I would kill to have your body

На самом деле, Яна, как и любого нормального мужика, другие мужики совсем не интересовали. Так было раньше, а всему виной стала одна большая, прямо-таки грандиозная ошибка. Несколько лет назад его без гроша в кармане закинуло в очень херовую местность — на тропу контрабандистов, где народ резал друг друга за любую ценную побрякушку. Гордые одиночки не выдерживали здесь и суток: слишком уж халявная добыча для бандитов, легавых и остальных продажных тварей, не знакомых с честью. Едва дыша от волнения и ныкаясь по лесам, к ночи охотник выбрел на свет большого костра, где жарился целый кабан и хохотало много пьяных людей с крестами на кирасах. Святые воины тоже шли грабить. Или возвращались с хорошим уловом домой, Ян толком не разобрал, да и плевать. Лезть в дела рыцарей — кому оно вообще надо, главное, что они позволили ему заночевать в лагере после сытного ужина, чарки вина и нескольких задорных баек. Довольный и немного расслабившийся, наёмник залез в чью-то свободную палатку, впрочем, ожидая подвоха от внезапного бескорыстия. Такими дорогами праведные воины не ходят. Тем более с гружёными обозами, откуда можно невозбранно порезать кошелёк-другой на следующее утро. Как и предсказывалось, восхода звезды паладины ждать не стали — трое рослых детин припёрлись среди беспросветного мрака и завели шарманку издалека. Достаточно вежливо, без рукоприкладства, не блеща изысками и гадко ухмыляясь. Так и так, всё понимаем, денег у тебя нет, лихой человек, морду прячешь, «deus vult» не орёшь, поэтому платить за добро всё-таки придётся. Не будешь корчиться — не обидим. Чай, не звери, в постели кое-что можем. Уже тогда Ян был достаточно гибким и сообразительным. Он понимал, как невыгодно проебать спасённую жизнь в заведомо неравном бою. Хуже только изнасилование, и если он сейчас же не перестроится под обстоятельства… В конце концов, остатки достоинства нужно терять стоически. Будто рвать последние цепи нормальной жизни, отринуть самоё себя, кинуться в пасть волкам и смотреть, как перемалываются в челюстях бесполезные, обременительные устои. Наёмник не должен себя щадить. Наёмник не должен паниковать. Наёмник ждёт только подходящего момента — и без разницы, что произошло во время этого ожидания. Крестоносцы не врали. Они знали толк в отсутствии баб. Ночь и трах оказались действительно хороши; как только измождённые рыцари сомкнули веки, Ян убил их максимально быстро, не поднимая шума. Когда заметили трупы, охотник был уже далеко. Загонял первому попавшемуся барыге ладное снаряжение — то, что смог утащить в рюкзаке, не считая украденных припасов. — Вот так добыча, вот радость-то! — щебетала чумной доктор, держа края холщового мешка, пока туда пересыпали монеты из старого короба. — Надеюсь, хоть часть из этого пойдёт на развитие лечебницы! — С божьей помощью! — живо откликнулся Диего и бросил ещё один нагруженный тюк в общую кучу. С самого начала похода ему не изменяло хорошее настроение. Грозные своды руин, затхлый воздух и кромешная темнота казались ему скорее досадной мелочью, нежели реальной угрозой. Факелы в ржавых подставках горели ярко, охватывая прерывистым светом требуемую площадь для работы. Командование маленьким отрядом незаметно и без возражений перешло к Яну; он вынимал из пола стёршиеся плиты и тщательно штудировал чертежи этого крыла с личными пометками хозяина, чтобы найти абсолютно все тайники, от которых знатно веяло паранойей. Наследник требовал принести минимум десять тысяч золотых — остальное компания могла делить между собой, как заблагорассудится. Учитывая необъятных размеров запасы психованного деда, подобные требования неукоснительно исполнялись. Пока они ковырялись инструментами в фамильных кирпичах, Артур стерёг узкие проходы на случай атаки местной швали. Наёмнику этот парень нравился куда больше других гамлетовских отщепенцев: прокажённый не имел привычки жаловаться хоть на что-либо, избегал любых затяжных конфликтов и махался так, что шаталась вся эта древняя халупа вместе с фундаментом. Если Артур молчал — значит, можно было расслабиться и спокойно отдать команду на перерыв. — Всё диву даюсь, как тебя холод не берёт? — продолжила лекарь, садясь вплотную к костру. — Я и за работой толком не отогрелась! — А ты лучше старайся — и мигом отогреешься, — отрезал Ян. По какой-то причине его раздражали эти телячьи нежности и то, как Фернандес благосклонно улыбался этой вертлявой девчонке. По идее, наука и религия — вещи, которые обычно не гармонируют. Странно, что фанатик и учёная легко нашли общий язык — и с тех пор не затыкались. — Огонь в моих венах больше никогда не даст мне замёрзнуть. — Знаешь, ты абсолютно не похож на других воскресших. — А ты много их знала, дитя? — Достаточно, чтобы сравнивать. Ты как будто и не умирал вовсе: нормальный цвет кожи, ясные зрачки, координация, речь, состояние крови… воистину, это похоже на чудо! — Неисповедимы пути Света, и вечны благие Его деяния, — кротко ответил флагеллянт, распечатывая паёк из шуршащей обёртки. Зарево жёлтого пламени ласкало его торс и сильные руки, делало их гладкими камешками с южного солёного берега. Он перестал бояться смерти, он был уверенным и невозмутимым, и Ян против воли тянулся к нему всеми затаёнными фибрами. Как можно расплёскивать столь драгоценное чувство куда попало? Как можно, зная цену и заплатив сполна, швырять его прочь в сучью толпу, будто комья грязи? Неужели это и есть праведный путь — вытравить себя наизнанку и подать миру на фарфоровом блюдечке? Что ж, в таком случае, охотник ушёл совсем недалеко от дороги. Просто на развилке ему попалась не такая глубокая яма с дерьмом, как Фернандесу.