удивлённо спросила девушка, снова шмыгая носом.       — Три минуты, — повторил Чонгук. Девчонка чуть приподнялась на цыпочки, чтобы ей стал виден таймер на его часах. А парню пришло в голову, что Чимина она бы выбесила, с её довольно высоким ростом и в сапогах на толстой подошве. Девушка же что-то явно сообразила, пока размышляла, спрятав руки в карманы.       — Вы его на спор надели? И поэтому не знаете, откуда он?       — Ты с математического? — спросил Чонгук, пытаясь представить, что скрывается под необъятным пуховиком. Наверняка, ничего хорошего. От хорошего в косплейные игры не играют, идут сразу в актрисы. Хотя мордашка вроде и ничего — если отогреется и перестанет шмыгать носом. Особенно светло-серые глаза…       — Нет, с гуманитарного…       — Хм, и давно у нас гуманитарии в логику могут? Что-то раньше не замечал.       Его будто серой сталью резануло на эту издёвку сквозь прищуренные ресницы.       На руке парня запищало. Он с облегчением содрал чёртовы дреды с головы и швырнул девушке. Та ловко поймала, немедленно перевернув и ища бирку, а Чонгук подошёл к джипу и открыл заднюю дверь, закинув туда рюкзак. Девчонка, видимо, нашла всё, что её интересовало, потому что парик попыталась вернуть с поклоном и благодарностью.       — Себе оставь, — излишне резким тоном приказал парень, снимая с себя куртку и тоже швыряя её на заднее сиденье. Вежливость этой козы раздражала уже хотя бы тем, что в ответ нельзя было просто наорать.       — Ай, сонбэнним, но он же, наверное, очень доро… — девчонка вдруг заткнулась, окинула взглядом брендовые вещи парня, посмотрела на дорогую тачку и чуть сжала губы в непонятной гримаске. Корейская маска вежливости слетела, как шелуха.       — Спасибо, — просто и искренне сказала она. — Если когда-нибудь позволите вас отблагодарить — с меня кофе.       Хорошо, хоть рамён не предложила.       Впрочем, разве для европейцев кофе не то же, что для них рамён? Надо бы запомнить.       Она махнула рукой одновременно с вежливым кивком и ушла обратно на остановку. Чонгук сел в машину, вдавил педаль газа и с облегчением оставил эту позорную страницу своей жизни в руках шмыгающей носом европейки.       Влетевший в аудиторию лингвистики Чимин был изрядно бледным. Море студентов, а главное, студенток, стояли перед его глазами расплывчатым пятном. Он, конечно, предполагал, что какая-нибудь из «игрушек» отколет такой номер, но надеялся, что не в его игру. И, чёрт возьми, не будет настолько отличаться от себя прежней, что он не сможет её опознать сам.       Он весь вечер проторчал в машине у её дома, забив на уроки и учёбу, наблюдая, как множество парней и девушек входят и выходят в подъезд. Иностранок там жило — пруд пруди. Чимину казалось, что все они назло ему высокие, стройные, да ещё и светлоглазые издалека. Парень в сотый раз вглядывался в жалкие попытки фоторобота на телефоне, не желая признавать, что черты лица у Инары на самом деле из той категории, что не запоминаются ну никак. Выразительным это лицо делали макияж да яркая причёска, но вот вам смена имиджа — и она уже совершенно другой человек.       И сейчас единственной надеждой Чимина оставалась старая подруга Ми Со с того же факультета.       К ней он и поспешил на следующей день перед лекциями. Обменявшись приветствиями и из вежливости поболтав несколько минут, он спросил одну из некоронованных королев университета:       — Ми Со-я… у вас здесь на факультете учится девушка. Перевелась в этом году сразу на третий курс, вроде из Вены, но сама европейка, в начале года рассекала с причёской Харли Квин… Она тут ещё? — Ми Со строго воззрилась на него.       — И зачем она тебе? — с подозрением спросила она.       — Я до смерти влюбился в её серые глаза… — театрально начал Чимин, прикладывая руку к груди, на что подруга детства только презрительно фыркнула.       — Может, перестанешь врать?       — Может, перестанешь спрашивать? — улыбнулся ей друг детства уже не так дружелюбно, и Ми Со невольно вздрогнула от проскользнувших жестоких ноток в голосе парня. — А то я ведь могу и ответить…       Ми Со недовольно поджала губы и кивнула за спину.       — Вторая сверху, сразу у окна.       Чимин привстал и посмотрел на девушку. Та, будто почуяв чужой взгляд, оторвала голову от конспектов и тоже посмотрела прямо ему в глаза.       Ему показалось на мгновение, что лёгкие выморозило ледяной стужей, отчего-то сбилось дыхание и он никак не может сделать следующий глоток воздуха. Она стала рыжей — и не только короткие пушистые вьющиеся до плеч волосы. Загорелое лицо без белого тональника было почти цвет в цвет с волосами, и среди этого рыжего великолепия строго сияли серым льдом глаза, да тёмным рубином выделялись подкрашенные губы. Он сморгнул, с трудом отвёл взгляд, делая вид, что ищет кого-то. Кому-то ещё из студентов, тоже посмотревшему на него, он кивнул и вновь сел к Ми Со, хоть и смотря на старую подругу, но не видя её перед собой.       — Нашёл? — спросила безразлично Ми Со, и Чимин растянул губы в улыбке.       И понёс какую-то пургу насчёт того, что они редко видятся, им надо чаще встречаться, а то и устроить семейный ужин, как в старые добрые времена. Ми Со с округлившимися глазами слушала этот бред, а потом просто стукнула его ручкой по лбу — не больно, но обидно, да так, чтобы привести в чувство. А Чимин, который и так еле дышал, и сердце которого почему-то колотилось бешено, был даже благодарен — за возможность потереть лоб и сквозь пальцы снова посмотреть на рыжее-на-рыжем. Инара сидела с сосредоточенным видом, высунув кончик языка и строчила что-то, уткнувшись в конспекты.       Чимин встряхнул головой, скомкано попрощался и вышел. У него было ощущение, как у шпиона на грани провала — от ледяного взгляда серых глаз, и было почему-то жутко обидно, что этот лёд скользнул по нему меньше, чем за секунду…       Тэхён привычно кивнул бармену, проходя к их столику. Чимина с Чонгуком ещё не было, но он и сам знал, что придётся подождать, слишком быстро выбравшись из пробок. Окинув взглядом зал, юноша поймал краем глаза наверху, в стеклянном ярусе, женскую фигурку.       Та сидела в длинной юбке (что уже девушке надежды на большую скидку не давало). Впрочем, вид на облегающие джинсом ягодицы и бёдра и так открывался превосходный. Да и разрез на ноге, обнажая её выше колена, тоже доставлял не слабо. Мачеха Чимина точно знала, как получить внимание — вид на девушку снизу завлёк сюда немало клиентов, кафе было почти заполненным. Тэхён усмехнулся и решил развлечься, пока не прибыли друзья.       Кивнув официантке, поставившей на столик его напиток, он поднялся и направился наверх.       Короткие и пушистые рыжие волосы локонами ласкали шею и плечи. Девушка, ни капли не смущаясь, закинула одну ногу на перемычку стула, второй упираясь в пол, и держа на колене планшет, быстро набирала стилусом текст. На столе рядом с ней стояла пустая чашка из-под кофе, тарелка из-под десерта и мобильник. Провода от наушников путались в рыжих локонах, сумка, которую она даже не озаботилась поставить рядом на сиденье, свисала с плеча на лямке, оттягивая её на один бок.       — Здравствуйте, — поздоровался Тэхён и подумал, что слишком тихо это сделал. Музыку в наушниках девушки было слышно даже ему, так что вряд ли она расслышала его приветствие. Он вздохнул, подошёл ближе и постучал по столу костяшками пальцев.       Девчонка вздрогнула и обернулась к нему.       Не по-корейски тонкие черты лица, загар, сливающийся с волосами — она была вся такая медно-солнечная, если бы не глаза, всё ещё отрешённо находящиеся в тексте на оставленном ею планшете. Гранитные скалы, небось, и то были приветливее.       — Тут занято? — лукаво поинтересовался Тэхён.       Девушка будто очнулась, выныривая из какого-то своего мира. Посмотрела на палец Тэхёна, на соседний стул, перевела взгляд на часы мобильника, и тут же подскочила с истошным воплем на совершенно непонятном языке.       — Что? — недоумённо уточнил Тэхён, смотря, как она поспешно запихивает планшет и телефон в сумку.       — Нет! Тут не занято! — перевела девчонка, поклонилась ему еле-еле и умчалась вниз.       Тэхён сморгнул. Так ему ещё не отказывали.