я бы спрятал тебя под своей кожей

— Она будет жить с нами, — после этой фразы Союз буквально спиной почувствовал на себе прожигающий взгляд мальчишки лет четырнадцати, до жути похожего на него самого, только его волосы были темнее, а на лице отсутствовали веснушки и, разумеется, лёгкая растительность. Александр только что вернулся домой с совета, откуда забрал у союзников свою семилетнюю дочь, аргументируя это действие не родством (о Ленин, нельзя было, чтобы кто-то узнал о причастности Советов к рождению немецких наследников-близнецов, да и вообще о романе коммуниста и нациста,) а своей большой ролью в победе, и сразу же решил шокировать новостью остальных своих детей. Видимое недовольство пока показал только Россия, а остальные предпочли повнимательнее разглядеть новую соседку. Как бы странно это не было, но именно такой реакции СССР и ожидал от своих детей, когда забирал Соню в семью. Сама же ГДР, испугавшись злого взгляда Руслана, стояла за Александром, крепко держась тонкими ручонками за рукав пальто родного-приёмного отца и хлопая своими большими изумрудными глазами. Первым от толпы отделился щуплый тринадцатилетний мальчик с рыжевато-зелеными глазами, бедно-рыжей, будто выжженой, шевелюрой и тоже бледнымм веснушками. — Украина, — сказал он, протягивая напуганной немочке свою тёплую ладошку. — Можешь звать меня Антоном или Тошей. Надеюсь, мы подружимся. Напоследок Антон широко улыбнулся, когда Республика нерешительно пожала ему руку. — Германская Демократическая Республика. Софи-й-йа, — тихо ответила София, подав голос впервые за несколько часов, после чего Россия окатил её ещё более презрительным и подозрительным вглядом: отпрыск нациста, а как по-русски шпарит... — Отлично, — сказал Союз, когда дети закончили неловкое знакомство. Он наклонился к Соне и ласково спросил, — Познакомишься с другими позже, хорошо? Ты устала, наверное, я отведу тебя в твою новую комнату. ГДР ответила коммунисту благодарным взглядом, и после того, как она кивнула, они удалились в глубь коридора.

***

Когда высокий мужчина и хрупенькая девочка исчезли из виду, другие дети продолжили заниматься своими делами, оставаясь в большой гостиной. — Даруш, ты тоже хочешь подружиться с Сонечкой, да? — восторженная Беларусь крутилась около Казахстана, солнечного мальчишки-блондина, который, как и многие, не питал особой неприязни к маленькой немке. А зачем? У любой семьи может быть туманное прошлое, и он не считал это поводом для ненависти. — Очень, — кивнул Ильдар, улыбнувшись сестре. Бронислава хихикнула и тоже расплылась в улыбке, а потом потянула Казахстана за край футболки, направляясь к Амалии и Ивете, которые что-то увлечённо рисовали, тихонько сидя за столом. Руслан, наблюдавший за этой сценой со стула, скривился. — Господибожемой... И казах туда же. — А ты как всегда всеми недоволен, — около него вдруг возник Украина, подошедший к книжной полке, чтобы выбрать себе чтиво на вечер. — Я просто не хочу жить с фашистским отродьем, почему я снова виноват?! — вознегодовал Россия, глядя на брата. — Нацистским, во-первых, — важно поправил его Антон, остановив свои пальцы на ярко-жёлтом переплёте детского сборника сказок. — Во-вторых, я тоже не доверяю Софии, но шанс дать стоит. Она всё-таки не Рейх... — Яблоко от яблони недалеко падает, — грубо перебил брата Руслан, отворачиваясь от того и намереваясь уйти в свою комнату, чтобы не слышать бреда о белой и пушистой немке, и он совсем не рассчитывал на то, что Тоша забудет о книге и увяжется за братом. — А ты далеко упал от отца. В этот момент Россия будто озверел, бросившись на Украину и крепко пригвоздив того к стене, угрожающе нависая над младшим.

***

Сонечка и Александр находились в кабинете у последнего. Девочка уже успела посмотреть свою комнату, но спать пока не собиралась, как и выходить к другим детям. Её все ещё пугал Россия, и самым разумным вариантом ГДР сочла дождаться, пока отец закончит работу, а там уж будет видно, будет она знакомиться с новой семьей, или отложит до завтра. Демократическая Республика сидела на высоком стуле около рабочего стола Союза и с любопытством разглядывала интерьер. От всего окружения, казалось бы очень сдержанного, веяло теплом и домашним уютом. — А у папы кабинет другой... — тихонько пробормотала София себе под нос, опуская глаза. — Что? — Союз на автомате ответил дочери по-немецки, отрываясь от почти законченных бумаг. — Кабинет папы очень строгий, — повторила ГДР чуть громче, понимая, что никакой опасности СССР для неё не несёт. — Тут уютно. Союз посмотрел на девочку, ловя на себе её взгляд таких же глаз, как и у него. — Скучаешь? — и в ответ София кивнула. — Да... Где сейчас папа? — В больнице, моё солнце. — Александр погладил дочь широкой ладонью по чёрным волосам, собранным в маленький хвостик. — Мы можем его навестить. — П-правда?! — мигом просияв, спросила Соня, и когда получила кивок от Союза, обняла его со всей силы своих по-детски слабых рук. — Спасибо!.. Расчувствовавшись от такого, коммунист отложил документы, тоже приобнимая маленькую немочку. — Всё, всё, спокойно. Всё будет. И с Германом встретишься тоже... Слышишь? — Александр заглянул дочке в глаза, поблескивающие от радостных слез. — Вот, хорошо. К Дитриху мы можем пойти прямо завтра, только надо хорошо выспаться. Сейчас я проверю, нет ли кого в коридоре, а потом пойду и уложу тебя, хорошо? — Да, отец, — утирая ладошками мокрые глаза, закивала София, а СССР перед выходом из кабинета чмокнул её в лоб. Только оказавшись в коридоре, Союз почуял неладное. Его внимание привлекли две мальчишеские фигуры, сидевшие друг рядом с другом, в которых он без труда узнал Россию и Украину. Ребята не заметили отца и продолжали разговаривать. — Тоша, ты это... Прости, — виновато пробормотал Руслан, глядя в пол. — Я не со зла. Ну... Не на тебя по крайней мере. Я просто не понимаю отца. Подросток сидел около стены и поэтому ему не составило труда прильнуть к ней горящей от ударов щекой. Братья снова подрались и никто не остался в долгу: Россия получил расцарапанную щеку и удар кулаком в живот, а у Украины был разбит нос и болела челюсть, куда ему отвесили мощный тумак. — Ничего страшного, — сказал Антон, вытирая рукавом кровь с лица. — Но Соньку я тебе в обиду не дам... Ну все, пошли отсюда, а то вдруг батя-.. — Увидит вас, молодые люди? — Союз, уже оказавшихся рядом с сыновьями, дал им о себе знать. Если Украина просто удивился, то Руслан округлил глаза и крупно вздрогнул от страха, поняв, что слегка сболтнул лишнего, а холодный взгляд СССР не сулил ничего хорошего. — ГДР теперь ваша сестра и я прошу относиться к ней как к члену семьи. Украина, ты можешь идти, — как только Александр это сказал, мальчишка кивнул и поспешно удалился. Старший перевёл взгляд на Руслана. — А нас с тобой ждёт очень хороший разговор...

***

Россия вернулся к остальным детям только через полчаса и был необычно тих даже для себя и если следам побоев никто не удивился, ибо Украина недавно пришёл такой же красивый, то молчаливого брата сразу заметил Грузия и ткнул Армению в плечо, шепнув что-то вроде "слыш, а чего Русик так притих?", и не получив внимания от сестры, вернулся к своим делам. — Отец сказал, чтобы все шли спать, — огласил просьбу Советов Руслан и вышел из гостиной, направляясь к себе в глубокой задумчивости. Ребята стали расходиться.