тесные объятия завядших роз

Молодой юноша лениво восседал на стуле, поигрывая канцелярией в своих руках. Осень пришла негаданно и угнетала всех учеников своей красотой. Каждый день по дороге в школу можно было словить пару-тройку листьев красного клена, приятно дивящих глаз. Некоторые младшеклассники не стеснялись даже собирать яркие букеты, радующие матерей не хуже настоящих цветов. Вреда природе меньше — листья ведь давно опали за ненадобность, и меньше ухода за засохшими растениями. Как-то Хэ Сюань даже обмолвился, что любит больше засохшие цветы, хрустящие от лёгкого сжатия в ладони и рассыпающиеся на множество кусочков. И сейчас, Сань Лан, наблюдая за медленно вступающей в свои права осенью, был благодарен богам за это прекрасное время года. Правда, Бог для него существовал всегда один. Например, вот тот, неторопливо идущий за окном юноша, чьи волосы мягко колыхались на слабом ветру. Хуа Чен задумчиво склонил голову к окну, наблюдая как к юноше подбегает какая-то уродливая на вид девушка, в оборванной одежде. Она упорно жестикулировала руками и кричала о чем-то, хватая растерявшегося за рукав и таща обратно, к выходу из школы. Тот, видимо, настороженный напуганным поведением прибежавшей, взял её за руку, что-то успокаивающе говоря. Его взгляд скользнул ниже, и он заметил длинный разрез на потрепанной юбке, сделанный намерено. Недолго думая скинув с себя верхние одеяния, представляющие из себя белый кардиган, он протянул его испуганной девушке. Та сначала испугалась, видя что юноша начал размахивать руками, и зажмурилась, не успев рассмотреть в его движениях нечего опасного. Она даже порывалась броситься прочь от него, но он крепко сжимал чужую руку, потому быстро вразумил её, протягивая свою одежду. Та неловко приняла её, и, видимо выслушав указания юноши, повела его куда-то. Хуа Чен нахмурился, провожая взглядом скрывшегося за углом парня.

***

Се Лянь чувствовал себя виновато. И причин на то было много. Во-первых, он бессовестно опаздывал в школу. Было бы намного лучше, если бы будильник юноши исправно выполнял свою работу. Но из-за своей старости и частых полетов в стену, он, кажется, забыл как двигать часовыми стрелками. Хотя, что за глупости?.. Се Лянь просто сломал его, а вечно бубнящий себе под нос Ци Жун отказался его чинить, говоря что его неудачливый царственный братец снова сломает его. Советовал, чтобы Се Лянь лучше обратился к его верной псине Хуа Чену, за что получил не слабую оплевуху и отправился досыпать свои обеденные часы под недовольные шаги удаляющегося брата. К слову, это была вторая причина за которую Се Лянь чувствовал себя виновато. Он никогда раньше не бил своего младшего брата, даже когда тот дикими воплями и проклятиями бранился в его сторону. Но вот стоило ему упомянуть Сань Ланя, как в нем закипел гнев неизвестного происхождения. Это третья причина, за которую, Се Лянь, скорее краснел, чем винился. Он наверное зря вспылил тогда, но слова Ци Жуна о «его верной псине» бесили до сих пор. Уже почти дойдя до главного входа, ведущего в его «любимую» школу, Се Лянь услышал крики. Он сначала испуганно обернулся, начав вертеться во все стороны и искать его источник. Однако ничто не привлекло его внимание, и крики прекратились. Списав все на буйное воображение или просто приколы современных подростков, он неловко поправил развеивающийся по ветру белоснежный кардиган, уже быстрей вышагивая к воротам школы. И оказавшись на территории учебного заведения, он вдохнул спокойно и неторопливо продолжил свой путь. Даже успел погрузиться в свои мысли, не замечая громких шагов и истеричных криков за спиной. Когда его схватили за руку, первой мыслью Се Ляня было ударить незнакомца, выдергивая ладонь из захвата. Но когда он повернулся и заметил странную девушку, смотрящую на него как на последнего спасителя и в то время же как на самого дьявола, он здорово растерялся. Девушка продолжала смотреть на него, что-то быстро тараторить и лихорадочно оглядываться, и Се Лянь, не выдержав, аккуратно высвободил руку из захвата, поворачиваясь всем корпусом к девушке. Заметив, что привлекла чужое внимание, она начала размахивать руками в разные стороны, что-то пытаясь объяснить и рассказать. При этом за рукав вытягивая его обратно к выходу. Но юноша за неумением понимать испуганные речи лишь покачал головой, хватая её за руку. — Девушка, — мягко начал он, успокаивающе поглаживая её ладонь, — Пожалуйста, говорите медленно и внятно, успокойтесь. Я не понимаю вас. Услышав его слова она на мгновение остолбенела, уже в следующую секунду тихо выдыхая. Видно, она пыталась успокоиться и собраться. — Я-я… простите, — она опустила голову, — Там… Се Лянь готовый наконец слушать, получил лишь неловкое молчание. Он вздохнул, решив наконец осмотреть девушку. Какого же было его удивление, когда он заметил что она была вся в пыли и с порванной юбкой. Причём порвана она была с самого пояса, да ещё настолько криво, что становилось ясно — это сделали против воли хозяйки. Он подумал, что не стоит девушке расхаживать в подобном виде, потому стянул с себя верхнюю одежду. Он хотел было протянуть её девушке, но та почему-то закричала, порываясь побежать. Благо, юноша крепко держал её за ладонь, потому удержал на месте. — Постой, постой! Я не причиню вреда! — обеспокоено начал он, видя что девушка зажмурилась, — Вот, возьми, — он протянул ей свой любимый белый кардиган, который подарил ему Ши Цинсюань. Наверняка, друг будет сильно гневаться, но сейчас это было не столь важно, — У тебя порвана юбка, и я подумал… Заметив это, девушка покраснела, благодарно принимая вещь и быстренько надевая. Так то лучше, хмыкнул Се Лянь. — Спасибо большое, — девушка сново подняла голову. В этот раз её взгляд светился, и не был настолько напуган, — Я-я, хочу, попросить вас… — она вновь начала нервничать, — У меня есть друг… Он постоянно в бинтах ходит!.. Его боятся из-за этого… И недавно он украл еду… Просто, поймите, ребёнок голодный!.. Но его за это не стали обвинять, я поручилась за него… Н-но… Я-я… Видя, что девушка начала ходить вокруг до около, юноша покачал головой, поспешив вернуть её на верный ход мыслей: — С ним что-то случилось? — Д-да! — тут же закривила она, активно закивав головой, — Его ошибочно приняли за в-вора… не пойми чего! То ли наркотиков, то ли еще какой д-дури… Се Лянь нахмурился, понимая, к чему она клонит. Если дело касалось наркотиков, то хорошим оно явно не заканчивалось. — И-и… — она опустила низко голову, продолжая, — Его приняли за какого-то маньяка! Который недавно украл семнадцать невест! Слышали о нем?! Юноша поспешно кивнул. — Вот! Все эти якобы невесты принадлежали одной ш-шайке! А они, за неимения доказательств, обвинили его в краже наркотиков! И теперь вс-се… у кого ломка… или просто зависящие! Ополчились на него, желая его голову… Се Лянь замер, очень долго по его мнению смотря не мигающим взглядом карих глаз на неё, обдумывая все выше сказанное. Видя, что та на грани истерики и горьких слёз, он принялся успокаивать её: — Милая девушка, — начал он, привлекая внимание, — Я понимаю, что у него случилось. Но поймите, простым людям здесь не разобраться. Если это какая-то шайка, они задавят вас численностью и грязными методами. Они не умеют честно решать дела и отвечать за свои поступки, у них совсем другое понятие чести… Вы не считаете, что здесь лучше обратиться в полицию? Услышав это, она испуганно задёргалась: — Нет! Нет! Нельзя в полицию! Се Лянь удивлённо замер, желая спросить почему нельзя, как его определи: — Они… Они уведут его! Они вернут его в детский дом, где над ним издевались! Так нельзя! Она начала вырываться, и юноша растерянно заморгал: — Я всех просила о помощи! Но никто не хочет в это ввязываться! — девушка перевела умоляющий взгляд на него, — Прощу, помогите мне… Помогите ему! Се Лянь от досады поджимал губы, нервно закусывая нижнюю и оставляя на ней маленькие ранки. Но делать не приходилось… Что греха таить, он был слишком мягкотелым и всегда стремился помогать людям. Раньше он жил в огромном поместье, а его родители были сродни депутатами, очень богатыми и обеспеченными людьми. Они постоянно устраивали разные официальные вечеринки, как любил их называть юноша. Ну язык у него не поворачивался назвать эти сходки балом. Ведь, как он считал, на балу обязательно должны быть принц и принцесса. А из таковых, у него был только один принц, которым его и считали. Это огорчало маленького мальчика, ведь из ровесников приходили только такие же избалованные мальчики, из обеспеченных семей. Это не могло не огорчать, ведь ему хотелось общаться с обычными детьми и так же играть на улице, а не изучать правила этикета и с кем переспал и от кого получил новый депутат. Это было слишком муторно и скучно. Совсем не по-детски, как любил выражаться его телохранитель по имени Фэн Синь. Да, у него даже был его личный телохранитель! И его личный советник! По крайне мере, так его называли. А имя его Му Цин. Они постоянно дрались и дурачились с телохранителем, а маленький Се Лянь считал их своими настоящими друзьями. Однажды, когда ему исполнилось двенадцать, родители устроили в его честь настоящий пир, на котором именинник играл важную роль. Так как мальчик был развит не по годам, и выглядел очень красивым юношей, его часто ошибочно принимали за пятнадцатилетнего, что не могло не льстить маленькому дитё. Тогда родители заказали ему превосходные, яркие, традиционные китайские одеяния, которые носили сами Владыки. Одежды произвели на мальчика самый настоящий фурор! Они были покрыты золотыми вышивками, сделаны из шелковистых тканей белых тонов, и очень приятно сидели на нем. Но из-за больших полов, мальчику впервые пришлось одевать каблуки. И это, пожалуй, было единственной проблемой. Когда Се Лянь надел их, и примерил одежды, весь зал взглянул на него по новой. Теперь перед ними был не добрый двенадцатилетний мальчишка, а высокий красивый юноша, с тонкими руками и узкими плечами, смотрящий из-под томно прикрытых ресниц. Му Цин тогда от души заорал: «Жуть!», а Фэн Синь бегал как угорелый, держась за глаза и говоря что ослеп навеки вечные. А ведь действительно, столь быстрое перевоплощение пугало даже самого Се Ляня. Но когда матушка покачала головой, называя его самой настоящей принцессой, он вообще впал в часовой астрал. А вот советник и телохранитель долго после этого дразнили его этим, называя юной госпожой. Конечно, Се Лянь дулся и колотил их, но никогда серьезно не обижался. Наоборот, воспоминал все как чудесный повод для улыбки. Настал тот самый вечер, когда мальчик должен был сново войти в образ «принцессы». Да, как бы печально то ни было, он и сам признавал себя как представительницу слабого пола в этих одеждах. В задачи Се Ляня на вечер входило немного, но оно было самым важным и ключевым. Во-первых, вместе с советником они должны были сыграть небольшую сцену сражения. Во-вторых, Се Лянь должен был весь день ходить в маске с широко расправленным плечами. Зачем? — Да чтоб не за трансвестита приняли, — съязвил тогда Му Цин, за что получил сильный подзатыльник от орущего телохранителя. Тот одной рукой закрывал охреневшему от жизни ребёнку уши, а другой продолжал колотить советника. Не то чтобы Се Лянь не слышал их перепалку и кучу матов, просто решил не заострять на этом внимание. Ох, какого же было удивление Се Ляня, когда в их поместье собралось столько народу, что ему ужасно захотелось сбежать куда-нибудь. Да, и по всей видимости, не ему одному. Советник презрительно кривился, смотря на всех гостей, а телохранитель был мрачный как туча, бубнящий себе под нос что в такой толпе недолго и убийце затесаться.

Он был прав.

Весь вечер Се Лянь послушно исполнял поручения, кивал на каждые поздравления, с улыбкой на лице принимал подарки и активно поддерживал разговор. Даже, не поскупился на юных девиц, краснеющих как помидоры черри на белом блюдце с серой каемочкой. Пояснить? Весь вечер Се Лянь чувствовал себя как не в своей тарелки среди всех этих обращённых к нему голодных взглядов, чувствуя себя ужасно голым, не смотря даже на многочисленные одежды, надетые на него. Он все время хватался своими тонкими руками за одежду телохранителя и советника, не отходя от них даже под угрозой смерти. Казалось, что стоит отпустить их, как тебя тут же затянет в круговорот пестрых и ярких одежд, мелькающих тут и там. Ребёнок даже дважды задумывался о том чтобы публично вырвать себе глаза и отдать их родителям, со словами: «Я ослеп. Непредвиденные обстоятельства. Пожалуйста уберите всех этих людей из нашего дома». Лишь качающий головой Му Цин, едва не рычащий на каждого подошедшего, да Фэн Синь, который весь вечер не отпускал ладошку ребёнка и отпугивал всех одной своей мрачной харей, заставляли его жить и верить что этот ужас скоро закончится. — Мне действительно вас очень жаль, Ваше Высочество Наследный Принц, — вздыхал тогда миловидный мальчик, с маленькой точкой на лбу и скрывающим нижнюю часть лица веером. Да, Ши Цинсюань тогда был единственным хорошим другом ровесником юного Се Ляня. Семья Ши была очень известной в округе, и все благодаря старшему брату, Ши Уду. Рано оставшись без родителей, маленького Ши Цинсюань отправили в детский приют, а уже достигшего зрелого возраста старшего брата в зашей выкинули на улицу. Тогда он ополчился на мир, говоря что вернётся и заберёт своего младшего брата из рук этого ада. Он самостоятельно выстраивал себе лестницу, медленно поднимаясь все выше и выше. Сначала это были неумело и быстро сколоченный доски, опасно прогибающиеся под весом чужого тела. Потом это были связанные вместе бревна, очень скользкие и неустойчивые. Постепенно древесину заменил камень, твёрдый и холодный, непоколебимый и острый на концах. Ши Уду ступал по нему неумело, осторожно, становясь то на цыпочки, то перепрыгиваю сразу две ступени. И уже к моменту десятилетия брата, он полностью окреп, становясь на полную стопу и идя по ровной бетонной дороге, поражающей своими масштабами и узорами. Возможно, это был мрамор, а не бетон. Но Ши не углублялся в свои умения и знания дальше положенного, тогда его единственной целью было вызволение брата и выстраивания его собственной лестницы. — Прошу, хоть ты не зови меня так официально, — удручённо вздохнул тогда Се Лянь, уже толком не соображающий кто он, что он, и самое главное, зачем он. — Не могу, Ваше Высочество, — хихикнул тогда мальчик, смеющимся глазами выглядывая из-под веера, — Боюсь, вы мне слишком милы. Но так же вы являетесь наследником этого богатства, — он раскинул руки в стороны, показывая весь зал. — Прошу, не напоминай, — устало ответил ему тот, потирая точку между бровями, — Я с полной готовностью продам это, ни капельки не сожалея. Мне больше нравится помогать обычным людям, а не забирать их имущество и смотреть как на свиней. — Вы действительно просто удивительны, Ваше Высочество, — хмыкнул тогда в ответ Ши Цинсюань, прикрываясь веером и тихо хихикая. — Вы тоже хороши собой, Ваше Превосходительство, — мягко улыбаясь возвращал монету Се Лянь. Они потом долго смеялись, обсуждая все что можно, а юный Се Лянь продолжал держать за руки своего советника и телохранителя, которые тоже что-то тихо обсуждали между собой, замолкая когда дети обращали на них внимание. Когда Се Ляня вызвал отец, дабы представить его всему залу официально как будущего наследника который вступит в свои права в день совершеннолетия, ему стало совсем не до смеха. Мальчик то бледнел, то краснел, то зеленел и вообще терял все краски, желая скрыться с глаз долой и с сердца вон. А когда ему пришлось отпустить спасающие его руки, мальчик вообще стал походить на неживого. Мертвецки бледный с сжатыми в тонкую полосочку губами, пустым взглядом и наигранно доброжелательным голосом, он обещал что выполнит все что от него требуется. Но он не станет следовать общим правилам, если это будет вредить простому народу. В ответ люди непонимающе загудели, требуя объяснений от принца, на что тот ответил: — Я всегда стремлюсь помогать простым людям. Он был готов поклясться, что увидел как Му Цин в толпе хватается за сердце, падая в «обморок». И то как его словил плачущий Фэн Синь, бубнящий: «Вот это мой мальчик!». Се Лянь даже почти испугался за них, но внутри все переполнялось теплотой и зыбким чувством секундой радости. В отличие от самих родителей Се Ляня, которые были не столь воодушевленны сказаным, даже если толпа одобряющее кричала и ликовала, что это истинный наследник! Отец лишь покачал головой, а матушка поджимала губы, отворачиваясь и видимо все же чуточку гордясь своим сыном. А потом настало самое страшное — сцена сражения. Му Цин отлучился, бегом переодеваясь в костюм злого демона. В то время как Се Лянь был обязан сопроводить всех во двор, где находился огромный купол, накрывающий их сад. Сделанный специально для его поединка, он был очень красивым и высоким, недосягаемый для других. Расстояние между ним и землей было примерно метров двадцать, если не больше. Се Ляню он сразу не понравился, потому что выглядел слишком вычурно. А вот его двоюродный брат визжал и восхищался им, бегая вокруг гостей и крича: «Это специально для моего царственного брата сделали! Специально для него!». Возможно, Се Ляню бы и польстило такое поведение, если бы оно чрезмерно сильно не раздражало его. — Се Лянь, — подозвал его тогда Фэн Синь, перед самым представлением, — Му Цин явится с минуты на минуту. Мы с Его Превосходительством будем в толпе наблюдать за вами. Как следует утрите нос этому демонюге! Он добродушно посмеялся, несильно подтолкнув Се Ляня к сцене, не решаясь потрепать его по голове и нарушить идеальную прическу, как делал обычно. Се Лянь тогда тепло улыбнулся ему, чувствия прилив энергии и духовной силы. Он решил — нужно сделать эту сценку как можно более реалистичной и захватывающей!

Если бы не одно но.

Демон, как и обещал Фэн Синь, вернулся с минуты на минуту. Он быстро забрался на сценку, перехватываю заранее приготовленную саблю в правую руку. Се Лянь тогда сощурился, внимательно смотря на оружие в чужих руках. Да, так же как и меч самого Се Ляня, оружие было настоящим. На этом настоял отец, даже под гневные крики матушки и неодобрение телохранителя с советником. Но его слово — закон. В прямом и переносном смысле, потому никто не смел его ослушаться и перечить. Однако Се Лянь быстро смирился с этим, отправляясь на уроки фехтования. На самом деле он с малых лет грезил желанием научиться владеть оружием, и телохранитель лично учил его нескольким выпадам и ударам, за что тот был ему крайне благодарен. Учителем по фехтованию был, как не странно, его советник — Му Цин. Но Се Лянь был этому очень даже рад, чувствуя что этому человеку можно довериться. Из-за ранее выученных приемов ему было не так трудно, ребёнок схватывал на лету и уже очень скоро умел профессионально владеть оружием, выделяясь даже среди взрослых. И за все время обучения, Се Ляню всегда казалось, что Му Цин являлся левшой. Началось сражение. Все пошло сикось накось. Се Лянь был растерян и взволнован потерей советника, потому отбиваться от молниеносных и резких ударов с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Фэн Синь, кажется, заметившей не ладное, велел прислуге найти настоящего советника, а сам побежал просить остановить бой у отца Се Ляня. Какого же было удивление обоих, когда отец отказался останавливать событие, даже под предлогом смерти сына. Телохранителя это сильно разозлило, а вот двенадцатилетнего мальчика это обидно удивило. Что стало заметно в его ударах. Они стали почти неживыми, очень медленными и хлипкими, в то время как противник бил с целью убить. Вернувшиеся прислуга лишь качала головой, говоря что не нашла ни одежды советника, ни его самого. Се Лянь нахмурился. Неожиданно в нем вскипело желание увидеть человека спрятанного под маской демона. Он сделал резкий рывок вперёд, блокируя грубый удар сабли своим мечем. В следующее мгновение из рук «злодея» вылетела сабля, вонзаясь рядом с ногой принца. Сам он мрачной тучей навис над упавшим, который кажется, от досады скрипел зубами. Се Лянь зло произнёс: — Сдавайся, Демон! Яви свою личину честному народу! Услышав его гнусную усмешку в ответ на слова принца, тот вскипел, направляя на проигравшего свой меч, упирающийся с горлом слишком близко. Неожиданно с купола раздался душераздирающий крик, и все охая и ахая, поднимали голову вверх, смотря на падающего сверху ребёнка. Се Лянь тоже, увидев его, замер. Его сердце тяжело ухнуло в самые пятки, и когда ребёнку оставалось метров пять до сцены, он прыгнул, подхватывая испуганного и дрожащего мальчика в свои руки на высоте трёх метров. Все гости на секунду замерли, видя как золотая маска падает с белоснежного лица юноши, а тот, в свою очередь, спокойно ловит падающего ребёнка. На все поместье и улицу прозвучало тысячи радостных криков, считающих, что семья Се до того ненормальная, что даже оборванного мальчишку видать для представления скинула. Фэн Синь посерел до такого состояния, что стал похож на горгулию. Оба брата Ши побледнели, так как лично присутствовали на репетициях этой сцены, и знали что запланировано, а что — нет. Матушка просто упала в обморок, но со стороны выглядело, что она просто спит. Отец Се Ляня гневался, едва не крича на сына: «Что ты, по твоему делаешь?!». Однако все прекрасно читалось по взгляду, и Се Лянь, невозмутимо смотрел на отца, в его глазах отчетливо плескался гнев и заученная всеми фраза: «Я стремлюсь помогать людям». Мальчик продолжал крупно дрожать в его руках, лихорадочно шмыгая носом, но при этом не пуская ни единой слезинки. Своими небольшими ладошками, перепачканными в грязи, он схватился за белые одеяния, пачкая их. Двенадцатилетний Се Лянь не отличался силой среди остальных детей, но тем не менее, это ребёнок был очень лёгким для него. Возможно, это из-за выпирающих из-под одежды рёбер, и почти прилипающей к позвоночнику кожи. Заметив заминку в обороне принца, демон резко вскочил, выхватывая саблю и целясь ею прямо в ребёнка. Зрачки принца сузились, и он в последний момент смог отбить атаку. Сражаться взаправду стало сложнее — он удерживал одной рукой дрожащего мальчика, а второй пытался отбивать яростные атаки мужчины перед ним. Ребёнок, кажется, был напуган этим сражением ещё больше, из-за чего сердце Се Ляня сжалось. Он произнёс: — Все будет в порядке. Тебя никто не обидит, ведь с тобою я. Се Лянь растерянно моргнул. Девушка перед ним стояла, удивлённо замерев. — Я правда, очень благодарна вам за опеку… А Се Лянь и не заметил, что погрузившись в воспоминания, случайно произнёс это вслух. Но эти слова по всей видимости сильно успокоили девушку, потому, он лишь кивнул, думая что в последнее время слишком часто ударяется в воспоминания. Решив сменить для себя тему, он тихо произнёс: — Хорошо. Видите меня.

***

Хуа Чен был зол. Он никогда не понимал, как работает этот мир, и сейчас, когда учитель не отпускал его «в туалет» на уроке, старался сохранить остатки своего святого самообладания и не разгромить этот класс к херам собачьим. Цзюнь У просто сказал ему нет. Понимаете? Впервые за все обучение в этой школе ему говорят «нет». Хуа Чен был просто в бешенстве. — И так, — как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ их учитель, по совместительству являющейся классным руководителем или по другому куратором, ведущим их класс. При этом Цзюнь У, интересовался посещаемостью и успеваемостью, разве что, Се Ляня. Это была первая причина ненависти к этому человеку. Он был высоким и красивым, имел тихий и глубокий голос, и добрый прямолинейный взгляд. Почему-то обращённый чаще всего на Се Ляня. И почему-то это замечал только Сань Лан. Даже Хэ Сюань, слушающий недовольные речи друга, которые едва не проклятиями и диким шипением сыпались на его макушку, считал, что это нормальные отношения. — Нормальные блять для кого? А вот на этот вопрос он промолчал, обливаясь холодным потом и нервно потягивая вишнёвый сок из трубочки. Хуа Чен тогда просто закатил глаза, сжимая бумажный пакетик в чужих руках так, что из него полилось все содержимое прямо на Черновода, который разошёлся громкой бранью. Радостно хоть было, что все рубашки у него чёрные, потому пятна особо видно не было. Но вот одно дело интересоваться посещаемостью и прямо пялиться на ученика, хорошо, окей, Хуа Чен постарается это понять. Теперь, как ему понять то что Цзюнь У всячески находит предлоги коснуться его? Се Лянь был назначен старостой класса. Он чаще всего отдувался за всех как дежурный и носил классный журнал учителю. При этом он не сам выдвигал свою кандидатуру на роль старосты, просто Цзюнь У поставил его перед фактом. Хуа Чен был готов поклясться, что в этот момент у нового старосты дёрнулся глаз. При этом на каждом дежурстве Се Ляня он находил предлог остаться подольше в классе и решить какие-то неизвестные даже богу проблемы. А Хуа Чен находил причины побыть со своим личным Богом подольше и помочь ему с дежурством, при этом обмениваясь с учителем прожигающими улыбками. И все бы ничего, если бы сам Се Лянь от учителя едва не дергался, постоянно находя ждущего его Сань Ланя и прося помочь с дежурством, на что тот быстро кивал и соглашался. Это нельзя можно было назвать нормальными отношениями, хотя бы со стороны Цзюнь У. Сам Се Лянь, будучи невинным цветком, не понимал ни жестов, ни намеков, ни ситуации. Иногда это также касалось в моменты отчаянного Хуа Чена, но к нему, Се Лянь, относился все же более дружественно и открыто. Он не шатался от него, только если краснел и сбегал, но это так, пустяки поправимые. Кровавый Демон продолжал хмуро сидеть на уроке, прожигая тетрадь взглядом. Будучи одним из Четырёх Величайших Бедствий, никто из учителей не смел ему перечить. Более того, им было не к чему придраться. Посещаемость? Кому какое до неё дело, когда у этого человека высший балл по всем предметам? Даже если он ходит на уроки раз или два в неделю, и то ради того чтобы попялиться на своего мило краснеющего соседа. А вот тут тебе нате. — Учитель, — вновь позвал Хуа Чен, отвлекая Цзюнь У от своего монотонного бубнежа. Тот поднял спокойный взгляд, который именно в эти минуты смотрел прямо и сжигающие, в то время как ученик смотрел на него холодно, но во взгляде читались все изученные им методы убийства, — Я повторю свой вопрос, можно выйти? — А я повторю свой ответ, — невозмутимо вторил ему учитель, откидываясь на спинку стула, — Нет. Хуа Чен едва зубами не заскрипел от досады. — У-учитель, — послышался чей-то пискливый голос, и юноша наконец обратил внимание на подростка, сидящего перед ним и чей стул он от злости пинал все это время, — М-можно выйти? — Да, — также спокойно ответил ему Цзюнь У, кивая. Ученик тут же сорвался со своего насиженного стула, который так яростно пинали. Он посчитал, что логичней сбежать с будущего места убийства как можно быстрей, а не участвовать потом при допросе как самоучастник. В классе повисла гробовая тишина. Даже птички за окном перестали щебетать, а все находящиеся в этом месте словно дышать разучились. Атмосфера в классе витала, мягко говоря, убийственная. Хуа Чен был не на шутку выбешен, от него исходила настолько явная жажда крови, что все оставшиеся подростки желали точно так же смыться из класса как это сделал их одноклассник минутой ранее. А Цзюнь У, было, по всей видимости, круто все равно. Он продолжал вести свой монолог, что-то рассказывая ничего не слушающим детям, у которых инстинкт самосохранения забил такую тревогу, словно словил паническую атаку. — Цзюнь У, — уже по имени обращался мертвецки бледный от гнева Сань Лан, сново отвлекая внимание учителя, — Вы все равно не разрешите мне выйти? — Не разрешу, — кивнул он, соглашаясь. — В таком случае, — подросток просто пожал плечами. Окно было нараспашку открыто, этаж был сравнительно невысоким, так что можно было бы вполне легко обойтись без травм. Он поставил одну ногу на подоконник, в пол оборота поворачиваясь и смотря на удивлённого учителя, чьи глаза едва не на лоб полезли. Ухмыльнувшись, он весело отсалютовал им, — Разрешения не требуется. Он одним резким толчком оттолкнулся от оконной рамы, сигая в окно. Кто-то из девушек в классе завизжал, оглушая своим криком. А Хуа Чен, чья красная толстовка была похожа лишь на лужу крови, с которой его сравнили за считанные секунды множество людей, улыбался. Три метра отделяли его от земли, и от этой мысли юноша словил дежавю. Маленький мальчик замер. Он испуганными глазами смотрел вниз, где столпилось куча народа. Они заполняли помещение своими головами как украшенный драгоценностями ковёр, накрывающий всю поверхность ниже купола, с которого он сейчас свисал головой вниз. Казалось, что все эти люди вообще не замечали висящего сверху ребёнка, будучи слишком сильно поглощенны липовым представлением. Хотя даже мальчик, чья кровь медленно приливала к голове и доставляла не малый дискомфорт, нашёл это сражением интересным. Человек, что скрылся под уродливой, кривой маской демона, бил воинственно и кровожадно, не давая поблажек своему противнику. Тот, в свою очередь, изящной фигуркой скользил по сцене, растеряно отбивая грубые удары. Мальчик невольно засмотрелся на его лицо, которое с высоты птичьего полёта выглядело очень уж маленьким золотистым пятнышком. По сравнению с демоном, он выглядел меньше, и бил слабее, постоянно отступая, словно желая сбежать с цены. И ведь точно — мальчик знал, что этот демон не запланированный противник, что он бил с настоящим желанием убить. А если учесть то, что его противник был ровесником этого мальчика, то ему вообще ничего не оставалось кроме как растеряно отступать. Неожиданно принц, коим успел его прозвать мальчишка за красивые одежды и миниатюрную фигуру, сделал яростный выпад, выбивая из рук демона саблю и опрокидывая его. — Сдавайся, Демон! Яви свою личину честному народу! Он покричал это настолько громко, что услышал весь затихший зал. Они продолжали смотреть на принца своими выпученными глазами, которые едва не вылизали из-под скрывающих их лицо масок. Мальчик зарычал, начав вырываться, вновь вдохновлённый поступком принца. Он начал буйствовать, размахивать маленькими ножками и сжатыми кулаками с такой силой, что попади он пару раз в чужие лица, оставил бы им фингал на всю жизнь. И люди, держащие его, с лихвой уже получившие от мальчишки, не выдержали и прорычали: — Если будешь брыкаться, мы скинем тебя раньше времени, — мужчина что держал его за ногу, сильно встряхнул, из-за чего мальчик ударился об угол купола. Он начал ещё сильнее рычать и вырываться, бешеными глазами смотря в лица своих похитителей. Услышав толпу восклицаний и криков внизу, он злобно прорычал: — Ну так давай! И мужчина действительно, усмехнувшись, разжал пальцы. Мальчик подумал, что на ноге теперь останется фиолетовый след от его пальцев, а от самого мальчишки красная лужа. Он с немой надеждой посмотрел в лицо принца. Сверху раздался душераздирающий крик, и все как по команде, вскинули головы. Мальчик падал с огромной скоростью, смотря на этих людей расширенными от испуга глазами. Он летел, думая, что никто из них не станет его ловить, просто продолжит точно так же охать и ахать смотря на разбившееся тело. И в самом деле, когда до чужих голов оставалось всего пять метров, послышался ещё один вскрик. Мальчик хотел было зажмуриться, считая секунду до своей смерти, как его подхватили нежные руки. Он замер в них, не верящие смотря на принца, чья золотая маска грудой ненужного железа спала вниз. Юноша обеспокоено посмотрел на него, а мальчик, в свою очередь, очень сильно переруганный своим недолгим полетом, вжался в него, схватившись за него как за спасительный круг. Принц не стал его отдирать от себя, лишь поудобней перехватывая. Боковые зрением мальчик заметил что липовый демон поднялся с пола и теперь направлял свою саблю точно в его голову. Не успев он даже закричать, как принц ловко отбил в последнюю секунду саблю, вновь начиная сражение. Мальчик, до сих пор дрожащий в его руках, ещё сильнее напугало это сражение. Он боковые зрением следил за тем как принц отбивает все атаки врага, попутно нанося свои. Ребёнок заметил, что атаки его спасителя сново замедлились, но в этот раз не из-за растерянности или испуга, а из-за маленького тела, чьей защитой он был занят намного больше чем своей собственной. Принц, почувствовав что ребёнок ещё сильнее сжался в его объятьях, поспешил его успокоить мягким голосом: — Все будет в порядке. Тебя никто не обидит, ведь с тобою я. Мальчик удивлённо уставился на лицо, чьи черты едва не святились, и глаза подчеркивала яркая алая линия. Голос был успокаивающим, а глаза излучали нежность. Но при том мальчик увидел что-то маленькое, колыхающееся на самом дне радужки, похоже на неистовый гнев. И почему-то, он был уверен, что гнев этот направлен не на него. Послушно кивнув на его слова, он не ослабил железной хватки, но дрожь заметно унялась. Се Лянь облегченно выдохнул, наконец не заботясь что мальчик на его руках схватит приступ от происходящего. Зло посмотрев на демона, он убрал всю нежность из взгляда, оставив лишь удушающий огонь. Ребёнок на его руках внутренне восхитился такой перемене. Принц блокировал ещё пару грубых выпадов, уже находясь на грани. Глазами он старался выискать Фэн Синя в толпе, надеясь что хотя бы он сможет остановить этот ужас. Но не увидев даже его, Се Лянь едва не заскулил от досады. Он все же был обычным ребенком, у которого выдержки да и силы было на порядок меньше чем у этого человека, желающего убить его. Неожиданно из толпы раздался голос: — Ваше Высочество, отойдите! Се Лянь удивлённо перевёл взгляд на кричащего Ши Цинсюань, рядом с которым стоял злой как черт Фэн Синь и бледный как мел Ши Уду. А сзади них стоял ещё один человек, точно в таких же одеждах что и противник принца. Му Цин! Догадался он. Се Лянь послушно увернулся от сабли, отскакивая в сторону. Тогда настоящий демон молнией запрыгнул на сценку, снося с ног самозванца. Тот не удержавшись, тут же упал в толпу, пропадая. Мальчик удивлённо посмотрел в толпу, тут же слыша свист и видя как его наставник машет саблей, намекая что пора закругляться. Он кивнул, вновь быстренько взглянув на притихшего ребёнка на своих руках, и вновь начиная драться с демоном, но в этот раз плавно и изящно, без былой грубости и желания убить. — Куда вы его дели? — одними губами прошелестел он, не видя своего убийцы в толпе. — Его Фэн Синь затянул под сцену, — так же тихо прошелестел ему в ответ советник. Се Лянь замедлился, делая очередной удар в чужую сторону. Прислушавшись, он уловил шорохи и глухие удары, вибрацией раздающиеся под сценой. Он благодарно улыбнулся, кивая: — Пора заканчивать, вам так не кажется? Му Цин, кажется, только того и ждал: — Да, Ваше Высочество. Се Лянь сделал ещё одну, плавную и наконец последнюю атаку в сторону демона, и тот повалившись на пол, признал поражение: — О Боже, молю, пощади! Се Лянь тихо хихикая, перевёл взгляд на ребёнка, который во все глаза смотрел на сценку. Он хмурил свои маленькие бровки, и принц только заметил, что лицо мальчика было перебинтовано, а с лица капала кровь. Она запачкала его одежды, пропитав их белоснежный цвет алым. Растерявшись, он перевёл испуганный взгляд на советника, который тоже это заметил. Принц, кажется, посмотрев на стекающую ручьём кровь с чужого лица, забыл как дышать, а слова и подавно. Потому лишь лихорадочно закивал головой на слова демона, на что тот тихо вздохнул, поднимаясь. Он спокойно подошёл к Се Ляню, поднимая его руку с зажатым в ней мечем высоко вверх, показывая победителя. Все одобрительно загалдели, и эти двое, поклонившись, спрыгнули вниз со сцены. Фэн Синь ожидал их там, потому готово начал расталкивать толпу глазеющих, давая им пройти и наконец-то покинуть весь этот ужас. Мальчик на руках Се Ляня не желал отпускать его даже когда они поднялись в покои наследника, всей толпой состоящей из семьи Ши и их телохранителя, самого хозяина комнаты, мальчика, советника и телохранителя принца. Так же где-то на ступеньках они потеряли орущего и недовольного Ци Жуна, но этот факт был благополучно откинут. — Что случилось с тем липовым демоном? — хмуро начал телохранитель Ши, на что те синхронно закатили глаза, ударяя его своими веерами по макушке, — Ай! За что?! — Всему своё время, Пэй Мин, — хмыкавшее ответил старший Ши, выглядывая из-за своего веера. На нем иероглифом было вырисовано «вода», — Сейчас главное разобраться с ребёнком. — А откуда вы знаете, что он не заразный? — брезгующее поинтересовался телохранитель, за что в этот раз словил от Се Ляня. Только не подзатыльник веером, а полный немой злобы взгляд, что удивило всех присутствующих, — Простите, Ваше Высочество Наследный Принц, — покорно встал на одно колено он, опираясь костяшками о пол и держа голову как можно ниже. — Поднимись, — фыркающие ответил ему Наследный Принц, и тот вновь покорно поднялся. Се Лянь перевёл уже смягчившийся взгляд на все ещё не отпускающего его ребёнка, и тихо произнёс, — Малыш, как твоё имя? Ребёнок на его руках замер, вроде дыша, а вроде и нет. Теперь злился другой телохранитель, заметивший что мальчик заляпал своими соплями и кровью чужие одеяния. Фэн Синь было покраснел от гнева, подходя к ним и схватив мальчика под локоть, начиная отрывать от своего хозяина. Ребёнок протестующе закричал, сжимаясь и не отпуская своего спасителя. Се Лянь, недовольный выходкой своего телохранителя, сильно, по его мнению, ударил того по руке. Но для Фэн Синя — удар от этого мальчика все равно что комариный укус. Телохранитель продолжал пытаться отнять ребёнка от мальчика, но тот укусил его, и Фэн Синь испуганно отшатнулся, едва не благим матом крича на него. Му Цин заржал что есть мочи, а Пэй Мин, старающийся сохранить свою маску безразличия, лишь тихо прыснул. Всем кроме семьи Ши и самого Се Ляня показалось это смешным, но те обескуражено смотрели на пляшущего с укушенной рукой Фэн Синя. — Пиз… сец! — заголосил он, за что получил предупреждающий за маты взгляд от Ши Уду. — Хватит! — недовольно воскликнул Се Лянь, — Вы его пугаете! Немедленно прекратите! Что-что, а видеть злого и недовольного принца для всех было в новинку, потому они послушно заткнулись. — Слушай, а может, это шпион тех головорезов? — неожиданно серьезно пробормотал Ши Цинсюань, из-за чего все удивлённо уставились на него, мол, пацан, у тя чо, котелок варит? — Нет, он был впутан, — отрицательно покачал ни чуть не удивленный наследник, аккуратно поглаживая ребёнка по спине, — Так ты знаешь своё имя? — осторожно спросил он, уже обращаясь к ребёнку. Тот, какое-то время молчал, спокойно ответил: — Хуа… Хуа. — Хуа-Хуа? Мальчик кивнул. Се Лянь мягко улыбнулся. — А сколько тебе? — Двенадцать.

Т и ш и н а.

— Повтори, пожалуйста? — Мне двенадцать. — О-ох, — принц удивлённо выдохнул. Он не ожидал что этот маленький мальчик будет его ровесником! Да ещё и таким… маленьким. Щупленьким, худеньким. Горло сжало от подкатившего кома горечи. — Да ладно, — так же не верящие протянул Ши Уду. Он одним движение под вытаращенные взгляды телохранителей развёл этих двух в разные стороны, тут же приставляя обратно спинами. Он задумчиво посмотрел на эту разницу в росте, веля Ему Высочеству, — Сними каблуки. Тот послушно снял обувь под удивлённый взгляд мальчика. Он, видимо, впервые видел, чтобы дети ходили на каблуках, а тем более мальчики. Се Лянь тоже сначала был удивлён, но позже приноровился. Вновь сведя их спинами друг к другу, Ши Уду хмыкнул: — Ну, так-то больше похоже. Теперь Хуа-Хуа и наследник были почти одного роста, за исключением сантиметров семь-восемь, что были у принца. Это удивило всех присутствующих, и Ши Цинсюань лукаво прищурился из-под веера: — Ай-да братец! — он подскочил к старшенькому, на что тот улыбнулся и потрепал его по волосам. — Хуа-Хуа, — принц вновь развернулся к удивлённому ребёнку, — Меня зовут Се Лянь, я твой ровесник. Мне тоже двенадцать. Услышав это, мальчик кивнул: — Да, я знаю. — Знаешь? — несколько удивлённо отозвался Се Лянь. — Да. — Это странно, — вмешался в разговор Му Цин, закатывая глаза, — Откуда ты знаешь кто он такой? Но его слова были благополучно проигнорированы, и Се Лянь неловко улыбнулся на недовольную физиономию советника, потому поспешил повторить вопрос: — Хуа-Хуа, откуда ты меня знаешь? — мягко поинтересовался он, улыбаясь. — Те люди обсуждали тебя. Они сказали, что у Его Высочество Наследного Принца сегодня день рождение. Мальчик в бинтах говорил настолько спокойно, что это озадачило всех взрослых. Как он после пережитого остаётся настолько спокоен? — Ладно, — кивнул Се Лянь, соглашаясь. Он вновь вспомнил о крови, и хотел было протянуть руку к лицу нового друга, но тот отшатнулся от него, как от огня, — Нет-нет, прошу! Не бойся! Я всего лишь хочу посмотреть на твои раны! У тебя кровь рекой льётся… — Нет, — замотал головой Хуа-Хуа. — Нет? — Нет, — опять повторил он, пряча лицо в руках, — Я уродец. — Кто тебе сказал такую глупость? — нахмурился Се. — Я сам знаю! — Не правда! — Я уродец! — Не смей так говорить! Двое мальчиков начали спорить, красивый первый или ужасен. Ши Цинсюань продолжал на них смотреть, а после, как наиболее здравомыслящий ребёнок, скомандовал: — Вы двое, прекратите, — он вздохнул, видя, что те недовольно посмотрели теперь на него, — Сейчас не время ссориться. Кто нибудь, позовите лекаря, нужно остановить кровь. Се Лянь удивлённо спохватился, тут же кивая головой на его слова, и Му Цин отправился искать в их поместье лекаря. — Что у тебя болит? — поинтересовался вновь обеспокоенный принц, на что Хуа-Хуа отвёл взгляд в сторону, отвечая: — Ничего. — Ничего? — опять вспыхнул мальчик, смотря на него, — Ты же врешь! Тот, смущенный и растерянный, что его уличили во лжи, начал опять неистово мотать головой: — Нет! Я не вру. — Врешь! — Нет! Видя, что они опять начали спорить, Ши Цинсюань вздохнул, говоря: — Кто-нибудь, остановите… — Его! Но было уже слишком поздно, Хуа Чен с ликующей усмешкой выпрыгнул из окна. Вот ещё, остановит его какой-то там учитель. Снующие внизу ученики, у которых выкралось свободное время, испуганно посмотрели на спрыгнувшего со второго этажа местного бунтаря. Хэ Сюань, который же просто прогуливал, поедая при этом бутерброд, удивлённо раскрыл рот, из которого вывалилась ветчина. Он быстро проглотил все, зажимая между зубами бутерброд и подбегая к тому месту куда должен был приземлиться Хуа Чен: —…Твою ж мать! Сань Лан ожидал что приземление выйдет куда жёстче, потому приготовился прыгать на носочки, чтобы не сломать свои ноги. Но тут в летящего врезался Хэ Сюань, пытающийся его, по всей видимости, поймать. В общем, Хуа Чен не предвидел такой подставы со стороны друга, потому просто придавил его своим телом. Он приземлился прямо на спину последнего, а тот, распластавшись по земле, продолжал жевать свою еду, при этом держа голову так, чтобы ветчина с сыром не касались земли. Увидев это, Кровавый Демон громко засмеялся, а вот стоящий в толпе Ши Цинсюань пожелал сейчас спрятаться за своим веером от этих придурков как можно дальше. — И так, — он недовольно поджал губы, выходя из толпы и помогая подняться все ещё жующему свой обед Сюаню, отряхивая того от грязи. Тот лишь фыркнул на это, одним большим куском доедая бутерброд, — Какого, собственно говоря, черта? Ты совсем отчаялся, что решил спрыгнуть без своего Се Ляня? Хуа Чен в ответ лишь ухмыльнулся, отвечая: — Да, ты прав. Поэтому именно сейчас я отравляюсь за своей принцессой, так что не скучайте! Сказав это, он побежал к выходу из школы, под скептический взгляд Черновода и выдох Ши Цинсюань.