Читер

      Управляющий зданием снимал квартиру в том же доме, которым управлял, плюс ещё одно помещение на первом этаже — под магазинчик, и сам же в нём и работал, с женой на пару. Сведений о своих жильцах он не давал никогда и никому — хотя бы потому, что часть денег с субаренды уплывала мимо касс прямиком ему в карман. Разумеется, этот аджосси в годах надеялся, что его скромные гешефты никогда не вскроются, но вот такого уж точно не ждал.       Молодой, привлекательный и очень хорошо одетый юноша, похожий на айдола или модель с обложки, зашёл в магазин. Перебрал несколько энергетических батончиков на полках, ожидая, пока аджосси обслужит двух девочек-школьниц и с мягкой улыбкой направился к кассе. А следующую секунду управляющего с силой, которую было трудно заподозрить в этом парне, затянули на прилавок и пережали локтем шею так, что тот мог только хрипеть и стучать ладонями по поверхностям, сбрасывая на пол товар.       — Квартира на четвёртом этаже по центру — кто реальный квартиросъёмщик? Ну! — у парня, почти лишившего его способности дышать, глаза были двумя бездонными чёрными колодцами и аджосси прохрипел имя. Из подсобки выглянула женщина в возрасте, взвизгнула, но Чимин только полоснул по ней острым взглядом. Холодная, липкая ярость не отпускала его уже больше часа - с тех пор, как Юнги, забрав вещи Инары, закрыл перед ним дверь.       — Я полицию вызову! — крикнула ему женщина.       — Да, пожалуйста, будьте любезны, — безупречно вежливым тоном ответил наследник, согласно кивая. — И бумаги сразу с реестром арендаторов приготовьте.       На это женщина испуганно охнула и прижалась спиной к косяку. А Чимин снова обратился к управляющему:       — Девушка, живёт с ним — как вы вообще им вместе разрешили поселиться?       — Не знаю! Она субарендатор! Договаривалась с Юнги напрямую!       Чимин отшвырнул от себя мужчину, вытащил бумажник, выгреб из него всю наличку, небрежным движением бросил на прилавок и покинул магазин.       Наёмник с тихим выдохом посмотрел на вибрирующий телефон и высветившееся на экране имя. А затем бросил настороженный взгляд в сторону ванной. Отвечать не хотелось, но тогда покоя ему не будет. Он лишь понадеялся, что успеет разобраться со звонком, пока его гость принимает душ.       — Намджун-а, да ты, никак, охренел? — такого Чимина в состоянии крайней ярости наёмник видел чрезвычайно редко. То, что эта ярость изливалась на него через видеосвязь, не делало её менее разрушительной хоть на каплю. — Когда я просил тебя раздобыть сведения об "игрушке", то надеялся, что эта работа будет сделана как следует!       — И что тебя в ней не устроило? — ледяным тоном спросил Намджун, заводясь с пол-оборота. Фамильярность младшего мигом вывела его из себя, в чём бы он там не был виноват. Поспешно схватил со стола наушники, он воткнул штекер в гнездо.       — Мин Юнги! — рявкнул Чимин и ярость Намджуна сдулась, как мыльный пузырь. — С какого хуя о том, что игрушка живёт с парнем, я узнаю сам?!       — Ещё раз и помедленней, — Намджуну оставалось только молиться, чтобы его разыгранное изумление показалось Чимину искренним. Если он сейчас переведёт видеозвонок в обычный режим, то это даст бесящемуся наследнику лишнюю пищу для подозрений.       — Ты как проверял сведения о её «соседке»?       — Через реестр арендодателей, бумаги заполнены на Мин Юн О…       — А надо было лично в этом убедиться! Мин Юн О — его сестра и сидит себе в Тэджоне, носа не кажет!       — И что вам с того, живёт она с кем-то или нет? Можно подумать, вы девушек с парнями никогда не трогали? — поддел Намджун Чимина.       Глаза того в ответ на эту наглость превратились в такие узкие щёлочки, что почти исчезли.       — Ты, сучонок, разузнаешь всю подноготную об этом Мин Юнги. Как они оказались в одной квартире, как давно стали парой, как часто спят вместе — и если надо, сам между ними в койку ляжешь! Потому что за те деньги, что мы тебе платим, должен был этого грёбаного Юнги от «игрушки» уже триста раз убрать! И если мне к завтрашнему дню инфы не будет — попрощайся со свободой, потому что доказательства того, что именно ты взламывал отцовский банк, до сих пор у меня! — и Чимин исчез, тоскливыми гудками оповещая о конце разговора.       Намджун отбросил телефон, уткнул лицо в ладони и замычал от бессилия. В этот раз выход у него был только один. Зато планы мести Чимину множились, как грибы после дождя.       Гость Намджуна, вышедший из ванной в одном полотенце, обнаружил лишь пустую комнату и десяток извиняющихся смс на телефоне.       Наследник выдохнул, стараясь в очередной раз успокоиться. Таких паршивых дней, когда все, буквально все, кто его окружал, портили ему настроение, у него уже давно не было. Ему казалось, что он задыхается, и он убрал руку от кнопки зажигания: ехать в таком состоянии — не вариант. Он просто сидел, скрючив пальцы не телефоне, и просто глубоко дышал.       Намджун прав — иногда они забавы ради брали себе «игрушек», в чьих сердцах уже горела любовь к кому-нибудь. Это было прикольно — видеть, как девушки бросают своих парней, а то и мужей, и бегут к ним по первому свистку. Но Инара, и так на диво увёртливая, вообще казалась теперь недосягаемой вершиной. Её и так ничем нельзя соблазнить, она стойко держится за свою неприязнь к ним. И увести её от парня, в которого она влюблена… почти нереальная задача. Но больше всего раздражало Чимина не это. Нерешаемых проблем не бывает — на них просто требуется больше времени.       Окончательно выносила ему мозг мысль о том, что девушка после всех его усилий просто приходит домой и нежится в чьих-то объятиях.       Звонок раздался от девушки слишком рано. Сокджин, выключая душ, едва успел подтвердить вызов, мокрыми пальцами кое-как нажимая ответ.       — Привет. Ты занят? Я не рано? — голос Инары звучал слишком нервно и слишком напряжённо. Сокджин посмотрел на время, пытаясь быстро составить план действий. Они действительно собирались сегодня встретиться вечером, как обычно, но до этого было ещё несколько часов, и сейчас звонок девушки застал его врасплох. — К тебе можно приехать?       — Что-то случилось? — встревожился он, потянувшись одной рукой за полотенцем.       — Нет, просто… так можно? — он редко слышал неуверенность в её голосе.       — Да, жду. Через сколько ты будешь? — он пытался кое-как вытереться одной рукой. Надежда понежиться под душем полетела в тартарары.       — Я в Каннаме, так что не раньше, чем через полчаса.       — Как тебя занесло в Каннам? — поразился он. Движения стали лихорадочнее и быстрее — до её приезда он успевал впритык.       — Так получилось. Я тебя ни от чего не отрываю?       — Нет, конечно, я только освободился и ждал тебя… заказать что-нибудь?       — Точно нет. Я сыта.       Он едва успел до её прихода, и на трель дверного звонка вылетел к ней в одном полотенце, намотанном на бёдра. В его планах было много интересного, что можно сделать с раздетым ним и одетой девушкой (особенно сдирая одежду не до конца, а так, чтобы она зафиксировала её в нескольких интересных положениях), но планам, кажется, было сбыться не суждено. Инара оглядела его с лёгкой улыбкой, а вот поцеловала как-то неловко ткнувшись в подбородок. Она будто витала где-то так глубоко в своих мыслях, что Сокджин понял очень отчётливо — ей сейчас ни разу не до секса.       — Ты в порядке? — спросил он, прижимая к себе за талию и внимательно вглядываясь в лицо. У Инары вид был немного странный, будто она понятия не имела, что тут делает и терялась сама от того, что пришла именно к нему.       — Можно, я у тебя пиццу сделаю? — ну, девушки его и раньше в ступор вгоняли интересными идеями, так что состояние вроде бы не совсем для него новое, но всё-таки…       — А ты умеешь? — осторожно спросил он, лихорадочно соображая, есть ли у него тут продукты не только для пиццы, но вообще хоть какие-нибудь. Ужинали они обычно, выбирая какое-нибудь кафе или ресторанчик неподалёку, но чаще заказывали что-нибудь оттуда же на дом. Учёба занимала время у обоих, и вечера они предпочитали проводить, разложившись с учебниками на полу, то и дело путая книги по экономике со словарями, попутно забираясь палочками в ближайший контейнер с едой.       — Ну вроде да, — странный ответ девушки как-то не вселил в него уверенности, — я у тебя, кажется, для неё что-то видела.       Что-то? Завтрак девушка предпочитала есть дома, и Сокджин немного всегда бесился из-за этого её Юнги, который определённо готовил лучше, а у него по утрам её хватало только на чашку кофе. Он дулся на неё за непризнание его кулинарных способностей, но Инара обычно только смеялась и пыталась объяснить, что так рано кушать она не может. Впрочем, когда она не летела, сломя голову, в институт, его стряпню она ела с удовольствием.       «Чем-то» для пиццы оказался сыр, ножик для её разрезания и духовка. Сокджин только понадеялся, что кухня выживет после её готовки, но поскольку её настроение зашкаливало за отметку «просто странное» и приближалось к «странное овердохера», он решил забить и посмотреть. Чёрт с ними, сыром, ножиком и духовкой. Да и с пиццей тоже - если что, просто закажут доставку. Так что он растерянным немного жестом приглашающе разрешил ей воспользоваться кухней.       В ванной он быстро натянул на себя майку и спортивные домашние штаны, и устроился в кресле с прекрасным обзором на кухню. Ноутбук он взял с собой, чтобы перевести туда взгляд и сделать вид, что поглощён чем-то в интернете, если европейка вдруг решит отвлечься от готовки и просечёт его слежку.       «Если что» ему так и не понадобилась. Такую Инару Сокджин не видел никогда — руки делали одно, а голова была занята абсолютно другим. Он совершенно не понимал алгоритм того, как она двигалась по кухне, но она каким-то образом умудрилась найти всё нужное, замесить и раскатать тесто, приготовить начинку, и упихать всё это в духовку. И при этом — она и на секунду не вышла из своего странного рассеянного состояния, сосредоточенного на чём-то глубоко внутри себя, будто решая в уме задачи по высшей математике. Едва пицца была поставлена в духовку, а таймер настроен на нужное время, она обвела взглядом поле деятельности и начала уборку. Сокджин же осознал, что за всё это время глаз от неё не мог отвести, и смотрел, смотрел, затаив дыхание и почти боясь пошевелиться. Такую Инару он видел впервые, и признаться самому себе, что от такой задумчивой и очень далёкой от вселенной девушки у него кожа становится гусиной, было неожиданно легко. Он налюбоваться на неё не мог.       Он отложил ноутбук, едва понял, что она уже заканчивает с уборкой. Таймер ещё не звенел, а она протирала руки полотенцем, всё ещё глядя куда-то перед собой и не видя ничего вокруг. Сокджин нетерпеливо перехватил её за локоть и вытащил из-за стойки, отделяющей условно зону кухни и гостиной. Прижал к столу, расставив по бокам руки и нависая сверху, и не отводя от лица прищуренных глаз. Инара очнулась от своих мыслей и в ответ удивлённо уставилась на него.       Ему бы взять её сейчас — раздеть, а то и просто задрать длинную юбку, приспустить майку, обнажив грудь, заодно и зафиксировать руки, развернуть к себе спиной и ей-богу, отодрать на свежевымытом столе так, чтобы выбить это отстранённое состояние и вернуть всё её внимание ему, Сокджину, но…       Это сегодня, кажется, последнее, что ей нужно.       И Сокджин просто вжался в неё бёдрами, плотнее прилепив к столу, а сам нежно погладил кончиками пальцев лицо.       — Что с тобой? — негромко спросил он, требовательно и обеспокоенно заглядывая в глаза. — Что-то случилось?       — Нет, это… — она закусила на мгновение губу, пытаясь сформулировать и объяснить, — это не случилось… это, скорее, нужно определиться с выбором… ммм… дальнейшей линии поведения? — её голос был немного растерянным, будто она сама не понимала, как рассказать ему о своём состоянии.       — Определилась? — любопытство змеёй таилось в вопросе, но он пока ещё держал его в узде.       — Ну вроде как, — ответила Инара, обнимая его за талию. Рассеянное состояние ушло, её глаза снова смотрели и видели только Сокджина, и он моментально расцвёл от её внимания. Прозвенел таймер и девушка поспешно выскользнула из-под него, бросаясь к духовке и вытягивая поднос. Пахло на удивление аппетитно.       — Брысь переодеваться, — он ласковым шлепком под попу отправил девушку в сторону шкафа. — Я пока на стол накрою. Кстати, а где твои вещи? Ты в Каннаме с одним кошельком гуляла?       Инара промолчала, залезая в шкаф и вытаскивая уже привычные его шорты на завязках, которые можно затянуть на талии, и майку, которая была велика даже Сокджину. Она бы и без шорт прекрасно в ней смотрелась.       — Вещи? — повторил он вопрос, с тарелками и салфетками в руках преградив ей путь в ванну.       — Ну, типа того, — туманно ответила девушка, проскальзывая мимо него в сторону душевой. Сокджин покачал головой и вернулся к сервировке.       — Я не думал, что ты умеешь готовить, — признался Сокджин, пробуя кусочек. Необычно, но вкусно. — Я хоть выживу?       — Ну вроде оба должны, — ответила Инара, тоже откусывая, и запивая водой слишком горячую пиццу. — А почему?       Сокджин задумался.       — Ты очень целеустремлённая. Про учёбу, я имею в виду. Кажется, что у тебя, кроме неё, ничего и не было — во всяком случае, у нас это со школы и до окончания обучения так и бывает. Зато такие студенты плохо к жизни приспособлены. Я стереотипен?       — Немного, — усмехнулась девушка и подула на пиццу. — Я только в старшей школе за ум более менее взялась, до этого училась так себе. А пицца… подрабатывала я зимой в одном интересном месте, там доставка продуктов была с перебоями. Так вот, пиццу я могу приготовить из чего угодно. А что-то другое … ну, яичницу с рамёном соображу, но вот за остальное не ручаюсь. Хотя, если будет рецепт и подходящая техника, наверное, справлюсь, — пожала она плечами.       Сокджин смотрел, как она ест, медленно откусывая кусочки. Обычно он мог только радоваться её аппетиту, а сейчас…       — Совсем не голодная? — он дождался её утвердительного кивка. Он тоже не очень. Пицца получилась вкусной, но после утренней смены пообедал он плотно, и ему сейчас было не до еды.       — Не очень, — она на это саркастически приподняла бровь, снова уходя в какие-то свои мысли.       — Где-то уже перекусила? В Каннаме?       — Угу.       — И с кем? — может, она хоть раз расскажет, кто довёл её до состояния такого глубокого раздумья?       — Да так, ни с кем, — даже ложью это назвать трудно, скорее, попытка отмахнуться пока нейтральным тоном от его любопытства и настойчивости.       — Не ври мне, — она вскинула на него удивлённые глаза. Тон у него стал холодным, и немного — угрожающим. — Не хочешь говорить, так и скажи, но не ври мне. Пожалуйста. Молчание я приму. Ложь — нет.       — Хорошо, — ровно ответила девушка и снова занялась пиццей, разрезая один кусок на много мелких.       — Айшчч, — под нос выругался Сокджин. — Ну держись ты у меня после всех своих экзаменов! Клянусь, я из тебя всю душу вытрясу, но молчать ты больше не будешь, — пригрозил он, сдвинув брови и противореча сам себе.       Инара на это как-то странно хихикнула, а затем забавно сморщила нос. Поразмышляла о чём-то пару минут и выдала:       — У тебя на кухне очень странный набор предметов. Нет тех, которые вроде бы необходимы для нормальной готовки, зато дофига лишних — такие обычно в магазинах впридачу дают. Вся техника — новая. В шкафу одежды только необходимый минимум, зато нет вещей, которые я видела на тебе в клинике. Вся эта квартира, — она обвела взглядом маленькую студию, — будто временное жильё, которое ты снял для встреч со мной. Ты женат?       Хорошо, что Сокджин успел всё прожевать до начала её внезапных детективных изысков — иначе бы подавился.       — Нет! — воскликнул он, мигом отбросив палочки и хватая её за руку. — Чёрт, Инара, что за?       — Вообще я тоже думаю, что нет, — вздохнула она, спокойно и доверчиво заглядывая ему в глаза. — Потому что ты зависаешь со мной слишком много — ни одна жена такого бы не выдержала.       — Чего?       — Ещё у меня были предположения, что ты какой-нибудь беглый преступник, или как-то связан с криминалом, но вряд ли бы ты тогда работал в клинике, — она не шевелилась, её рука покорно лежала в руке парня. Только глаза вдруг стали грустными и от этого у Сокджина больно ёкнуло сердце. — Ты говорил, что почти не общаешься с родителями, но это не значит, что ты с ними не живёшь. Возможно, они бы не приняли девушку-европейку, поэтому ты снял квартиру, чтобы встречаться со мной.       — Инара…       — Это НЕ вопрос, — терпеливым тоном перебила она его. — Это мои предположения. Я не прошу тебя их подтвердить или опровергнуть. Просто… — девушка замолчала и тихо вздохнула. Сокджин притянул её к себе, обнимая и касаясь губами макушки.       — Ты поверишь, если я скажу, что не рассказываю ничего потому, что хочу тебя защитить?       — Да, — спокойно и с безоговорочной верой ответила девушка. — Ты же мне поверил. А ещё мы не женаты и даже не пара. Я ничего не прошу и у тебя нет передо мной обязательств. У тебя просто логически не должно быть причин мне врать. И у меня их… не должно быть.       Да за что ж ему всё это…       Сокджин нетерпеливо выдохнул, поднялся и пересел за спину девушки, обнимая её за талию.       — Я не могу…. Едрёны пассатижи! — выругался он, уткнувшись лбом куда-то ей в шею, а Инара внезапно рассмеялась от ругательства.       — Эй, у меня такого даже в словаре нет! Можешь ещё раз?       — Блин, тебе лишь бы хихикать, — рассердился Сокджин, крепче обнимая девушку. — Ты мне точно ничем помочь не можешь, но вот я тебе — могу, что бы там у тебя не случилось! Понимаешь, логичная ты моя?       — Да, папочка, — съехидничала девушка, за что тут же получила проехавшиеся по рёбрам пальцы, щекотавшие сквозь майку. — Ай! Ну что ты можешь сделать, бить пойдёшь тех, кто меня достаёт? Так я и сама могу!       — Не сомневаюсь. Но не забывай, что слабости есть у всех, — усмехнулся Сокджин, снова обнимая Инару. Смысла с этой стойкой контрразведчицей общаться дальше не было — сказать она ничего не скажет, будет только хихикать и подначивать. Но он был рад, что их довольно серьёзный разговор не перерос в ссору.       — Даже у тебя? — улыбнулась она, оборачиваясь       — Ага. Кое-что, сейчас почему-то одетое и что я хочу жутко раздеть, но это кое-что сегодня не в том настроении, так что мы идём смотреть кино! — Сокджин рывком поднял девушку и дотащил до кровати, прихватывая по дороге ноутбук.       — Мне учиться надо!       — И себе тоже не ври — хотела бы учиться, поехала бы домой. А со мной тебе положено расслабляться! Цыц, а то и за кино свяжу! — он опрокинул девушку на кровать. Инара смирилась, устраиваясь поудобнее. В майке и шортах она была совсем домашней и очень уютной. Он подтянул Инару спиной к себе, устроив девушку между широко раздвинутых ног, и периодически предлагал кусочки пиццы, которые она иногда осторожно брала губами. На ноутбуке шла криминальная комедия, но Сокджин вообще не мог вникнуть в суть — он просто наслаждался внезапным уютным вечером. И когда она не отозвалась на очередной кусочек пиццы, поднесённый к губам, он заглянул в лицо и выяснил, что она уже спит, убаюканная его теплом и негромкими мелодиями ноутбука.       Он осторожно устроил её поудобнее, прибрал стол, и прилёг рядом, счастливо обхватив со спины. Ему очень хотелось заобнимать её и гладить, как котёнка, без малейшего намёка на эротику, но разумеется, он не рискнул её будить. В голове плескался чистый кайф от того, что она здесь, рядом, и только его.       Сокджин сам про себя не думал, не верил, что такое с ним вообще может быть.       Он обнял её покрепче, умиротворённо вздохнул и заснул сам.       На следующий день Чонгук в штаб «Стеклянного кофе» пришёл последним — чтобы застать там прилежных учеников, готовящихся к зачётам. Наверняка они бы и так здесь собрались потусоваться, но в рассылке от Чимина было зачем-то обозначено время встречи, сразу после лекций. Стенка, с которой были убраны все фотографии Инары, раздражала непривычной пустотой.       — Что случилось? — спросил младший, закидывая рюкзак на одну из полок.       — Ждём Намджуна, — как-то непривычно сухо ответил Чимин, не отрываясь от ноутбука. Это было странно — гостей они сюда приглашали редко. Чонгук бросил взгляд на Тэхёна и тот еле заметно пожал плечами — несколько непривычное состояние манипулятора выбило его из колеи тоже.       Желания что-либо обсуждать у друзей не наблюдалось, и Чонгук не стал настаивать. Вытащил мобилку, решив, что уроки можно вполне сделать и после визита наёмника. Тот хоть и бывал в штабе, но чрезвычайно редко — когда их совместные дела требовали полного уединения.       Намджун открыл дверь и только тогда постучал, обозначая своё присутствие. Вместо приветствия он прошёл к журнальному столику и бросил туда пачку распечатанных фоток. Юнги особо не парился и своих многочисленных романов не скрывал, на закрытом аккаунте хвастаясь способностями пикапера. Все фото пестрели его довольной улыбочкой, а рядом по очереди можно было насчитать с пяток разных девушек, решивших подарить немного внимания и ласки обходительному хакеру.       — Мин Юнги, — поделился Намджун «информацией», прислоняясь к пустой стенке и складывая на груди руки. — Айтишник, магистратура, считается в своих кругах «белым хакером», уже от трёх крупных фирм, связанных с системами безопасности, получил предложение о работе, в одну из них уходит на испытательный срок со следующего семестра. Сам из Тэджона, родители держат книжный магазин, четыре сестры…       — Он ей изменяет? — в голосе Чимина, жадно схватившего фотки, слышалось неприкрытое облегчение. Его сведения о личности самого Юнги интересовали очень и очень мало.       — Он с ней не спит, — с презрением отверг его идею Намджун, — как бы вам в это не верилось, но они всего лишь соседи. И друзья.       Чонгук и Тэхён, рассматривая фотки, на это заявление лишь бросили на наёмника по недоверчивому взгляду. Зато Чимин откинулся в кресле и пристально на него уставился. Затем протянул руку и вытащил ещё одно фото из папки со своими студенческими записями.       — Я бы на твоём месте лучше проверял сведения, — негромко произнёс он, бросая фото поверх кучи остальных.       Два студента на диване в обнимку — Юнги в майке, зато Инара — без, одна грудь девушки была прикрыта рукой парня, а вторая демонстрировала всем желающим розовый сосок. Она выглядела сонной и растрёпанной, зато парень как-то немного напряжённо, но довольно улыбался.       Тэхён присвистнул и схватил фотку, Чонгук заглянул ему через плечо.       — Да уж. Тут им точно не до сна, — прокомментировал Тэхён.       — Что-то ты в последнее время стопоришь с данными, — холодно бросил Чонгук, устремляя пристальный взгляд на наёмника. Но того, кажется, обвинение в непрофессионализме не смутило. Намджун на это только ехидно ухмыльнулся.       — Тут вот какая тема… — он с усмешкой обвёл взглядом игроков. — Юнги и его друзья, едва только Инара у него поселилась, на неё… поспорили.       За столиком повисло гробовое молчание.       — П… поспорили? — уточнил Чонгук, споткнувшись на слове от изумления.       — А вы думаете, спорить на девушек — исключительно ваша привилегия? — поинтересовался Намджун. Изумление на лицах всех троих стоило увидеть. Наёмник на мгновение пожалел, что не может щёлкнуть эти ошарашенные рожи и потом показать Юнги с Инарой. Тех бы это хоть немного повеселило.       — И что, она с тех пор с ним… — часто моргая, решил внести ясность Тэхён.       — Ну, Юнги умнее вас — он ей рассказал про спор, они сфоткались для пруфа и слупили с дружков хакера нехилую сумму.       — Какую? — в один голос воскликнули Чимин с Чонгуком.       Намджун назвал. Троица переглянулась. Для них сумма большой не была, но для двух студентов на бюджете…       — Надо же, у нашей игрушки есть цена, — ледяным тоном констатировал Чонгук, отходя и падая в кресло. Он пошарил глазами вокруг себя, вытащил из корзинки с мелким барахлом спинер, и еле слышное жужжание заполнило комнату.       — Ошибаешься. Они не спали и не спят, как бы вам того не хотелось. И вот это для вас хуже, чем если бы они спали, — ровно ответил Намджун.       — Что за чушь? — удивился Тэхён.       Наёмник вздохнул и посмотрел на троицу, как на идиотов.       — Не понимаете? Будь Юнги её парнем, вы бы их развели. Поревела бы, как все девчонки, а потом бы нашла утешение в объятиях одного из вас. Но он её друг, а за разорванные отношения с другом она к вам не за обнимашками придёт, а отпинать как следует, даже если шансов у неё немного. Так что — плохая стратегия. Поэтому мой вам совет — не трогайте Юнги.       — Надо его от Инары убрать, — негромко заметил Чимин, будто не слыша то, что только что озвучил наёмник.       — Я же только что сказал — не трогать Юнги! — тут же прервал его Намджун. Челюсть у наёмника затвердела, он отлепился от стенки, расставив ноги и сверля взглядом Чимина.       — Йа! — вызверился наследник, найдя наёмника отличным поводом сбросить накопившуюся злость. — Это не тебе решать!       — Во-первых, вы вроде как прекратили игру, — спокойно заметил Намджун. — А во-вторых… — он молча вытащил из-за пазухи ещё три фото и кинул их на стол.       Тэхён, подобрав своё, нервно сглотнул. Родители сквозь пальцы смотрели на его загулы с девушками, но на фотографии он из пейнтбольного ружья целился в Намджуна, стоящего перед ним на коленях. Тот был без защиты, в простой майке и джинсах, с поднятыми вверх руками, и цвет клякс на его майке совпадал с цветом краски в капсуле ружья Тэхёна. Ему бы простили многое, но за такое неуважение к старшему, да ещё и родственнику, родители с него спустят три шкуры и наказание ждать себя не заставит.       Чонгук с силой протёр глаза, будто не веря увиденному. Он меньше всех из них баловался наркотиками, но вот, пожалуйста — он, уже обдолбанный в край, на фото тянет свёрнутой купюрой дорожку кокса в клубе. Да, отец может ещё и поймёт, и достанется от него чисто номинально, но бабушка…       Чимин вообще замер, дёрнувшись, едва увидел на фото себя. В его фотографии вообще не было ничего примечательного — парень застыл на пороге какого-то здания, один, без девушек или подозрительных парней рядом. К сожалению, вывеска у входа была хорошо видна — она принадлежала конкурирующей с ними фирме, и по идее, Чимин даже на пушечный выстрел к ней подходить был не должен.       Не слишком серьёзные проступки, и тем более — давние. Но каждому из них за такое прилетит по неслабому скандалу от родичей, если эти фото попадут к ним в руки.       — Полезете к Мин Юнги — весёлую жизнь вам устрою я, — коротко сказал Намджун, едва три яростных взгляда обратились к нему.       — Ты ничего не забыл? — зло прошипел Чимин. — У тебя вряд ли получится делать это из-за решётки!       — Если бы курс по правовым нормам сдавала за тебя не та цыпа с юридического, а ты сам, то знал бы, что у твоих улик появился несвежий запашок. Срок давности моего прокола истёк месяц назад. А если я вывалю в сеть ваши школьные шалости — нетизены ваши жопы поджаривать на медленном огне будут годами. С девчонкой что хотите делайте, хоть на ленточки порвите, хоть по кругу ебите, но не трогайте Юнги, — и Намджун вышел, не попрощавшись.       — Мне он в последнее время нравится всё меньше и меньше, — заметил Чонгук, который сверлил взглядом закрывшуюся за наёмником дверь.       — То ли у него к ней свои интерес, то ли из-за этого Юнги, но ему больше доверять нельзя, — согласился с Чонгуком Тэхён.       — Во всяком случае, обращаться к нему точно больше не следует, — ответил им обоим Чимин, отбросив своё фото и поднимая то, где была запечатлена Инара с Юнги. — Нам нужен кто-то на второй семестр, и тебе не помешал бы свой человек в институте до конца обучения, — кивнул он Чонгуку.       — Я поищу, — задумчиво потёр подбородок младший. — Есть парочка умников, может, что и получится.       Ненадолго в штабе повисло молчание, нарушаемое лишь ровным жужжанием спинера.       — Раз уж у неё есть цена, — медленно и задумчиво протянул Тэхён, отходя к полке с игрушками и перебирая дротики, — может…       — Мы прекратили игру, — прервал его Чонгук, рассматривая крутящийся в руках спинер. — Так что трахается она там с кем-то или нет — уже не наше дело. Не так ли? — он поднял тяжёлый взгляд на Тэхёна. Тот несколько секунд смотрел на младшего, затем равнодушно пожал плечами, бросил дротики обратно и вернулся к столу с учебниками. Чонгук перевёл взгляд на Чимина. Тот оторвал глаза от фото, смял его в руке и бросил в общую кучу.       — Так, — подтвердил манипулятор, собирая свои вещи и упаковывая ноутбук в сумку. — Мы прекратили игру.       Чимин перебросил ремень через плечо и направился к выходу, когда в спину ему прилетел вопрос от Чонгука:       — Кстати, хён, а как ты узнал про Юнги?       Чимин затормозил на мгновение на пороге, чуть повернув голову в сторону младшего. Свет из открытых дверей не давал толком разглядеть его лицо, когда он ответил:       — Случайно, — и быстро вышел.       — Что это и откуда? — спросил Юнги. Соседку он не видел уже больше суток. Единственный ответ на его вчерашнее нервное смс о том, что Чимин теперь знает о нём, было короткое: «Я у Сокджина». Юнги, который успел отослать то же самое смс Намджуну, хоть и принял уверения друга, что тот всё уладит, но всё равно мандражировал. И вроде как прикидывал в уме — то ли ему попытаться сразиться со спецназом, который непременно пришлёт по его душу Чимин, то ли сбежать за границу, то ли красиво угнать тачку поприличнее и пойти громить наследников в лучших традициях «Городского охотника». Утром с европейкой он не виделся — промаявшись полночи, заснул и утром его поднять смог только повторный рёв будильника. Инара же совсем рано заскочила переодеться, не разбудив хакера, и ускакала на лекции. А сейчас, вернувшись из университета, она вывалила перед соседом запечатанные в пластик мобильник, тетрадь и бумаги от Рисы-сан.       Поудобнее устроившись напротив Юнги на полу за низким журнальным столиком, девушка пересказала встречу с японкой.       — Стой, погоди — ты что, в ресторан с Чимином ездила со всем этим добром в рюкзаке? И он таскался с твоей сумкой, в которой были улики против него? Какого?.. — попытался возмутиться Юнги.       — Ай, оппа, совсем меня за дуру не держи! — раздражённо прервала его Инара. — Я их в университетском шкафчике закрыла перед тем, как ехать с ним на обед. Иногда нет места надёжнее, чем самое очевидное…       Юнги на это облегчённо вздохнул.       — А потом с Рисой-сан списалась, спрашивала, как она долетела, — продолжила девушка. — Мы вроде как пообщались в чате, я спросила, зачем она приезжала вообще, если не собиралась мстить. Так вот, ей сказал один друг, связанный с Даркнетом, что в Корее ищут девушек с татуировками, на которых имена — Пак Чимин, Ким Тэхён и Чон Чонгук. Знаешь что-нибудь про такую рассылку? — спросила она с улыбкой.       — Я уже про неё и забыл, — буркнул Юнги, рассматривая осторожно запечатанные вещи.       — Спасибо! — искренне поблагодарила девушка.       — Аййййа… — кажется, ей удалось смутить парня, потому что тот недовольно наморщил нос, отмахнулся и поспешно перевёл разговор в другое русло. — Что ты с этим хочешь сделать?       Инара пожала плечами.       — Я тут проконсультировалась у девчонок с юридического, не называя имён, разумеется. Они подтвердили слова Рисы — эти улики почти бесполезны, а уж против адвокатов золотых мальчиков — тем более. Так что единственное, на что это сгодится — припугнуть Чимина одноразово, да и то не законом, а его же собственными родичами.       — Как вариант — можешь предложить их Тэхёну, а лучше — Чонгуку, в обмен на хоть какую-нибудь защиту. Думаю, в их играх им такое не помешает, — предложил хакер.       Инара кивнула, а затем продолжила:       — Или так. Во всяком случае, хоть мелкий, но всё-таки козырь. Вопрос — что теперь делать с тобой и Чимином? Мне уехать?       — Не дури! — тут же повысил голос Юнги. — Намджун пообещал мне, что он меня защитит. Так что не парься, этот хитрый жук тоже наверняка в рукаве имеет не один козырь, он с ними уже не первый год работает….       Их прервал звонок в дверь. Намджун ввалился, будто за ним гнались.       — Завязывай со своими хахалями, кто бы там у тебя ни был, — без лишних предисловий и приветствий объявил он Инаре, скидывая в коридоре обувь. — Одного друга я ещё отмажу, но если они возобновят слежку за тобой — хрен я помогу, — наёмник, который после разговора в «Стеклянном кофе» никак не мог успокоиться, прошёл на кухню, достал воду и начал жадно пить.       — Нам надо быстрее заканчивать. И так как на пороховой бочке сидим, если вирус будет залит, куда надо, мне хоть за вас будет спокойнее, — вздохнула Инара. — Вопрос — как? Вечеринок не намечается. Чимина я с того обеда не видела, он больше меня не подвозит, и на ланч в наш корпус не приходит. А подойти к нему в универе и просто показать татушку — ну как-то….       — Просто и не получится, — выдохнул Намджун, утолив жажду. Затем вытащил из внутреннего кармана листок бумаги с копией фото. — Татушка у девушки была вот тут.       — Мляяяя, — выругался Юнги, а Инара прикусила губу. Кольцо было ощутимо ниже поясницы — для того, чтобы его продемонстрировать, девушке пришлось бы в буквальном смысле слова снять штаны. — У тебя хоть что-нибудь с настолько низкой талией есть?       Инара покачала головой.       — Тут дело не в талии. Можно надеть платье, где будет, например, вставка из прозрачной ткани на этом самом месте, но такое не наденешь в универ, и не пройдёшь по улице. Клуб — да… но в повседневной жизни… — косплейщица забарабанила пальцами по коленке, пытаясь сообразить, что за наряд ей выбрать. Нужен был такой, чтобы даже мимолётный взгляд на её пятую точку приковал внимание к татуировке.       — Клуб? — задумался Юнги и обратился к другу. — Там кто-то упоминал «Flex»?       — Предложение всё ещё в силе, — подтвердил наёмник. — Остался вопрос в том, как заманить туда Чимина. Если они официально прекратили игру…       — Думаю, заманить их туда труда не составит — пара фото в соцсетях, и прискачут сами. И не обязательно Чимина — мы просто надеялись, что каждого приманит своя татуировка, но вирусу на самом деле пофиг, через чей смартфон он попадёт на закрытый диск, — прервал его Юнги. — Не имеет значения, кто решит заголить ей задницу и отскринить татушку, лишь бы она в итоге попала в сейф. Так что, королева косплея, ты должна хоть кого-то из них или очень сильно разозлить, или очень быстро соблазнить.       — И провернуть всё так, чтобы самой остаться целой, — хмыкнул Намджун.       Инара застонала и рухнула на ковёр.       Панама, маска, безразмерная одежда — и фиг кто распознает в парне, прислонившемуся к углу дома Чимина, наследника одной из финансовых империй. Разве заподозрит кто-то, что уже пару дней "золотой мальчик" следит, как дурак, за самой обычной девчонкой? Подъезд, за которым он наблюдал с противоположной стороны улицы, зиял тёмным проёмом. Его машина, припаркованная у того самого зелёного скверика через дорогу от дома, была оттуда не видна. Впрочем, из-за разросшихся кустов она ниоткуда не видна, если только специально не искать.       Тёмный клубок, поселившийся внутри, колол и жалил. Чимин уже и сам не знал, когда его кольнуло и ужалило в первый раз. Точно не пару дней назад, когда младшекурсник с МТ скинул ему фотку Юнги с Инарой из закрытого чата. И не тогда, когда услышал, что она, вероятно, проводит выходные с Чонгуком. Раньше? Когда звонок от Намджуна взвёл до предела нервы, заставив броситься к мотоциклу, и нарушая все правила движения, рвануть её спасать?       Или когда улыбка на лице девушки с растёкшимся макияжем Харли Квин вывела почему-то настолько, что он послал её в противоположном направлении?       Как давно это всё перестало быть игрой, когда можно трахнуть и забыть? С каких пор его преследует мечта о том, что она будет мечтать о нём? Он не уловил момент. А ещё он никак не в силах понять, что же он упускает. Где тот кусочек паззла в её характере, который даст ему полную и цельную картину, сложит её, делая Инару простой, понятной и … доступной для него?       А сейчас… Он ждёт её и от неё же прячется, а тёмное и колючее настойчивым роем жалит его изнутри, подбрасывая мысли одна другой страшнее. Он не в силах перенести её ложь. Ведь она соврёт, как врёт на любой его вопрос, не моргнув глазом, потому что ей глубоко фиолетово, существует ли на свете Пак Чимин вообще — красивый, богатый, умный, влиятельный, молодой и сильный. И ведь он почти сдаётся, этому жуткому мрачному кому тяжёлых мыслей.       Инара вылетела из подъезда, на ходу надевая наушники и копаясь в телефоне. Равнодушным взглядом скользнула по улице и, не сбавляя шага, двинулась к остановке. Притормозила на светофоре, но даже не повела в сторону взглядом.       А если бы повела — наткнулась бы и на Чимина, и на его машину.       Но девушка лишь краем глаза отметила нужный цвет светофора и двинулась напрямую к остановке.       Она не ищет его силуэт на улице, скользит взглядом по спортивным карам, не пытаясь разглядеть за рулём его, не дёргается, когда кто-то упоминает его имя при ней. Ей глубоко пофиг, что он не приезжает за ней больше каждое утро. Что не появляется у неё в корпусе на ланче. Что не садится напротив или рядом в библиотеке. Что не прислал за эти дни ни одного смс и ни разу не позвонил. И она о нём совершенно не беспокоится.       Говорят, что игнорирование — самый тяжёлый вид наказания.       Ещё хуже — когда точно понимаешь, что той, которую пытаешься достать любым способом, действительно, по-настоящему всё равно.       Тэхёну всё всегда дарили и всегда всё давали.       Подарки начались, когда ему исполнилось четыре года. Мама тогда подарила ему папу. А папа сначала подарил ему огромный дом, полный сюрпризов и тайн вместо маленькой однокомнатной квартирки в неблагополучном районе. А ещё он подарил ему кучу людей, которые тоже ему беспрерывно что-то дарили. Игрушки, машинки, веселье, время… Ещё ему подарили брата, но брат оказался подарком так себе — он Тэхёну не нравился, потому что тому тоже много чего дарили, и ему всё время казалось, что брату дарят больше. Время шло, и подарки становились всё дороже. Машины, квартиры, поездки в другие страны, девушки… Вот девушки были самым приятным подарком, потому что тоже много чего дарили Тэхёну. Не всегда сразу — но дарили. Иногда они менялись — он дарил им машины и драгоценности, а они ему внимание и время. А иногда они не знали, что они его подарок, и тогда он просто брал эти подарки сам. Низким баритоном несколько слов на ушко, нежным касанием пальцев по гладкой девичьей коже, слепя улыбкой глаза — так легко, даже без усилий, бери… кого хочешь.       А эту не взять. Шепчет, да как в пустой колодец — эхо слышит, а девушки нет. Ускользает водой сквозь пальцы, не оставляя даже невесомых за собой следов. Улыбается — а там серый туман в глазах, отчего лёгкие полнятся застывшим холодом, и улыбка осыпается с губ ледяным крошевом.       Только молиться и остаётся — да подарите же её мне!       Знал бы у кого просить — давно бы подарками завалил. Очаровал бы родителей, соблазнил подруг, подкупил друзей, отбил бы у парня — но нет вокруг никого, даже просить не у кого. Только остаётся что бессильно сжимать кулаки, видя, как каждый день садится в машину то с Чонгуком, то с Чимином, и вопить безмолвно куда-то в пустоту — да отдайте!!!       Так что же подарить, чем с ней обменяться, как подкупить, чтобы подарком стала… она?       Тэхён вздохнул и протёр глаза, отвлекаясь от слежки. Сквозь окна открытой аудитории было видно, как девушка что-то прилежно записывает в тетрадь, полностью сосредоточив внимание на доске и рассказе учителя.       Разумеется, их спор не закончен. И разумеется, он всё ещё надеется выиграть.       Инара выбралась с консультации почти последней, обсуждая что-то на ходу с китаянками — носительницами языка, путаясь в произношении и то и дело сбиваясь на корейский. Девушки шли медленно, терпеливо объясняя что-то европейке, а та кивала сосредоточенно, повторяя и запоминая. Он почти бесшумно подошёл сзади в надежде подслушать, но они действительно обсуждали урок.       — Та-дам! — не выдержал Тэхён, подкравшись совсем близко. Китаянки с визгом подскочили, Инара резко развернулась и побледнев, сделала пару шагов назад.       — Я у вас её украду? — с улыбкой спросил он на мандаринском диалекте, и китаяночки с довольным хихиканьем и переглядками убежали в сторону. Инара молча и хмуро смотрела на него, даже не пытаясь поздороваться.       — Чего ты хочешь? — выпалила она. Тэхёну тут же захотелось напомнить ей о своём старшинстве и о вежливости, но он вовремя прикусил язык.       — Привет, — он засунул руки поглубже в карманы, отступил на шаг назад и прислонился к стене. — Мы можем поговорить?       — Нет, — отрезала девушка, развернулась и двинулась дальше по коридору. Тэхён тут же отлепился от стены, не отставая и дыша ей чуть ли не в затылок. Сбоку он заметил, как Инара закатила глаза и двинулась к аппарату с напитками. Определив её цель, он обогнал и развернулся, не подпуская её к аппарату.       — Что тебе купить? — она молчала, гневно сдвинув брови и сверля его мрачным взглядом. — Да, я знаю, что ты можешь всё себе купить сама, и хочешь себе тоже купить сама. Я не знаю, как извиниться. Зато я точно знаю, что на меня нашло, но ты не примешь это в качестве извинения.       — Я бы приняла в качестве извинения расстояние между нами. Давай ты больше никогда не появишься в поле моего зрения? — её голос немного охрип от жажды, став чуть ниже и соблазнительнее.       — Помог бы судебный запрет в этом случае, но хрен ты его получишь в Корее — это не Америка. Так что?       Инара как-то неожиданно вдруг расслабилась, переступила с ноги на ногу, опустила плечи, потёрла рукой переносицу.       — Сок апельсиновый. Раз уж ты такой дурак — почему бы тобой не воспользоваться? — не подколоть его она не могла, но справился Тэхён с собой быстро, решив не обижаться на «дурака». С усмешкой достал бумажник, закинул монету и … аппарат банку ему не выдал. Тэхён стукнул его по боку, тот проигнорировал это применение грубой силы и парень, присев на корточки, полез в щель выдачи.       — Замри! — вдруг приказала девушка, глядя на него сверху вниз. Она стояла, облокотившись на аппарат, и прищуренными глазами смотрела на присевшего перед ней Тэхёна. — Тебе не страшно?       — Чего? — удивился парень.       — Вот так руку засовывать неизвестно куда.       — Почему страшно? Там простой механизм, нужно просто подцепить… — банка с апельсиновым соком выкатилась из щели, Тэхён протянул её Инаре и встал рядом. Та взяла, но открывать не стала, вертя сок в руках.       — А вот я бы не рискнула, — задумчиво сказала она. — Я до панического ужаса боюсь свои конечности вот так засовывать в незнакомые щели. Поэтому и не стала бы.       — Ну, у тебя есть я…       — У меня есть только я, а ты… — жёсткие серые глаза смотрели прямо на него. — Вот скажи, ты так отказов не любишь — прям до паники и ужаса, у тебя намёк на него вызывает почти неадекватную реакцию. Понятия не имею, откуда у тебя эти тараканы, но блин — раз уж ты точно знаешь, что откажут — какого хера нарываешься? Я вот, например, просто бы вторую банку купила, — она кивнула на аппарат.       — Потому что для меня «нельзя» всегда слишком аппетитно выглядит, — он соблазнительно улыбнулся и попытался вытянуть банку из её рук. Она лишь сжала её крепче.       — Ты мне не нравишься. Ты некрасивый. Мне насрать, что ты богатый. Я не считаю, что ты богатый, потому что ты ничего сам не заработал. Ты жалок, причисляя себя к сливкам общества. Мне не нравится твоя фигура. Ты плохо одеваешься. Ты мне противен. Ты просто урод, — она будто печатала каждое слово, до тех пор, пока не сжалась его нижняя челюсть и не исказились в гримасе губы.       Тэхён сжал кулаки. И ринулся на неё.       — Подумай вот над чем, — прошипел он, перехватывая её за локти и резко дёргая на себя. Банка с соком отлетела в сторону. Его колено въехало Инаре между ног и упёрлось в стенку, а девушка, поднятая за талию, повисла на его бедре с раздвинутыми ногами. От того, что она руками изо всех сил пыталась его оттолкнуть, ему ни жарко ни холодно. А ещё он схватил и сжал её горло — ровно так, чтоб дышать она могла, а говорить — нет. — Я, знаешь ли, всего лишь тебя трахну. А эти двое всю душу из тебя вынут и обратно уже не положат. Поэтому подумай о-очень хорошо, прежде, чем сказать мне очередной раз «нет» — может, стоит разик проглотить гордость, раздвинуть ноги перед таким уродом, как я и вуаля — ты свободна!       — Инара! — раздался крик с другой стороны коридора. Тэхён повернул голову, отпуская девушку и та съехала по стенке, закашлявшись. На Тэхёна же неслось нечто невысокое и светловолосое, и он едва успел выставить руки, когда это врезалось со всей дури в него, отталкивая от Инары.       Катарина в ярости была пугающей.       — Съебался нахуй от неё, конь педальный! — кажется, матный словарь корейского пользовался популярностью — в выражении не было ни одного цензурного слова. Если бы Тэхён так сам не злился, то непременно расхохотался — Катарина была просто очаровательна в своём гневе.       — Ты как? — спросила Катарина, обняв выпрямившуюся Инару за плечи, и Тэхён рассерженно ощерил зубы — у него в загашнике и русский, и английский, хоть и всего лишь основы, но эти двое говорили на норвежском.       — Норм, — Инара потёрла шею, проследив глазами откатившуюся баночку, сглотнула и развернувшись, пошла прочь.       — К директору? — спросила Катарина, кивая на Тэхёна. — Я буду свидетелем, — норвежка перешла на корейский, чтобы даже ему, дуболому, было понятно.       — Нет, — коротко ответила Инара, не оборачиваясь. — Давай уйдём отсюда.       И обе девушки исчезли из поля зрения. Но Катарина напоследок обернулась, показала двумя пальцами на глаза себе, а затем перевела пальцы на Тэхёна, обозначая «я слежу за тобой».       Тэхён поднял откатившуюся банку, повертел несколько минут в руках в глубокой задумчивости. После сведений о том, что «игрушка» согласилась подыграть Юнги в споре, он понадеялся, что и здесь она ему не откажет — ведь так же было проще.       И никак не мог понять, почему не сработало.       Вздохнув, он метко швырнул банку в мусорник.       — Куда ты меня притащила? — спросила Инара свою спасительницу.       Едва сбежав из корпуса, Катарина посадила её в машину с личным водителем, чем очень удивила европейку. Та не знала, что норвежка достаточно богата для того, чтобы иметь здесь обслуживающий персонал. Девушку потряхивало от очередной внезапной выходки Тэхёна, и Катарине даже пришлось открывать ей бутылку с водой, чтобы та, наконец, смогла попить.       — Ты как? Чего он к тебе привязался? — заботливо спросила норвежка.       Инара вздохнула и только мотнула головой. Доброжелательность старшекурсницы подкупала, хотя дружили с ней немногие — любовные приключения избавляли от дружбы с девушками, а в дружбу между парнем и девушкой Катарина не верила сама. Впрочем, просто приятелей и приятельниц, с которыми можно было провести время, у неё хватало.       — Помнишь Чонгука? Он спорил на меня с Тэхёном, — объяснила европейка.       — А-а-а, — понимающе протянула Катарина, сморщив нос. Кажется, Чонгук уже стёрся у неё из памяти. — А третий, я так понимаю, Чимин? И снимали мы его тогда тоже из-за этого?       — Типа того, — Инара опустошила бутылку. Она постепенно успокаивалась, справляясь с дрожью. Катарина внимательно изучала её лицо.       — Слушай, у тебя когда следующий экзамен?       — Через два дня.       — Поехали напьёмся, — предложила она.       Инара сморгнула, уставившись на девушку. Подумала, а затем неожиданно кивнула головой.       А сейчас они с Катариной стояли посреди забегаловки в довольно глухом районе, вдали от любых студенческих трасс. Казалось, что тут живут исключительно люди за пятьдесят.       — Это идеальное место для пьянки двух одиноких и почти беззащитных иностранных студенток, — подняла палец Катарина. — Во-первых, собираются здесь почти всегда почтенные пожилые аджуммы. И за пару комплиментов от иностранки тебя накормят, напоят и спать уложат, если с деньгами вдруг совсем швах. Во-вторых, место далеко от студенческих тропинок, и тусоваться можно с кем угодно без риска наткнуться на лишние глаза. Пошли! — она потащила новоявленную собутыльницу за дальний столик.       — И как ты его нашла? — с интересом спросила Инара, устраиваясь на удобном стуле, больше похожим на кресло, и бросая рюкзак рядом.       — И в-третьих, ты не представляешь, какой у местной хозяйки охуенный внук! — Катарина изобразила на лице экстаз и Инара оглушительно расхохоталась.       — Кто бы сомневался! — сквозь смех проговорила европейка.       — Мобилку! — потребовала Катарина, протянув ей свою.       — Зачем? — ошалело выдавила Инара, всё-таки потянув телефон из кармана.       — Чтоб не звонить бывшим или нынешним. Напиваться — так в одиночестве! — норвежка отключила свой телефон и протянула его Инаре. — И не вздумай мне его отдать до завтрашнего утра!       Инара хихикнула, качнула головой, быстро отбила сообщение Юнги и отключилась, передав телефон норвежке. Та уже вовсю поверх головы европейки переговаривалась с аджуммой за прилавком на предмет выпивки и закуски. Соджу на их столике появилось почти сразу.       — Ладно, чтоб не было друг перед другом стыдно, с первой рюмкой выбираем камни из-за … — Катарина покосилась на майку, поняла, что словосочетание «из-за пазухи» не сработает, и, пожав плечами, продолжила, — … из бюстгальтеров. Кароч, карты на стол. Ты почему решила составить мне компанию?       Инара задумалась, и на автопилоте выпила.       — Ну держись. Потому что ты — чужая.       Катарина подняла удивлённо брови, тоже опрокидывая стопку. Инара вздохнула.       — У меня в жизни сейчас происходит много всякой херни, и суть в том, что херня эта может оказаться небезопасной для окружающих. И не потому, что с ними может что-то нехорошее случиться, а потому, что они из лучших побуждений попытаются вмешаться, а мне оно не надо. А тебе пофиг — мы не настолько близки, вмешиваться ты не будешь, но при этом вроде как мы в дружеских отношениях. Ты завтра наутро протрезвеешь и забудешь. А я смогу выговориться, — Инара разлила им ещё по рюмке.       — Лиса, — ухмыльнулась Катарина и подняла рюмку. — Ну, а я… угадай, сколько у меня подруг среди девушек?       — Ммм…. Ноль?       — Иногда даже в минус уходит. Ты одна из немногих, кто более менее ко мне адекватно относится. Даже среди европейцев бабы если и принимают свободные отношения, то общаться со мной всё равно хотят как-то мало. Про кореянок, сама понимаешь, даже речи нет. У меня от их табуированности скоро крыша поедет — зря я всё-таки сюда рванула, а не в Японию. Так что у меня — просто потому что нет выбора.       — Тогда у нас с тобой всё по-честному, — заметила Инара и чокнувшись, девушки выпили снова.       — Ну, мне особо жалиться не на что, так что — рассказывай, — потребовала Катарина, едва им на стол поставили жареные куриные ножки и овощи. Аджумма ещё и выругалась на глупых иностранок, которые ничего не понимают в выпивке и к соджу заказывают не острые блюда. Впрочем, девушки её ворчание проигнорировали, наслаждаясь вполне приемлемым для европейских вкусов мясом. — Что такого ты сделала Ким Тэхёну, что он тебя то ли убить пытался, то ли отыметь?       — Эти идиоты на меня поспорили, — Инара разлила по рюмке снова.       — На койку? В чём проблема? Ты вроде мне поборницей нравов не показалась — дай одному из них выиграть, и живи себе спокойно, — Катарина поморщилась на мелкую посуду.       — Если бы, — вздохнула Инара. — Будь всё дело тупо в сексе, давно бы так и сделала… — она внезапно запнулась и часто заморгала, будто сомневаясь в своих же словах. И добавила. — Ну, ещё совсем недавно, да, так бы и сделала, скорее всего… Но они ждут, пока я втрескаюсь в одного из них так, что буду готова на всё — и это всё не самое приятное, что победитель намерен от меня потребовать.       — Ладно, это уже паршиво, — норвежка открыла ещё бутылку соджу и подвинула к себе, а Инаре отдала полупустую, объяснив. — Нам оно всё равно, как пиво, негоже двум крутым западным девчонкам рюмками этими пачкаться. Сделаем это по-штатовски. Но вот, что я тебе скажу, — возвращаясь к предыдущей теме, заметила Катарина. — Ты-то там, конечно, выглядела потрёпанной, но и ему досталось. Ты бы видела его расстроенную мордашку, едва ты сбежала — я видела, я оглянулась. А сцена между вами была горячей, как угли в преисподней. Я уж было подумала, что вы прямо там устроите встряску нравам Кореи… и даже чуть не сбежала сама, и только потом разглядела, что он тебя всё-таки душит, а не облизывает.       — Спасибо, кстати, — Инара протянула руку и благодарно сжала ладонь Катарины. — Тэхён вообще отбитый на всю голову, пытался меня накачать то ли наркотой, то ли афродизиаком, и увезти куда-то. Хорошо, друзья помогли.       — Мерзкий тип, — согласилась Катарина, снова отпивая из бутылки, — у меня на него даже не потекло — несмотря на то, что выглядит он как чёртов Адонис. Не люблю парней, которым похрен кого трахать — женщину или резиновую куклу, лишь бы спустить пар со спермой. Даже при случайных связях эмоциональной составляющей хочется. А вот кстати — и как ты в этом плане держишься? Потому что я бы уже давно ёбнулась с моста, если бы на меня трое таких мужчин давили денно и нощно, — языки начали постепенно путаться, и девушки начали разговаривать на странной и немного дикой смеси корейского, норвежского, русского и английского. Впрочем, вытаскивая из памяти наиболее подходящее по смыслу слово, они друг друга понимали, кажется, лучше, чем если бы говорили на каком-то одном.       — Ууфффф, — выдохнула Инара и открыла им по второй бутылке. — Я приехала учиться. И я намерена до сих пор это осуществить. Не хочу я никому из них проигрывать, да и о споре узнала случайно, в общем-то… Так что я просто хочу по-тихому закончить семестр и свалить как можно дальше. Доучиваться буду где-нибудь ещё. И держусь, в общем-то, из последних сил. Мой сосед мне предлагал тоже — типа лечь под кого-нибудь из них, но проблема в том, что они бы мне потом спокойной жизни не дали, вытурили бы из универа, чтобы глаза не мозолила, а мне это вот вообще не в кассу. Ну или принца найти…       — Какого, к херам, принца? — широко раскрыла глаза норвежка.       — Любого, лишь бы защитил. Но с принцами тут туго, сама понимаешь… Так что бегство — пока единственный выход, а если бы не Юнги и … и кое-кто ещё, в жизни бы их приставания не выдержала.       — Юнги? — прервала вдруг её Катарина, замерла с куриной ножкой у рта и отодвинула закуску. — Какой Юнги?       Инара почесала затылок.       — Мин Юнги. Ты… хм… в общем, ты его знаешь.       — Айтишник??? О-о-о, там же такая прелесть! — расхохоталась Катарина. — И что у тебя с ним?       — Ничего, ч-чёрт! Мы просто соседи… прекрати закатывать глазки, мы действительно просто соседи. Ну и, раз уж мы соседи, то как-то пришли быстро к выводу, что нафиг надо. Он реально клёвый, как брат — и это при том, что братьев у меня не было никогда, но ощущается он именно так.       — Господи, подруга, я отымела троих из тех, кто крутится вокруг тебя, и мне почему-то кажется это до жути несправедливым. Будто я получила все плюшки и пряники, а слоны с кнутами достались тебе. Но Юнги реально прелесть. Вот с кем бы не отказалась замутить подольше, так это с ним. Надо будет ему позвонить, — Катарина отпила и вернула разговор к Инаре. — Ладно, айтишник тебя поддерживает, а что за кое-кто ещё?       — Ещё… — девушка вздохнула и глаза у неё подёрнулись вдруг дымкой, а на лице проявилось такое выражение, что Катарина невольно расплылась в умильной улыбке.       — WTF? — тут же сделала стойку на её мечтательное выражение лица Катарина, раскрывая им ещё по бутылке и делая знак аджумме, что не мешало бы повторить. Языки теперь уже не смешивались, тормознув на самой упрощённой версии английского. Зато те, которые во рту, теперь неслабо так заплетались.       — Вот! Это точно WTF¹, Виски-Танго-Фокстрот в одном флаконе. Айшчччч, я в него при второй встрече влипла по-полной в ритме фокстрота, и теперь у меня в башке от него одно сплошное Танго-Виски. Господи, да он меня одним взглядом имеет так, как некоторые не смогут всеми тентаклями. И чёрт, я уж молчу про все его остальные части тела. Я… ох… да разве такое расскажешь? — лицо у Инары было одновременно одухотворённое и жалобное, будто лавина чувств просто не могла вырваться, выразиться обычной человеческой мимикой. Зато в глазах, слегка осоловелых и даже сквозь алкоголь, их была видна целая бездна.       — Окей, за его физ данные я поняла… — ухмыльнулась Катарина. Ей было странно видеть человека настолько влюблённого, что та практически задыхалась и краснела при одном воспоминании о предмете своего обожания. — А что ещё с ним так?       — Он… — Инара сделала ещё глоток, вздохнула и расплылась в немного пьяной и очень мечтательной улыбке. — Добрый. Умный. Ласковый. Весёлый и с отличным чувством юмора. Не боится бояться, и не боится быть смешным. Господи, он заботится обо мне так, что у меня в груди что-то трескается каждый раз. Очень открытый и честный. Говорит, что и во мне ценит это — что можно говорить со мной обо всём, не стесняясь и не соблюдая дурацких правил. Только очень много скрывает.       — Открытый, честный и много скрывает? Ты уже набухалась! Аджумма! Этому столику не наливать! — чуть громче положенного проорала Катарина в сторону прилавка и тут хлопнула себя по лбу. — А-а-а, мы ж сами наливаем. Ну ок, за это и выпьем… — она стукнула горлышком о горлышко бутылки, — … так что там со скрытым и открытым одновременно?       — Ты не понимаеш-шь! — Инара наставительно подняла палец вверх, а затем вздохнула и с погрустневшей мордашкой сделала глоток. — Говорить можно обо всём, с ним можно обсуждать всё, что угодно, не боясь показаться глупой или смешной, и он так же делает и… просто он о себе ничего не рассказывает. Поэтому скрытный.       — Он женат, — тут же припечатала Катарина.       — Он говорит, что нет.       — Он точно женат, или он гей, — припечатала Катарина второй раз и Инара на это расхохоталась.       — Про гея вариант исключаем стопудово, — выражение лица европейки снова стало мечтательным и она медленно и со вкусом протянула языком по губам — ловя послевкусие то ли после очередного глотка, то ли от воспоминаний.       — Тогда женат. Или он мафия. Или маньяк-убийца, — Катарина честно и изо всех сил пыталась помочь разобраться в практически нерешаемой извечной женской проблеме «что с этим парнем не так».       — Или просто фитале… лифито… филателист и боится признаться в таком скучном хобби, — девчонки заржали с филателиста и чокнулись снова. А затем замолчали.       — Хочу к нему, — глухо сказала Инара, утыкаясь в стол лбом. — У меня не было такого никогда. Я влюблялась, в меня влюблялись, всегда казалось, что это очень сильно и навсегда, но ни разу, мать его растак, ни разу! это не мешало мне учиться, работать и жить. У меня не тряслись руки при одном воспоминании о парне, у меня не перехватывало дыхание, когда он меня касался, я … с ума по нему схожу. Хочу к нему. Отдай телефон! — Инара застучала кулаком по столу, с отчаянием посмотрев на норвежку.       — Йааа, подружка, давай ещё накатим, это ща пройдёт, — Катарина заставила Инару взять ещё бутылку и чокнулась с ней сама. — Сохнешь ты по нему, как девочка, тут ничего не скажешь. Этот твой Танго-Виски сможет тебя защитить?       — Айшч, я даже не могу ему сказать ничего. Он просто доктор, в мелкой местечковой клинике. И не буду — если эти идиоты про него узнают, ему не поздоровится. Он — самый обычный. В плане, не богатый, и ничего такого. Поэтому — нет! Он ничего и не узнает. Ещё мне не хватало, если он к ним драться полезет! Они ж звери вообще, размажут его и не заметят! — Инара ненадолго уронила голову на стол, пытаясь немного очухаться. — А ещё я думаю, что мне нельзя в него совсем влюбляться, хотя в последнее время только им голова и забита. Но эти трое тоже помогают — как только начинаю что-то лишнее чувствовать, они тут как тут, сразу меня протрезвляют, одним свои явлением напоминая, что мне скоро валить. Так что — идеальное равновесие, — горько вздохнула Инара, снова прикладываясь к соджу.       Аджумма за прилавком оглянулась — с жилой части дома через подсобки к ней в зал вылез заспанный парень, ласково коснулся плеч ладонями.       — Мам, иди спать, я приберу всё, — он оглядел ресторанчик, в котором была пара неубранных столиков.       — Подружка твоя опять припёрлась. Что ей тут, мёдом намазано? — проворчала хозяйка ресторанчика, кивая на столик у окна.       — Про меня спрашивала? — тут же поинтересовался молодой человек, глядя на двух иностранок в дальнем углу забегаловки.       — Нет, пьют сидят… — недовольно поморщилась женщина и, уходя на второй этаж в свою часть дома, пригрозила. — Не смей даже с этими двумя белыми кобылами связываться!       Но едва аджумма ушла, как молодой человек присел за стойку, и мечтательно и хитро уставился на Катарину. Прервать их пьяные словоизлияния непонятно на каком языке он не рискнул, но то, что ночевать он сегодня будет не один, был уверен.       Катарина тем временем покачала головой.       — Ага, как же, равновесие! Они-то все развлекаются, а нервы твои! И этот, который Танго-Виски, хрен там думает, что тебе плохо! Ты же ему ничего не говоришь, я права? — норвежка дождалась кивка. — Как бы тебя в клочья не порвало после этого равновесия… И что ты Танго-Виски скажешь, когда решишь свалить? И как вы вообще встречаетесь, если он даже не догадывается, что у тебя проблемы? Парочки обычно такими вещами хоть немного, но делятся, да и он сам…       — Мы не встречаемся, - перебила норвежку Инара уже изрядно заплетающимся языком.       — Что-о? — Катарина чуть не подавилась курицей. — Алё, девочка, ты в Корее! Или ты выбиваешь из парня признание, что вы пара, или проще просто в мотеле перепихнуться!       — Мы так и договорились, — подтвердила европейка.       — Вы договорились просто трахаться по мотелям? Боже, ты хоть понимаешь, что у него дохуя подружек может быть по периметру? Напоминаю — Корея, блять!       Инара уронила голову на локти и подняла снова. Выражение лица у неё было жалобное и почти плаксивое.       — Ты можешь меня сейчас за это презирать, но… чёрт, так всё закрутилось. Я в него втрескалась по уши во вторую встречу, а потом мы переспали, а потом ещё раз. А потом как-то договорились, что между нами просто секс и ничего серьёзного. И разговор такой получился… спонтанный, шутливый, но при этом вроде … настоящий. И мы не домогаемся друг до друга с лишними вопросами, просто приятно проводим время… Он меня даже на Чеджу возил…       — Счёт пополам? — тут же уточнила Катарина, отодвигая подальше пустые тарелки.       — Нет, он всё оплачивал сам, — на это норвежка удивилась, но промолчала. — А потом, меня эти «золотые ёжики» достали, и я уже не могла… от него отказаться. Ты представь, Тэхёна в течении дня выдерживать — а у Танго-Виски именно те обнимашки, в которых можно от всего спрятаться. И… и раз уж мне скоро сваливать от этих наследничков, то решила, что от этой связи возьму всё по максимуму. Знаю, что потом будет адски больно, но отказаться… боже, нет, пожалуйста, мне времени осталось в обрез, поэтому… ещё хоть немного, — закончила исповедь девушка умоляющим тоном, тяжело и горько вздыхая.       — Уф… — выдохнула Катарина. Она о чём-то рассуждала, пытаясь барабанить пальцами по столу. Но опьянение брало своё и получалось плохо. — Ладно, вы по мотелям так и шатаетесь?       — Нет. У него в квартире, — ответ заставил глаза норвежки округлиться, впрочем, удивление уменьшилось с Инариным дополнением. — Но кажется, он её только ради встреч со мной и снял.       — Эй, на это денег надо немало — на выходных встретиться…       — Не, мы почти всё время вместе, поэтому я вариант с женой и не рассматриваю, — Инара вяло полезла в тарелки, но там уже было пусто, так что она снова глотнула соджу.       — Ладно, твой Виски-Танго — нечто непонятное, и уж точно нетипичное для Кореи — признала Катарина. — Боже, девочка, мне больно смотреть, как тебя рвёт на части. — Катарина сделала глоток и покатала уже на нечувствительном ко вкусу языке. А затем добавила: — А самое обидное, что меня рвёт теперь тоже, потому что я тебе помочь могу … и не могу.       — Это как?       — Ну, — Катарина уложила на стол пустую бутылку, и принялась её крутить, пытаясь над чем-то усиленно размышлять. К алкоголю она была более устойчивой и была чутка потрезвее Инары. — Знаешь, в чём проблема с принцами? Они бы тоже не смогли тебя защитить. И дело тут не в том, что они в равном положении с наследниками, а в статус-кво, который соблюдают все богатые люди. Любое нарушение этого статуса — и начинается бесконечное соревнование, в результате которого случайных людей вроде тебя перемалывает в пыль, а принцы и… принцессы либо урвут себе очередной кусок, либо его потеряют. Поэтому… принц бы тебе не помог, если у него нет личных мотивов накрутить хвосты наследникам… просто не стал бы связываться и подставляться. Для этого у него должны быть причины посерьёзнее просто симпатии к девчонке. Но!       — Но? — поддержала Инара разговор, уже не очень вникая в поток новой информации.       — Но сделать твою жизнь полегче, или хотя бы дать понять, что тебя вытащат из передряги, он бы мог.       — Ты о чём?       Катарина отпила глоток, снова задумчиво покатала.       — Принцы — это охренеть как круто, но … а принцесса тебе не подойдёт?       Инара молча уставилась на скандинавку пьяными удивлёнными глазами.       — Ты знаешь, кто я? — спросила норвежка.       — Катарина?! — на всякий случай уточнила Инара, начиная путаться уже понемногу в принцах, принцессах, передрягах и статус-кво.       — Вот! А ещё не только Катарина, я ещё должна тебе об этом молчать, но после такого залитого количества… Кароч, я тут чего в Корее делаю-то — меня выпинали из дома за плохое поведение, пока слухи не улягутся. Я всегда была недостаточно хорошей девочкой для своих родителей, а поэтому — привет, Азия. А выпинать из дома и отправить к чёрту на кулички могут запросто те, кто, например, контролирует пятую часть энергетических ресурсов Норвегии. Добавь сюда невцене… весено… вен-це-нос-ных предков — и вот она я! — Катарина кое-как поднялась и отвесила шутливый поклон, а затем тяжело плюхнулась обратно на стул.       Инара округлила глаза.       — Ты грёбаная принцесса!       — И за это надо выпить!       Чокнувшись бутылками, они опять накатили. Парень за прилавком покачал головой на ещё две открытые бутылки. Возможность похвастаться перед друзьями романом с красивой иностранкой он обменял на обещание обеспечить её безопасность в такие вот разудалые вечера. Так что он закрыл ресторанчик и стал убирать столики, мысленно прикидывая, куда оттащит этих двух пьянчужек отсыпаться.       — Стоп, я не настолько трезвая, чтобы понять. Итак, ты принцесса, и тут же мне утверждаешь, что защитить меня не можешь из-за статус-кво? — попыталась всё-таки Инара логически подойти к проблеме.       — Именно! Но!       — Чёрт, подруга, у тебя слишком много «но»! — логика растворялась под воздействием соджу чем дальше, тем больше.       — Но я тебя вытащу! — наставительно сказала Катарина, задрав палец вверх.       — Откуда?       — Хм… из любой левой койки, где ты не захочешь остаться. Из полицейского участка. Из кабинета ректора, если что. Из любого места, куда ты вдруг попадёшь не по своей воле. Могу с уроков, и ещё грамотно отмажу, норвежское посольство — это вам не хухры-мухры. А могу из страны — ну мало ли что, и всё ещё норвежское посольство. Одно условие — держи телефон при себе!       Катарина порылась в кармане, вытащила телефон Инары, засомневалась и вернула обратно.       — Меня прямо сейчас служба охраны заставит онлайн-тест на промили пройти и крындец тогда нашему девичнику. Утром всё сделаем. Но… а можно я позвоню Юнги?       — Кудааааа? — совсем уже пьяно удивилась Инара. У неё голова уже моталась на шее совершенно безвольно, то и дело пытаясь пристроиться на скрещённые на столе локти, чтобы уплыть в страну снов.       — Спать! — раздался вдруг прямо над ними негромкий и уверенный мужской голос. Катарина, едва опознав парня, которому он принадлежал, тут же полезла обниматься, мгновенно забыв про Юнги.       — Хёгги-и-и, — пьяно пропела норвежка, повисая на парне. Тот, кажется, был не против, потому что девушку обнял, без усилий вытащил Инару из-за стола, подхватил обоих за талии и потащил через заставленные ящиками подсобки в ту часть дома, где была его комната.       — Айгу-у, пьяницы, — приговаривал он, расстилая на полу футон, пока девушки пытались непослушными пальцами расстегнуть на туфлях и кроссовках шнурки и ремешки, и избавиться от обуви, — Катарина… Катарина, алё! Тебе в универ завтра надо?       — Ик! — согласно подтвердила девушка.       — А ей? — Хёгги показал на европейку.       — Не в кур...ик...сах! — Катарина поднялась со скамейки, посмотрела на заснувшую в обнимку с одним кроссовком Инару и попыталась помочь подруге, тут же заваливаясь набок. Хёгги среагировал мгновенно, подхватив девушку и отправляя на футон в горизонтальное положение.       — Вот тебе и пожалуйста, — саркастически ворчал он, снимая с Инары второй кроссовок. — Мечты сбываются, нах, две европейки в одной постели… айгу, и за что ж мне так везёт-то? — вторую пьяную тушку он уложил рядом с первой. Девчонки даже в полусне почти тут же раскатились подальше друг от друга. Парень поморщился и выдохнул с видом мученика, приоткрывая окошко. Одних их не бросишь — если вдруг станет плохо, он себе потом не простит. Он вытащил простыни, прикрыл ими девушек, а сам устроился между ними, неприступно сложив руки на груди. Впрочем, долго он так не пролежал — Катарине не спалось и она развернулась к нему, стараясь по-осьминожьи его облапить. Попихавшись и шёпотом переругиваясь некоторое время, они сошлись на том, что встретятся ещё раз, когда кое-кто будет потрезвее и с ними не будет третьего лишнего, а сейчас сделают совместную фотку. Инара заворочалась, Катарина захихикала — по пьяни в голову мысли лезли исключительно дурацкие, так что фотография получилась запоминающейся — две девушки в майках и трусиках, мирно посапывающих на Хёгги, уложив головы ему на плечи и сплетя ноги на его бёдрах. Катарина пару минут повтыкала в Инстаграм, но соцсети имеют свойство усыплять — и она обрубилась, последним усилием запостив фотку.