Читер

Music: Kelly Clarkson - Addicted       Она действительно пользовалась только его вещами.       Сокджин с порога оглядел небольшую комнату-студию, где кровать, которую он покупал специально для неё, занимала почти треть пространства.       На спинке кровати так и болтались шорты с футболкой. Он вспомнил, как в первый раз, роясь в шкафу в поисках вещи, которую могла накинуть девушка, попытался выдать ей одну из своих рубашек. Аргумент: «Ты будешь в ней секси!» не прокатил, он получил в ответ тычок под рёбра и недовольное ворчание. А затем она сама влезла в шкаф, утянув первую попавшуюся футболку.       Любимая кружка, спёртая в одной из кофеен. Она там так понравилась Инаре, что Сокджин просто не мог «не», когда хозяева отказались её просто продать. Чаевых он, правда, оставил столько, что хватило бы на целый сервиз, а не только на компенсацию за уведённую кружку.       Что ещё? В ванной — всего лишь зубная щётка. Она совершенно спокойно пользовалась его средствами для душа, никогда не пытаясь подвинуть его косметику своей. Самые простые одноразовые шлёпки из ближайшего магазина. Пара резинок и мягкий ободок для волос на подоконнике за изголовьем.       Сокджин до кровати доволочился с трудом, упав на неё как мешок, набитый гневом и печалью под завязку так туго, что вот-вот грозил взорваться, распадаясь на лоскуты. Вцепился в подушку зубами и с силой стал колотить кулаком по матрасу. Больно было настолько, что хотелось позвонить в скорую, потому что ему, врачу с дипломом, не верилось никак, что эта боль — не физическая. Он подкинулся и добрался до кухни, тщательно контролируя выдохи по дороге. Достал бутылку дорогого бренди, и первых несколько глотков сделал прямо из горла. Алкоголь горящим комком прокатился по нёбу и пищеводу, отвлекая от боли. Он съехал на пол, так и не удосужившись достать стакан.       Незачем.       Он выпьет всю чёртову бутылку, вырубится, а завтра проснётся с диким похмельем, зато без единой больной мысли в голове.       А потом никогда в жизни больше её не вспомнит.       Честно-честно.       Обувь с грохотом полетела в сторону шкафчика, и Юнги, завершивший семестр и в честь этого опорожнивший с друзьями по паре банок пива, прошёл в гостиную. Инара, как всегда, в учёбу зарылась по уши — лингвисты заканчивали последними. На его довольное «Привет, соседушка!» она едва отреагировала невнятным мычанием.       Юнги, уже нацелившийся на свою комнату, вдруг замер и снова скосил глаза на соседку. Та сидела на полу, привычно облокотившись о сиденье дивана, обложившись по уши учебниками и конспектами. Завтрашний последний экзамен был не самым сложным, но чем лучше она его сдаст, тем выше у неё шанс всё-таки пробиться в Токийский университет. Вроде бы не было ничего необычного в том, как Инара сидела — вытянув ноги, с ноутбуком по правую руку, с привычно зажатой между зубами ручкой, с конспектами на коленях…       И всё же в этой картине было что-то очень сильно не так.       Юнги подошёл и присел на корточки рядом. Она, вопреки своему обычному поведению, на него даже не взглянула, продолжая неподвижно пялиться в конспект.       — Эй? — позвал он. — С тобой всё в порядке? Что-то случилось в универе? — он лихорадочно полез за телефоном, хотя и так прекрасно помнил, что Намджун ему никаких тревожных сообщений не сбрасывал.       Инара подняла глаза и Юнги замер.       Они были слишком блестящими, излишне влажными. И хотя слёз ещё не было, он понял, как сильно она напрягает лицо, чтобы их удержать.       — Я… я порвала с Сокджином, — глухо сказала она, отворачиваясь и изо всех сил хмуря брови.       — Так, стоп, как порвала? Ты же планировала сделать перед самым отлётом, и сомневалась, стоит ли делать вообще, мечтая просто исчезнуть? — растерялся хакер, присаживаясь на пол.       — Ему… в общем, ему кто-то скинул фото. С тобой, с Элис с того дурацкого лесбийского косплея, фотоссесию… и ещё снимки из клуба тогда, с Чонгуком. Но с тобой, она самая такая… знаешь ли… И я не стала просто ничего отрицать, пусть думает, что я…       — Стоп! — взревел Юнги, сбрасывая с её коленей тетради и ручки, хватая за плечи и изо всех стараясь заглянуть в глаза. Влажная пелена на них набухала и грозила вот-вот перелиться через край. — Кто сбросил?       Она только дёрнула плечами. Он вдруг понял — она уже очень долго сидит здесь, изо всех сил стараясь погрузиться в учёбу, и недумать-недумать-недумать о том что…       Что больше никогда не увидит того, в кого так сильно сейчас влюблена.       — Инара, стоп, слушай… — слова растворились бесполезными нотами, растаяли под шумом дождя, так и бьющего в стёкла. Что толку? Да, она действительно планировала расстаться с Сокджином сама, но собиралась сделать это на своих условиях.       А сейчас…       А сейчас она вдруг сжалась, скукожилась, будто получив пинок в живот, жалко исказив лицо и уткнувшись в его плечо, болезненно всхлипывая и сжимая руки на своих же предплечьях. Она тихо и тонко скулила, даже не в состоянии рыдать от той черноты, что рвала изнутри, а Юнги снова чувствовал себя беспомощным и слабым, хватая её в охапку и изо всех сил прижимая к себе.       Он стискивал так, будто она лопнуть могла от всего того, что с ней творилось, и его руки были единственным, что пока держало её и делало целой. Он что-то шептал на ухо, совершенно глупые и бессмысленные слова, о том что «поплачь, станет легче» и «надо всё-таки успокоиться, завтра экзамен», тут же сам понимая, насколько по-дурацки они звучат. Он начал вдруг напевать — Ариранг в ритме той колыбельной, что в детстве напевали старшие сёстры и мама беспокойному малышу, и кажется, это почему-то подействовало. Слёзы хлынули, наконец, в три ручья, она захлёбывалась в них и икала, не в состоянии справиться с дыханием.       — Чимин сука, сука, сука, как же я его ненавижу-у-у-у!!! — выла на одной ноте девушка, свернувшись в клубок. А у Юнги разрывалось сердце от её слёз. Он не знал что делать. Четыре сестры со своими вечными страдашками из-за парней вдруг показались совсем глупыми на фоне горя вечно спокойной европейки. Он молча улёгся за спиной рыдающей Инары, притянул к себе и стал тихо гладить по плечу и голове, шепча невразумительную, бессмысленную и, как он надеялся, всё-таки успокоительную чушь.       — Хочешь мороженого?       — Настоящего?       — Почему ты наше мороженое называешь ненастоящим? — возмутился Юнги. Время было глубоко за полночь. Инара выплакалась, то и дело дёргаясь в его руках, а затем погрузилась в беспокойный сон. Его тоже сморило, и у него едва хватило сил дотянуться до подушки и подложить им обоим под голову. Они проснулись почти одновременно, кое-как осознав, что на часах уже три утра. Но, едва ополоснувшись, девушка снова устроилась перед диваном, и Юнги немедленно уселся рядом, понимая, что эта ночь будет бессонной.       — Потому что настоящее мороженое делают из сливок! Точнее, коровьего молока! — Инара недовольно сморщила нос, дотягиваясь до конспектов.       — Привереда! Ты видела, сколько оно стоит? — тут же деланно возмутился Юнги.       — Жадина!       — Эй, это у тебя вселенское горе, с чего я вообще должен на тебя тратиться?       — Охренеть ты умеешь утешить!       — Ну… есть ещё подзасохшие казинаки. От кондитерши осталось. Сделать с чаем? — мирно спросил хакер. Смешинки в её глазах были чуть истеричными, но он был рад и таким.       — Да! — девушка недовольно поджала губы и уткнулась в конспект.       — Спать откладывается? — спросил он, уходя на кухню.       — Лучше поучусь — надо чем-то занять голову.       — А вот ты мог бы и поспать, — укорила его соседка, едва он поставил две кружки чая на низкий столик.       Юнги размял шею, сдержав зевок и снова устраиваясь рядом.       — Я отправлю тебя завтра… нет, уже сегодня на экзамен, а затем помогу закончить все дела в Корее, собрать и упаковать вещи и подготовиться к отлёту. А вот завтра заставлю собраться, накраситься и надеть то платье, которое тебе прислала мама.       — Это ещё зачем?       — Потому что ты пойдёшь на вечеринку вашего курса обязательно. Ты напьёшься, как сапожник, перетанцуешь со всеми пацанами своей группы, а может даже и с парой девочек, слегка побуянишь, выплачешься Катарине в женском туалете…       — Она не идёт!       — …выплачешься Бригитте в женском туалете, а та растреплет всё паре своих подружек, и они кинутся тебя утешать. И ты им даже поверишь, точно зная к концу вечеринки, что все мужики козлы, а ты достойна самого лучшего. А потом будешь звонить мне, и я обязательно приеду, чтобы забрать тебя оттуда. А ещё не дам тебе позвонить ни по одному из тех номеров, до которых ты очень захочешь по пьяни добраться, — Юнги протянул руку и Инара, помедлив, вложила в неё свой мобильник. Хакер занялся телефоном, блокируя и удаляя ненужные теперь номера троицы и Сокджина, продолжая рассказывать. — Ты проснёшься утром с такой головной болью, что все душевные проблемы покажутся тебе мелкими и незначительными, а я тебе даже похмельного супа не принесу. Потому что нефиг так пить, а я вредный. Но пощажу тебя где-то к обеду, чтобы успела прийти в себя до самолёта. А потом расцелую тебя в Инчхоне в обе твои опухшие от пьянства щёки и помашу самолёту ручкой. А вот потом….       — Что потом?       — Позвоню Намджуну и дам сигнал. А он запустит рассылку. И к тому времени, как я приеду к нему в логово, мы будем наслаждаться пожаром в курятнике, который сами же и устроили. И надеяться, что пожар нас самих не затронет, — он вернул телефон девушке.       — Вы получили инфу? — Инара открыл рот от изумления и Юнги продемонстрировал ей на своём смартфоне смс от Намджуна с одним единственным английским «Done».       — Последние четыре года их развесёлых приключений, и даже то ограбление в Соннаме. Чимин вчера после обеда закинул файлы с телефона в хранилище. На твоей папке, кстати, он поставил статус «Завершено» — понятия не имею, что это значит, но по ходу, они смирились с тем, что эту игру проиграли все втроём. Так что по прилёту ты получишь от нас миленький краткий отчёт о том, как они тут носятся. Главное, чтобы тебе в самолёте не поплохело после пьянки, так что заранее попроси у стюардессы пакетик.       — Я ещё не напилась!       — А куда ты денешься?       — Юнги?       — Мм?       — Ты знаешь, что ты лучший друг на свете?       — Я ещё и лучший парень, лучший любовник и буду лучшим мужем, но тебе из этого ни хрена не светит, потому что мы просто друзья и ты сваливаешь. Учись давай, — хакер потрепал европейку по голове и двинулся к своим компьютерам. Инара тихонько вздохнула и полностью погрузилась в учёбу.       — … нет, в бассейн владелец нам не разрешил, но ты думаешь, это кого-то остановит, когда все накидаются? — высокая блондинка с голубыми глазами скептически задрала бровь. Тэхён её вроде бы знал — кажется, она была из Польши и дружила с Инарой. Финальная фотоссесия перед летними каникулами для рекламы Сеульского университета, ради которой собрали самых колоритных и красивых учеников разных национальностей, наполнила актовый зал шумом и гамом. Лингвисты традиционно представляли большую разношёрстную толпу иностранцев — из корейцев здесь была одна Ми Со, и то больше как координатор и староста, чем фотомодель.       — Вы поближе место для вечеринки нигде найти не могли? — раздражённо уточнила у польки смуглая девушка с хищными и острыми чертами лица. — До района коттеджей ни одна автобусная ветка не идёт, как оттуда выбираться потом будем?       — Чем тебя уже такси не устраивает?       — Как вы вообще умудрились оторвать такое местечко? Нет, я согласна, оно клёвое, но всё-таки добираться…       — После пары первых рюмок это перестанет тебя беспокоить… Ми Со!       Они стояли отдельной группой все вшестером — их индивидуальные фотосеты уже закончились, и три короля и три королевы универа привычно терпели общество друг друга, из-за одних только понтов не смешиваясь с толпой и держась особняком. Их почти не было видно в углу около сцены за картонными декорациями.       Ким Ми Со обернулась на выкрик, чуть высунулась из-за здорового пластикового глобуса с неё ростом и помахала рукой. Полька показала на неё, поясняя смуглянке:       — Ми Со в этот раз договорилась с родителями и они доверили ключи от их загородного домика. Так вы с Билли идёте?       — Точно не пропустим, наши американки тоже. А Инара? Я её что-то совсем не вижу в последний месяц…       — Вряд ли. Она по уши втюхалась в какого-то массажиста, но как всегда, молчит как рыба об лёд. Думаю, поскачет к нему. Ты б её видела по утрам — вымотанная, будто там не один массажист, а целая бригада, зато аж светится…       — Массажист? — тайка-первокурсница округлила глаза от изумления. — Она ненормальная? За ней ухлёстывала золотая троица, а она связалась с каким-то массажистом?       — Может, у них не всё такое золотое? — предположила со смешком полька.       — Ох, я тебя умоляю! Это что, имеет значение, когда Тэхён или Чонгук тебя сажают к себе в машину?       — Разумеется, имеет! Даже если бы у меня не было Билли, я этих придурков близко бы к себе не подпустила! Ты хотя бы слышала, что про них рассказывают? — возмутилась мексиканка.       — Ты такая гордячка? — тайка презрительно скривила губы.       — Мне здоровье дороже, а Инара намного разумнее меня!       — Или холоднее — не представляю того, кто мог бы её разогреть, она к парням как-то очень равнодушно относится, — фыркнула ещё одна девушка, до этого стоявшая молча.       — Может, ей для этого нужно что-то погорячее денег и понтов? — со смехом предположила полька.       Английская речь потонула в поднявшемся шуме — фотограф приказал студентам поменяться местами и толпа принялась грохотать каблуками и стульями.       Чимин, Тэхён и Чонгук замерли, подобно статуям, бросив друг на друга по одному-единственному взгляду. Можно стерпеть отказ; понятно, что от сплетен никуда не деться, но какой-то там массажист? Да как она вообще посмела кого-то завести и мало того — этим ещё и похвастаться? И теперь с её лёгкой руки какие-то чужачки будут перемывать им кости?       Две королевы из трёх дружно смотрели в пол. Губы у Су Джи и Хе Чон были плотно сжаты, и они только искоса переглядывались друг с другом — ляпнуть что-нибудь сейчас было себе дороже. Ми Со же разъярённо выдохнула и ринулась к сплетничающим девушкам — защищать честь «королей». Чимин успел перехватить её за локоть.       — Чимин-ши…       — Мы сами, — коротко сказал он.       — Этого я и боюсь! — воскликнула староста. — Девчонки ни в чём не виноваты, они просто сплетничают!       — Мы их и не тронем, — ровно и очень холодным тоном произнёс Тэхён. — Ты же её знаешь? Инару? — спросил он у старосты.       Ми Со пожала плечами.       — Только поверхностно….       — И о её парне?       — Я таким не интересуюсь, — нахмурилась девушка.       — Вот и не лезь, мы сами разберёмся, — предупредил Чимин, и его последние слова потонули в общем шуме — фотограф закончил съёмку и студенты повалили из зала радостной гомонящей толпой.       — Почему мы отказались от тотальной слежки за «игрушками»? — задумчиво спросил Чимин. Задетую гордость и ревность он, стиснув зубы, загнал пока вглубь, и они подспудно тлели, ожидая возможности выплеснуться и прорывались лишь барабанной дробью пальцами по коленке. Они с Чонгуком сидели в укромном углу под лестницей университета, дожидаясь Тэхёна, и тянули энергетики, изредка перебрасываясь короткими репликами. Последний вопрос хоть и был риторическим, но всё же пробуждал в младшем не самые приятные воспоминания.       — Тебе в прошлый раз от хённима мало досталось? Если Хосок опять узнает, то точно ему нажалуется, — Чонгука передёрнуло. Мстительностью, изобретательностью и упорством хённим им всем троим давал сто очков вперёд и связываться с ним наследник больше не хотел ни за какие пряники.       — Ну…       — Без «ну» и … — реплику Чонгука прервал завернувший под лестницу Тэхён, раздвигая друзей и бухаясь на узкий диванчик между ними. Ему, как самому обаятельному, привлекательному и знакомому с максимумом девушек факультета, было поручено выяснить все мало-мальские сплетни об Инаре, которые они до этого всё-таки пропустили мимо ушей.       — Это кошмар, а не «игрушка»! — тут же недовольно начал он, отбирая у макнэ банку и отпивая хороший глоток. — Она даже с подругами ни хрена не сплетничает — что за ненормальная скрытность вообще для девушки, она шпионка, что ли?       — Узнал? — нетерпеливо пихнул его Чимин. На коротком диванчике они втроём помещались с трудом.       — Она по уши в кого-то втюхалась пару месяцев назад, он то ли массажист, то ли терапевт, кажется, из какой-то завалящей клиники, старше её, и нет, девчонки их никогда не видели вместе. У универа он не появлялся. А, ещё сказали, что у них вроде бы обширные совместные планы на лето. Только вчера хвасталась тем, что наконец-то увидит «настоящую Корею» — этот её бойфренд собирался отвезти её куда-то вглубь, в этнические деревни.       Банка в руках Чимина смялась, как бумажная. Остатки энергетика потекли по пальцам, гулкими каплями разбивая тишину в пустом коридоре.       — Разве не логичнее уехать на летние каникулы домой повидаться с родственниками? — глухо спросил он.       Чонгук презрительно фыркнул:       — Будешь знать, как в следующий раз связываться с иностранкой, да ещё простолюдинкой. Этнические деревни, блин! — и младший с саркастической улыбкой откинулся на спинку, закидывая ногу на ногу. Тэхён удивлённо посмотрел на Чимина и почти бесформенный кусок алюминия в его руках:       — Ты чего? — спросил он. Чонгук бросил взгляд на второго хёна и покачал головой. Тот, как всегда, знать не знал, что творится с его ровесником. Правда, соображал он быстро и ему понадобилось совсем не много времени чтобы понять, с чего Чимина так колбасит.       Чимин ему не ответил, глядя невидящим взглядом прямо перед собой.       — Хочу закончить игру, — наконец ровным голосом произнёс он.       — Хё-он… — протянул с укором Чонгук, пока Тэхён хлопал глазами, мотая головой попеременно с одного на другого.       — Она должна сделать выбор. Тату она свела, поиметь её никому и так не светит, но она, блять, просто должна тыкнуть пальцем в одного из нас и определить победителя. Даже случайно, — скрипучим от ярости голосом произнёс Чимин, поднимаясь. — Тэ-тэ, что с твоим коттеджем?       — Пока пусто, — неожиданное озарение снизошло на Тэхёна, позволяя разом вникнуть во всю эту канитель, и он тоже откинулся на спинку сиденья, блеснув глазами. Наконец-то начиналось веселье и он не собирался его пропускать.       — Приготовь всё к завтра. Её приезд в нужное место я обеспечу, — Чимин швырнул банку на каменный пол института и двинулся к выходу, отряхивая руку от липких капель. Тэхён подождал, пока утихнет металлический дребезг и тогда развалился на освободившемся месте:       — Если она выберет меня — даже случайно — я её всё-таки трахну, — хмыкнул он, снова делая глоток и возвращая напиток Чонгуку.       — Маньяк, — пробормотал младший.       — Ой, монашек ты наш. А ты что сделаешь? — насмешливо спросил Тэхён.       Чонгук отпил глоток, задумчиво покатал шипучую жидкость на языке и пожал плечами.       — Я тоже трахну, ибо нефиг, — он чуть сморщил нос на прилетевший дружеской хлопок по плечу.       — Интересно, а что сделает хён? — Тэхён вперил взгляд в пустой коридор, где скрылся Чимин.       — Лучше нам этого не знать, — пробормотал Чонгук, допивая банку и осторожно ставя её на пол. — Займись коттеджем, а я позабочусь обо всём остальном.       Друзья поднялись, направляясь к выходу. Тэхён брёл где-то позади, роясь в новом телефоне. Старый был безвозвратно утоплен-заморожен в ведёрке со льдом ещё во «Flex’е».       — Слух, ты не в курсах, к чему у меня в башке картинка хённима, Jesko, «игрушки» и той тусовки в клубе одновременно? — наконец спросил парень у друга, безнадёжно отключая мобилку.       Чонгук закатил глаза.       — Шампусик с экстази под закрытие были лишними, — недовольно пробурчал младший, хватая Тэхёна за рукав и ускоряя шаги.       Пум.       Чимин позвонил Ми Со ещё до того, как сел за руль машины. Подруга детства не отзывалась, что лишь прибавило раздражения молодому человеку. Впрочем, он знал её расписание и свернул сразу к спортивному комплексу с теннисными кортами, подумав, что это послужит отличной разрядкой для его отвратительного настроения.       Пум.       Ревность и уязвлённая гордость тлели глубоко внутри, искря и шипя, готовые взорваться от малейшего слова, от малейшего жеста, разнося вокруг всё и всех в порыве ярости. Можно было бы пойти в тир, чтобы как-то заглушить, хоть ненадолго избавиться от этих эмоций, но оружие не привлекало сегодня — слишком мало отдачи, хотелось физической разрядки. Неплохим решение мог стать спарринг, но Чимин вдруг понял, что окажись перед ним живой соперник, он бы его размазал по татами, наплевав на все ограничения тренировочного боя.       Слишком много злости в нём скопилось всего лишь из-за одного-единственного факта, почему-то перевернувшего его мир — у неё кто-то был.       Пум.       Ракетлон снова послушно выстрелил, ракетка со всей дури отбила мяч и тот врезался в проволочную сетку ограждения, заставив металл зазвенеть. Ещё пара таких бросков и Чимин не удивится, если он продырявит там дыру. Ярость, тьмой заполнившая парня до краёв, сгустилась, застыла, сжалась и оформилась тёмной субстанцией. Он снял контроль со всех внутренних барьеров, позволяя мышцам работать на пределе, выдавливая из себя не нужные ему эмоции, будто надеясь вместе с потом избавиться от этого застоявшегося мрака.       Ведь для того, чтобы ей отомстить, ему нужна холодная голова.       Пум.       Как? Ну как ей вообще пришло в голову завести себе какой-то там романчик, когда трое наследников рядом? Да как, чёрт её раздери, можно было вообще посмотреть на кого-то другого? Какой массажист, откуда он взялся? Кто-то из персонала той задрипанной то ли клиники, то ли салона, куда она ходила? Серьёзно?       Пум.       Он поверить не мог, что её злость и отвращение были не наигранными. Он надеялся до последнего, что она просто набивает себе цену. Что приходит домой по вечерам и мечтает о нём. Ждёт встречи с ним на следующее утро. Расстраивается, когда не видит его. Вспоминает его руки, его губы, касается себя ладонями там же, где до этого касался он. Со стыдом и немного восторгом обнаруживает, что её трусики намокли от некоторых неуёмных фантазий о нём, Пак Чимине!       Пум.       А она… не приходила домой. Сбегала в лапшичную на свидание, или шла к нему в клинику, или вообще к нему домой. Или приводила его к себе, каждый раз договариваясь c Юнги? Или они вместе снимали на пару часов комнату в лав-мотеле? И там уже…       Она плавилась в чьих-то объятиях. Не его.       Звала кого-то по имени. Не его.       Не он запускал руки ей в волосы, не он стискивал до боли кремовую кожу, не он сдирал с неё одежду, не он заставлял послушно опускаться на кровать.       Пум.       Ракетка стукнула по мячу с такой силой, что струны раздвинулись и мячик завяз в них, как в зыбучем песке. Чимин с яростью добанул по нему носком кроссовка и еле успел уклониться от следующего глухого «Пум!», чуть не прилетевшего ему по уху. Злость вздыбилась новой волной, доводя до того холодного бешенства, когда все решения кажутся разумными и правильными, оправдывая любые желания. Ракетка полетела в сторону ракетлона, брошенная с такой силой, что раздался свист.       Пум.       Зря он вчера удалил все её фото с девайса, хранящемся в сейфе «Стеклянного кофе». Он точно когда-нибудь всё припомнит — когда она будет нежиться в его руках, готовая ради него на всё, расслабленная и доверчивая, и совсем не ожидающая подвоха. И не важно, как именно он добьётся такого состояния, и не важно, через сколько. Но этот момент обязательно настанет, и она точно будет умолять его о пощаде.       Как она говорила там в ресторане? Похищение и изнасилование?       Ну-ну.       Кажется, Тэхён иногда не так уж и неправ, утверждая, что с некоторыми зарвавшимися сучками по-другому и нельзя.       Кулаки сжались сами собой, ногти до боли впились в ладони. И разжались снова, судорожно охлопывая спортивную форму в поисках телефона. Чимин совершенно забыл о том, что он оставил его на скамейке вместе с вещами, чтобы тот не выпал при такой интенсивной физической нагрузке.       Пум.       Мячик в очередной раз пролетел мимо, но на сегодня он закончил с теннисом. Злость поутихла, горя теперь тем ровным пламенем, которое подпитывало его идеи и решения, и не позволяло отступать.       Тэгу далеко. А у него целое лето впереди. Вряд ли кто-то из её корейских друзей будет искать её в Корее, а для европейцев не будет удивительным, что такая самостоятельная личность, как Инара, нашла работу и осталась здесь на лето. За каникулы она точно будет принадлежать ему.       Пум. Пум. Пум.       Нарисованная воображением картинка перед глазами была настолько яркой и сладостной, что Чимин отошёл в сторону от траектории летящих мячей. Он уставился перед собой, полностью отдаваясь игре воображения, выстраивая в голове кадр за кадром и отчётливо чувствуя вкус победы на языке. Как на второй семестр заявится в универ с ней в обнимку. Как ошалеют Тэхён с Чонгуком. Как округлятся глаза у трёх королев. Как будут с недоумением переглядываться родственники и как вытянется лицо у отца, когда он похвастается дома новенькой яхтой.       И как Инара будет ластиться, плотнее прижимаясь к нему, преданно заглядывая в глаза и тянуть умоляюще нежным голосом с еле заметным акцентом: «Оппа-а…».       Пум.       Он двинулся на выход с корта, подошёл к скамейкам, набрасывая одно полотенце на шею и вторым вытирая лицо.       — Чимин-а? — удивлённый голос подруги детства раздался позади взмокшего парня. Иногда они играли в теннис вместе, но обычно договаривались об этом заранее. То, что он здесь без предупреждения, удивить Ми Со должно было невероятно.       — Привет, мелкая, — он отбросил мокрое полотенце и добрался до сухого.       — Я уже даже хочу спросить, что случилось, — усмехнулась мягко девушка, больше никак не проявляя своего любопытства. Проницательность Ми Со была на высоте — она совершенно точно знала, что просто так сюда друг детства никогда бы не явился.       — Если я скажу, что захотел с тобой провести пару сетов — поверишь? — отразил такую же усмешку Чимин.       Ми Со только улыбнулась с хитрым прищуром. Она познакомилась с Чимином раньше всех — настолько рано, что они ещё долго не могли понять значения той дружбы, которую отлично понимали их родители. Пожалуй, лишь в школе, иногда вступаясь за Ми Со перед особо наглыми мальчишками и сам взамен требуя у неё контакты одноклассниц попривлекательнее, они осознали, насколько ценна и важна в будущем их дружба.       — Давно ты тут? — спросила девушка, присаживаясь на скамейку рядом с тяжело усевшимся Чимином. Мячей вокруг валялось великое множество, и мальчишка, работающий на корте, бегал сейчас по полю, собирая их в корзинку.       — Прилично, — буркнул Чимина, опираясь локтями на колени.       — Еcли бы ты решил «поиграть» со мной в начале года, я бы сказала, что к нам перевёлся кто-то привлекательный.       — Вспомнишь, кто это был? — смешок слетел с губ парня.       Ми Со напрягла память. Любовные интересы троицы она не отслеживала, в отличие от безнадёжно втрескавшейся в Тэхёна одной подруги и любопытной второй.       — Кажется, кто-то из европейцев? Вы ещё вроде спорили на неё в начале семестра…       — Угм, — невнятно булькнул парень между двумя глотками воды. — Поможешь с ней?       — Не просто «дай номер», а прямо «поможешь»?! — удивилась девушка, подтягивая под себя ногу и скрывая проснувшееся любопытство за перевязыванием шнурков.       — Инара с абсолютно не выговариваемой фамилией и…       — Четыре месяца, — улыбнулась неожиданно Ми Со, подтягивая на скамейку вторую ногу, и демонстрируя при этом отличную память. Чимин прищурился и посмотрел на девушку. Та едва улыбалась уголками губ. — Оппа, не многовато ли для тебя? Обычно ты их укладываешь гораздо быстрее.       Парень фыркнул, снова отворачиваясь. Слова Ми Со проехались по-больному, подтверждая его, Пак Чимина, бессилие против какой-то там европейки. Подругу детства не стоило недооценивать.       — Что ты хочешь? — буркнул он, сдаваясь.       — Ммм… — Ми Со задумчиво возвела глаза к небу, размышляя о своих желаниях.       — Ладно, ты же хотела пройти практику в том новом филиале у отца Тэхёна, на юге Сеула? Я устрою.       — Мне зато совершенно не в кассу сталкиваться при этом с Тэхёном!       — Он на всё лето застрянет со мной в Тэгу, так что можешь не беспокоиться. Я его к тебе близко не подпущу.       — Идёт, — тут же легко согласилась Ми Со. — Как именно я могу тебе помочь?       Чимин еле слышно фыркнул.       — Обеспечишь нам с ней неожиданное свидание на вилле Тэхёна?       — Решил устроить романтичное похищение? — Ми Со пожала плечами. — Без проблем. Адреса с местом вечеринки я ещё не рассылала, так что скину ей другой. А что с твоим коттеджем?       — Проще с Тэхёном договориться, чем вклиниться между моими бесконечными родственниками с их бесконечными детскими праздниками, — с отвращением произнёс парень, поднимаясь и снова беря в руки ракетку. — Сыграем?       — Не напрягайся, оппа — летней практики мне вполне достаточно. Готово, — девушка отложила мобилку с отправленным Инаре смс и тоже поднялась. — Но знаешь, если девушка в похищении романтики не увидит, всё твоё свидание может накрыться медным тазом. Так что будь поласковей, — улыбнулась она и двинулась на поле.       Чимин только вздохнул. Постучал ракеткой по краю кроссовка и двинулся к выходу.       Будет. Всё будет. В том числе и поласковей.