Читер

      В любой другой день Юнги на наряд Инары отреагировал бы ворчанием: «ну наконец-то прилично оделась!». Но в этот понедельник шорты, дизайнерская майка с надписями и лёгкая парка вызывают раздражение. А ещё его вызывают заплетённые в косы волосы и лёгкий, но заметный макияж взамен просто подкрашенных губ. Инара собирается аж на час раньше, и под окнами снова тусуется Тэхён, позёвывая и лениво скользя взглядом по окнам многоэтажки.       — Я уже тебе сто раз предлагал ломануть библиотеки и убрать оттуда твои «волчьи билеты», — бурчит хакер невнятно сквозь засунутую в рот зубную щётку. Понять почему девушку забанили в первой они долго не могли, зато после того, как Чимин внаглую позвонил библиотекарям при ней, всё сразу встало на свои места. Юнги тут же порывался взломать «у этого скользкого сукина сына» тоже что-нибудь, но получил целительный подзатыльник от соседки и напоминание не вмешиваться.       — И раскрыл бы нас наследникам, — Инара собирается чётко и по-деловому, проверяя вещи в рюкзаке. — Кроме этого, не настолько часто мне оттуда будут нужны книги, насколько я намерена это изображать.       И уж совсем злость у хакера вызывает её внезапное:       — Как я выгляжу?       Не интересовалась она этим раньше. Корейцы про внешность — вот вообще не стесняются, и похвалят, и поругают, и всегда прямо в глаза и с искренней заботой. Она шугалась поначалу, потом привыкла, а потом забила, на любые сентенции пожимая плечами и невозмутимо произнося: «Да я просто охуительна!». Все верили. И Юнги верил, и ему в ней вот это нравилось — чёткая и ясная уверенность в себе. А тут вдруг…       — Чего? — он аж ушам своим не поверил, стирая поспешно полотенцем остатки зубной пасты со рта.       — Ну, я по-другому немного… — она ведёт рукой вдоль тела, вроде как пытаясь показать, что наряд для неё и впрямь непривычный.       — Да вижу я! С чего ты вообще решила на это заморочиться? — рявкает на неё Юнги.       — Эммм… помнишь ту часть плана, где я милая и дружелюбная? Вот это про него, — Инара мигом обрастает колючками на его злость. Хакеру на это только остаётся демонстративно хлопнуть ладонью себе по лбу, прикрыв глаза.       — Хоссподиии…. Да какая им разница, как ты выглядишь! Хоть ты бомжа ограбь и его тряпки нацепи, они всё равно будут за тобой ухлёстывать!       — Ну спасибо! — внезапно ни с того ни с сего оскорбляется девушка. И это для неё тоже нетипично, и вот тут Юнги начинает подозревать. Потому что вдруг кажется ему, что делает она это отнюдь не для Тэхёна. И не для Чонгука с Чимином тоже. Он подходит, подхватывая рюкзак, и, развернув её спиной к себе, помогает надеть его на плечи, ворча при этом:       — Айшч… Красивая ты, красивая. Очешуенная! Ябвдул! Иди уже! — он впихивает в карман парки её связку ключей и подталкивает к двери. Инара делает глубокий вдох и исчезает за ней.       Нет, ну правда, чего это она?       Чонгук смотрел вверх, на ступеньки, по которым спускалась Инара. Она переговаривалась с однокурсниками, затем посмотрела вперёд и тормознула, заметив его. На неё налетели шедшие за ней, возникла заминка, во время которой все извинялись и раскланивались, а затем Инара негромко сказала несколько слов польке и направилась прямо к нему. Чонгук ждал, расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину, с полуулыбкой глядя на Инару. Он-то гадал, распространяется её прощение на всех троих, или это только Тэхён опять особенный. Но судя по тому, как решительно девушка направилась к нему, бегать она от них больше не намерена. И вот это было странно. Там на лестнице, они-то точно знали, что не навредят ей. Припугнут, но не больше. Но откуда знает об этом она?       Инара притормозила, не дойдя до него двух шагов и прижав к груди только что вытащенные из рюкзака книги. Парень чуть прищурил глаза — из-за проблем с доступом в библиотеки ей приходилось их таскать слишком много. Потому что на данном этапе единственная доступная для неё библиотека оказывалась далеко за рекой Хан. Даже до её школы корейского она было слишком далеко.       Такая… простенькая. Шорты, майка, парка, кроссовки. Старый потрёпанный рюкзак. Аккуратно заплетённые в две смешные косы волосы.       И серое марево в глазах.       — Привет! — он чуть склонил голову набок, с еле обозначенной улыбкой на губах.       — Здравствуйте, сонбэ, — никакой заинтересованности в голосе, ледяная вежливость и непроницаемый покер-фэйс.       — Я понадеялся, что ты сможешь и меня простить, — он вздохнул куда-то в сторону, изображая раскаяние. Кажется, не очень натурально — в глазах девушки что-то мелькнуло непонятное, и тут же исчезло. Чонгук посмотрел ей прямо в глаза и поклонился. — Приношу свои извинения. Я не хотел тебя напугать.       — Принято, сонбэнним, — она даже секунды не раздумывала.       Чонгук удивился. Ему казалось, что она ни одного из них в жизни не простит, но вот надо же… Чем её Тэхён так умаслил? Да и ещё так легко. Она продолжала стоять, смотря на него с чуть насмешливым ожиданием, взглядом вроде спрашивая — и это всё? Я могу уйти?       Чонгук вытащил приготовленную книгу. Он все выходные провёл, разыскивая этот дурацкий сборник статей. И в понедельник, едва утром увидел, как Инара выскальзывает из машины Тэхёна как ни в чём не бывало, решил, что действовать начнёт прямо сегодня.       — И я хотел попросить помощи… — он продемонстрировал книгу ей.       Кажется, ему удалось её удивить. Она протянула руку, принимая книгу.       — И что вы хотите? — спросила она, перелистывая сборник статей на чешском языке.       — Перевод, что я ещё могу хотеть? — эта игра, где каждый вопрос был со своей подоплекой, начинала нравиться Чонгуку всё больше.       — Почему обратились ко мне? Здесь есть люди из Чехии, и этот язык для них родной, а у меня — всего лишь выученный, — Инара кинула острый взгляд на наследника.       — Ну… потому что чувствую себя виноватым и намерен наладить контакт, — вроде как «оправдался» парень.       — Тем или иным способом? — девушка чуть прищурилась.       — Слушай, мне правда нужен перевод. Семейная компания всегда в поиске новых идей для бизнеса, а сборник этого чеха может подсказать что-то интересное. И — да, я надеюсь, что это поможет наладить с тобой отношения. Или хотя бы вывести их на более дружеский уровень. Я заплачу, сколько ты скажешь… — Чонгук обезоруживающе улыбнулся.       — Не боитесь, что цену завышу?       — Я бы и так заплатил в два раза больше. Но боюсь, что мне остаток в лицо полетит.       Она стояла, медленно водя пальцами по обложке и сдвинув брови. Чонгук невольно залюбовался — такая сосредоточенная и задумчивая, она была просто идеальной картиной примерной студентки. Он просто не мог упустить её такую.       — Почему сомневаешься? Я понимаю, знакомство у нас не заладилось, но может, ты дашь мне второй шанс?       — Да, пожалуй, — как-то всё ещё с сомнением сказала Инара. — Но тут проблема — у меня экзамен по корейскому через полторы недели и боюсь, много времени сейчас я переводу уделять не смогу.       — Помочь? — с полуулыбкой чуть наклонился вперёд Чонгук.       — Как, интересно?       — Одна из моих бывших оставила у меня конспекты по корейскому. С английского, разумеется. Она его с первого раза сдала и всё очень понятно расписала. Мне их даже издать предлагали, — прихвастнул Чонгук. В серых глазах девушки на эту речь определённо зажглись огоньки интереса.       — И что с меня? — кажется, голос Инары немного дрогнул от волнения при этом вопросе. Он её понимал — сколько они её доставали, а тут внезапно поверить в его почти бескорыстную помощь? Она не дура.       — Пока в моих интересах, чтобы ты сдала экзамен и начала заниматься вот этим как можно раньше, — Чонгук кивнул на книжку в её руках. — Но я не попрошу у тебя ничего такого, чего ты мне сама не захочешь дать.       — Сходи туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, — пробормотала девушка себе под нос на непонятном Чонгуку языке, а вслух сказала, поднимая на него глаза. — Договорились, — и начала запихивать книгу в рюкзак.       Чонгук, не ожидавший такой лёгкой победы, чуть язык не проглотил. Он-то думал, что ему за ней пару дней придётся побегать, уговаривая на перевод, а вот нате вам! И слава богу, что конспекты для сдачи экзамена у него действительно были, хотя эту вторую приманку для Инары он так быстро использовать не собирался.       — Поехали за конспектами, — предложил парень, решив ковать железо, пока горячо, но девушка даже не пошевелилась.       — Я не буду пропускать лекции, — произнесла она куда-то ему в спину.       Ах ты ж!       — Когда сможешь? — он полуобернулся, делая вид, что эта заминка его раздражает.       — Есть время после лекций и до школы корейского. Могу с тобой встретиться, — пожала плечами Инара.       — Так себе вариант, у меня тоже время на вес золота, — холодно заявил ей наследник, — но так и быть, заберу после пар, а потом докину до школы. Где она?       — В другом районе.       — Не проблема.       — Спасибо, сонбэнним! — Инара коротко поклонилась и свернула на дорожку к корпусу.       — Спасибкать ты мне потом будешь, — еле слышно пообещал Чонгук, глядя вслед убегающей девушке. Лицо невольно расползалось улыбкой.       Главное — не спалиться с Тэхёном. Чонгук самым тщательнейшим образом выверил расписание их троих — своё, Инары и друга. У того последний — спорт, и наследник, очень стараясь не ржать, заплатил нехилую сумму чирлидершам, чтобы их Казанову задержали в душе. Мог бы и не платить, просто запустить в мужские душевые, но ему надо, чтобы наверняка. Надолго Тэхёна это не остановит, но тут главное поймать окно в минут пять-семь — лишь бы забрать Инару со стоянки раньше. Девушка его уже ждёт, и он не может сдержать довольной улыбки — успел. Вот только Инара на звонок телефона послушно отвечает: «с Чон Чонгуком-сонбэ» и план «не спалиться» летит к чертям.       — Это Тэхён? — не самым дружелюбным голосом спросил Чонгук и Инара удивлённо кивнула. — Спрашивал, где ты? И ты сказала, что со мной?       — Ну да…       — Да зачем?!       Инара посмотрела на него, как на идиота. Впрочем, ещё чуть-чуть, он им и станет, если так и будет кидать ей предъявы ни с того ни с сего.       — Прости, у нас с ним просто последнее время взаимоотношения так себе…. — подозрение в её глазах не исчезает, но она решает проигнорировать, и утыкается в книгу. Злость Чонгука так и не проходит — хочется сказать что-нибудь едкое и колкое, потому что при мысли об очередном фанте, который Тэхён ему назначит за нарушение правил, ему становится совсем невесело. Он всё так хорошо рассчитал, а эта девчонка его подставила!       Да и игнор со стороны Инары настроения не прибавляет — та сидит в книге, даже не пытаясь быть вежливой и пообщаться. Злость рассеивает внимание, Чонгук отвлёкся и перед внезапно красным цветом светофора резко ударил по тормозам.       — Млять! — не стала сдерживаться девушка, заехав сама себе книжкой по лбу по инерции. На сиденье её вообще удержал только ремень безопасности. — Вы б полегче, господин Чон! — тон совершенно не соответствовал обращению и Чонгуку пришлось себя немного обуздать. Хотя бы чтобы доехать в безопасности.       — Пошли! — скомандовал Чонгук, едва они подъехали к его особняку, и девушка вышла из машины. Он приглашающе указал ей на дверь. Девушка на особняк пялилась с совершенно ошалевшим видом.       — Нравится? — саркастически поинтересовался Чонгук, уловив жадный блеск в глазах.       — Спрашиваешь! — не стала врать Инара. — Эх, мне б эту красоту на сутки, я бы такую вечеринку закатила! В викторианском стиле, чистый стимпанк, абсент, и чтобы никаких дурацких левых ролёвок…       — Что? — выпал в осадок Чонгук, аж затормозив у подножия роскошной лестницы, ведущей на второй этаж.       — Ну, косплейная вечеринка, в стимпанк стиле, — объяснила Инара, как-то озадаченно глядя на его совершено растерянное лицо. Хмм… вряд ли у него получится объяснить, что он привык к совершенно другой жадности, которую видел буквально у каждой, посетившей его семейное гнездо.       — Точно, ты же косплейщица, — пробормотал он, поднимаясь к себе.       — Ага, только жаль, что сейчас времени на это совсем нет. Преподаватели в Сеуле вообще звери, совсем расслабиться не дают, — пожаловалась она, идя за ним по лестнице. Чонгук покосился на неё. Она продолжала рассматривать убранство дома с жадным любопытством исследователя, впервые столкнувшегося с необычным сочетанием восточной и западной культуры.       Они зашли в его комнату. Дизайнерски оформленная стенка с его наградами прямо напротив дверей многих заставляла застывать на месте. Инара исключением не стала. Вот только обычно девушки восхищались таким обилием призов, а затем снова переключались на хозяина комнаты. Инара подошла поближе к стенке, разглядывая несколько рамочек на отдельной полке.       И наткнулась на его фото с матерью. На фото милая женщина обнимала мальчика лет шести, катающегося на велосипеде. И надпись на фото гласила: «Моему Гукки с любовью».       Инара прочитала, посмотрела на фотку, окинула глазами остальные и молча поставила на место.       Чонгук двинулся к шкафу поменять куртку и начал мысленно считать про себя.       — Твоя мама? — раздался за его спиной вопрос точно на мысленное «десять».       — Угу, — коротко ответил он.       — Знаешь, у нас в стране край фото почивших родственников украшается чёрной лентой. Это помогает избежать в некоторых случаях неловких ситуаций… — раздался её внезапно оробевший голос. Ого! Умно.       — Да, моя мама умерла. Несложно догадаться, раз тут всего одно фото, правда?       — Да, несложно, — спокойно ответила девушка. Чонгук оглянулся, глядя на неё. Она чуть приподняла уголки губ. — Сочувствую.       — Всё нормально, это было давно — ответил он, досадуя на себя за то, что внезапно его захватили эмоции в ответ на её спокойное сочувствие. — А твои родители?       — Я сирота, — ровный голос ни на йоту не изменился. Зато ей удалось его удивить — он бросил другую куртку на кровать и стянул с себя майку. Та продолжала рассматривать фото и многочисленные награды Чонгука, стоя к нему спиной.       — И… что случилось? — разговор был не подходящим для того, что он задумал, но другой темы пока не было.       — В смысле — я подкидыш, из детского дома, даже не знаю, кто мои родители, — не меняя спокойного тона, ответила девушка. Её заинтересовали награды из Китая, и она осторожно вытащила их поближе, чтобы рассмотреть надписи. Чонгук про себя едва слышно фыркнул — языковед, что с неё взять! Но вслух сказал то же, что и она пару минут назад:       — Сочувствую…       — Ой, вот не надо только вот, — фыркнула девушка. — Я выросла в отличном детском доме, нас никто не гнобил и все любили. А по соседству был ещё и дом престарелых…. Наши воспитатели и наставники были умными и добрыми людьми, никогда нам не врали и всё объясняли, едва мы начинали хоть что-то понимать. Так что хватало нам и материнской ласки и отцовской. У меня было шесть мам, три папы, гора дедушек и бабушек по соседству и море сестёр и братьев. И да, мы до сих пор все вместе, поддерживаем контакт и часто навещаем младших. Так что мне можно только позавидовать. Я лично жалею гораздо больше тех, кто вырос в каких-нибудь семейках с токсичными родителями… — Инара прикусила язык, оторвалась от разглядывания полок и повернулась к Чонгуку. Окинула равнодушным взглядом полуобнажённого парня и отрицательно махнула кистью. — Я не про вас, сонбэ, если что, я про вашу семью вообще ничего не знаю. Просто задалбывает это беспрерывное сочувствие. — Инара отвернулась снова, будто он тут и не щеголял перед ней кубиками и бицепсами, и снова потянулась за наградами, на сей раз с Филиппин.       Чонгук рассерженно нырнул в полку за свежей майкой, внезапно очень отчётливо теперь понимая, чего так колбасит Тэхёна с «нет» от понравившейся девушки. Он вручил ей конспекты, и та немедленно в них зарылась, направляясь к двери. Чонгук, размышляющий о теме разговора на остаток дороги, вдруг понял, что оно ему не понадобится.       Как в воду глядел. Инара всю дорогу ехала, уткнувшись в конспект. И лишь остановившись, вынырнула из них, отстегнула ремень безопасности, приоткрыла дверцу машины и только тогда спросила:       — Что с меня? — она помахала конспектами в воздухе.       — Отлично сданный экзамен по корейскому, хубэ, и потом я с тебя не слезу, пока не получу свой перевод, — Инара фыркнула на его «не слезу» и вежливо попрощавшись, исчезла из машины.       Чонгук вздохнул и взялся за мобилку. Двадцать шесть пропущенных от Тэхёна. Но чёрт с ним, наживку «игрушка» вроде как заглотила, так что оно того стоило. Теперь осталось разобраться с фантом.       — Как дела? — раздался позади девушки вкрадчивый голос на следующий день, и Инара чуть не подскочила от неожиданности. Ситуация была дикой — она стояла около угла в коридоре, а сразу за углом был Юнги, с которым она буквально случайно столкнулась пару минут назад недалеко от учительской. Кабинеты по разные стороны угла не позволяли соседям скучковаться вдоль одной стенки.       А сейчас за спиной девушки, непозволительно близко к ней, стоял Чонгук.       — Ах ты ж ёкарный бабай! — вскрикнула она, — да нельзя же так подкрадываться, господин Чон! — Инара развернулась к нему, успев за спиной показать сползшему вниз по стенке Юнги кулак. Хакер понятливо задвинулся дальше, чтобы не вылезти из-за угла и не попасться на глаза Чонгуку. И тут же навострил уши.       — Как там мой перевод? — улыбнулся Чонгук. Сегодня всего лишь вторник, прошёл лишь день с тех пор, как он вручил ей сборник статей, она вряд ли его книгу даже открыла, но зато это отличная тема для разговора. А ещё в пальцах зудело желание провести по волосам девушки. Что она сделает? Расслабится и улыбнётся? Отшатнётся? Ударит? Чёрт, и почему сейчас не его неделя? Парень покрепче сжал ладонь в кармане, чтобы не искушать судьбу.       — Никак, разумеется, сначала экзамен, — всё ещё раздражённо отозвалась девушка, а затем выдохнула, переключаясь. — Прошу прощения, сонбэ, но я ещё даже не начала. Но ваши конспекты действительно очень помогают. Примите мою благодарность.       — А что-нибудь ещё хочешь добавить к благодарности? — спросил Чонгук, делая маленький шажок вперёд. Он теперь стоял почти вплотную к Инаре. Отступать девушке было некуда — она бы либо рухнула на Юнги, завернув за угол, либо раскрыла его Чонгуку.       — Большое человеческое спасибо! — театрально приложив руку к сердцу, провозгласила Инара максимально звучным голосом. Несколько студентов, ошивающихся в коридоре, тут же повернули головы в их сторону. Чонгук на эту выходку лишь усмехнулся.       — Буду ждать перевода, — почти шёпотом сказал он Инаре на ухо, опасно приблизившись и втянув её запах. И пошёл вперёд, так и не заметив старающегося превратиться в тень Юнги. Инара, непроизвольно втянув голову в плечи, едва он к ней наклонился, выдохнула наконец-то.       Юнги встал с пола и выпрямился рядом с девушкой.       — Ну так, один с утра подвёз, второй пофлиртовал и всю обнюхал — нормальное начало дня, — одобрил он, вот только слишком уж мрачным голосом. — Напомни мне, почему ты запретила мне их бить?       — Первое — их трое, ты один. Второе — они тебя из-под земли достанут, а меня потом там похоронят, — любезно освежила его память Инара. — И вообще, мы договорились, что ты не вмешиваешься.       — Хм… кстати, двух-то мы посчитали, а где третий? — сложил Юнги руки на груди.       — И это меня больше всего беспокоит в этих дурацких играх — я за ними не успеваю следить. Я не знаю, где Чимин, — вздохнула девушка.       — Кстати, ты дёрнулась.       — Что?       — Он к тебе наклонился, а ты дёрнулась.       — А что, должна была его в щёчку в ответ чмокнуть?       Юнги на это тоже вдруг резко наклонился прямо к её шее. Инара чуть не отскочила. Юнги озадаченно посмотрел на неё.       — Ты что, мужика себе завела? — поинтересовался он, — шляешься неизвестно где по вечерам…       — Я учусь! — с видом оскорблённой невинности провозгласила девушка. — И сейчас тоже, — она помахала ладошкой и свалила от слишком дотошного хакера подальше.       В среду Чонгук натыкается снова на намозолившую уже за два дня глаза парочку — Инара после окончания лекций плетётся за Тэхёном. Тот разглагольствует о чём-то своём, а девушка, позёвывая, перебирает книги, и натягивает улыбку, едва друг поворачивается к ней. Чонгуку только поражаться остаётся — Тэхён что, слепой и не видит, что у неё единственное желание — побыстрей от него отделаться? Но Инара покорно залезает в машину и раскрывает учебники.       Чёрт, ей стоит отдохнуть.       Десять вечера в Сеуле, а в Аргентине на курорте Сан-Карлос-де-Барилоче десять утра — разница ровно в двенадцать часов. Был бы там Тэхён, Чонгук бы ещё пять раз подумал, стоит ли так рано звонить хёну. Но Чимин, он уверен, уже давно проснулся, не упуская возможности с утра пораньше подзарядиться адреналинчиком на снежных спусках. Он звонит раз, другой, а затем бросает телефон, дожидаясь ответного звонка. Хён не подводит.       За Чимином на экране — холодное, блестящее и белое в утреннем солнце, он сам раскраснелся и выдыхает морозным воздухом в ярком лыжном комбинезоне. За его спиной пара девушек на сноубордах обдают фигуру хёна снежной пылью, и Чимин провожает их прищуренным взглядом. Чонгук по одному этому взгляду определяет, что среди них уже есть та, с кем хён проводит на курорте свои свободные от переговоров часы.       — Чимин-а, — зовёт он, и друг с улыбкой поворачивается к нему. Чонгуку кажется, что с экрана планшета тоже веет холодом горнолыжных спусков, и его на мгновение колет зависть — эх, сейчас бы им всем троим туда, поднять снежную пыль, летя наперегонки вниз. И только ветер, скорость и друзья рядом…       — Чего тебе там не спится ещё? — ворчливо отзывается Чимин.       — Нужно вернуть «игрушке» пропуск в библиотеку, — Чонгук отводит глаза, глядя в окно. За ним — сад, жаркий по-майски, и хоть на их Каннамских холмах вроде хватает кислорода, но чуть дальше - ночные огни душного Сеула по контрасту с картинкой на экране.       Чимин мало просто удивляется — глаза не слабо так округляются, а брови ползут вверх, под жёлтую лыжную шапку.       — Сейчас вроде очередь Тэ, ннэ? — спрашивает он.       Чонгук морщит нос. Смотреть в камеру, или даже на экран он в упор не хочет, делая вид, что занят чем-то вне её обзора.       — Мы её эдак до нервного срыва доведём. Вроде она и успокоилась, и ездит с ним в одной машине, но с каждым днём больше похожа на привидение. Нам оно надо? — он, наконец, смотрит прямо в камеру.       Теперь отворачивается Чимин, отводя взгляд и скользя им где-то за кадром. В его очках отражается одна из девушек, машущая рукой занятому разговором Чимину.       — Пока я не вернусь, пусть держится, — холодно говорит он. — Тэхён точно ни при чём?       — Нет, я уверен, — успокаивает друга Чонгук. — Но ты же знаешь, как иностранцы нашу учёбу не выдерживают.       — Выдержит, — ровно отвечает Чимин, но в камеру так и не смотрит, кратко прощаясь.       Чонгук со вздохом бросает телефон на кровать.       Чимин смотрит на ту самую девушку, что строит ему глазки с самого его приезда. У неё почти не выговариваемое европейское имя Марисабель, и он зовёт её просто Мари. Она ниже его почти на голову. У неё тонкие черты лица, пухлые губы, серо-зелёные светлые глаза, рыжая растрёпанная коса почти до талии. Она вроде старше его на пару лет, но это же не корейцы — про возраст они кокетливо молчат. Они общаются на английском и она знает немного испанский, и она ничего не боится и мало чего стесняется.       И где ещё поддаться чужим манипуляторским замашкам, как не в отпуске?       Чимин улыбается одним уголком губ и направляется к ней с предложением позавтракать вместе.       Он хочет поймать её после спортзала прямо в понедельник, пишет ей сообщение, но она внезапно просит встретить её возле клиники. Сокджин озадачен, но просьбу выполняет, подхватывает её за руки, едва она выворачивает из-за угла. Кажется, она бежала или очень быстро шла, потому дышит чуть быстрее, чем при обычной ходьбе, а ещё вроде как немного взбудоражена. И он невесомо надеется, что это из-за него.       На карте его квартира, клиника и спортзал Инары — как идеальный равносторонний треугольник. А внутри него — тот самый любимый ресторанчик Сокджина, ещё пара лапшичных, пара кафешек, несколько открытых на улице питейных заведений. Но на вопрос, хочет ли она перекусить, Инара лишь отрицательно мотает головой. Сокджин хмурится и настаивает, Инара предлагает компромисс — перехватить уличной еды. Как врач Сокджин против, как очень нетерпеливый молодой человек — за, и они сходятся на токпокки. Они едят, и Инара с удовольствием слушает докторские байки и страшилки про ужасы уличной еды, откровенно хохоча на некоторых моментах. Ей-богу, это логичное до мозга костей чудовище городскими легендами не пробьёшь. Спохватывается девушка только обнаружив, что они уже прилично так зашли совершенно в противоположную сторону от её дома и пытается свернуть назад.       Сокджин не даёт, придвигая Инару к себе и вытирая бумажными салфетками её губы и руки. Он молчит, сосредоточен на своём занятии.       А если она скажет "нет"?       — Хочешь заглянуть ко мне на чай? — тихо спрашивает он. Чушь какая-то, но у него в животе тугой холодный ком заранее на её «нет».       Вот только она улыбается, отбирая у него салфетку, и не опускает глаза.       — Думала, ты уже не предложишь.       Ком взрывается разрядами, разгоняя обжигающий ток по венам. Он переплетает пальцы, и думает, что если бы через кожу можно было передавать ощущения, Инару бы сейчас немного било этим током. У него будто по нервам огоньки, и напряжение нарастает с каждым шагом. Он даже опять теряется немного от этих ощущений, хотя ну что тут такого особенного — он всего лишь идёт с девушкой к себе.       Не в первый раз.       Но только почему всё равно — в особенный.       А Инара, будто вдруг почувствовав в его неожиданном молчании странную для него растерянность, пересказывает в ответ страшилки из Европы — нелепые и смешные, неспособные ни напугать, ни вызвать отвращение. Надолго её не хватает, дорога заканчивается слишком быстро. В лифте многоэтажки они неожиданно оказываются не одни — хотя Сокджин уже предвкушал, как по-подростковому зажмёт девушку в углу, сминая нетерпеливо её губы. По тому, как Инара плотно их сжимает, втягивая в себя, ей в голову тоже пришло что-то подобное. И почтенная аджумма с внуком, что стоит перед ними, не видит, как шаловливая рука доктора ласково проходится по спине вдоль позвоночника, переползая ниже и игриво сжимая, а девушка, вместо того чтобы одёрнуть нахала, только чуть прогибается в пояснице, подставляясь ещё больше и изо всех сил стараясь сдержать улыбку.       Он торопится, но она не против — кажется, только больше заводится от его взбудораженного вида. Едва они переступают порог, он ей даже вздохнуть не даёт — целует так долго, что у самого голова начинает кружиться. А обещал себе — сохранить контроль как можно дольше, но какое тут дольше, когда она так отзывается и так выдыхает, и смотрит уже таким взглядом поплывшим — ну какой, к чёрту контроль? Токпокки — острые, но ему кажется, что её рот наполнен мёдом, и он вылизывает там каждый миллиметр, с жадностью прижимая её к себе, не желая отодвинуть ни на йоту, чтобы раздеть.       Он раздевает и ласкает, умоляет и просит её подчиниться — и она соглашается так легко и с таким удовольствием, что одно это уже сносит ему крышу. Он на руках несёт её до футона, проклиная себя за то, что ленился эти два дня и не купил нормальную кровать. Но она сама тянет его вниз, тоже поспешно старясь раздеть, и он опять забывает всё. Заставляет убрать руки, просит позволить ему руководить ею — и Инара только за. И её почти неслышные «да» сквозь стоны заводят его больше и больше.       Сокджин понять не может совсем, откуда эта ненасытность — ведь мечтал же ласкать её долго и неспешно, а на деле берёт грубо и яростно. Слишком сильно впивается в атласную кожу пальцами, слишком жёстко целует, почти до засосов и синяков. Но она только стонет неожиданно низким голосом и его возбуждение лишь нарастает.       Она не боится спрашивать, не боится комментировать, не боится шутить. Она бесстрашна и отдаётся так открыто, так полностью, так только ему отдавая свой оргазм, что весь контроль летит к чертям.       Она засыпает в его объятиях, они почти ничего не говорят, но и оторваться друг от друга не могут.       А ночью он просыпается один. Далеко за полночь, но Инары нет рядом. Он кидается в ванную и на кухню. Её вещей нет. Он берёт телефон, но она опережает заранее отосланным смс.       «Я дома. Спокойной ночи. Прости, мне завтра рано вставать.»       Это и смешит его, и злит. Ладно, её право спать в привычном месте, но то, что не дала себя проводить, пошла одна по тёмным улицам — ух и поплатится она за это завтра!       И при этом многообещающем "завтра" сердце ёкает в груди, а на губах расцветает улыбка.