Сюзерен

Шиганшина, округ Мария, Элдия, остров Парадиз. 847 год

      В их просторном доме царила суета. Эрен увидел нескольких незнакомых ему людей в рясах, по которым тут же определил, что это священники. Едва Ханнес переступил порог, они замолкли. Ощущение, что что-то тут не так, стало едва ли не осязаемым.       Священники покосились на Эрена и Армина, а те в свою очередь увидели лежавшую на диване Карлу. Всегда такая красивая и пышущая здоровьем, она была бледна и дышала с большим трудом. Едва увидев это, Эрен мигом сорвался с места.       — Мама!       Парень невольно оттолкнул в сторону одного из священнослужителей. Он не видел его лица, но знал точно, что мужчину перекосило от недовольства. Карла с трудом открыла глаза и посмотрела на него мутным взглядом, словно с трудом вообще понимая, где она находится.       — Эрен, милый…       — Что с тобой такое? — Йегер точно помнил, что еще утром с матерью все было в полном порядке. Женщина как обычно приготовила завтрак, была привычно любезна с Армином, желала им хорошо провести время, так что же с ней могло такое случиться за несколько часов? — Тебе плохо? У тебя что-то болит?       Эрен никогда особо не высказывал своей привязанности к матери, но безусловно ее любил и переживал о ней. Карла опустила взгляд на его ладонь, которой Эрен осторожно коснулся материнского плеча, и накрыла ее своей рукой. Пальцы оказались пугающе холодными.       — Я… не знаю. Эрен, слушайся папу, ладно?       Йегер недоуменно покосился на отца. Гриша не выглядел обеспокоенным, скорее смирившимся и… раздосадованным? Это было странно. Будучи врачом, он всегда хлопотал вокруг тех, кто нуждался в его помощи, но в такой момент стоял в стороне, у самого окна. Так еще и священнослужителей зачем-то подпустил к Карле.       — Папа, что с ней?       Старший Йегер тут же отвел взгляд. Эрену такая реакция отца совершенно не нравилось.       — Я все тебе объясню, чуть позже. Иди пока к себе в комнату, Эрен. Армин, ты тоже.       Юноша тут же решительно вскинул голову.       — Я никуда не уйду, пока не узнаю, что с мамой! Отвечай!       Гриша в какой-то момент показался ему уставшим. Один из священников покашлял, привлекая к себе внимание.       — Эрен, не сейчас. У взрослых важный разговор.       Едва Эрен посмотрел на него, как обычно, с вызовом, дабы дать понять, насколько ему плевать на мнение этого человека, Гриша вновь подал голос, теперь звуча куда более уверенно:       — Сынок, я прошу тебя. Сейчас не лучшее время. Просто иди в свою комнату, у нас важный разговор. Обещаю, я все тебе объясню.       Йегер готов был спорить и дальше. Как правило, контролировать свой временами слишком сложный характер он не особо-то и умел, возможно, и не хотел никогда. Однако на сей раз к нему обратился Армин.       — Пошли, Эрен. Доктор Йегер ведь точно позаботится о твоей маме, давай не будем ему мешать.       Эти слова определенно имели смысл. В конце концов, Гриша — лучший доктор в Шиганшине, кто еще сможет позаботиться о Карле, если не он. Парень посмотрел на все такую же бледную мать и нехотя кивнул.       — Ладно.       Священники определенно смотрели им вслед, когда они с Армином уходили, как и Ханнес, который тоже мало что понимал в тот момент, но Гриша не поднял взгляд ни разу. Эрен не видел его лица, но прекрасно понимал, что отец что-то недоговаривает. Он всегда ненавидел недосказанности и тайны, не важно, о чем бы шла речь.       — Эрен, тебе лучше успокоиться, серьезно, — сказал Арлерт, когда они оказались в комнате. — Все будет хорошо.       В комнате Эрена царил привычный бардак, за который Карла давно устала его ругать. Светлое помещение с большими окнами было личной территорией младшего Йегера в доме, местом, где он мог в случае чего уединиться и перебеситься.       — Зачем сюда пришли эти святоши? — Эрен плюхнулся на край кровати. — Терпеть не могу этих старых маразматиков. Отец их тоже не жалует. Так почему он вообще их в дом впустил?       Армин пожал плечами.       — Не знаю, но наверняка на то была веская причина. Отец тебе обязательно все объяснит потом.       На это и оставалось надеяться. Эрену совершенно не хотелось быть не в курсе происходящего, чего бы оно ни касалось. А еще он хотел понять, что же случилось с Карлой.

***

      За окном начало постепенно темнеть, когда Эрен осознал, что что-то не так. Сперва послышался странный шум за окном, словно мощный взрыв, но едва Йегер испугался и бросился было бежать, дабы выяснить, в чем дело, как все стихло.       — Ты слышал? Что это было?       Армин кивнул.       — Кажется, со стороны главных ворот? Может, опять военные испытания, как месяц назад?       Это могло быть правдой. Гриша как-то упоминал о том, что ситуация в отношениях городов непростая, а потому и армия испытывает напряжение. Солдаты устраивали регулярные учения возле стен, к этому жители Шиганшины привыкли. Однако на сей раз взрыв был куда мощнее, чем обычно.       — Это явно не один выстрел из пушки, — заметил Эрен. — Думаю, теперь что-то другое…       Он вспомнил о том, что говорил Ханнес. Что-то про пойманного шпиона, который представлял угрозу для них. Что же это был за шпион, откуда вообще он мог прийти? А главное — с какой вообще целью. Вновь послышался грохот. Йегер уже хотел помчаться к гостиную и найти отца, но замер, услышав крики за окном.       — Почему… такая паника…       Армин тоже это заметил. Юноши переглянулись. Затем послышался нечто вроде свиста — довольно пугающий непредсказуемостью звук, а потом вновь грохот, и на ей раз куда отчетливее и ближе, совсем рядом, и снова крики людей.       — Идем!       Эрен осознал, что теперь ему на самом деле страшно. Он открыл дверь и побежал в гостиную, а заторможенный Арлерт встрепенулся и поспешил за ним.       — Эрен, подожди!       Йегер слышал его, но реагировать не стал.       — Папа! Что происходит?       Ни Гриши, ни Карлы в гостиной не оказалось. Эрен уставился на диван, на котором совсем недавно лежала побледневшая мама. Там осталась ее любимая шаль.       — Да что происходит, в конце-то концов…       И снова грохот. Йегер на миг решил, что теперь что-то угодило в его дом. Он приблизился к ближайшему окну и узрел огромный валун прямо напротив крыльца. Мгновение, и рядом упал еще один валун. Эрен шокировано распахнул глаза. Как так вышло, что на землю падают валуны? Это объясняло, откуда взялся непрекращающийся грохот, но сам факт происходящего никак не укладывался в голове.       — Эрен, отойди от окна!       Парень тут же подчинился, не поняв толком, кто к нему обратился. Обернувшись, он увидел перекошенное от ужаса лицо Гриши. Тот, должно быть, зашел через черный вход. Подумать только, будь он ближе к парадному входу, его бы просто придавило насмерть.       — Папа, что такое…       — Сюда, живо!       Эрен толком не понял, как так вышло, что отец буквально схватил его за шкирку, стремительно оказавшись рядом. Прихватив так же и растерянного Армина, мужчина потащил их прочь из гостиной.       — Да что происходит, папа? На город напали, да?       — Сейчас не время объяснять! Быстрее, идите за мной.       Никогда еще Эрену не приходилось видеть Гришу таким объятым страхом, ведь старший Йегер всегда умел держать себя в руках, что бы ни происходило.       — Папа?       Он привел их к входу в подвал — то самое место, в которое никогда и никого не впускал, его личный рабочий кабинет, где хранились всякие лекарственные разработки, которыми так славился Гриша.       — Все вышло из-под контроля. Это моя вина, вот же проклятье, я виноват… я так виноват…       Эрен едва трижды не споткнулся, пока они спускались по лестнице, но Гриша этого просто не заметил. Он открыл дверь своим ключом, как только они приблизились к двери.       — Зачем ты нас сюда привел? Папа, да что с тобой?       Дверь открылась. Йегер завел их внутрь, а уже после сказал:       — Город был атакован титанами.       Эрен потрясенно замер на месте.       — Что? Титанами?       Им приходилось слышать о титанах. Легенды гласили, что стены городов Элдии были построены титанами более ста лет назад, хотя иные легенды говорили о том, что титаны были людоедами, они истребляли людей и вырезали целые нации. Новое поколение жителей Элдии считало это все просто россказнями старины. Сложно ведь не замечать титанов высотой несколько метров, если бы они и были, об этом бы все говорили. Но титанов не видели сто лет.       — Мне казалось, что это байки, — резонно заметил Армин. — Разве титаны существуют?       В школе им тоже о подобном не говорили. Есть темы, которые просто не принято обсуждать, и титаны — одна из них. Эрен всегда считал, что потому о них и не говорят, потому как все это — пустой звук, не более того. Мало ли что придумают для устрашения народа.       — Титаны существуют, — кивнул Гриша. — И сегодня они нарушили долгое молчание. Шиганшина — приграничный город, и именно он испытал на себе первый удар.       Эрен упустил момент, когда его отец сдвинул с места стоявший в сторонке шкаф. Внутри разбилось несколько склянок, но Йегер не обратил на это внимания.       — Там что, проход?       Озвученная Армином мысль оказалась верна. Действительно, за шкафом была неприметная дверца с веревкой вместо ручки. Йегер толкнул ее вперед, так что та со скрипом открылась.       — Этот коридор приведет вас в деревню по ту сторону стены. Если пойдете быстро, дорога займет пару часов. Потом вам нужно будет быстро добраться до Троста. Никому не говорите ваших имен, не говорите, что вы из Шиганшины, не рассказывайте о том, что вы вообще использовали этот проход.       Эрен уставился на спину отца. Гриша дрожал, сложно было это не заметить.       — Ты что вообще несешь?       Мужчина словно не услышал его слов. Он метнулся к столу и, с трудом используя спички, зажег керосиновую лампу.       — Возьмите это. И спешите, — наконец, Йегер посмотрел на сына. — Это все моя вина, Эрен. Они уничтожат город, я это знаю, но тебе сейчас нельзя об этом думать. Вы с Армином должны уйти.       — О какой вине ты говоришь? — Эрен разозлился, потому как совершенно ничего не понимал. — Где мама? Если на город и правда напали, почему мы не уходим все вместе?       Гриша отвел взгляд.       — Времени нет, сынок. Мама просила тебя слушаться меня, так что и я прошу — пожалуйста, делай так, как я тебе говорю. Это очень важно. Ты должен добраться до Троста, — он подошел к сыну ближе и положил ладони на его плечи. — Ты должен найти одного человека. Это очень важно, Эрен. Его зовут Леви Аккерман, он должен быть сейчас в Тросте. Не найдешь его там, ищи его по всем возможным следам. Этот человек все тебе расскажет, и только он сможет тебя защитить от того, что на нас всех сейчас надвигается.       Эрен уставился на отца с распахнутыми глазами.       — Аккерман?       Слова Гриши не внесли никакой ясности, напротив, сделали все еще непонятнее.       — Да. Запомни это имя.       Отец был серьезен, его нервозность быстро передалась Эрену.       — Кто он вообще такой?       Гриша сглотнул и опустил взгляд.       — Это тот, кто был предначертан тебе судьбой еще до твоего рождения. Я знал об этом, всегда знал, но именно я все испортил. Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь, Эрен. Это была только моя ошибка.       Парень мотнул головой.       — Я совсем уже ничего не понимаю. Что за бред ты несешь? Какая судьба? И где, в конце концов, мама?       Гриша кивнул сам себе, а после отстранился от сына. Наверху послышался еще один грохот.       — Она умерла, Эрен. Никакие лекарства не смогли ее спасти, как и тогда, много лет назад, когда она впервые захворала, еще будучи беременной тобой. И виноват в этом я.       — Что?       Парень уставился на отца, словно ожидая, что тот скажет, будто это все очень глупая и неудачная шутка, но Гриша вдруг оттолкнул его от себя в сторону тайного прохода.       — Уходите, сейчас же!       — Да какого черта вообще?!       Эрен собирался метнуться обратно к отцу, чтобы вытрясти из него ответы на свои вопросы, но его схватил за локоть Армин.       — Эрен, я тоже не понимаю, что происходит, но тут сейчас все обрушится.       Он был прав, с потолка начала осыпаться штукатурка, наверняка очередной валун угодил в дом.       — Мне еще много всего надо сделать, — сказал Гриша. — Но исправить свою ошибку я уже не в силах. Эрен, умоляю тебя, иди. Ты просто обязан выжить, пожалуйста. Доберись до Троста и найди Леви Аккермана, чего бы тебе это ни стоило.       Эрен замотал головой.       — Да ты из ума выжил! Какого черта ты несешь?       — Просто сделай как я говорю, — жестким тоном сказал Гриша. — Это последнее, о чем я тебя прошу. Уходи, немедленно.       Парень вновь ощутил, как маленькими клочками осыпается штукатурка.       — А ты?       Йегер покосился в сторону.       — Этот подвал выстоит, так что все нормально. И у меня много незавершенных дел. Ты же должен уйти. Армин, прошу тебя, уведи его отсюда. Ты все слышал. Будь с Эреном, найдите Аккермана, с ним вам нечего будет бояться. Уходите живее.       Что-то в его голосе словно надломилось, взгляд потух. Эрену стало не по себе. Он не мог никак принять то, что его мама, кажется, мертва. Разве такое вообще возможно? Арлерт нерешительно потянул его на себя. А ведь Карла так просила, чтобы Эрен слушался отца.

***

Либерио, Республика Марлия. 826 год

      Потянувшись всем телом, Гриша Йегер посмотрел на висевшие над столом настенные часы. До окончания рабочего дня оставалось три часа. Размяв плечи, молодой врач закрыл историю болезни и положил папку на стол. Здесь, в этом учреждении, пациентов всегда было много. Еще бы, единственная больница на весь Либерио, в которой принимают элдийцев, людей, которым во всей Марлии не рады. Да и во всем мире, наверное, тоже. Будучи сам по происхождению элдийцем, Гриша хорошо понимал, в каком сложном положении находились люди, что приходили к нему каждый день со своими проблемами.       Элдийцев прировняли к опасным существам давно, кажется, около ста лет назад или вроде того. Каждый элдиец был обязан регулярно сдавать тест на кровь и полностью отчитываться о своих передвижениях по Либерио, о том, чтобы выбраться за пределы города, не могло быть и речи. Больше двух детей заводить элдийским семьям строго запрещалось, это все контролировалось. В случае непослушания нарушители просто пропадали, и никто не смел спрашивать, куда они делись.       В этих условиях Гриша и вырос. В восемнадцать лет он познакомился с Диной Фриц, элдийкой, которую еще маленькой привезли в Либерио из другого города. Они поженились, а потом у них появился сын, Зик. Как раз в этом году Зик пошел в школу для элдийских детей. Он рос здоровым и крепким ребенком. Гриша после работы всегда играл с ним в бейсбол, а по выходным ездил с семьей к своим родителям.       Когда-то у него была младшая сестра. Гриша было девять лет, когда она пропала без вести. Просто ушла в школу и больше не вернулась. Искать ее родители не стали. Пару раз Гриша видел, как мать тайком рыдала, произнося имя дочери, и все на этом. Тогда Гриша осознал в полной мере, что мир вокруг него несправедлив. Однако даже в нем можно было попытаться как-то жить.       — Можно?       Дверь открылась, и за порогом оказался молодой мужчина с каштановыми волосами и бледным лицом.       — Да, проходите.       Гриша тут же пробежался взглядом по пациенту, отметив про себя, что он видит его впервые.       — Мне нужно провериться перед тестом крови, — сказал незнакомец. — С этим ведь к вам?       — Все верно. Присаживайтесь.       На подобные процедуры приходили часто. Если элдийцы работали в местах, спряженных с определенными рисками, то на тест крови они должны были нести с собой справку о том, что не больны различными заболеваниями. Женщинам же надлежало иметь справку еще и о том, что у них нет беременности. Гриша никогда не задавался вопросом относительно того, почему вообще так заведено. Это просто было всегда, еще когда он сам был маленьким. Когда его мать забеременела в третий раз, отец сам лично сделал ей аборт на дому, дрожа при этом от ужаса, опасаясь, как бы кто об этом не узнал.       Когда Гриша однажды спросил у отца, почему все вокруг так ненавидят элдийцев, тот начал говорить что-то про то, что они изначально проклятый народ, который принес миру много зла. Никаких подробностей, просто утверждения о проклятии и о том, что они едва ли не грешны с самого рождения, твари, не имеющие права жить. Однако же марлийцы им все равно позволили жить, и за это элдийцы должны быть вечно им благодарны. Тогда Гриша спросил, а почему, если они столь богомерзкие создания, их все же не перебьют, зачем им жить, как скотине, в таких жалких условиях, без прав, заранее обреченными на худшую участь. Ответом было зазубренное «Марлийцы нам позволили, мы должны быть благодарны». Стоит ли говорить о том, что Гришу такой ответ не устроил.       Однако он жил в мире, в котором нельзя было открыто говорить о том, что ты недоволен марлийцами. И не важно, что происходило: они могли кидать в элдийцев камни и называть последними словами, могли похищать женщин и порой даже юношей прямо с улиц, увозить невесть куда, насиловать и издеваться над ними, а потом отпускать и уже за это требовать быть благодарными. И это происходило всегда.       Гриша часто думал о сестре, о том, что она тоже могла попасть в руки подобным людям. Ее, возможно, затерзали до смерти, а тело так никто и не нашел в итоге. Но и об этом нельзя было говорить. Йегер же искренне боялся того, что когда-нибудь что-то плохое может случиться с его женой и сыном. Он любил свою семью и очень боялся за них.       — Можете одеваться.       Закончив с обследованием, Гриша вернулся за стол, чтобы составить заключение. Когда пациент присел перед ним, держа в руках рубашку, взгляд Йегера зацепился за шрам на плече. Очень странный шрам, два пореза крест на крест. Не мог же пациент получить его на производстве? А может, на него напали? Но если и так, то кто?       — Простите, а что это за шрам у вас на плече? — спросил он, решив, что должен уточнить этот момент.       Пациент, казалось, только и ждал этого вопроса. Он неспешно натянул на тело рубашку и принялся застегивать пуговицы.       — Не пишите об этом в заключении, прошу. Я сам оставил на себе этот шрам, он у меня давно.       Этот вопрос Гришу удивил.       — Что? Но зачем?       Пациент не спешил с ответом. Он застегнул все пуговицы на рубашке и поправил ворот, а уже потом сказал:       — Из идейных соображений. Вы ведь тоже элдиец, доктор Йегер, вы должны понять, о чем я.       Грише тут же стало не по себе. Он страшился даже разговоров об идентичности элдийцев, потому как это было чревато проблемами. За себя Гриша не опасался, а вот за жену и сына — более чем.       — Однако я не понимаю, — он спешно закончил заключение и заполнил справку. — Вы здоровы, вот, возьмите.       Он протянул готовый документ, но пациент не стал забирать его.       — Вы понимаете. Я знаю о том, что вы не состоите в сговоре с марлийцами, но все равно умудряетесь принимать пациентов-элдийцев. И, честно говоря, я потому и здесь. Я сделал все для того, чтобы попасть на обследование именно к вам.       Йегер мотнул головой.       — Что-то я никак не пойму, к чему вы клоните.       — Я знаю, что случилось с вашей сестрой. Ей ведь было тогда семь лет, правильно?       На сей раз у Гриши просто похолодели руки. Справка упала на столешницу, но на нее никто не обратил внимания.       — Что?       С тех пор, как Фэй Йегер пропала, ее имя перестали упоминать в отчем доме. Отец и мать начали делать вид, будто у них никогда и не было никакой дочери, а Грише не понимал, почему так. Единственные фотографии, на которых была Фэй, просто исчезли, так что с годами он даже начал иногда сомневаться в том, что у него вообще была младшая сестра. Но она, конечно же, была.       — Вам ничего не сказали, — кивнул пациент. — Каждый день в Либерио пропадают элдийцы. Нас не так уж и мало, если подумать. Марлийцы ненавидят нас, гнобят всеми силами, но почти не убивают. А знаете, почему? При всей их ненависти к нам, мы нужны им живыми. Они используют нас, и не только как дешевую рабочую силу.       Гриша оглянулся, словно опасаясь того, что их могут услышать скрывшиеся в кабинете марлийцы или даже стены.       — Вы это все к чему?       Мужчина напротив остался спокоен.       — Элдийцы живут на острове Парадиз. Почему бы марлийцам не отпустить всех нас туда? Они всегда кичатся тем, что они столь великодушно позволяют нам жить здесь, но вместе с тем именно они ни за то нас не отпустят. Вам никогда не казалось это странным и подозрительным? Это не мы нуждаемся в жизни под их гнетом, это они нуждаются в нас. Потому что без нас их империя давно бы рухнула.       Йегер выдохнул. Он ощутил, что сердце бешено забилось, а спина вспотела, до того ему было не по себе.       — Марлия — республика, — зачем-то сказал он.       Конечно, он задумывался над этим прежде. Весь мир не любил элдийцев, черт его знает почему, а элдийцы жили обособленно на своем острове. О них никто ничего не мог рассказать, потому как ни один не элдиец, по слухам, просто физически не мог попасть на Парадиз. А элдийцы, которые жили в Марлии, не имели возможности на остров попасть уже потому, что любая попытка покинуть город, к которому они привязаны, грозила смертью. Причин, Гриша, опять же не знал.       — Ваша сестра умерла, когда ей было десять, — сказал пациент все тем же спокойным голосом. — А три года до смерти были для нее подобны аду на земле, не сомневайтесь.       Йегер тут же попытался вспомнить лицо сестры. Не вышло, прошло слишком много лет. Однако он отчетливо помнил ее смех.       — Откуда вы это знаете? Кто вы вообще такой, что смеете так спокойно говорить о таких вещах?       Мужчина достал из кармана брюк свернутый лист бумаги, положил его на стол, а потом взял справку.       — Не сейчас. Приходите завтра, вся информация там. Мы расскажем вам все, не только о вашей сестре, но и о миллионах других элдийцев, которые стали жертвами марлийцев. Если вам хоть немного дорога память о вашей сестре, не говорите об этом никому.       Он поднялся на ноги и покинул кабинет, как ни в чем ни бывало, а Гриша еще долго смотрел сперва ему вслед, а потом и на свернутый лист. Ему было страшно. Воображение рисовало много ужасов, все то, что может случиться, если марлийцы узнают о том, что он как-то связан с инакомыслящими. Но все же Йегер взял лист и положил его в карман.       Он еще не знал, что на следующий день направится в условленное место и узнает шокирующую правду о мире, в котором он жил.