Читер

      — Ты сделала что? — раздражённо переспросил Юнги, обмазывая руки Инары противоожоговой мазью. Европейка, ни капли не выспавшаяся за время лекций по китайскому, только морщилась. Слишком много произошло за одни сутки: Тэхён, пьянка с Катариной, предложение Чонгука и пощёчина от Чимина, и ей нужно было хоть немного времени, чтобы успокоиться и переварить всё это, желательно в одиночестве. Да и похмелье ещё сказывалось, пара часов за партой не дали возможности полноценно отдохнуть. В этом безумном калейдоскопе событий, правда, был один плюс: чувствительность притупилась, и обожжённую кожу она практически не чувствовала, просто стараясь не расчёсывать и не реагировать на зуд.       — Вылила на себя кофе, чтобы сбежать от Чимина.       — Почему не на него? — ошалел от удивления Юнги.       — Хрен бы я тогда сбежала, — поморщилась девушка.       — Зато он бы сейчас от ожогов лечился, а не ты! — прикрикнул на неё хакер. А с другой стороны, ошпарь она Чимина — и ей бы точно не удалось ни ускользнуть, ни спустить всё на тормозах.       — Оппа, ты ещё не ори, — устало сказала Инара, наблюдая, как парень затягивает концы повязки, чтобы та не стягивала руку слишком сильно, но и не рассыпалась. — Давай завтра, а? Я зверски хочу спать, у меня зверски болит голова и я, кажется, голодная. Тоже зверски.       — Это ж надо так наклюкаться, чтобы сутки спустя себя плохо чувствовать. Йааа, да ты совсем краёв не видишь! — качал головой Юнги, утаскивая девушку на кухню. — К доктору своему вечером побежишь?       — Нет. Сделаю перерыв, мне надо подумать, — Инара покорно села за стол, ожидая приготовленного на скорую руку рамёна, и пытаясь пристроить больную голову поудобнее.       — Так просто ты от меня не отделаешься, — поцокал языком хакер. — Есть серьёзный разговор, а кроме этого, тебе там доставка пришла.       — Но я ничего не заказывала! — вскинулась европейка.       — Я в курсе, я пробил твои сайты. Кажется, это из-за границы, — Юнги кивнул в сторону гостиной и девушка поплелась туда, вытащив из-за дивана довольно объёмную коробку и поставив её на журнальный столик. Улыбка у соседки вдруг стала до странности нежной, едва она прочитала адрес отправителя — до такой степени, что наблюдающий за ней хакер не удержался и спросил:       — Это что?       — Это от мамы, — ещё больше расплылась в улыбке девушка и стала рвать упаковку. На коробке стоял незаметный почти в самом углу штамп «Selfridges & Co».       — Она у тебя в Лондоне? — поинтересовался Юнги. Он чуть уменьшил огонь, чтобы рамён не разварился и подошёл к Инаре, с любопытством заглядывая через плечо. О чём именно Инара почти каждый день разговаривала с родителями, он не понимал, но насколько мог судить по интонациям, отношения у них были хорошими, а эта нежная улыбка сейчас будто разом смыла с её лица все невзгоды и неприятности.       — Нет, но думаю, заглянула туда проездом, перед возвращением домой, специально нам всем за подарками, — Инара раскрыла коробку и вытащила длинное вечернее платье. К нему прилагались туфли-лодочки в тон, изящный палантин, комплект украшений в отдельной коробке и открытка.       — Ого! — воскликнул Юнги. — Наверняка, это всё дорого.       Инара только улыбнулась и раскрыла открытку. И почти тут же засмеялась счастливо.       — Что там?       — Мама никак не может поверить, что здесь не окончание учебного года, а только первый семестр закончился — прислала мне это, чтобы я его отметила, — она осторожно приподняла платье за плечи, а потом так же осторожно вернула в коробку, и снова взялась за открытку. — Пишет, что не может в последние пару лет в дочери-заучке узнать своего шебутного подростка. Предлагает не забывать расслабляться и отдыхать. А ещё — что гордится, любит и ждёт на каникулы, — улыбнулась девушка, снова и снова пробегая глазами по строчкам.       — Поедешь? — тут же спросил хакер.       — Да — улажу дела в новом университете с будущим семестром и рвану к своим, — Инара бережно спрятала открытку под платье в коробку.       — Так вот, насчёт твоих дел с будущим семестром и универом, — проворчал Юнги и поморщился. — У меня для тебя новости не очень. Напомни, почему ты всё-таки решилась продолжать учёбу в Японии? — он вернулся на кухню, достал из холодильника несколько лотков с маринованными овощами и выставил их на стол.       — Я год не потеряю — если продержусь второй семестр, то хотя бы третий курс закончу без перерывов, а там уже посмотрим. Если всё будет не так плохо, то останусь в Японии и на четвёртый, ну, а если и там не приживусь — вернусь в Европу. А что?       Юнги покачал головой, накладывая рамён в пиалу.       — Тебе пришёл ответ из Токийского университета. Оплата за курс там выше, чем здесь, а та нижняя граница результатов, на которой ты балансировала, совершено не годится для японцев — у них чуточку другие критерии, и ты пролетаешь. Так что или тебе нужны деньги, или лучшие оценки. Или связи, чтобы тебе «помогли» туда перевестись.       Инара достала палочки, помешала приготовленный рамён…. Хакер видел, как хорошее настроение, навеянное подарком мамы, тает с каждой секундой.       — Я что-нибудь придумаю, — наконец сказала девушка, и со вздохом принялась за еду.       Через пару дней первая лекция с утра была из тех, на которых поговорить можно, но тихо и не мешая остальным. Диктовал учитель много, но в основном — выдержки из учебников, которые студенты могли и сами прочитать. Поэтому полька и позволила себе отвлечься на подругу, которая вдруг на одно из бесшумных уведомлений схватила телефон и неверящими глазами уставилась на экран.       — Что? — еле слышно спросила она одними губами.       Инара на это только молча подтолкнула ей мобильник. На двух языках банк, обеспечивающий работоспособность кредитной карты студентки, сообщал «что в связи с появлением новых данных о сомнительной кредитной истории он временно прерывает доступ к счёту до полного выяснения обстоятельств». Не поверив на слово, Инара тут же попыталась купить какую-то мелочь с доставкой через интернет, и магазин с сожалением выдал ей табличку о невозможности обслуживания из-за отсутствия рабочей кредитной карты. Бригитта сразу схватилась за свой телефон. Обе европейки были примерно из одного региона, обе пользовались одним и тем же швейцарским банком, обеспечивающим своевременный перевод денег на корейский счёт, и кредитная линия у обоих была одинаково безупречной.       У Бригитты на телефоне ничего не было.       — А если меня позже накроет? — испуганно прошептала полька, и полезла проверять швейцарский банк.       С той стороны всё было в порядке. Инара связалась со службой поддержки Швейцарии, но те быстро и вежливо ответили, что проблема исключительно в Корее, а им ничего не известно.       — Прикроешь меня на следующей лекции? — нервно просила она, пытаясь вычислить, хватит ли ей одной пары для поездки в банк.       — А ты успеешь за пару часов?       — Должна, у меня налички еле-еле на такси хватит, здесь без карточки смерть. И, ч-чёрт, в этом же банке депозит за квартиру…       — На, — полька без сомнений вытащила из своего кошелька все имеющиеся воны и сунула в руки подруге.       — Уверена?       — Угу, это ж не подарок — при очередном переводе просто попилим иначе проценты. Вали давай.       Инара исчезла из универа быстрее, чем успел прозвенеть звонок.       Сотрудница банка вежливо поздоровалась на такое же вежливое приветствие девушки — с каштановыми волосами и немного испуганными серыми глазами, мимолётно отметив миловидность иностранки. Та подала документы и попросила немного нервным голосом, зато на отличном формальном корейском проверить, почему её счёт оказался заблокированным.       Сотрудница открыла её профайл на компьютере и прочитала яркую красную надпись, налепленную прямо посреди фотографии: «Немедленно связаться с управляющим». Не выдав ничем своего удивления, она быстро набрала сообщение во внутренний чат, заблокировала клавиатуру и продолжила стучать по ней, делая вид, что что-то печатает и профессионально изображая работу. Ответ пришёл сразу, да ещё и приказным тоном: «Сейчас же её ко мне в кабинет!»       Сотрудница сочувственно поцокала языком, соврав первое попавшееся, что ей пришло в голову:       — У вас какие-то неполадки с обеспечением выплат со стороны Швейцарии, поэтому вам стоит поговорить с управляющим… Вас проводят, — сотрудница отдала документы и ободряюще улыбнулась девушке. Та немного замедленно кивнула, сузив глаза при упоминании Швейцарии, и вышла из кабинки. Охранник вежливо указал, куда идти.       Ждать пришлось недолго. Кабинет был самой обычной офисной коробкой — немного душной и заваленной бумагами. Сам управляющий, полный аджосси лет за сорок, виновато развёл перед ней руками и начал втирать что-то снова о Швейцарии. Инара на это молча вытащила телефон и продемонстрировала ему переписку от службы поддержки швейцарского банка. Тот, прочитав переписку, замялся, вытащил откуда-то из-под стола салфетки и стал вытирать пот со лба.       — Ну, понимаете, мисс, — это «мисс» в его произношении звучало как «миш», и было видно, что ему такая прямая ложь нелегко даётся. — Вероятно, были ещё какие-либо причины заблокировать ваш счёт…       — Какие? — иностранка напротив начинала выходить из себя, чего он откровенно побаивался. — Я не совершала преступлений, у меня всё в порядке с деньгами, заработок и поступления стабильные — какие ещё причины?       — Видите ли, мы проверяем все слухи, даже анонимные, и если было упомянуто, что вы неблагонадёжны…       — Что? Анонимные? — иностранка начала теперь по-настоящему злиться. Телефон на столе управляющего вдруг выдал звонкую трель, и тот нервно и с каким-то облегчением схватил трубку. Он всего лишь два раза подтвердил «да» и положил трубку на место, кося одним глазом на Инару.       — Меня просили передать, что человек, усомнившийся в вашей платёжеспособности — сын владельца сети наших банков, — аджосси потел теперь так сильно, что с него текло в буквальном смысле слова. Запах пота стал быстро распространяться по комнатке, а девушка смотрела на него уже с удивлением больше, чем со злостью.       — И кто это ещё? — вполне закономерно спросила она.       — А вы не знаете? Наш банк предоставляет такие выгодные условия студентам именно потому, что он тоже студент и учится в том же институте, что и вы. Его зовут Пак Чимин.       Чимин лениво потянулся за самой дальней партой, едва прозвучал звонок с урока. Всю последнюю неделю над Сеулом стояла жара, предвещая грозу. Воздух казался тяжёлым и спёртым даже при работающих кондиционерах. Часть студентов поспешила покинуть аудиторию сразу же, с желанием побыстрее оказаться на свежем воздухе. Собирая сумку и укладывая туда ноут, Чимин раздумывал о своей последней интриге. Чонгук ясно дал понять, что шанс на завоевание «игрушки» остался только один — если он не уговорит её быть с ним, то они возьмутся за неё втроём, что ничем хорошим Инаре не грозит. Проблема была в том, что разговаривать она с ним попросту отказывалась, и принимать извинения — тоже. Его профили и номер были у неё заблокированы. Он пытался уже пару дней её поймать, но она исчезала из его поля зрения моментально, едва только просекала, что парень поблизости. Единственное, что он успел заметить — с лицом у неё всё было в порядке, зато обожжённая кофе рука была забинтована.       Чимин не хотел снова её шантажировать, хотя возможностей у него для этого было миллион. Окунувшись в болото студенческих сплетен, он быстро узнал о её друзьях всю подноготную: о Билли и его девушке, о финансовых трудностях Со Йе Джи, о тайной жизни Катарины… Два очень объёмных профайла на Ким Намджуна и Мин Юнги тоже могли пригодиться. Любого из этих факторов наверняка достаточно, чтобы заставить её делать то, что он захочет. Но Чимин теперь почему-то очень хотел, чтобы она согласилась на разговор с ним сама. Он уже не мечтал об обычном свидании, ему хотя бы встречу, на которой он сможет извиниться и просто поговорить. Нормальный человеческий разговор, без взаимных подколок и яда, он тогда обязательно сказал бы ей, что….       Но он об этом пока не может даже мечтать. Зато может принудить Инару сделать кое-что, всё-таки не трогая её друзей. И если у него всё получится, то она получит иллюзию свободы выбора, а он — её.       Поглощённый своими мыслями, Чимин не видел, как кто-то упорно проталкивался против потока выходящих из аудитории студентов. Этот кто-то шипел на ходу и сверкал злыми серыми глазами. Он увидел буквально в последний момент, как вверх по ступенькам, направляясь прямо к нему, мчится Инара.       Сердце сбойнуло — на одну краткую долю секунды, чтобы дать удушающей липкой волне окатить его с ног до головы, испариной окутав спину. И снова застучало в прежнем ритме, не дав волнению овладеть нервами. Никому, чёрт возьми, ни одной живой душе в мире, он не позволит уловить мгновение своей слабости.       Чимин потянул толстовку, набрасывая её на плечи, несмотря на духоту в помещении. И поднял взгляд.       Такой быстрой реакции на очередную свою манипуляцию от девушки он не ждал — думал, что у него есть время как минимум до вечера, пока она не начнёт искать его и обрывать телефон, но она предпочла прогулять пару, чтобы не остаться без средств к существованию.       Деньги и их отсутствие — это всегда работало.       И кажется, работало хорошо — такой разъярённой он не видел европейку никогда. Она неслась на него, не собираясь тормозить, будто хотела на скорости размазать по стенке.       — Воу-воу-воу, полегче! — он чуть улыбнулся и выставил вперёд руки, надеясь хоть немного её утихомирить. Ему пришлось отвлечься — несколько студентов задержались у дверей, надеясь посмотреть, чем всё закончится, и он опасно сузил глаза в их сторону. Слава Богу, староста, последним выходящий из класса, подтолкнул задержавшихся и тоже вышел, прикрыв дверь.       Инара тормозить не собиралась. Она подлетела совсем близко к выставленным рукам Чимина. Её глаза казались двумя кусками гранита, меж которыми она явно собиралась растереть его в порошок. Тот по-прежнему улыбался, всё-таки надеясь, что применять физическую силу против неё не придётся.       Хотя…       Чимин убрал руки. Инара, налетев, тут же толкнула его в плечи, и парень отлетел назад к стенке, успев спружинить и не удариться затылком, а мягко опереться спиной. Девушка замахнулась ещё раз, но дальше Чимин ждать не стал — перехватил запястья, с неожиданной горечью подумав, что у него дежа вю — вот только хорошо, что в этот раз здесь нет чашки с горячим кофе.       — Полегче, красавица. Я, конечно, люблю такую страсть в отношениях, но бить себя не позволю, — с насмешкой произнёс он. Парень не мог отвести взгляда от её лица — вся эта буря эмоций принадлежала только ему, и вызвал её тоже он, и он же сейчас упивался малейшими их оттенками.       — Ты хоть понимаешь сам, насколько ты жалкий? — спросила она с презрением в голосе. А вот это она зря — подспудная ярость Чимина заплясала в его глазах алыми искорками.       — Жалкий? Посмотрим, кто из нас будет жалким, если не отдам приказ разблокировать карты? — он с силой отшвырнул её руки, и девушка отшатнулась на шаг назад, застыв на самом краю ступени.       А Инара вдруг рассмеялась. Смех у неё немного истеричный и немного наигранный, но чёрт! Он рассчитывал на слёзы и мольбы. Хоть и был готов потерпеть, и даже выслушать о себе кучу нелицеприятных вещей, пока её злость не угаснет.       — Деньги? Ты совсем идиот? Ты забрал у меня кое-что поценнее, и жалок ты именно потому, что не понимаешь, что именно забираешь у других! Да и своего ты не ценишь, разбазаривая направо и налево!       — Не городи чушь, — уже спокойнее ответил Чимин, тщательно скрывая недоумение. Он не понимал о, чём она, но не собирался своё незнание выдавать ей. — Ты же понимаешь, что с моим состоянием я могу тебе возместить всё, что угодно?       Она, не колеблясь, вытянула руку ладонью вперёд, будто требуя что-то.       — Возмещай, — коротко потребовала Инара, — два с половиной часа.       Он сморгнул и уставился на неё. Чимин стоял на ступеньку выше, да и эта зараза была сегодня без каблуков, в простых и кажется, своих любимых конверсах. Но он вдруг почему-то почувствовал себя так, будто это она опять смотрит на него сверху вниз.       — Что?       — Два с половиной часа, придурок. Моё время, потраченное на поездку в банк и пропущенную лекцию, — она не опускала руку, и Чимин поймал себя на мысли, что хочет сейчас не ругаться или давить на неё, а сжать эту ладонь в своих.       — Йа, ты прикалываешься? Я тебе оплачу эту училку, чтобы она провела с тобой…       — Не смей за меня решать, как мне учиться, ты слишком тупой для этого! — яростно перебила она его. — Верни мне моё время. Немедленно. На два с половиной часа назад, к началу моей прошлой лекции, — она стояла, всё ещё держа руку протянутой, и Чимин сморгнул, тут же нервно сглатывая, потому что никто и никогда такого у него ещё не требовал.       — Ты не в фантастике, — просипел он внезапно севшим горлом, на что Инара лишь презрительно усмехнулась, опуская ладонь.       — Как я и сказала — ты жалкий, и ты трус, потому что просто подойти и сказать, что тебе надо, глядя мне в лицо и сохранив моё время — кишка тонка, — она развернулась, чтобы уйти, но парень от этого обвинения уже взбеленился до тумана перед глазами.       Он с рыком нагнал её, развернув к себе и прижав к парте, сжимая одной рукой горло, а другой бедро с такой силой, что она вскрикнула непроизвольно от боли. Теперь уже она вцепилась в его запястья, пытаясь ослабить хватку, но он зашептал яростно прямо ей лицо:       — А теперь слушай внимательно, чёртова стерва! Я разблокирую твой счёт. А ты сделаешь то, что я скажу. Иначе я заблокирую уже не только твой, но и всего универа, а твой портрет с указанием того, что это по твоей вине произошло, развешу по всем свободным стенам. И тогда посмотрю, сколько ты продержишься в нашей милой и дружелюбной стране. Деньги не склонны к расовой ненависти, и иметь тебя будут все в самых разных позах, вне зависимости от пола и национальной принадлежности! — он посмотрел на её расширенные зрачки, отпустил горло, вцепился вдруг пальцами в подбородок, заставив открыть рот, и впился в губы — так жадно, будто съесть хотел. Он целовал очень болезненно, ни капли не заботясь о ней, как жаждущий, которому дали возможность сделать всего один глоток. И он старался проглотить как можно больше, отчаянно скользя по таким сладким губам, больно цепляя их зубами, толкаясь в рот языком так глубоко и быстро, как только мог.       Инара отчаянно замычала, попыталась оттолкнуть, но он так вцепился в талию, что она даже в его плечи толком упереться не могла. А Чимин её вдруг резко отпустил — и если бы не попавшаяся больно под бёдра парта, она бы обязательно упала.       Инара брезгливо отёрла рот ладонью, с ненавистью глядя на него. Оба тяжело дышали, не сводя друг с друга глаз.       — Что ты хочешь? — девушка спросила, как выплюнула. А ведь именно это она сейчас и сделает, едва они разойдутся — сплюнет, побежит чистить зубы, стараясь изо всех сил запахом мяты смыть его, Чимина, вкус.       Чимин поднялся назад, на ступеньку выше, отвернувшись и выравнивая дыхание. Досчитал до пяти, засовывая руки в карманы, и снова повернулся к ней. Вот так, смотреть на неё сверху вниз, на эти искривленные презрением губы и глаза с влажной пеленой…       — Игра, — выдохнул он, сосредоточившись на том, чтобы контролировать свой голос. — Я предлагаю тебе со мной сыграть. Покер. До двух побед, три партии, если две партии подряд выигрывает один, третья отменяется.       Ему всё-таки удалось её удивить. Она смотрела круглыми от внезапного удивления глазами, не понимая, какого чёрта нужно было ввязываться в такую сложную интригу, лишь бы выманить её на игру.       — Играем на желание, — продолжил Чимин. — Любое. Без ограничений.       Инара резко выдохнула от удивления.       — Игра? На желание? Какого чёрта ты творишь, меня задолбали твои игры! У тебя сейчас есть возможность высказать любое своё грёбаное желание! — не сдерживаясь особо, повышенным тоном рявкнула она.       Чимин опустил глаза в пол, задумчиво шаркнул ногой, сделал шаг вперёд, снова спускаясь на ту ж ступеньку, где стояла девушка. Инара немедленно отступила, тоже спустившись вниз — слишком быстро, слишком резко, не зная теперь, чего от него ждать в следующую минуту. Как минимум страх он в ней поселил — хотя делать этого ему не хотелось.       — Могу, — согласился он, больше не стараясь к ней приблизиться. — Но не буду. Я позвоню в банк и твой счёт разблокируют уже через десять минут. А вечером мы сыграем. И если ты выиграешь — то можешь пожелать всё что угодно. Можешь меня без единой воны оставить — я всё тебе отдам. Можешь потребовать, чтобы я на коленях, на центральной площади Сеула, на камеру перед тобой извинился — я сделаю. Можешь заставить меня пойти в полицию — я признаюсь во всём, что ты захочешь.       — Или потребую, чтобы ты ко мне больше никогда в жизни не приближался? — прошипела Инара. Кажется, удивления в ней сейчас было больше, чем злости или ненависти.       У Чимина сдавило горло.       Всего лишь не приближаться?       Он предлагает ей власть — настоящую, осязаемую, а она всего-то хочет, чтобы её оставили в покое?       Да почему же именно она, господи, зачем ему, Пак Чимину, вообще эта ненормальная?       Почему теперь её хочется ещё больше?       Ответ он вытолкнул — почему-то онемевшими губами.       — Да. Или это, — он еле смог сделать вдох, но сделал. И продолжил — уже увереннее. — Сыграй со мной. Выиграй. И получишь такую власть надо мной, которой больше нет ни у кого.       Она отвела глаза, закусила губы, раздумывая и принимая решение. А затем вдруг её лицо, как обычно стало застывшей маской — всё разом смыло, ни малейшей эмоции. И ровным голосом ответила:       — Хорошо. Сегодня вечером. Я разблокирую тебя в «катоке» — скинешь место и время. И учти — я приду не одна, — и, развернувшись, она мгновенно исчезла из класса.       Сказать, что Инара оставила его ошеломлённым — значит, ничего не сказать. Он мечтал, что она согласится. Но хоть немного уже зная её — не ждал. Думал, придётся больше времени потратить на шантаж и уговоры, выдержать её ярость и истерики, но вот так, всего-то за несколько минут…       Несколько?       На самом деле ему показалось, что с тех пор, как она протолкалась через толпу выходящих студентов и вломилась в аудиторию, прошла вечность.       Дальше всё зависит от него. В результате своей игры он не сомневался.