Под завесой тайны

— Мама-мама! Смотри, я сама сделала, — воскликнула маленькая девочка, показывая небольшой венок из живых цветов. — Правда он милый? — Он замечательный! — сидящая рядом девушка широко улыбнулась, приобняв девочку за худые тонкие плечи. — Здравствуй, — раздался рядом мужской голос, прерывая цепочку воспоминаний. — Здравствуйте, — вскочив и слегка поклонившись в знак приветствия, протараторила Эмилия. — Спасибо, что согласились встретиться со мной, — девушка на секунду остановилась, внимательно рассматривая своего собеседника, — Райнхарт. Мужчина лишь коротко хмыкнул и тут же присел напротив Эмилии…

***

— Ты серьёзно пойдёшь с ним на встречу? — скрестив руки на груди и поджав губы, недовольно спросила Араи, всё это время наблюдавшая за бегающей туда-сюда подругой. — Ты же его совсем не знаешь! Я бы на твоём месте не доверяла первому встречному только из-за того, что он якобы знал твою маму! Ты же помнишь, как он выглядит? Да он перепугал меня до смерти одним своим взглядом! А эти его складки на лбу и кривой продолговатый нос! Мне кажется, ты поступаешь опрометчиво, собираясь на встречу, — не унималась девочка. Эмилия остановилась и, пробубнив что-то наподобие «нашла», подняла нечто из груды хлама, напоминающее старый потёртый блокнот. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — громко крикнула Араи, встав перед уже натягивающей свои лёгкие сапожки Эмилией. — Тебе не стоит волноваться, — заверила подругу Эмилия, на секунду задумавшись. — Помнишь то кафе недалеко от городской площади? Мы встретимся с ним там, — Эмилия встала и, резко отодвинув Араи, открыла дверь. — Не думаю, что тот, кто хотел бы сделать мне плохо, назначил бы встречу в таком открытом и людном месте, так что успокойся, я скоро вернусь.

***

— …Ты очень похожа на свою мать, — вновь забирая девушку из её мыслей, сказал Райнхарт. — Вы живёте вместе? Как она? — серьёзно спросил мужчина. Девушка вдруг задрожала и съежилась, брови приподнялись и свелись к переносице, а уголки рта резко оттянулись вниз. Глаза, до этого выдающие лишь полное безразличие к происходящему, широко распахнулись, а взгляд, до этого бывший равнодушным, сразу стал колючим и настороженным. — Наверное, это не моё дело, — в ответ на реакцию девушки уже мягче проговорил Райнхарт, явно пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — Ты не обязана отвечать, но со своей стороны я могу рассказать всё, что знаю о ней сам, — мужчина коротко улыбнулся, бросив мимолётный взгляд на играющих за окном в осенних листьях детей и, поймав короткий кивок Эмилии, начал свой рассказ. — Мирай была задорной. Никогда не унывала и всегда улыбалась, — мужчина остановился, скривив губы в полуухмылке, и продолжил. — Она казалась наивной, постоянно витающей в облаках. Очень многие удивлялись, как такую вообще взяли в разведку. Но на деле всё было совсем по-другому. Её серьёзности и ответственности, точности и беспрекословности выполнения приказов могли позавидовать даже более опытные сослуживцы. На каждой вылазке она сохраняла спокойствие, не давала волю эмоциям, сдерживалась, даже когда вокруг умирали друзья. Её сила воли поражала, но я-то знал каким усилиями это ей давалось, и как она безудержно плакала целыми вечерами по возвращении домой. Ей был дорог абсолютно каждый, и в корпусе очень ценили это. Эта черта сплачивала вокруг неё людей, каждый старался ей помочь, поддержать и прикрыть в случае необходимости. Однако, — Райнхарт внезапно замолк, руки его слегка задрожали, — потом случилось то, чего никто из нас не ожидал. Мирай забеременела…

***

Восемьсот двадцать третий год. Территория в районе южной части стены Роза, близ города Джинай. Там, посреди сочных зелёных лугов, нарушая общую гармонию, выделялся большой серый замок, стены которого уже начали зарастать мхом. Именно здесь и располагался центр третьего ответвления действующий армии — развед-корпус, недалеко от которого на лужайке беззаботно лежал мужчина в форме и, казалось, мирно спал. — Эй-эй, а ты слышала, что случилось с Мирай? — донеслось со стороны старой деревянной конюшни, в которой работала небольшая группа девчонок. — Да! — возбуждённо ответила одна из них. — Похоже, теперь она больше не сможет участвовать в вылазках, да и вообще ей придётся надолго покинуть ряды армии. После этих слов мужчина, будто подброшенный пружиной, резко вскочил и быстро двинулся в сторону конюшни. — Что случилось с Мирай? Что-то серьезное? Её ранили? — бесшумно приблизившись к девушкам, взволнованно, невольно повышая голос, громко спросил он. — Капрал Райнхарт, ну зачем же так пугать? — хором завопили они в ответ и, неуклюже отдав честь, продолжили. — С ней всё в порядке. Если хотите узнать подробности, то она сейчас в кабинете главнокомандующего. Можете сами сходить и спросить, — переглянувшись, девушки заулыбались, окончательно отходя от недавнего испуга. — Она… — продолжила одна из них, но мужчины уже не было рядом, стремительными шагами он направлялся к зданию развед-корпуса. — Извините, могу я войти? — отрывисто постучавшись, но не дожидаясь ответа, он резко распахнул дверь. — Входите, — запоздало ответил мужчина, — мы уже закончили. Что тебе нужно, Райнхарт? Но тот, казалось, не услышал его, ошеломлённо глядя на стоявшую рядом со столом главнокомандующего Мирай. — Что тебе нужно? — слегка раздражённо повторил мужчина. — Я… Я слышал, с Мирай что-то случилось, — слегка замявшись, проговорил Райнхарт. — А слухи разносятся быстрее ветра, — ухмыльнувшись при виде растерянного лица капрала, ответила Мирай. — Как видишь, я в порядке. Но кое-что действительно произошло. Разрешите? — обращаясь к главнокомандующему, спросила девушка и, получив утвердительный кивок, продолжила. — Я беременна, и поэтому в ближайшее время я буду вынуждена покинуть ряды развед-корпуса…

***

— Знаешь, мы с Мирай были хорошими друзьями, — решил всё же нарушить тишину Райнхарт. — В душе она была очень ранимой. Несмотря на своё отношение к служебным обязанностям, она всегда, без всяких сомнений, неизменно утверждала, что когда-нибудь она заведёт семью и станет счастливой. А мы тогда лишь посмеивались над её, казалось, глупыми мечтами. Но однажды это произошло. Мирай влюбилась в одного из этих, — презрительно сощурившись, скривился мужчина, — из гарнизона, случайно встретившись с ним во время дежурства. Не знаю, что нашла в нём Мирай, но некоторое время они были вместе, пока тот не скончался от какой-то болезни, даже не узнав о том, что у них будет ребёнок. Мирай после этого долго не могла прийти в себя, часто просто сидела, глядя в одну точку, но несмотря ни на что, она твёрдо решила рожать и через некоторое время покинула ряды армии. Первое время мы ещё как-то поддерживали связь, но потом она пропала. Связанные своим воинским долгом, мы не могли много времени уделять её поискам, и всё, что нам осталось — это лишь надеяться, что с ней всё хорошо и когда-нибудь она вернётся, — мужчина вздохнул. По нему было видно, что эти воспоминания даются ему нелегко. — И вот, спустя целых шестнадцать лет я вижу тебя, Эмилия, настолько похожую на мать. Ты даже неосознанно копируешь её странный «приветственный» поклон, которым она частенько здоровалась. Я не мог поверить, что ты — её дочь и окажешься здесь, в Каранесе, так далеко от места, где служила Мирай. От нахлынувших воспоминаний и невесёлых мыслей девушка некоторое время не могла собраться с чувствами, но, пересилив себя, достала из сумки небольшую свёрнутую бумажку и передала её мужчине. — Вы можете что-то сказать об этом? — дрогнувшим голосом проговорила она. — Клетка для птицы всегда унижение? — мужчина призадумался. — Она была очень расстроена тем фактом, что длительное время не сможет летать, используя устройство пространственного маневрирования из-за беременности. Хотя мы недоумевали, как вообще нормальный человек может быть не рад окончанию этого ада. Но она упорно твердила лишь одно. Что она птица, а эти стены — клетка, и она никогда не перестанет стремиться к свободе.

***

— Как всё прошло? — взволнованно спросила Араи. — Знаешь, Араи, — скинув обувь, Эмилия вновь достала из сумки тот самый клочок бумажки, который вселял в её сердце надежду на воссоединение с семьёй. — Как только мы повзрослеем, я собираюсь вступить в развед-корпус. Я хочу узнать, — девушка выдержала небольшую паузу и продолжила, — куда пропала моя мать и почему она так стремилась вырваться за стены.

840 год 3 ноября. Понедельник. 23:12 Я слишком вымотана, чтобы писать. С завтрашнего дня планирую начать тренировки Конец записи.