Читер

      Прямо в дверном проёме стоял Чимин, зажав в одной руке стакан с кофе. Ждать, пока Инара скользнёт мимо, он не стал — медленно двинулся прямо на неё, заставляя девушку пятиться и снова загоняя в класс.       — Откуда ты тут взялся? — ледяным тоном спросил Чонгук. В голосе парня едва заметно проскользнула тревога — они вроде как договорились прекратить спор и последнее, чего им всем хотелось — быть пойманными друг другом.       — На МТ два приличных тонсэна, которые могут заменить Намджуна. Один достался тебе, второй мне, Тэхён, как всегда, в пролёте, — спокойно ответил Чимин, не отрывая от Инары глаз и продолжая на неё наступать до тех пор, пока девушка не упёрлась в учительский стол. Но и на этом Чимин не остановился — выбросил свободную руку вперёд, цапнул её за плечо, притянул к себе и втянул воздух совсем рядом с её лицом. И тут же, сморщившись, отступил на шаг.       — Ты ещё не протрезвела, что ли? — то, что он злился, было видно по глазам, прищуренным до узких щёлочек.       — Да, эти европейцы пить совсем не умеют, — насмешливо констатировал Чонгук. Он незаметно занял позицию сбоку и чуть позади Чимина. Что творится в голове у хёна, он не знал, но отсюда любые попытки навредить девушке пресечь было проще всего.       Чимин тем временем вытащил из кармана телефон, продемонстрировав другу фото из инстаграмма Катарины.       — Зато по углам трахаться мастера, — едко заметил он, зло рассматривая девушку. Инара, которой это всё надоело, даже отвечать не стала — только поморщилась и попыталась обойти парня, но Чимин скользящим гадючьим движением перекрыл дорогу. — Ты, мать твою, правда думаешь, что просто так отсюда выйдешь? Что это ещё за хрен с горы? — ярость звенела и перекатывалась ледяным крошевом, обрушиваясь на европейку. Ему с каждым днём становилось сдерживаться всё труднее и труднее. С каждым часом, когда её внимание и время были посвящены не ему.       Чонгук присвистнул, отобрав у Чимина мобилку и с интересом рассматривая фото.       — Какого чёрта ты вообще связалась с этой шлюхой? — не отступал Чимин, повышая голос. Инара только отвернулась и махнула рукой перед лицом, будто стараясь отмахнуться от назойливого наследника, как от мухи.       — Я так понимаю, что банальное «не твоё дело, с кем я пью и с кем я трахаюсь» не прокатит, Пак Чимин-ши? — она потёрла виски пальцами. Слабость накатывала волнами, заставив девушку побледнеть. Наверное, будь она в нормальном состоянии, не решилась бы так обнаглеть, но жажда и похмелье сделали своё дело, тупо отрубив инстинкт самосохранения — она протянула руку и отобрала у Чимина стакан с кофе без малейших сомнений. Тот только рот раскрыл от такой наглости. А она ещё и крышку сбросила, отпив прямо от края стакана и выдохнула резко, обжигаясь о горячий напиток.       — О, это теперь чертовски моё дело! — произнёс Чимин таким тоном, что даже Чонгука дрожь пробрала от высокого голоса, который резал, как по живому. — Я, так и быть, поверил уверениям насчёт Мин Юнги, но больше ни одного долбодятла рядом с тобой не потерплю!       — Херово стараешься, сонбэ, — тон Инары тоже не обещал ничего хорошего. С похмелья или нет, но она в очередной раз не планировала давать им спуску и просто покорно согласиться хоть на что-то. — Вон, один уже стоит, а второй вчера чуть не придушил, уговаривая с ним трахнуться… — обвинение Инары вызвало лёгкий шок у Чонгука, который про Тэхёна ничего не знал. Его свеженанятый тонсэн-айтишник к камерам универа подрубился только сегодня утром, и первым заданием от Чонгука было найти Инару. Неудивительно, что инстаграм Катарины и вчерашние события обошли наследника стороной.       Зато Чимин вдруг выдохнул и виновато повёл глазами в сторону — ему ещё вчера вечером скинули видео из школьного коридора, где Тэхён зажимал Инару. Он точно не думал, что их Казанова после предыдущей угрозы решится на такое, и сейчас у него в голове занозой сидела мысль — он её не уберёг.       — Не прикидывайся дурой, ты прекрасно понимаешь, о чём я! — вряд ли хоть одна живая душа узнает когда-нибудь о том, что Пак Чимин почувствовал укол вины. И уж точно не Инара. Злость на новом витке лишь стала сильнее от этого укола.       Инара тихо вздохнула, глядя на стакан в своей руке. Чуть двинула кистью и горячий напиток в почти полном стакане прокрутился водоворотиком по кругу. Лос Хумерос — чёрный кофе, мёд и красный перец, тьма, острота и сладость, идеально подходящие Чимину.        Ну и ей с похмелья, ввязавшейся сдуру в банальную перепалку.       — Слушайте, — она облизнула пересохшие губы. Кофе был хорош, но обожжённое алкогольным токсином тело требовало сейчас чего-нибудь понежнее, вроде воды или молока. — Слушайте, у меня есть для вас просто идеальный спор. Купите что-нибудь… я не знаю, запредельно дорогое. Белладжио¹. Сублимоушен². Бур Аль Джаб³. Не знаю, я же просто никто, в дорогих вещах не секу… А потом поспорьте. Победитель забирает всё, — Инара вдруг фыркнула, негромко засмеялась, но Чонгук мог поклясться, что этот смех очень истерический и очень горький на самом деле.       — На что поспорить? — подтолкнул её он. Чимин смотрел на неё странным взглядом, жадно бегая им по лицу с тонкими чертами и прилипшими от жары завитушками каштановых волос на лбу и висках, будто пытаясь за этой хмельной маской найти что-то, очень нужное ему.       — Друг на друга, — ответила тем не менее спокойно девушка, вскидывая на них глаза. Суженные до размера булавочной иголки, зрачки двумя острыми точечными уколами, сквозь серый лёд радужки вонзились в них поочерёдно. — Победит тот, кто первым выебет двух оставшихся. Прикольно же будет, да?       Чонгук не успел. Слова резанули так мерзко и так глубоко, что он от злости дёрнулся сам — упустил момент, перестал отслеживать, и не успел остановить хёна.       А рука Чимина взлетела мгновенно, и наотмашь, тыльной стороны ладони, ощутимо хлестнула девушку по щеке.       Удар не был сильным, парень успел придержать руку — голова Инары лишь немного мотнулась в сторону, и девушка чуть отшатнулась назад, скорее от испуга, чем от боли. Кофе в чашке плеснуло, почти перелив через край и вновь замерло.       — Блять! — глухо выдохнул Чимин. Он тоже отшатнулся, глубоко и тяжело дыша. Чонгук перехватил его за плечо, но Чимин не двигался, сверля европейку глазами, а жилка на его горле заходилась бешеной пульсацией.       Инара медленно повернула лицо обратно. Она тоже дышала тяжело, крепко зажмурив глаза, но даже так Чонгук видел, как плотно сомкнутые веки прорезаны мокрой дорожкой слёз, с набухшими каплями в уголках глаз.       — Какая же я дрянь, не так ли, Пак Чимин-ши? — тихо, свистяще вытолкнула она, прерываясь на глубокие крупные выдохи. — Такая-растакая сука, которая не даёт бедным несчастным скучающим деткам, не правда ли? — она медленно поднесла свободную руку к щеке. Едва коснулась порозовевшего места удара кончиками пальцев. — О, я точно заслужила всё то, чем вы меня пичкаете уже почти четыре месяца! Ведь я же просто обязана раздвинуть ноги и исполнить любое ваше желание по щелчку пальцев, не так ли? — она почти поперхнулась, горло сжалось, еле позволив вздохнуть, а первая слезинка устремилась вниз. Плакать при них она не хотела, тут же попытавшись снова выскользнуть из треугольника Чимин-Чонгук-стол, но Чимин мгновенно вскинул руки, перехватывая обе её кисти. Кофе в чашке снова опасно покачнулось, но он держал крепко — не пошевелиться и не вырваться.       — Инара… — Чонгук предостерегающе сжал руку на его плече, сам не зная, что делать — то ли оттащить Чимина от девчонки, то ли самому влепить ей вторую пощёчину за то, что посмела им такое предложить. Но хён не двигался больше, просто крепко сжимал её запястья, да ещё так, что несчастный стакан находился в идеальном равновесии, застыв тёмной пенкой на блестящей поверхности кофе. А Чимин частил сплошным потоком, тоже неожиданно сдавленным голосом. — Не смей. Слышишь, не смей меня так злить, пожалуйста, прости, я же не святой, чёрт, прости, прости, прости….       Чонгук ошалел — он никогда, едрит его налево, за все годы их знакомства не видел вечно уверенного в себе Чимина таким — нервным, дёрганным, испуганным… раскаявшимся и …       … и то, что он увидел, вдруг потрясло его до глубины души. У друга лицо было, как в детстве, тогда, когда он пришёл и сказал им, что его мама уезжает навсегда — больным, страдающим и бесконечно печальным.       А сейчас ещё — виноватым и жадным.       — Убрал руки, — процедила девушка сквозь зубы. Выражение лица у неё было - мёртвое, застывшее, будто вот-вот — и все тормоза будут сорваны, она просто кинется на них в самоубийственной атаке. И даже точно зная о своём превосходстве, Чонгуку стало немного страшно. Не за себя и за Чимина — за неё, потому что он знал, к чему приходят в итоге такие спокойные люди — к необузданной, неостановимой ярости, когда себе в результате повредишь больше, чем тем, кого считаешь врагами.       Сам был немного таким.       — Убрал руки и свалил, или я за себя не отвечаю, — процедила она снова, сглатывая и пытаясь изо всех сдержать слёзы.       — Нет, — почти шёпотом ответил Чимин, боясь даже моргнуть — будто она могла исчезнуть в эту краткую наносекунду его темноты.       Тонкие пальцы сжались в кулак — стакан смялся, облачко парующей жидкости обтекло край и вылилось на руку Инары. Она зашипела от боли. Чимин дёрнулся, автоматически убирая руки, попытался схватить её снова, но Чонгук рванул его за плечо назад. И Инара выскользнула, мгновенно промчавшись до дверей, на ходу подолом футболки обматывая руку. Глухо ударил об пол отброшенный смятый картонный стаканчик.       — Блять, — только и произнёс Чонгук.       Чимин застыл изваянием, тупо пялясь перед собой, и всё равно не видя разлитого по полу кофе, его капель на безупречно белых до этого джинсах. Он до странности неуклюжим жестом протёр друг об друга ладони — попавший туда напиток размазался, оставляя на коже неприятный липкий осадок.       — Хён, бля… — Чонгук дошёл до двери, высунулся в коридор, повёл глазами — вот-вот звонок, все уже сидят по классам, затем быстро отстучал сообщение. Новенький айтишник не подвёл, в ответ на смс почти сразу пришёл снимок с камер наблюдения — Инара заходит в аудиторию. Слава богу, не сбежала и не натворит глупостей.       Чимин отступил от лужи, дошёл до стенки и сполз по ней, усаживаясь на корточки и стукаясь затылком.       Чонгуку бы сейчас сократить расстояние между ними быстро, возвыситься над старшим эдакой башней, постараться с помощью этого нехитрого приёма оказать хоть каплю давления…       — Ка. Ко. Го. Хре. На? — спросить бы сейчас, вот именно так, чеканя каждый слог, но чёрт его дери, если он не знает Чимина. Такой вопрос для него в этой ситуации — как красная тряпка, очередное испытание, которое тот вряд ли провалит — только не с тонсэном, которого хён знает, как облупленного.       Но и Чонгук знает хёна как облупленного тоже. И потому — никакого давления.       — Что ты с Тэхёном сделал? — негромко спросил он, присаживаясь и заглядывая в глаза, не отпуская взглядом зрачки в серых линзах напротив. Чимин на это только прошипел недовольно, отворачиваясь и отвлекаясь от своих мыслей. Сработало.       — Ничего, — бросил он морщась, как от боли.       — И где он тогда? — сделав вид, что заинтересован в их третьем друге, уточнил Чонгук.       — Да нигде! Уехал к деду на побережье, тот вызвал зачем-то, — раздражённо рявкнул Чимин, поднимаясь и собираясь свалить. — Приедет — огребёт! — подтвердил он догадку Чонгука.       — Даже не думай, — предупредил он хёна, заставлял того разом напротив него остановиться и посмотреть в лицо тонсэна снова прищуренными злыми глазами. — Ты первый к ней полез после того, как мы договорились прекратить игру.       — Я её не размазываю по стенке каждый раз! — рыкнул на это Чимин, невольно сжимая кулак.       — Ты это морально делаешь, — прищуренным взглядом окинул его младший и якобы заинтересованным жестом обнял ладонью подбородок, стукнул по губам пару раз пальцем. — Уж не в отместку ли за то, что она размазала тебя? Или вернее — тебя размазало от неё?       Чимина как заморозило: он смотрел прямо ему в глаза, не мигая, застыл изваянием, будто любой жест сейчас выдаст его с потрохами.       Влюбиться в «игрушку», в первую попавшуюся, выбранную для забавы — немыслимо!       Только не для них, «золотых мальчиков», наследников империй, принцам с вершины социального статуса.       Давным-давно в своих играх они уже перебрали всех, на прочность пробуя каждого из друзей, врагов, родителей, одноклассников, родственников, давным-давно известна вся колода на руках у соперников. Но получить против одного козырь в виде возлюбленной…       — А ты как всегда? — едва шевеля губами, вытолкнул из себя Чимин, так и не двинув ни единым мускулом, не позволив Чонгуку увидеть, что творится за маской манипулятора. — Квартира-машина-побрякушки? Ну и как, заглотила рыбка наживку?       На скулах Чонгука зло перекатились желваки, но он умеет держать лицо тоже и улыбается — теперь почти открыто позволяя улыбке сочиться ядом.       Когда чёртов обычный спор перерос в почти открытую грызню между ними тремя?       — Наблюдать, как ты сейчас прыгаешь перед ней с подгорающей задницей — ты же понимаешь, что для нас это просто чистый кайф, да? Но, Чимин-ши, если всё-таки вспомнить о правилах… У тебя с ней свидание. И твой последний шанс заполучить её себе. Продолбаешься — нам с Тэхёном будет глубоко плевать, есть ли там у тебя к ней чу-увства или нет, — протянул тонсэн «чу-увства» таким тоном, что Чимину яростно захотелось вбить ему в глотку эту издёвку, но он лишь снова прищурил глаза так, что на лице остались две почти незаметные щёлочки. — Она задолбала. И будет наказана. Так что от тебя сейчас зависит — ты станешь её единственным инквизитором или мы сделаем это втроём.       И, хлопнув друга по плечу, Чонгук развернулся и покинул аудиторию.