Читер

      Утро началось с жёсткого прилива головной боли, ругательств на корейском, английском и норвежском, и тычками в плечи, не позволяющими свернуться в клубочек и ещё немножечко поспать. Сразу за ними во рту обозначилась сухость и тело потребовало воды. Впрочем, две бутылки, подсунутые под нос девушкам, немного спасли положение. Хёгги, до отвращения бодрый, сидел напротив на корточках, и с усмешкой наблюдал за двумя «пьянчужками», которые честно пытались продрать глаза.       — Лекции? — стараясь очень медленно дышать, чтобы даже такой малостью, как слова на выдохе, не колыхать больную голову, спросила у Инары Катарина.       — Обязательные консультации по китайскому, но срез по ним я сдала, так что … — Инара морщилась, медленно потирая пальцами затылок.       — Прилежные студентки! — съехидничал Хёгги. — Если не хотите напороться на мою не толерантную маму, которая иностранок очень даже нет, быстро к столу, по тарелке супа и марш в универ!       Спорить с ним не было ни сил, ни желания. Наскоро приняв душ и перекусив, девчонки вызвали машину. Катарина так ещё и пару маек купила в первой попавшейся лавочке, раз уж до лекций они по домам заехать не успевали.       — Телефон! — требовательно протянула норвежка руку, едва они уселись в присланную за ними из посольства БМВ. Два телохранителя, накачанные блондины метра по два ростом каждый, заняли места впереди. Недолго покопавшись в смартфоне европейки, Катарина коротко переговорила о чём-то по своему мобильнику, затем сняла сканером её отпечатки пальцев и вернула Инаре гаджет.       — Смотри, — показала она на новую крупную иконку с норвежским флагом в углу экрана. — Если влипаешь в неприятности, или даже если думаешь, что влипла в неприятности — тыкаешь сюда любым пальцем, зажимаешь и держишь не меньше пяти секунд. Если на тебя оказывают силовое воздействие, что хошь делай — убегай, дерись, но держи палец на экране. Потом у тебя будет ещё 10 минут, чтобы перезвонить вот по этому номеру и отменить сигнал. Если нет — очень скоро к тебе заявятся наши, отследив геолокацию.       — Да ты долбанутая, — Инара держалась за голову. Ей, в отличие от норвежки, было очень и очень плохо — организм с алкогольной интоксикацией не справлялся, и если Катарина трезвела, то Инаре было до этого ещё далеко. — Ты думаешь, что я буду беспокоить охрану посольства, если как вчера, на меня какой-нибудь Тэхён наедет?       — Эй, это ж не посольский сигнал, а мой личный! В универе всегда два моих телохранителя где-нибудь поблизости дежурят, да и я спуску не дам, — успокоила Катарина. — Но я тебе его дала для вещей посерьёзнее — мало ли, до чего эти наследнички дойдут. Ты мне дурой не показалась, так что думаю, использовать будешь его в крайнем случае, — девушки вылезли из машины на стоянке университета. В салоне было прохладно, а утренняя палящая июньская жара мигом ударила: слепящим и слишком ярким светом по глазам, и давящим горячим воздухом по лёгким. Катарина держалась бодрячком и шла к корпусу прямо, а вот Инару ещё пошатывало.       — Ты как вообще? — едва они зашли в корпус, спросила норвежка, и вопрос был точно не о физическом состоянии. Европейка потёрла ладонями лицо, тяжело вздохнув. Мысли у неё ещё немного путались.       — Не знаю, — вяло пробормотала она. — Спать хочу. Мне… вроде как помогло. Но знаешь, тут дело не в том, чтобы выговориться о том, что происходит сейчас, а в том, чего я жду. А я ничего хорошего не жду. Я вроде как атеистка, но сейчас молюсь всем богам, которых могу вспомнить, чтобы мне продержаться до последнего экзамена… Чёрт, где я только не была — мне ещё настолько плохо не было никогда и нигде … и настолько хорошо, в общем-то, тоже, — Инара тяжело вздохнула, страдальчески сведя брови. Катарина сочувственно погладила её по плечу.       — А зачем ждёшь? Думаешь, тебя без последнего экзамена в зачётке не примут потом никуда? Или тебя твой Танго-Виски держит? — они шли по почти пустым коридорам. До начала лекций оставалось совсем немного времени, да и большинство студентов уже всё сдали и разъехались.       — Дело не только в последнем экзамене… — Инара замолчала, оборвав сама себя. Катарина хоть и знала уже много, но вряд ли было правильным рассказать ей про их с Юнги и Намджуном авантюру. — Мне надо закончить игру… на моих условиях, иначе я от этих наследников никогда не избавлюсь. И … Танго-Виски тут ни при чём.       — Врёшь, — не поверила последнему Катарина.       — Вру, — тут же согласилась Инара, и снова вздохнула. — Но не очень. Я могла бы уехать сейчас, но. Но! Ты знаешь, что Билли со своей девушкой сбежали от его родителей, потому что те жуткие расисты и не хотят в семье нефтяных магнатов видеть мексиканку? А здесь он намерен провести с ней вместе хоть немного времени. Если об этом узнают в Техасе, ему кирдык. У Со Йе Джи, соседки Бригитты, брату нужны дорогие лекарства, и вся семья зарабатывает на них. Чуть пошатни её финансы, и ей тоже кирдык. Да и ты — не дай бог, слухи о тебе выйдут с этого чудного закрытого азиатского интернета и просочатся на запад… Как бы я не хотела плюнуть им в рожи и свалить, у них теперь есть, чем меня взять. Знаешь, я всегда и отовсюду уезжала с лёгкостью, но из Кореи мне так просто не вырваться. Но вот чего они точно не заставят меня делать — так это чувствовать себя конченой сволочью, потому что я предала друзей. Так что… сначала разберусь с ними. И со своим будущим, которым я не намерена рисковать ни по каким причинам. Даже… а, ладно. Гори оно всё…       Катарина остановилась у лестницы — её аудитория была на втором этаже, а Инаре нужно было дальше по коридору. Но один вопрос она всё же очень хотела задать — про то самое оборванное «даже»:       — А если он тот самый? — тихо и с жалостью глядя на европейку, спросила она.       Инара рвано выдохнула, зажмурилась и тряхнула волосами, будто пытаясь отогнать эту мысль до того, как она проникнет ей в голову. Ответила она не сразу — зато тихим и полным решимости голосом:       — Значит, я буду той неудачницей, которая потеряла свою единственную настоящую любовь.       Катарина сочувственно выдохнула и порывисто обняла европейку, пару раз хлопнув по спине, и студентки разошлись по аудиториям.       Чонгук, наблюдающий за ними из-за угла, больше всего на свете жаждал услышать, о чём говорят девушки. Но шум кондиционеров в коридоре и гомон из соседнего класса не давали разобрать слова. Наследник досадливо поморщился и спрятался, едва их «игрушка» двинулась в его сторону. О том, что Инара подошла и готова вот-вот скрыться в аудитории, он видел в отражении оконного стекла. Едва европейка положила ладонь на ручку двери, как он выскочил, схватил её за запястье и утащил за собой. Возможно, она бы и ускользнула, но похмелье притупило реакции и девушка успела только чертыхнуться жалобным голосом, пока он тащил её в класс по соседству. Тот был совсем крохотным, как для индивидуальных занятий — всего-то четыре парты, да учительский стол в необычно маленьком для аудитории помещении.       Инара, как ни странно, ему даже не удивилась — только зло смотрела волком, стараясь отойти подальше. Чонгук же закрыл дверь и поднял руки, показывая ладони — мол, не обижу, не дёргайся. Видок у «игрушки» был ещё тот — под глазами залегли тени, джинсы в пятнах, а от майки отчётливо пахло дешёвой лавочкой. Впрочем, этот запах перебивал кое-какой другой. Чонгук в пару шагов преодолел между ними расстояние, а затем вдруг наклонился к самому её лицу, ловя выдох. И тут же сморщился, отодвинулся и помахал у себя под носом ладонью, развеивая запах.       — Алкоголички, — с отвращением произнёс он, порылся в карманах и сунул в руку ошеломлённой от его действий девушке пачку экстра-мятных жвачек. — Не думал, что ты прибухнуть любишь, — едко заметил парень.       Инара равнодушно пожала плечами. В царившей летней жаре, в этом маленьком душном кабинете её стало стремительно развозить. Голова начинала болеть всё больше и соображала она сейчас очень даже так себе. Кажется, даже инстинкты притупились, потому что реагировала она на него тоже очень замедленно и вяло, без этого своего обычного блеска в глазах. Чонгук лишь надеялся, что она соображает достаточно ясно для того, чтобы принять или хотя бы обдумать его предложение.       — Что ты хотел? — равнодушно спросила она, выколупывая из упаковки подушечку и забрасывая в рот. Чонгук ещё некоторое время молча смотрел на неё. Разве не этого они хотят от своих игрушек? Именно вот этого состояния — когда она уставшая, загнанная, неспособная уже ни к какому сопротивлению… И единственное, что ей остаётся — сделать выбор, который и определит победителя. Главное — поймать момент и склонить игрушку к тому, что выбрать она должна именно его.        — Хотел тебе кое-что предложить, — вздохнув, заметил он, отходя от неё подальше. Чего он точно не собирался делать, так это давить на неё физически.       — Я вся внимание, — жвачки, конечно, освежали, но пить хотелось с каждой минутой всё больше — захватить воды по дороге в классы Инара с собой не догадалась.       — Выбери меня.       Инара подняла голову и уставилась на него во все глаза. У неё было такое выражение, будто ей показалась, что она ослышалась.       — Что?       — Выбери меня, — повторил Чонгук. — Я обеспечу тебя всем, что ты попросишь. Тебя уже прямо сейчас ждут апартаменты в одном из новых домов, сто квадратов, полностью укомплектованных новейшей техникой. Своя машина и, — он поднял руку, прерывая Инару, которая открыла рот, чтобы возразить, — личный шофёр, разумеется, а также оплаченный курс по автовождению — я помню, что ты не умеешь водить. Обучение — если вылетишь с бюджета, то я оплачу любой университет, в который ты ткнёшь пальчиком. Любые курсы, любые дополнительные занятия. И конечно же, платиновая карта с неограниченным кредитом — одевайся хоть в Диора с Шанель, хоть на блошином рынке затаривайся. Драгоценности, развлечения — всё прилагается, — он произнёс всё это спокойным, сухим, деловым размеренным тоном — именно так, как его учил говорить отец на заседаниях и конференциях. Убедительно и веско.       С каждым его словом брови Инары задирались всё выше. Кажется, её проняло.       — Всего лишь за то, что я подтвержу свой выбор перед Тэхёном и Чимином? — удивилась она. — Интересно, на что такое вы там поспорили, что ты готов целое состояние на меня потратить? Не слишком ли дорого я вам обойдусь, Чонгук-ши, где ваша деловая хватка? Вы так в пролёте окажетесь, — она скрестила на груди руки, озадаченно глядя на него. Ну что ж, похмелье на её сообразительность не повлияло. Но, по крайней мере, она его слушает.       — Ты думаешь, мне победа в этой дурацкой игре нужна? — усмехнулся Чонгук, оттолкнулся бёдрами от парты, на которую опирался и двинулся к ней. Подошёл к девушке ближе, отобрал пачку жвачек, выронил пару подушечек на ладонь, одним стремительным движением запустил свободную руку в растрёпанные каштановые волосы на затылке, и поднёс жвачки к её рту. И проделал всё так быстро, что девушка едва успела выставить руки, уперев ему в плечи. Впрочем, от её усилий Чонгуку было ни тепло ни холодно — он их попросту не заметил. — Ешь… чёрт, Инара, не беси меня. От тебя несёт, как от алкаша из подворотни, ваша училка по китайскому запах алкоголя на дух не переносит, а тебе там ещё две лекции сидеть…. — Инара на это поморщилась, но жвачки в рот втянула, мазнув сухими губами по ладони. Чонгук тут же отпустил её и отступил назад, увеличив расстояние до пары шагов. — Мне нужна ты. Ты сообразительная и креативная — хочу тебя себе. И не думай, что ты получишь всё просто так. Никаких парней рядом с тобой, кроме меня, никакого нытья или попыток мной манипулировать. Я обеспечу тебя всем, что пожелает твоя душа, с прицелом на то, что жить и работать мы в дальнейшем будем вместе, но хоть один скандал, одна попытка вынести мне мозг — и всё закончится.       Инара исподлобья смотрела на него, снова неприступно сложив на груди руки и медленно пережёвывая. Мятный запах плыл между ними, едва уловимо щекоча ноздри.       — Зачем в предложение о найме на работу включать постель? — наконец выдохнула она.       Чонгук прошёлся по классу, задумчиво и медленно формируя ответ.       — Это найм не только на работу. Потому что думаю… что у нас с тобой могло бы что-то получиться — в будущем, — чуть запнувшись, произнёс он. Его тон был спокойным, ожидающим с оттенком любопытства — неужели клюнет?       — То есть, ты и влюбиться планируешь по расчёту? — удивилась девушка.       — Я планирую провести жизнь с человеком, которого буду хорошо знать и с которым буду чувствовать себя комфортно в любой жизненной передряге. А любовь… проходит. Любая. Так что то, что я тебе предлагаю — всего лишь способ поближе познакомиться. И я уж точно не обижу тебя, если у нас не получится.       Инара стояла, молча слушая, и Чонгук буквально чувствовал, как от неё волнами исходит неприятие и отторжение. Он не уловил момента, когда её заторможенные алкоголем эмоции изменились, и не понимал, отчего это произошло.       — Так открыто проституткой мне стать ещё не предлагали, — ледяным тоном наконец проговорила она.       — Проституткой? Ну спасибо! — оскорбился Чонгук.       — Ты хочешь, чтобы я спала с тобой за деньги, с прицелом — а вдруг у нас что-нибудь получится? Это и есть проституция, только обычно инициатива исходит от девушек, насмотревшихся «Красотку». И честно — мне это не нравится. Я вполне могу сама себя обеспечить. Не хочу!       — Обеспечить себя может кто угодно, а я предлагаю роскошь и полную свободу от финансовых проблем, — парировал Чонгук в тон ей, таким же ледяным голосом. — У тебя не будет болеть голова о том, что ты вылетишь с бюджета, ты сможешь позволить дорогую поездку к родителям хоть каждые выходные. Нет нужды выбирать между двумя понравившимися платьями — просто купишь оба. И вот точно не будешь лишать себя сна и отдыха, подрабатывая за жалкие копейки переводчицей. Может, хотя бы аргументируешь отказ?       — Не приходило в голову, что для этого партнёры должны друг к другу хоть какое-то влечение чувствовать? –возмутилась европейка.       — Вау, вот уж не думал, что такая умница-разумница, как ты, верит в сказочки про любовь, — съехидничал парень. И удивился — Инара почти неуловимо покраснела и отвела глаза, чуть поджав губы. Да ладно? Верит? Почему же тогда не верит им? — Ты мне нравишься, — усмехнулся Чонгук, делая маленький шаг вперёд, но Инара дёрнулась назад слишком резко и он отступил снова, нахмурившись и пытаясь понять, что с ней. — Думаю, нам было бы неплохо вдвоём. И не только работать вместе, но и в постели тоже.       Она спрятала лицо в ладонь. Но сделала это слишком медленно, и Чонгук уловил гримасу неприкрытого отвращения, едва он упомянул секс. Наследник сжал кулаки, медленно начиная закипать. Он не Тэхён, отказы переносил спокойно, но вот отвращение… с чего бы? Он ей ничего не сделал.       — А вот я так не думаю, и поэтому — нет, — упрямо ответила европейка, справившись с собой и снова глядя на парня равнодушным взглядом. Как маску надела. И это слишком отчётливое наигранное равнодушие будто вскрыло в нём что-то, не дав сдержаться очередной раз.       — Да какого чёрта тебе надо? — вызверился Чонгук. — Я молодой, красивый, богатый и чёрт возьми, я из высшего общества!       Инара на мгновение задумалась, странно как-то дёрнула одним плечом и вдруг улыбнулась одним уголком рта. У неё в глазах появились смешливые искорки, что как-то разом остудило гнев наследника:       — Мало, — решительно объявила она.       — Что? Ты в край охуела!       — Поехали со мной, — предложила девушка.       Вот теперь в край охуел Чонгук.       — Куда? — озадаченно спросил он.       — Какая разница? — девушка пожала плечами. — Я в Корее летом торчать не собираюсь. Хочешь — поехали со мной. С парой условий. С собой возьмёшь только сотню баксов и рюкзак с вещами, а все свои кредитки оставишь дома.       — У тебя совсем крыша потекла? — нет, он, конечно, был совсем не против попутешествовать, но чёрт, если он может это позволить себе сделать с максимальными удобствами — чего ради их лишаться?       — Ты сможешь есть только то, что сам заработал, после первого шестичасового перелёта твою азиатскую мордашку узнавать уже никто не будет. А если вякнешь там, куда я тебя отвезу, о том, что ты из высшего общества — получишь столько насмешек и грязи в спину, сколько здесь у вас получают те, кто осмеливается говорить, что они с самого дна, — а ведь она не шутила, всерьёз веря в то, что предлагает ему что-то интересное.       Впрочем, он тоже верил в то, что предлагал ей.       Чонгук расхохотался.       — И ты что, хочешь сейчас ощутить превосходство, предлагая мне эту хтонь? Реально считаешь, что я не справлюсь?       Инара потёрла переносицу и вздохнула. Аромат мяты снова поплыл между ними, оседая слабым привкусом на его языке. Ответила она так, будто растолковывала очевидные вещи совсем ребёнку. Невольно Чонгук начинал злиться всё сильнее — он старше, он её сонбэ, но почему, чёрт подери, он ощущает себя рядом с ней, как ученик рядом с учительницей — неопытным и глупым?       — Справишься конечно, ты ж не дурак, и образование у тебя дай бог всякому. Вопрос не в том, справишься ты или нет.       — А в чём тогда?       — Вопрос — как, — Инара посмотрела на него с той жалостью, которую он ненавидел люто. Больше, чем все прозвища мира.       — С чего бы мне на это соглашаться? — прошипел почти он, сжимая кулак на столе.       — А мне с чего на твоё? У меня весь мир впереди, а ты предлагаешь мне запереться в Корее ради… чего?       Она внимательно посмотрела на Чонгука. Он непроизвольно сглотнул.       Всегда, чёрт возьми, этот дурацкий вопрос — как. Им троим результат всегда известен — выиграет один из них, неизвестен лишь тот способ соблазна, на который клюнет «игрушка».       Но у этой…       Не будет у неё двух платьев, будет одно, а то и вовсе ни одного — зато она не будет часами стоять перед зеркалом, подбирая оттенок помады ради одной его одобрительной улыбки. А напялит пару безразмерных шмоток и умчится на очередную подработку, или усядется грызть гранит науки, чтобы закончить обучение — сама, без посторонней помощи.       Не будет у неё элитной машины и безукоризненно вежливого инструктора со скучными лекциями по правилам безопасности, а будет какая-нибудь развесёлая автомобильная банда в богом забытой стране, и новый язык для изучения, ругань и жаркое веселье, пыльная неровная трасса и старый, раздолбанный автомобиль. И какой-нибудь горячий парень, перемежающий мат с комплиментами, будет учить её разбираться в тонкостях вождения. И навыки в результате, до которых тому элитному инструктору расти ещё и расти.       И разговоры с родителями через мессенджеры каждый день и редкие встречи, во время которых понимаешь, как же ты их сильно любишь, и как сильно по ним соскучился. Мало сна, и мало отдыха, зато жизнь, наполненная настолько, что не нужно придумывать дурацких споров лишь для того, чтобы перестать чувствовать скуку.       И работать она на него тоже не будет.       Все эти мысли роем носились у наследника в голове, пока он пристально смотрел на лицо с тонкими чертами и едва заметными веснушками.       Но кажется, Чонгук молчал слишком долго — Инара пожала плечами и направилась к выходу.       Он налетел, догнал, со спины перехватил руки выше локтей, притянул к себе, зарылся лицом в волосы.       — Не уходи, — Инара дёрнулась, безуспешно пытаясь вырваться из стальных рук. — Оставим первых два пункта, — зашептал он на ухо, лишь крепче стискивая ладони, уже в отчаянии стараясь задержать хоть ненадолго. — Я молодой и красивый. Проведи со мной ночь.       Это было так странно и так нелепо — предлагать ей себя. Он же, чёрт подери, Чон Чонгук, сам по себе награда для любой девушки, но…       Дикая мысль пронзила мозг — наверное, так и чувствуют себя проститутки, предлагая единственное им принадлежащее, тело, в обмен на то, что им очень и очень нужно.       Например, победу в дурацком споре.       Пряно-имбирный запах, смешанный с мятой, кожа на кончиках его пальцев неуловимым шёлком, и злое, раздражённое напряжение. Не билась бешено жилка на её виске, не ощутим под руками барабанный бой сердца — оно спокойно и медленно. Он, конечно, не Ким Тэхён, такой чуйки на женщин у него нет, но даже он чувствует…       … как она на него не отзывается.       А Инара вдруг расслабилась в его руках почти совсем, повисла безвольной куклой, зато прошипела разъярённо сквозь зубы:       — Блять, ну вот вообще это ненавижу! Чувак, едрит твою в качель, мне теперь ещё лечить твоё задетое самолюбие?       — С чего оно задетое? — ведясь, как младенец, удивился Чонгук, отступая и разворачивая её лицом к себе.       Она смотрела хмуро, прямо, не отводя холодных глаз, поджала губы, будто не собираясь говорить, а потом выдохнула и тихо, обречённо произнесла.       — Потому что ты мне не нравишься.       И правда, задетое.       Говорят, отказ равен физической боли.       Чёрт, лучше бы ударила. Чем-нибудь потяжелее.       Потому что до комка мышц, качающего кровь внутри, она бы не добралась, а снаружи по коже это было бы…       … не так больно.       Чонгук отпустил её, отошёл, отвернулся, ероша волосы. Вот что не так? Знал же, что она не согласится, что скорее всего откажет, так какого чёрта так обидно, аж до слёз? И ведь не сказать даже, что она ему нравится хоть сколько-то — в толпе бы даже не заметил. И если бы не Чимин с его выбором…       Но что она смогла за всё то время, что её знал младший наследник семьи Чон, так это как минимум заработать уважение.       Он вновь развернулся к ней, глядя ей прямо в глаза нечитаемым взглядом, затем сложил руки по швам и поклонился на девяносто градусов, сопровождая словами максимально вежливо на формальной речи:       — Благодарю вас за проведённое со мной время, Инара-ши. Не смею вас больше задерживать.       Она посмотрела внимательно, удивлённая гримаса на мгновение мелькнула на лице, а затем, от греха подальше, поклонилась так же официально, произнеся «До свидания» и торопливо двинулась к двери. Кажется, перемены его настроения ей удовольствия не доставляли, и она старалась как можно быстрее смыться.       Но сбежать у неё не получилось.       — Млять! — едва открыв дверь и увидев, кто за ней стоит, Инара отшатнулась назад.