я бы спрятал тебя под своей кожей

По комнате-кабинету Советского Союза раздавалось тиканье часов и недовольное сопение Сони. Девочка стояла посреди комнаты напротив раскрытого окна разинув рот и запрокинув голову целую вечность (на деле же — секунд тридцать), пока отец с хмурым видом разглядывал её болевшие и покрасневшие десна. Недавно у ГДР выпал зуб. Она, конечно, не сильно расстроилась – ведь папа говорил, отрастет, а кто посмеет перечить ему? — а вот организм маленькой немки решил иначе, пытая её уже несколько дней. Александр, придержав Республику за плечи, отвёл её поближе к окну, а девочка решила, что на этом все и захлопнула рот. Меж здоровых зубов за долю секунды протиснулся палец коммуниста, обтянутый перчаткой. — Но-но... Рано, — строго покачал он головой. В новом доме немочка все чаще и чаще говорила на русском, слыша только его. Обреченно вздохнув, ГДР раздвинула челюсти так, что стало даже больно. Голову пришлось задрать повыше, и тогда Союз заметил, как сквозь тонкую и чувствительную к повреждениям кожу пробивался белый заостренный зубец. «Мать моя Ленин, а отец Сталин,» — Советы аж вскинул тёмные рыжие брови над изумрудными глазами, но так поэтично звучали только мысли. В самом же деле он смачно сматерился на эмоциях. — Ф-то так-коэ? — обеспокоенно спросила ГДР, захлопав глазёнками, и только тогда ей дали закрыть рот. Всё ещё странно было девочке чувствовать дыру там, где когда-то красовался ровный белый зуб. И, надо сказать, необычными и забавными казались немочке попытки просунуть в щель хотя бы кончик языка. В поисках изменений исследуя свой рот, Соня наткнулась на внушительный острый бугорок и только хотела она на пробу махнуть по нему языком, раздался голос СССР.* — Так, не трогай, — он сурово с двух метров глянул на дочь, и та послушно перестала свои непонятные действия, разглядывая теперь руки Александра без тонких медицинских перчаток. Он снял их и куда-то убрал. «Куда же?» — любопытно спросила девочка сама себя, быстро пробежавшись взглядом по комнате, и пока она все рассматривала и рассматривала что-то уже на подоконнике, СССР положил широкую тёплую ладонь на плечо ей, заставив оглянуться. — А? — склонила немочка голову, а только потом заметила, что русский вынул из кармана пальто тюбик с какой-то мазью. — А-а... — теперь ГДР затянула ту же букву с пониманием и крайней неприязнью к странному лекарству. — Это охлаждающее, — пояснил Советский, пока обмакивал ватную палочку в вязкую субстанцию. — Если не намажем, будет болеть. София шагнула поближе к отцу сначала несмело, но под родным глубоким зелёным взглядом, таким же, как у неё, успокоилась.

***

— Софи-ия! — залетев в комнату сестры и отца, негодующе протянул Руслан громким тоном. — Это что?! Еле заметно просияв искристыми глазёнками, ГДР пожала плечами, и не поглядев на покусаный карандаш.