Читер

      Она вся — будто чистый шёлк. И волосы шёлковые, медными переливами. И кожа, медно-бронзовым загаром. И губы — нежнейший розовый, так и хочется на вкус попробовать. А уж про глаза и говорить нечего — блестящий серый, то тёмный, то светлый, будто на ветру переливается и играет оттенками, в обрамлении пушистых ресниц. Сокджин только вздыхает тихонько, опять лишь чуть подглядывая в зеркало, когда Инара снимает майку, ложится на кушетку, подставляя ему спину.       Тату выцветает медленно, он морщится, когда включает аппарат и слышит её тихий всхлип. Больно-то ей, но она молчит, только крепче стискивает зубы да руками до побелевших костяшек сжимает ножки массажного стола. А корёжит его, перекашивая лицо, и он лишь усилием воли заставляет держать аппарат ровно отведённое время. И снова — минута, не больше, и рваный ритм сердца выравнивается, будто опять взяла тело под контроль и даже вроде расслабилась немного.       Всего лишь немного. Мышцы спины и шеи выдают напряжение. Она любит шутить, и чувство юмора у неё необычное — сказывается лингвистическое образование. Но чем дольше он её не видит, тем проще по ней понять — она устала, и за шутками всё больше прячет напряжение. Он отлично знает, как их система образования может выматывать. Ей бы отдохнуть да расслабиться, в единственный выходной плюнуть на всё, но она стипендиатка, да ещё только с разговорным знанием корейского — ей это не поможет.       — Ты опять после тренировки? — спрашивает он, когда звучит таймер и можно убрать кусачий луч от её кожи.       — Ну да…. — Сокджин на это внезапно наклоняется и нюхает её волосы. Она дёргается немного, а он смеётся и придерживает рукой, чтобы не вскочила. Выдавливает немного крема на спину и осторожно втирает, снова рукой без перчатки, самыми кончиками пальцев, попутно объясняя:       — Я люблю запахи. И люблю распознавать запахи. Чем ты пользуешься? Аромат интересный, — и она успокаивается сразу. Наверное, непросто было иностранке привыкнуть к Корее. Что все подходят и просят то сфоткаться, то руку пожать, то понюхать, то комплименты говорят беззастенчиво. У них там, в Европе, так не принято. У них там мазнуть взглядом по кому-то интересному, а не пялиться с фотоаппаратом в руках, лихорадочно щёлкая камерой. И уж точно не нюхать.       — Да вроде ничем особенным, не люблю лишних ароматов, или слишком сильных… это, наверное, краской от волос, она натуральная.       Он отходит, она встаёт, медленно надевает майку, он подходит со спины, помогает осторожно уложить ткань на спину. Она соскакивает, поворачивается, благодарит взглядом. Он решается:       — Можно? — и указывает кивком на волосы. Инара кивает озадаченно.       Нет, она что, думала, что он просто чуть наклонится? Сокджин делает шаг вперёд, осторожно обхватывает ладонью шею, кладёт руку на плечо, зарывает нос в волосы и тихо дышит. Нотки сандала? И, кажется, виноградные косточки… Она замирает, хоть и без напряжения, но настороженно — что ещё удумает этот странный кореец?       — Вы точно не доктор Лектор? — в голосе растерянность и удивление, но сбежать она не пытается. Значит, не боится.       — Боишься, что съем? — лукаво спрашивает он и отходит. Окончательно запах он так идентифицировать и не смог.       — Ну, пока не особо. Кофе? — переводит она тему, когда он садится выписывать счёт. Он смотрит удивлённо, а она поясняет, — я всё ещё вам должна, — и улыбается.       — Может, начнёшь меня им угощать не только раз в две недели? — он улыбается в ответ.       Она опускает глаза. А когда поднимает, в глазах немного вины и немного растерянности.       — Я бы с удовольствием, Ким Сокджин-ши, но у меня столько уроков, что я ничего не успеваю. Я бы тоже выбиралась куда-нибудь чаще — вы показываете мне интересные места.       Она расслабляется понемногу, но напряжение чувствуется всё равно. Ему жутко хочется усадить её куда-нибудь и размять ей хотя бы плечи, но после лазера этого делать лучше не надо. И в его силах сейчас — только развлечь, показать что-то приятное. Пускай почувствует — не только учёба и бесконечные тесты есть в Сеуле. А общение — это не только идиоты, которые заваливают пошлыми смсками, есть и нормальные….       … которые тоже только и мечтают, как и те, с смсками, добраться до упруго-шёлкового тела.       Сокджин вздыхает и в очередной раз усмиряет сам себя. Это всего-то их пятая встреча. А хочет он её уже с первой. Не будь она его пациенткой — давно бы пригласил на свидание, но пока только так — встреча раз в две недели и чашка кофе.       Кафешка странная. Большое подвальное помещение, а столиков всего четыре. Зато устроены они в корпусах старых машин, все сиденья развёрнуты в центр, торчащие из капотов и багажников детали блестят латунными и хромированными частями. Да и вообще весь антураж — машины годов эдак шестидесятых, которые владельцы насобирали по свалкам, а потом любовно подогнали друг к другу детальки. В кафе хоть и пахнет кофе, но немного отдаёт ещё сладким и богатым запахом керосина. Хоть и не совсем аппетитно, но от странной смеси запахов уходить не хочется. Ощущения здесь путаются, и его косплейщица в восторге от удивительного антуража. Она снова носится по кафе, делая многочисленные снимки, что-то строчит в телефон, о чём-то договаривается с хозяином за стойкой.       Ему нравится её слушать — необычное мышление, внимание к деталям, живой и гибкий ум — но говорит она мало, и он, чтобы вызвать хоть какие-то реакции, болтает сам, несёт всякую чушь. А она не стеснятся смотреть на него и впитывать каждое слово. Если непонятно — спрашивает, на его шутливое, что она глупая и не знает простых вещей — шутит в ответ: «буду глупой, если не спрошу». Она смелая и даже немного дерзкая, но ему только искры этой дерзости достаются — к вечеру её огонь гаснет, ей бы выспаться как следует.       И Сокджин думает, что…       — Знаешь, я с тебя начну за услуги гида тоже отдельную плату брать, — веселится он, но на самом деле глаза у него серьёзные.       — Ну знаете ли, Ким Сокджин-ши! — возмущается деланно Инара, усаживаясь наконец напротив. — Я тогда всю нашу косплейную компашку притащу с вами расплачиваться, а то я одна явно не справляюсь! — она усмехается, пробует кофе, жмурится от удовольствия.       — Ты его будто первый раз пьёшь, — улыбается он.       — Да я его вообще очень редко пью. В основном — чай, хотя у вас он другой совсем. А кофе — только чашка утром, чтобы проснуться, ну или с вами…       — Когда ты уже совсем на «ты» перейдёшь? — возмущается он игриво её официальной речью, а она вдруг смущается, пожимает плечами, и сосредотачивает внимание на чашке. А у Сокджина будто не кофе, а пузырьки шампанского по венам, и улыбка сама собой в уголках губ.       Заполучить шикарное здание для вечеринки, двухэтажное и с бассейном, косплейщикам удалось только благодаря тому, что хозяин тащился с истории Америки. Клуб Инары, отыгравший своё за год уже всё, что хотел, специально для него подготовил шуточное столкновение Покахонтас с Аль Капоне. Остальные клубы развлекались, как могли, а хозяин с удовольствием общался с американцами, которых Инаре с Бригиттой удалось затащить на вечеринку.       Девушки убирали уже использованный реквизит. Аккуратно отремонтированный кистень лёг в коробку вместе с остальным оружием. Бригитта в роли Femme Fatale а-ля США сухого закона щеголяла в шикарном облегающем платье, Инара в длинной рубахе и штанах с бахромой в роли индианки звенела бусинами и бижутерией с перьями. Полька предвкушала следующую сессию с другим клубом, где она собирались отыгрывать бал. Инара в нём не участвовала, и подруга была этому даже немного рада — по европейке было видно, что она устала. Ей бы сейчас посидеть хоть часик в уголочке. Кроме того, что это была последняя вечеринка сезона, так ещё и последние пара недель выдались сумбурными и нервными. И, несмотря на то, что Юнги убедил её, что трое «золотых мальчиков» не могут быть её похитителями, она всё равно слишком уж часто натыкалась на них последние дни. Вроде бы и встречи все случайные — на одного налетит, на второго наткнётся, третьего просто заметит где-то неподалёку, но подозрительно часто они происходили, и это заставляло её дёргаться и напрягаться.       — Схожу попить куплю, — предупредила она подругу, прихватила рюкзак и пошла к бару.       Лучшего способа, чем косплейная вечеринка с переодеваниями, Тэхён даже придумать не мог. Где ещё, как не на таких вечеринках, можно застать девушку, меняющую наряды и, наконец, убедиться, что татуировка на месте? Вот только он опоздал — объявился тогда, когда весь сет клуб Инары уже отыграл. Запись он посмотреть успел — девушка за всю игру не то, что не разделась, но даже спину не обнажила. Да и вообще, кажется, не собиралась менять наряд, так и бегая в штанах и рубахе с бахромой. Правда, заставить упрямую рыжую раздеться он всё же мог. И даже не одним способом. Увидев, что она идёт в толпе прямо к бару, он просиял и двинулся наперерез.       — Как дела? — подойдя сзади, бархатно прошептал он ей на ухо, едва она купила пару пластиковых бутылок с соком и отошла. Инара аж подскочила от неожиданности — немногие позволяли себе так к ней подкрасться, не боясь тут же получить сдачи.       — Какого…? — прошипела она и дёрнулась назад. Тэхён, как приклеенный, шагнул за ней. — Здрасти, — буркнула она ему, даже не поклонившись, и попыталась уйти. Он обогнал, и перегородил дорогу. Не то, чтоб народу было много, основная тусовка была около бассейна, но всё равно их то и дело толкали.       — И это всё? У нас с тобой уже практически семейные отношения, а тебя хватает всего лишь на «Здрасти»? — возмутился он, пытаясь обнять девушку. Та ускользала от его рук, одновременно пытаясь освободить свои — в одной был всё ещё зажат кошелёк, во второй сок.       — Тогда я требую развод! — кажется, она поняла, что так просто от него не избавиться и нагло сунула ему в руки бутылки. Тэхён бы предпочёл, чтобы у него в руках оказались другие ёмкости, но за неимением лучшего держал пока эти.       — Дорогая, а как же дети? — вполне себе театрально возопил он. На него окружающие даже не покосились — в среде косплейщиков такие внезапные выяснения отношений были очень даже в норме.       Инара наконец-то засунула кошелёк в рюкзак, рюкзак закинул за спину, и отобрала у Тэхёна бутылки.       — В форточку, — не удержалась от последней шпильки она, развернулась и попыталась сбежать.       Не тут-то было.       Молниеносным движением Тэхён выбросил руку вперёд, поймал эту Покахонтас за воротник, прихватив заодно ручку рюкзака, притянул к себе и поднял на руки. Она от неожиданности резко выдохнула, автоматически схватившись за плечи парня. Он почему-то думал, что она будет тяжелее, но тело под пышной одеждой оказалось внезапно хрупким и невесомым.       — Ну всё, рыжая, ты меня достала! — угрожающе произнёс он, таща девушку по направлению к бассейну. — Носишься, как энерджайзер, просто не поймать! Может, у тебя в водичке заряд закончится? - Не то, чтобы у парня была надежда, что она разденется прямо в бассейне, чтобы увидеть татушку. Но ей же хоть где-то надо будет это сделать? А уж он поможет…       — Идиот! — завопила она ему на ухо. — Отпусти меня немедленно! — Инара попыталась вывернуться, отчаянно колотя ему руками по спине.       — Ага, разбежалась, — насмешливо сказал Тэхён, подбросив и перехватив её поудобнее, — как ты бегать умеешь, я знаю, тебя только отпусти…       — Сонбэнним! — неожиданно ледяным тоном произнесла Инара, вдруг расслабляясь в его руках и обхватывая его за шею, — мне нельзя в воду, у меня псориаз!       Тэхён застыл. Молча посмотрел на неё. Она неглубоко и часто дышала, а глаза испуганно перебегали с него на воду.       — Надо объяснять, что это такое? — нервным тоном спросила девушка, глубоко вздохнув. Они уже стояли на краю бассейна, и от падения в воду её отделял один бросок. Тэхён аккуратно спустил её на бортик, но Инара рук не убрала — так и осталась стоять, прижавшись к нему и вцепившись в плечи.       — Объясни! — коротко потребовал он. Чтоб там это ни было, звучало стрёмно, а толкнуть он её всегда успеет.       — Генетически передающаяся кожное заболевание, сопровождающееся сухой коркой кожи на повреждённых участках, — тут же отрапортовала девушка, — на лишай похоже. Плохо переносит хлорку и хорошо — ультрафиолет.       Тэхён с подозрением посмотрел на неё.       — И где он у тебя?       Инара вдруг смутилась, покраснела и опустила глаза, убрав руки за спину.       — На заднице. Ну и на бёдрах немного тоже…       Тэхён сделал маленький шажок назад.       — И что, ты … проходишь лечение?       — Это не лечится! Это генетическая особенность организма, вроде как голубые глаза, передаются по наследству, — объяснила Инара. — Можно только немного убрать симптомы, например, в солярии…       — Ты поэтому такая загорелая? — Тэхён сделал ещё шажок назад, только уже побольше.       — Ага. Всё время под ультрафиолетом торчу, — кивнула Инара, с интересом глядя на него.       — А он… заразный?       — Пока это так и не смогли установить! — ему кажется, или в её голосе всё же проскользнули злорадные нотки?       — Ладно, — Тэхёну, конечно, и раньше приходилось проворачивать неожиданные уходы. Но раньше в глазах девушек было разочарование, а не любопытство. — Ты это… извини… Не знал. Больше так шутить не буду, — Тэхён задрал обе ладони вверх в знак примирения, помахал ими и рванул срочно к туалету. У него руки свербели от жажды устроить себе немедленную дезинфекцию.       Инара согнулась пополам от хохота. Бригитта, заметившая, как подругу силой утаскивают к бассейну, бросилась за ней. А сейчас она стояла в двух шагах от Инары в ожидании либо сока, либо сигнала о помощи и смотрела на неё, как на малое дитя.       — Вот чему я удивляюсь — пиздишь, как Пиноккио, а нос не растёт. Тебе хоть стыдно? — вздохнула полька.       — Мне смешно-о-о-о, — простонала девушка, — ой не могу, псориааааз… ай, и поверил же… Люблю мужиков, они такие пугливые в этом плане.       — Откуда ты про такую хтонь знаешь вообще?       — Переводила что-то там по фармакологии. Так что симптомы и в общих чертах знаю, что такое. Ну что, пошли сдадим тебя на бал? - И косплейщицы растворились в толпе.       На вечеринку косплейных клубов он опоздал безнадёжно. Время близилось к полуночи, все сеты были отыграны. И совсем не сюрпризом для Чонгука было наткнуться в первую очередь не на сокурсников Инары или саму девушку, а на … Тэхёна. Недовольный, как кот из мемов, он рассматривал студентов, стоя в стороне и подальше ото всех. Да ещё и реагировал как-то нервно, когда впечатлённые им девушки пытались затащить его с ними потанцевать или повеселиться. Решив не светиться перед соперником, Чонгук бросился разыскивать Инару. Выглядела «игрушка» усталой и измотанной. Она помогала собирать реквизит, дотаскивая вещи до машины. Судя по всему, оставаться она не собиралась, и парень решил, что это отличный повод с ней поговорить. И может даже, уговорить остаться.       Полночь сопровождалась мини-фейерверком. Чонгук пристально смотрел, как Инара, позёвывая, идёт к стойке бара.       — Латте! — отозвалась она на вопрос бармена.       — Привет! — громко поздоровался он сквозь бьющие басы. Музыка сменилась с этнической на клубную, народ уже изрядно подвыпил и начинал потихоньку либо расползаться, либо творить всякую дичь. Она дёрнулась, посмотрела на него невидящим взглядом, потом сморгнула, узнавая.       — Какой будешь? — тут же спросила она.       — Что какой? — удивился он, но у неё времени на его колебания явно не было. Она продемонстрировала бармену два пальца и тот согласно кивнул.       — Я же обещала, что заплачу за твой кофе! — наклонившись чуть ближе, ответила она громко. Музыку приходилось перекрикивать.       — Может, найдём местечко потише и поговорим? — предложил он, пользуясь случаем и придвигаясь почти вплотную к Инаре.       — Где?       — Например, в бассейне, — Чонгук решил, что время для долгих прелюдий неподходящее и ласково провёл рукой по её спине. Взгляд Инары сразу стал непроницаемым и колючим. Она молча сунула ему в руку бумажный стакан с латте и насмешливо ответила, ни капли не стесняясь:       — У меня месячные, — отсалютовав ему своим стаканом, она скрылась в толпе.       Чонгук не отрывал взгляд от рыжей макушки, пока она не исчезла совсем. Он чертовски устал после очередного затяжного спора с отцом, настроение флиртовать колебалось между отметками «ноль» и «минус один». И, несмотря на то, что случай был очень подходящим — бассейны всегда были отличным поводом для раздевания девушек — Чонгук понял, что сегодня Инаре на себе его чары испытать не удастся. Кто-то сзади похлопал его по плечу. Он обернулся и Тэхён отсалютовал ему бокалом с чем-то покрепче кофе, а затем кивком указал на улицу — в здании музыка была слишком громкой.       Для наблюдения за окончанием вечеринки они обосновались на крыше. Оттуда же увидели, как полная машина вместе с Инарой и изрядно подвыпившей полькой уехала с вечеринки.       — Итак, мы оба здесь, — насмешливо констатировал Тэхён. — Что с бассейном?       — Месячные. Девчонок не задалбывает вечно одна и та же отмазка? Не проще ли просто сказать «не хочу»? — Чонгук отпил глоток кофе, сморщился и выбросил в ближайший мусорник.       — А то б ты после «не хочу» от неё отвязался. У меня поинтереснее, — хмыкнул Тэхён, крутя бокал в пальцах.       — Что?       — Псориаз.       — Это что за хтонь? — удивился друг.       Тэхён протянул ему раскрытые картинки на мобильнике.       — Фу! — сморщился Чонгук, увидев пару неаппетитных фото, а потом задумался. — Может, тоже врёт, как и про месячные?       — Врёт или нет, но бегает она от нас, как от огня, — задумчиво произнёс Тэхён, опираясь на перила и глядя на огни ночного города.       — Боится?       — Или подозревает? Хотя, если её вот так с ходу тащить в бассейн — скорее боится, — вздохнул плейбой. Он привык, что девушки таяли в прямом и переносном смысле слова, едва оказываясь в его объятиях. Такие, как Инара, на которых не действовал его странный животный магнетизм, попадались чрезвычайно редко. И заводили они его не по-детски, пробуждая в добродушном, в общем-то, парне внезапную злость напополам с азартом.       — Ты её тащил? Силой, что ли? — удивился Чонгук, а потом добавил, — она нас к себе даже близко не подпускает.       Тэхён на это только молча сделал ещё глоток, потом ответил:       — Чёрт её знает, по каким причинам. Не нравимся. Злится, что на неё поспорили. Не хочет заводить отношений. Но как с ней хотя бы поговорить, я даже не представляю. Уж не то, чтобы спину увидеть.       Чонгук подумал, а затем предложил:       — Можем на этом этапе объединиться.       — С чего бы это? — удивился Тэхён.       — Да хотя бы чтобы толком познакомиться. Сколько мы с ней не сталкиваемся, у нас не было даже возможности нормально представиться.       — И как ты предлагаешь это провернуть? — Тэхён повернулся к другу.       — Может, сыграем в «Защитников»?       — Чем занимаешься? — спросила Инара наутро после вечеринки, когда Юнги на единственном свободном столике разложил бумаги для всяких бюрократических инстанций. Сама девушка обосновалась на диване, по уши обложившись учебниками. Но настроения учиться у неё явно не было: она то и дело застывала с устремлённым в никуда неподвижным взглядом. Едва сосед засел за бумаги, как она отбросила в сторону книжки и перебралась поближе к нему.        — В отличие от некоторых иностранных студенток, мне тут ещё жить, поэтому приходится возиться с этой… — Юнги почесал макушку, проглотив последнее слово. После окончания работы над матным словарём оба резко перешли с ругательств на вполне себе нормальную речь, даже в порывах экспрессии не подкрепляя эмоции матом. Задолбало.       — А-а-а, — протянула Инара, повертела в руках личную печать хакера и бросила её обратно на стол. — А почему не на твоё имя половина бумаг? — девушка уселась на пол, подтянула колени и сложила на них руки.       — Домовладелец не соглашался сдавать квартиру парню, и старшая сестра сняла на своё имя. Когда он убедился, что съёмщик я аккуратный, решили не возиться с переоформлением и оставить всё как есть. Так что по бумагам ты живёшь с Мин Юн О. А у тебя как дела?       На вопрос Инара только вздохнула и уставилась куда-то в стену. Видимо, дела в одно предложение не укладывались — она пыталась как-то собрать мысли в кучу, чтобы внятно их изложить. Она даже начала напевать что-то на очередном непонятном Юнги языке, отстукивая пальцами ритм, а затем тут же переводить на корейский, пытаясь создать рифму.       — Раз ступенька, два ступенька — будет лесенка… Нормально, — усталость накапливалась, и по Инаре было это заметно. Бешеный ритм корейской учёбы и нервное напряжение из-за татуировки начинали потихоньку сказываться.       — Приставал кто-нибудь?       — Раз словечко, два словечко — будет песенка… Не знаю, — девушка резко погрустнела. — Знаешь, кто-нибудь пристаёт-то к нам с Бригиттой всё время, но если она видит разницу, то я всё ещё не очень. А вдруг это одни и те же, а я думаю, что они разные?       — Они тогда в бешенстве — ты ж их игноришь уже больше месяца. А им-то уже не терпится тебя … наколоть, — Юнги от собственного каламбура достаточно пошло усмехнулся.       — Раз колечко, два колечко — будет свадебка… Оппа, ты хоть знаешь, сколько слов, созвучных с «оппа» или «юнги» я знаю на разных языках, и их переводы на корейский тебе точно не понравятся? — пригрозил будущий лингвист, снова вертя в руках печать. — А с другой стороны — ну, а что мне делать? Только бегать от них остаётся. Может, я смогу их всех поотшивать до того времени, пока тату совсем не сойдёт, а там пускай сами разбираются, кто из них виноват. А от меня отстанут! — с досадой сказала она. Напоминание о тату злило и выводило её каждый раз.       — Ох… — Юнги вздохнул, снял очки и посмотрел на соседку. — Не хочу тебя пугать, подруга, но знаешь — мы, корейцы, упрямые. Фиг они от тебя так просто отстанут.       — Блин, Юнги! Печать!       Хакер аж отшатнулся от внезапно вскочившей девушки. А Инара не слабо разволновалась — тыкала ему в лицо печатью с его именем в круге.       — Да, и лучше бы ты с ней ничего не сделала…       — Круг! Они набили мне круг! И тот, кто выиграет, должен уговорить меня добить в круге имя! — она просто дышала злостью и хакер поспешил перехватить руку девушки, пока его печать была ещё цела. — Чёрт! — выругалась она.       — Так, спокойно! Выдохни и успокойся. Знаю, у вас такое не в чести, но у нас это нормально. Парочки иногда такие татушки набивают, это почти как парная одежда или украшения. Так что вдруг это вовсе и не игра, а кто-нибудь из чёболей в тебя влюбился и таким макаром тебе сигналы подаёт? А у него такая татушка уже даже есть? — попытался Юнги разрядить обстановку.       — Охренел?       — Кто тут только что про свадебку пел?       — Знаешь, — зловеще сказала Инара. — Я вот уже даже хочу с этим придурком познакомиться. Я ему устрою, мля, встречу соулмейтов! Я с ним даже в постель, мать его, лягу! Тоже в обмен на татушку. Чтоб он себе кольцо вокруг члена набил! И по розочке на яйцах!       Юнги нервно сглотнул и инстинктивно прикрыл руками причинное место. Потом вспомнил, что это не про него и рыжего огнедышащего дракона надо успокаивать.       — Нет, ты этого не сделаешь! — он силой отобрал печать и усадил девушку обратно на пол. — Во-первых, потому что у тебя учёба по полной, и времени на свидания нет! А во вторых — потому что это опасно. Но кое-что ты сделать всё-таки можешь.       — Что?       — У тех, кто к тебе приставать будет — хотя бы имена спрашивай, и номера телефонов бери. Заблочить их в мобилке недолго, а я кое-что вдруг да смогу найти.       Инара выдохнула. И вдруг произнесла.       — Вот знаешь, я совсем не верю в интуицию. Ну что вообще за хрень, когда некое шестое чувство тебя о чём-то там предупреждает? И где оно было, когда меня поймали и усыпили? Чё не махало мне красными тряпками, чтобы я свернула в другую сторону? — Инара дотянулась до полки на стене и в плетёной корзинке для мелочей отыскала там пластиковую карту от Чимина. Юнги её проверил — сумма там была немаленькая, но девушке эти деньги тратить совсем не хотелось. Да и вообще к карте было противно прикасаться. Но сейчас она вертела её в руках, пристально рассматривая.       — Ты это к чему?       — Первых три имени можешь уже проверить. Только, пожалуйста, не разубеждай меня по-новой, что это не могут быть «золотые мальчики», потому что это для них якобы слишком опасно. Да, они признались, что на меня поспорили. И даже извинились единственным доступным таких придурков способом, — она помахала картой в воздухе. — Но что, если они за мелким спором прячут большой?       — Инара… — вздохнул Юнги, покачав головой. Он по-прежнему верил в то, что ввязываться в сомнительные игры для этих «наследных принцев» себе дороже.       — Пак Чимин, Ким Тэхён и Чон Чонгук. И да, чёртова интуиция мне сейчас машет всеми красными тряпками, — девушка забросила карту обратно в корзинку и, не прощаясь, ушла в свою комнату. Юнги снова вздохнул.       Если это не они — то он ничего не нароет.       Если это они — то он ничего не нароет тем более.       Но если будет рыть не он?       Весь персонал кофейни «Стеклянный кофе», от его владелицы до уборщицы, должен был уметь готовить два блюда.       Первое являлось фирменным напитком кофейни — произведение молекулярной кухни, ради которого стояли в помещении для готовки дорогие аппараты. «Seoul Coffee Glass» — прозрачная, как кристалл, жидкость, со вкусом и запахом стопроцентной арабики высшего сорта, и с плавающими внутри сахарными бусинами карамельного цвета. Напиток был запредельно дорогим.       Вторым был похмельный суп.       Когда впервые три пятнадцатилетних подростка, бухие, как сантехники на спецзадании, ввалились в только что открывшийся «Стеклянный кофе», у тогда ещё действующей мачехи Пак Чимина глаза на лоб полезли. Она молекулярную кухню ещё только осваивала, чему способствовала глухая ночь, покой и тишина. Нарушителям в их состоянии было на её потуги баристы глубоко фиолетово. Им было плохо.       Мачеха вздохнула, вылила неопределённого цвета бурду в раковину, по очереди оттащила «глупых пьяных детишек» в подсобку, уложила ровненьким штабелем и пошла готовить похмельный суп. Его она варить тоже не умела, но его рецепт был не в пример проще.       Еле-еле продравшие утром глаза трое друзей обнаружили целую кастрюлю исцеляющего блюда и грозную записку с требованием подготовить себе запасную квартиру на случай таких выходок. Суп они съели. А вместо квартиры лично и без помощников привели в порядок две пустующие комнаты кофейни, сделав из них себе вполне приличный штаб. Мачеха ругалась и честно пыталась их оттуда вытурить. Но трое прохиндеев были настолько милы и обаятельны, что она сдавалась раз за разом, требуя от них только, чтобы они своей популярностью обеспечивали ей в кафе поток клиентов. Труда им это ни составило.       Вскоре фирменный «Seoul Coffee Glass» стал совершенством, получив немало наград на кулинарных конкурсах, засветившись в паре ток-шоу, сделав вместе с тремя наследниками имя кафе и обеспечив постоянную выручку.       Но требование уметь варить похмельный суп для кандидатов при приёме на работу всё равно осталось обязательным.       Пить на этой косплейной вечеринке после отъезда Инары они не планировали. Но сначала Чонгуку уже подвыпившие косплейщики предложили примерить парик (не чёрный и не с дредами, но он всё равно шуганулся) и он решил это дело залить порцией чего покрепче. Потом Тэхён нечаянно уронил Эллиота Несса в бассейн и они в знак примирения по-американски пили на брудершафт. Потом Чонгук объяснял окружающим, как правильно пользоваться кистенём, и раздолбал его таки в хлам, и это тоже почему-то пришлось запивать…       В общем, похмельный суп с утра в воскресенье в штабе «Стеклянного кофе» был очень кстати.       Некстати тут был Чимин — до отвращения бодрый, свежий и с новыми распечатками. Такие распечатки лучше бы не на похмельную голову, но до этого новоявленным косплейщикам не хватило самую малость протрезветь, и пришлось смотреть так.       Чимин нарыл в сети ту самую фотоссесию Инары в стиле «ню».       — И она это продаёт? — ошалело спросил Чонгук, внезапно впечатлённый формами. Её повседневная свободная одежда не очень-то позволяла разглядеть, что там у неё к чему, и фото были для него как обухом по темечку. Кажется, за прошедшие три года девушка немного похудела, но, по его недолгим ощущениям, все формы были на месте.       — И даже не заморачивается. Но, к твоему вящему огорчению, сыграть мы на этом не сможем, — вздохнул Чимин.       — Почему? — тут же протянул Тэхён, не отрывая взгляда от фото. У него иммунитет к выпивке был побольше, и чувствовал он себя сегодня не в пример лучше младшего.       — Это сайт референсов для художников и графических дизайнеров. И тут таких, как она, пруд пруди. И она даже не в середине списка, ближе к концу. Фото хорошие, но самые обычные. Но кто-то скачивает, так что какие-никакие бабки ей капают.       — И много?       — Брось, с одного скачивания на чашку кофе хватит.       — А в цифре фото у тебя есть? — поинтересовался Тэхён, отрываясь от распечаток.       Чимин загрузил на их общий ноут весь сет, и парень увеличил до предела одну часть изображения.       — И что ты там ищешь? — с недоумением спросил Чимин.       — Псориаз на заднице.       — На попе, — перебил его Чонгук, тоже не отрывая взгляд от фото. — Такую прелесть грех так грубо обзывать.       — Да пофиг, хоть на филейной части! — рявкнул на него Тэхён, шаря глазами по экрану и увеличивая изображение до максимума.       — Серьёзно? — спросил Чимин, успевший загуглить незнакомое слово, — Йа, ты нашёл что и где искать! Даже если он у неё и есть, то фото заретушировано. Два балбеса, у вас на руках её медицинское обследование от Хосока. Раз болезнь генетическая и постоянная, она должна быть упомянута в протоколе.       Чонгук с Тэхёном переглянулись и скисли. Чонгук, держась одной рукой за голову, пополз в сторону полок, где хранилось их общее барахло.       Тэхён прицепил фотки Инары на стенку.       — Чиста, как стёклышко, — пробурчал через некоторое время Чонгук, кидая обратно отчёт из полиции.       — И что, мы её никак не накажем? В полицию пошла, нас на вечеринке кинула, — задумчиво спросил Тэхён, не отрываясь от фото. — Тебе не кажется, что она просто напрашивается — по своей… ммм… филейной части?       — Хочешь их использовать? Может, как раз и сыграем в «Защитников»? — спросил Чонгук, подходя сзади, кладя голову ему на плечо и тоже рассматривая фотографии.       — Плохая идея, — подал голос Чимин. — Я уже что-то в этом духе пробовал.       — Зато мы не пробовали! — недовольно поморщился в его сторону Тэхён.       — Она вывернет всё в свою пользу, да ещё и заработает на вас, идиотах, — припечатал манипулятор.       — Смотря как использовать, — резко прервал Чонгук. Он терпеть не мог, когда Чимин был прав, а поскольку хён прав был почти всегда, ему очень хотелось ему натянуть нос. Похмелье не давало возможности продумать схему и избежать глупости. — Рассылка? — спросил он, обратившись к Тэхёну, — как всегда?       — Да, пожалуй, — ответил Тэхён.       — Плохая идея, — ещё раз предупредил их Чимин.       Друзья состроили презрительные рожи и ушли. Манипулятор вздохнул и поднял одну из фотографий.       — Знаешь, — обратился он к напечатанной Инаре, — я бы мог найти способ их отговорить, но не буду — хочу посмотреть со стороны, какая им прилетит обратка, — и, послав картонному изображению воздушный поцелуй, он вышел вслед за друзьями.