Читер

      Сокджин совершенно не собирался за ней подглядывать.       Внезапное апрельское потепление добавило ему работы. Целая толпа дамочек, желающих выглядеть идеально к весеннему сезону, штурмовала клинику денно и нощно. Оставаться на вечернюю смену приходилось всё чаще, и раз уж у него был такой завал с работой, то за ужином он решил сходить в любимую лапшичную — подальше, зато готовили там просто божественно. Путь как раз пролегал мимо зала, где занималась Инара. Не то, чтобы он даже надеялся там застать девушку. Но ноги сами перенесли его на ту сторону улицы, поближе к большим освещённым окнам. И застыл он, как вкопанный, больше от неожиданности — потому что Инара стояла за стеклом невозможно близко к нему.       По-видимому, её тренировка уже закончилась. Она переговаривалась о чём-то с аджуммой, стоя спиной к окну и ероша на затылке влажные волосы, рюкзак валялся у её ног, на второй руке висел серый бомбер. Чёрная майка с оголёнными плечами и одной шлейкой сзади открывала спину и две тонкие полоски лифчика.       И огромный синяк на верхней части лопатки, прямо над злополучной татуировкой.       Сокджин вдруг почувствовал, что ему дышать нечем. Сердце ускорило ритм, как новёхонький мотор, заведясь с пол-оборота, отдаваясь в голове металлическим боем. Ей кто-то сделал больно! Он рванул в зал, не обращая внимания на выкрик администратора, даже не сбрасывая обуви, подскочил к Инаре и перехватил её за руку. Стоявшая рядом с ней аджумма аж отшатнулась от пышущего яростью молодого человека. Инара тоже на автопилоте попыталась выдрать руку, но увидев, кто это, лишь с удивлением воскликнула:       — Ким Сокджин-ши?!       — Привет, — резко бросил он, подхватил бомбер, натягивая чуть ли не силой на девушку, схватил её рюкзак и потащил на улицу.       — Стойте! — выкрикнула совершенно ошеломлённая девушка. — Ким Сокджин-ши, что случилось? Вы куда меня тащите? — она рванула кисть из его руки и он, наконец, остановился, не в силах справиться с застилавшей глаза злостью на того, кто посмел поднять на неё руку.       — Кто тебя ударил? — они так и стояли посреди улицы — хорошо, что прохожих в вечерний час на широком тротуаре было немного.       — Ударил? — растерянно спросила Инара, и Сокджин поднял руку, указывая ей куда-то за спину на повреждённое плечо. И тут же опустил, сжав в кулак, потому что жажда разобраться с обидчиком была неуправляема.       — Это кистень…       — Что? — его ярость сделала очередной виток ввысь, разливаясь багровым облаком. — Он тебя ударил кистенём?       А она пристально и немного испуганно всматривалась в искажённое лицо, замечая и тяжёлое дыхание, и раздутые ноздри, и проступивший на лбу пот. А затем вдруг скользнула быстро к нему и обняла ладонями его щёки. И заговорила — спокойно и терпеливо:       — Я сделала для косплея пластиковый кистень на 3D-принтере, положила его в рюкзак, неудачно поскользнулась, приложилась спиной, поломала кистень и получила синяк…. Доктор-ним, пожалуйста, тише, — она уговаривала его мягко и негромко, как ребёнка, глядя прямо в налитые кровью глаза. Он смотрел прямо в серые спокойные глаза, чувствуя, как успокаивается пульс. — Меня никто не бил.       Её никто не трогал. Никто не причинял ей боли.       — Почему ты такая неуклюжая? — выдохнул, чувствуя, как замедляется ритм сердца.       — Я очень даже уклюжая, но неприятности случаются, — спокойно ответила она, отпуская его и отступая на шаг, — я даже боли не особо почувствовала, мне за кистень было обиднее — я с ним неделю возилась. — Она чуть растянула губы в улыбке.       Он смотрел в шёлковые серые глаза, и сглатывал, и тяжело дышал, пытаясь справиться с бурлящим в крови адреналином, и успокоиться.       С ней всё хорошо.       Почти.       — Пошли! — проворчал он, хватая одной рукой её рюкзак, второй снова вцепляясь в её запястье и таща за собой.       — Куда?       — В клинику. Осмотрю и пластырь наклею.       Он шёл широким шагом, а она за ним почти бежала, но потом приспособилась, сделав и свои шаги шире.       — Вас в детстве что, били? — её голос был полон любопытства.       — Нет!       — Вы сами кого-нибудь побили?       — Нет, ты с ума сошла? — он гневно обернулся к ней, потому что мысль о том, что он может хоть одной женщине причинить боль, делала ему самому больно. Она чуть на него не налетела, но тут же отступила на шаг.       — Вы как-то слишком нервно на повреждения реагируете, — объяснила она, немного виновато смотря ему прямо в глаза. Ну, а чего он ждал? Влетел в зал, утащил чуть ли не силой, его от злости корёжит… думал, что она не спросит ни о чём?       — Я… — он запнулся и снова потащил её за собой. Как объяснить ей что-то, он не знал.       В клинике на двух ожидающих его и возмутившихся дамочек он просто шикнул, затащил Инару в кабинет и запер дверь. Гвалт за дверью поднялся до небес — и на его грубость и на эту чужачку, влезшую без очереди. Он не сомневался, что Ким Ми Гён, аджумма-администратор, их быстро или успокоит или разгонит, и можно не обращать внимания.       — Покажи спину! — приказал он, моя руки под краном. Спорить Инара не стала — сейчас проще было ему повиноваться. Привычно уже вытащила рукава из майки, но лифчик снимать не стала и расстёгивать тоже. Татуировка была точно под поясом лифчика. А наверху под шлейкой, синяк из трёх частей переливался синим, жёлтым и фиолетовым.       Сокджин надел перчатки и аккуратно прощупал гематомы.       — Зачем тебе понадобился кистень? — ворчливым голосом спросил он.       Она даже не очень морщилась — и правда, неглубоко, и даже не очень больно.       — Заказал дружественный косплейный клуб. Они новенькие, мы им помогаем немного. У нас в эти выходные последняя косплейная вечеринка в этом семестре — потом начнём готовиться к экзаменам, и следующая только летом. Времени больше не будет, — вздохнула она.       Осторожно продезинфицировав кожу, он наклеил пластыри и велел одеваться.       — Вам необязательно было это делать, — заметила девушка. У неё тон был немного извиняющийся — как будто она была виновата в том, что так его напугала и разозлила, хоть и невольно.       — Нет, но сделал, — коротко сказал Сокджин, — пожалуйста, будь осторожнее. Такое, — он кивнул на её спину, — очень больно видеть. Ты вообще хоть знала о том, что татуировки заживают больше месяца?       — Да откуда… — Инара вдруг прервала сама себя, но тут же продолжила. — Я была тогда слишком пьяна. Возможно, мастер меня и предупреждал, но я этого не помню.       — А теперь ещё и лазер раз в две недели. Ты думаешь, я не знаю, что тебе постоянно больно? Прибавить к этому синяк — плохая идея. Можешь быть осторожнее? — Сокджин просто не мог остановиться в своём ворчании.       — Как вы вообще умудрились… извините, — она замолчала, по-видимому решив, что это не её дело — такие вопросы.       — … стать врачом? — закончил он. — Потому что я могу от боли ещё и избавлять. Даже если перед этим будет ещё больнее…       — Понятно. Спасибо. Я вам должна что-нибудь?       Сокджин вздохнул и наконец смог улыбнуться.       — Я бы с удовольствием потребовал от тебя кофе, но у нас завал, — он кивнул в сторону приёмной, где голоса хоть и притихли изрядно, но не исчезли совсем. — Все хотят стать чуточку красивее к солнечным дням, так что я по уши занят. Будешь должна? — он склонил голову набок, глядя на неё.       Она немного смущённо улыбнулась, а затем уже театрально вздохнула, приложив руку к сердцу.       — Буду. Я вам уже столько кофе торчу, что впору цистерну заказывать. А на месте вашего владельца я бы ещё одного врача наняла. С фамилией Ким. Девушку. Хоть бы повеселились тогда…       Он даже засмеялся, чувствуя, как его отпускает напряжение.       — Я ему передам. Береги себя, пожалуйста. — Он подошёл к двери, помог ей нацепить рюкзак на здоровое плечо и открыл замок.       — Спасибо, доктор-ним. И хорошего вам вечера! — она улыбнулась напоследок и ушла.       Сокджин закрыл дверь и вздохнул, прислонившись к ней. А затем с недоумением оглянулся.       Его ужин в пакете так и остался брошенным в спортивном зале.       Чон Хосок смог нанести визит в шикарный особняк в Каннаме лишь через неделю после встречи с европейкой. Более серьёзные преступления были всё-таки важнее шалостей малолетних дальних родственников.       Чонгук встретил его в бильярдной. Хосок был старше, да и успехов на поприще детектива добиться уже успел, зато Чонгук был выше по положению и богатству. При взаимной дружеской симпатии это сделало парней почти равными, к вящему недовольству отца Чонгука. Сын этим беззастенчиво и с удовольствием пользовался, чтобы подколоть строгого родителя.       Обменявшись взаимными приветствиями и поболтав о пустяках, Хосок протянул родичу папку. С удовольствием сам расположился в кресле и затянулся дорогой сигарой — только тут ему такое удовольствие и светило. Он знал, что тонсэну потребуется время на изучение бумаг — тот ко всему подходил тщательно и обстоятельно.       — Твою ж мать…. — выдохнул Чонгук, закончив чтение.       — Ваша работа? — с ленцой поинтересовался Хосок, пытаясь сформировать колечко дыма на выдохе.       Чонгук промолчал. Он никогда не забывал, что говорит с полицейским, о чём ему сам Хосок не уставал напоминать. Бдительность это у младшего развило — будь здоров.       — Она не испугалась, — медленно констатировал факт Чонгук.       — Тебя только это настораживает?       — Подумай сам — ты просыпаешься в незнакомом месте, с болью в спине, оглушённый лекарствами, рядом такая записка, что с тобой делали — непонятно. И она прётся в полицию?       — Европейка. От неё было другого трудно ожидать.       — И? Я примерно знаю, как работает полиция в Европе. Психологи, миллион обещаний, что они найдут этого урода, поддержка по всем фронтам — жертва быстро успокаивается и чувствует себя защищённой. В отличие от нас.       — Ну…       — Девица должна была испугаться до усрачки и забрать заявление уже к вечеру, а она протянула всё это время. Что ты ей рассказал хоть?       Хосок пожал плечами. Всё он Чонгуку тоже не намеревался раскрывать. Пусть попрыгают.       — Совершенно ничего. Сказал, что помощи она вряд ли дождётся, потому что ничего страшного на самом деле с ней не сделали. Пообещал помочь, если она заподозрит что-нибудь неладное.       — И как? Она испугалась?       — Нет.       — И вот это мне совсем не нравится, — Чонгук задумчиво покатал по столу ладонью бильярдный шар. — Хотя, раз она не боится, играть будет ещё интереснее. Есть фото?       Хосок усмехнулся и скинул ему две фотографии — одна Харли Квин из участка, когда та только подавала заявление, второе — с их совместного ужина. Под предлогом просмотра сообщений Хосок успел таки бесшумно щёлкнуть с достаточного расстояния девушку так, чтобы её можно было опознать. Чонгук жадно впился в них глазами. Интуиция Тэхёна не подвела — хоть фото и были нечёткими, но это была именно та рыжая, за которой он гонялся всю прошлую неделю.       — Прикольная, — одобрительно сказал Чонгук, не желая выдавать перед детективом своих эмоций. — Спасибо за предупреждение. И за то, что прикрыл.       — У тебя, я так понимаю, фора?       — Не слишком большая. Девица уже два раза обошла ведущего и тот сейчас нервничает больше нас. И кажется, Тэхён тоже догадывается, кто она — уж слишком он подозрительно не ноет на провалы Чимина. Но да, если я выиграю — с меня причитается.       — На то и расчёт, бро, — хлопнул его по плечу Хосок и ушёл.       Чонгук же залип на фото рыжей-на-рыжем девушки с пронзительными серыми глазами. А затем потянулся к телефону.       Общий сбор он объявил сразу после разговора с Хосоком. Как бы они не хотели поиграть в вычисления, кто является их «игрушкой», такую вещь, как заявление в полицию, игнорировать было нельзя.       Чимин в «Стеклянный кофе» успел первым. Тэхён — последним, да ещё и изрядно под кайфом. На вопрос: «Какого фига посреди недели?» тот только развёл руками.       — Мне надо было очухаться после вчерашнего, — пробормотал он, усаживаясь в кресло. Чонгук ему устроиться не дал — подхватив за шиворот, утащил хёна в туалет и заставил сунуть голову под холодную воду. Тот орал и сопротивлялся, но всё-таки протрезвел хоть немного. Чимин в это время притащил от бармена концентрат кофе, который привёл бы мысли их Казановы в порядок.       Когда злой, почти трезвый Тэхён уже сидел на табуретке (в кресло ему дружно садиться запретили, чтобы не расслабился и не заснул), Чонгук демонстративно вытащил бумаги Хосока и бросил их на журнальный столик.       — Она пошла в полицию? — открыл рот от удивления Тэхён.       — Почему не в консульство? — спросил Чимин, тут же хватая бумаги и проглядывая.       — Она по бумагам гражданка… Эстонии? Точно, — тоже проверил бумаги Чонгук. — А их посольства у нас в стране нет.       — Здесь написано, что она родилась в Венгрии, — не очень уверенно потыкал в бумаги пальцем Тэхён.       — Что там только не написано, — вздохнул Чимин, — прям интернационалистка.       — Кстати, со своей подругой говорят они в основном на русском. Или на каком-то очень близком аналоге, — огорошил их Тэхён, рассматривая фото спины девушки с тату, пересланное из полиции. Оно было крупнее и чётче того, которое прислал им Чимин, да ещё и без косичек.       — Так что… — Чонгук стоя рассматривал бумаги на журнальном столике. — Нас опередила сама "игрушка". Начинаем игру в открытую? — он посмотрел на Тэхёна.       — Я не против…       — Зато я против, — перебил его Чимин. — У меня будут две победы подряд, если я выиграю эту, и я не намерен отдавать вам свою двойную корону. Нет вашего фото на фоне татушки — я это не засчитываю, — он кивнул на бумаги.       — Мы же всё равно начнём — как бы ты там не был против, — насмешливо сказал ему Чонгук.       — С этой козой? Ты её сначала раздень. А там, глядишь, и второй месяц закончится — я официально вступлю в игру.       — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты хитрожопая сволочь? — поинтересовался Тэхён.       — Да дня не проходит, — успокоил его друг, — сегодня сестра вот с утра порадовала…       — Твоего наказания это не отменяет, — покачал головой Чонгук.       — А сейчас-то за что? — возмутился Чимин.       — За бумаги. Записка, конечно, огонь, но она на неё обратила внимания ровно ноль и буквально сразу после пробуждения поскакала в полицию. Пострашнее ничего не мог придумать?       — Например?       — Пристегнуть её наручниками? Так, чтобы могла освободиться….       — Даже если б она не смогла, подняла бы на ноги весь отель, а то бы и притащила в полицию наручники вместе с тем, к чему была пристёгнута, — мрачно спрогнозировал Чонгук. — Эта зараза и не на такое способна…       — Так что иди ты со своим наказанием, — мигом подсуетился Чимин.       — Вот уж нет, тем паче что сильно мы тебя наказывать не будем, — у Тэхёна ещё кайф не прошёл и идеи из него просто пёрли. — Пойдёшь к ней извиняться. Заодно подозрения с нас снимешь.       — Как?       — Ой, вот это ты сам придумаешь, — поддел его Чонгук. — Но учти, она про то, что мы причастны к татушке, даже догадываться не должна. Пусть думает, что про брендовую вещь был отдельный спор…       — И как вы потом будете оправдываться? — ласково уточнил Чимин.       — Мы после её выходки с платком в неё просто по уши втрескались, — театрально заломил руки Тэхён. А затем зевнул и потихоньку перебрался в кресло.       — Так что делай что хочешь, выкручивайся, как хочешь, но чтобы она перестала нас подозревать, — напомнил ещё раз Чонгук. — Тэхён-а, по неделям её делим или как? Тэхён-хён? — но тот уже спал, развалившись в кресле и Чонгук только рукой махнул. Чимин сидел и прищуренными глазами рассматривал фото спины девушки с тёмным кругом посредине.       — Было бы неплохо ещё выяснить, кто нам так с твоей брендовой вещью подгадил — сама «игрушка» или Су Джи постаралась? — задумчиво сказал Чонгук.       — А ты это видел? — показал ему фото Чимин. Радужный пончик красовался на тарелке для десерта.       — Ого! Так тебе тоже часть досталась? — рассмеялся Чонгук. Чимин мрачно отключил экран. У него до сих пор пережимало в горле яростью при одном воспоминании о презрении в голосе девушки, когда она сказала «За мой счёт». Сука.       — Могу поговорить с Хе Чон, раз уж нежный наш так переживает после одного траха, — хмыкнул Чонгук, рассматривая мирно посапывающего Тэхёна.       — А я возьму на себя скандинавку. Но думаю, что это всё-таки не Су Джи.       — Почему?       — Не посмела бы, — холодно улыбнулся уголком рта Чимин.       Его всегда поражала здесь тишина. После окончания лекций библиотека была самым популярным местом среди студентов. Чимину никогда не удавалось понять, каким образом всего двум-трём не очень-то грозным библиотекарям удаётся держать в узде его шумных в обычное время соотечественников. Его завораживала эта странная власть — он ей отдавался сам с удовольствием, иногда чаще наблюдая за окружающими, чем изучая материал в найденных книгах.       Но сейчас он был здесь совершенно по другому поводу.       — Привет, красавица, — мурлыкнул Чимин прямо на ухо девушке в библиотеке, когда та пыталась достать книгу с полки повыше. Вот именно такого роста, почти на голову ниже его и был его идеальный тип. Эту крашеную блондинку из Скандинавии он отлично помнил, проведя с ней пару ночей, когда они отожгли по полной и расстались, взаимно довольные друг другом. Вытянув для неё нужный том, он не отказал себе в удовольствии прижать Катарину к полке, легонько коснувшись губами уха:       — Поделишься информацией? — низким голосом спросил он.       — А что мне за это будет? — кокетливо спросила девушка, притягивая его за талию ещё ближе.       — Вот если поделишься — обещаю, что ничего не будет, — Чимин помахал кистью с нужной ей книжкой, поддразнивая скандинавку и обольстительно улыбнулся.       — Уууу, какие мы сегодня строгие. Что за информация?       — Кто дал тебе косынку из разноцветного шёлка пару дней назад? И лучше бы тебе мне не врать… — прошептал он, проходясь губами по её шее. Выражение лица девушки застыло лишь на долю секунды и тут же вновь расслабилось.       — Инара с соседнего потока. Рыжая, европейка…       — Спасибо, моя хорошая, дальше я сам, — Чимин легко коснулся её губ своими на мгновение, — выкини это и возьми лучше вот это, — он подал ей пару других томов. — Профессор любит дурить мозги, а в этой книге он соавтор, так что будешь полностью подготовлена, — он отдал книги, ласково провёл рукой по волосам девушки и ушёл. Лицо Катарины мгновенно изменилось с расслабленно-игривого на сосредоточенное, она вытянула из сумки мобильник и тут же набрала номер.       — Инара?       … Меня тут Пак Чимин в библиотеке отловил.       … Хотел узнать, кто мне дал тот радужный платок пару дней назад.       … Ну, молчать ты не просила, так что я сказала.       … Точно всё нормально?       … Ладно, как бы там ни было, я тебе должна, так что обращайся.       … Пока! — Катарина забрала все три тома и вышла из библиотеки.       Пак Хе Чон уже изрядно поднадоело, что за последнее время её всё время запирают в туалете. Этот раз ничем на отличался от прошлых, вот только надежде, что это опять Инара с интересным предложением, не суждено было оправдаться. Чонгук насмешливо смотрел на неё сверху вниз. Здороваться она с ним не собиралась, спрашивать, что ему надо — тоже. Она сложила руки на груди и заняла неприступную позу.       — Узнаёшь? — наследник вытащил из кармана радужный кусок ткани. На самом деле это был его, но сути это не меняло. Хе Чон удивлённо посмотрела на платок.       — Тут может быть только один правильный ответ. А вот вариантов целых два: в первом тебе его отдала Су Джи, а во втором некая Инара с языкового. Какой правильный? — прищурился Чонгук.       — Инара… что, вам кто-то натянул нос в споре? — не смогла удержаться Хе Чон.       — Хмм… — Чонгук протянул ткань сквозь пальцы. — Натуральный шёлк. Разорвать руками — у вас бы силёнок не хватило, — он медленно, маленькими шажками приближался к девушке, которая пятилась от него к стене. — Край ровный, не оборванный, да и на ножницы не похоже… — Чонгук сделал последний шаг и теперь почти вплотную прижался к девушке. А затем стремительно выбросил руку вперёд и засунул пальцы в её задний карман. Хе Чон попыталась перехватить, но парень мгновенным движением захватил её кисти одной рукой и задрал над головой, второй вытаскивая «бабочку» и швыряя подальше в раковину.       — Чья идея была на три части разделить, твоя или её? — он был слишком близко, так что пришлось отворачиваться, чтобы по-дурацки не скашивать глаза.       — Её! — Хе Чон вступаться за Инару не собиралась. Чонгук мгновенно отступил, хмыкнул своей наглой улыбкой, развернулся и вышел. Девушка злобно впечатала кулак в стенку, забрала нож и, не обращая внимания на горевшие кровью костяшки, вылетела из туалета. Вытащив телефон, она накатала такое сообщение Ми Со, что не сомневалась — подруга найдёт европейку и обязательно передаст той, что ею слишком сильно заинтересовался Чон Чонгук.       Как лучше всего то-то спрятать? Положить это на самом виду.       Как проще всего скрыть крупную игру? Раскрыть мелкую.       Пак Чимин разыскивает Инару на переменках, но девушка проходит мимо, не отзываясь на его оклик, будто он пустое место. Только сжимаются плотнее губы, и глаза слишком уж пристально смотрят вперёд, старательно не бегая по сторонам.       Чимин подходит к ней в столовой, едва она успевает поставить поднос на столик. И если иностранки ещё остаются сидеть рядом с ней, то кореянки мигом сбегают — его знают не понаслышке, и как он умеет мстить — тоже.       Но поговорить им всё равно не удаётся — от соседнего столика поднимается вдруг шкаф два на два и вопит:       — Инара! С прошлой лекции не виделись! — и лезет к ней обниматься.       Инара в долгу не остаётся, с таким же ором:       — Билли! А я-то как соскучилась! — фактически на нём повисает. Девушка Билли за его спиной фэйспалмит и хохочет от этих дурацких дружеских обнимашек, вежливо отодвигает Чимина в сторону, и всё, места за столом для него уже нет. Парень нагло ухмыляется белозубой техасской улыбкой в лицо ведущему небрежным «Чёкак?» и Чимин уходит. Опять кипит со злости и думает, что он всё-таки немножечко расист. Особенно когда это касается техасцев.       И он использует последний шанс — её последняя лекция на сегодня, он ловит Инару на выходе из кабинета, пока кто-то из его обожателей отвлекает польку. Хватает девушку за рукав и тащит обратно, не давая ей опомниться и запирая за собой дверь.       — Ты совсем страх потерял?! — зло рычит она на него.       А Чимин вытаскивает из кармана маленькую плоскую коробку и протягивает ей, склоняя голову как можно ниже.       — Инара-ши, примите наши извинения с этим скромным подарком, — произносит он формально и максимально вежливо. Она молчит, и он поднимает голову. — Мы сделали глупость, выбрав вас предметом нашего спора. Приносим наши искренние извинения. Мы сожалеем о нашем проступке. Обещаем, что больше вас никто не потревожит в нашей гостеприимной стране. Не держите на нас зла.       Она стоит, совершенно ошеломлённая. Мало того, что они формально незнакомы, так ещё и старший перед ней голову склонил — с точки зрения корейцев почти нонсенс. И она прекрасно это понимает.       — Что значит — спора? — до неё вдруг доходит, о чём он, и подозрения оказываются важнее всех правил этикета.       Чимин прячет улыбку. Купилась.       — Боюсь, вам не понять соревновательного духа Кореи…       — Мне оно и не надо, — резко прерывает она его. — Почему я?       — Просто случайность. Мы… выбрали первую попавшуюся кандидатку.       — Да вы что?       — По определённым параметрам, — он делает слабый жест второй рукой, будто обозначая её силуэт, и это вызывает кривую усмешку у неё на губах, заставляя отступить на шаг назад.       — Когда? — тут же спрашивает Инара.       — Что когда? — в притворном удивлении спрашивает Чимин. Актёр из него просто отличный, ему не раз этого говорили.       — Когда выбрали?       — На прошлой неделе, кажется… — она застывает от этой паузы, и манипулятор понимает, как сильно она ждёт его признания в том, что это они нанесли татуировку. — А, нет, на этих выходных.       Она озадачена. Паззл не складывается в этой рыжей голове, она упорно не хочет верить, что её похитители — не они. И она хмуро смотрит на него, пытаясь понять, чего он добивается. Он всё ещё держит руку с коробкой почти прямо перед её лицом, и уже понемногу начинает уставать.       Не нравится он ей, сразу видно. Совсем. Чимин уже думает, что сейчас ему этой коробкой и прилетит, но Инару будто переключают — она берёт коробку и произносит на формальной речи:       — Сонбэнним, я с благодарностью принимаю ваши извинения, — но поклон она при этом лишь обозначает, не поднимая глаз.       Чимин чуть рот не раскрывает от удивления. Он не думал, что примет. Он решил, что её купить не получится. Что такие, как она, деньги не берут, гордо швыряя их в лицо предлагающим. И это вдруг выбешивает его тоже. А она раскрывает коробку, вытаскивает из неё пластиковую карту, а упаковку небрежно выбрасывает через плечо.       — Йа, да ты деньги любишь? — маска фальшивой вежливости Чимина рассыпается вместе с этим грубым «йа».       — А кто ж их не любит-то? — искренне удивляется Инара. Вроде и добродушно, но в глазах будто острый лёд застыл, и ему страшно становится и весело одновременно. Она двигается мимо него к выходу из аудитории, но он резко шагает в сторону, перекрывая ей дорогу.       — Может, тогда и в постель ко мне пойдёшь — за приличную сумму? — спрашивает он.       Это не просто нарушение всех правил, это фактически прерывание игры. За такое его Тэхён с Чонгуком живьём сожрут. И не то, чтобы ему этого хотелось, но…       Ну а вдруг.       А она вдруг злорадно и ехидно ухмыляется. От добродушия на лице не остаётся и следа, как будто маску эту она надевала лишь для того, чтобы заставить его, Чимина, сбросить свою. И у неё получилось.       — Сонбэнним, вот это, — она машет перед его лицом картой, — компенсация за мои испорченные нервы. А трахаюсь я бесплатно. Но вот в чём прикол, Пак Чимин-ши, — она подходит совсем близко и даже не особо тянется, чтобы прошептать ему на ухо, — у меня на тебя не стоит. — А затем хлопает его по плечу, огибает текучим движением и выходит из аудитории.       Чимин наклоняет голову. И неожиданно смеётся.       С ней играть одно удовольствие.       Он вдруг представляет, как игроки будут стараться — нарядами, украшениями, дорогими ресторанами и подарками.       Если не купишь — то как же ты сдашься, «игрушка»?