тесные объятия завядших роз

Как только Фэн Синь ступил на порог кухни, его едва не стошнило. И без того угнетенный женским телом на своём плече, он с ужасом посмотрел на свисающих с потолка людей. Все они тряпичными куклами повисли на железных крюках. На такие обычно вешали туши мёртвых животных в холодильниках. Свисающие с потолка тела выглядели живыми. Настоящими, сделанными из крови и плоти. Но если бы это было так — на весь ресторан и ближайшие километры невыносимо бы смердело, а некоторые трупы могли упасть с потолка, в процессе разложения. Не смотря на это, трупы продолжали висеть и совершено не пахнуть. Цвет их кожи был мертвецки бледным, а свисающее вниз волосы подобно жуткой паутине были сухими и липкими. Мужчина не решился дотронуться до них. Он боялся, что их кожа будет мягкой и тёплой, не смотря на её цвет. К тому же большинство висящих здесь были женщинами. Фэн Синь отвернулся, не желая больше смотреть наверх. Девушка на его плече слабо встрепенулась, просыпаясь. Он нервно вздохнул, когда она начала ёрзать. Борясь с желанием кинуть раненое тело на пол, он лихорадочно начал осматриваться в поисках поверхности, на которой можно было оставить девушку. Очень быстро его лицо исказила гамма противоречивых эмоций. Он со странным чувством смотрел на гору работников, в зелёных одеяниях и чёрных колпаках. Они дежурно улыбались ему. При этом улыбки их были настолько натянутыми, что становилось тошно от таких приветствий. Работники оживлено о чем-то переговаривались, разрезая что-то ножами. Стук был почти непрерывным и громким, потому у мужчины создалось ощущение, что они просто стучат по доскам. С каждой секундой его перепонки напрягались от этого звука все больше, грозясь лопнуть. Фэн Синь упёрся лбом об зелёные стены этой самой «кухни», с ужасом осознавая что хочет на пенсию. Ему было рано, но с таким коллективом и до дурки не далеко. Удручённо повернувшись обратно к улыбающимся работником, которые продолжили глазеть на него, он неловко посмотрел в ответ. Подойдя ближе, он хотел спросить, что ему делать с раненой девушкой. Раскрыв рот, он произнёс: — Эм, как бы, я- И быстренько заткнулся. Работники повернулись к нему всем корпусом. На одежде каждого виднелись алые пятна, брызги и просто стекающая по рукам красная жидкость. Фэн Синь не ужаснулся от вида крови. Для него это было нечто привычным, но вот то, что лежало на их досках, воистину ужасало. На разделочной доске первого работника лежала отрубленная по локоть рука. Тот грубо рубил, давил по ней ножом, словно всерьёз пытался перерезать им кости. На доске второго покоилась странная кровавая субстанция, растекающаяся лужей по всему столу. В этом массиве мужчина с трудом разобрал чьи-то органы. Но вот на доске третьего были настоящие овощи. Обычные, свежие, хрустящие овощи. Он аккуратно резал их, складывая в тарелку. Фэн Синь с интересом посмотрел в неё. Твою мать. Он вздрогнул, его лицо перекосило. На тарелке лежали ломтики огурцов и салатные листья, с натертой морковкой. Вокруг них красиво, капельками, выдавлен красный соус. Фэн Синь правда сомневался, что это действительно соус. По крайней мере обычный. И знаете, блюдо выглядело почти идеальным. За исключением одного но. Посередине тёмной тарелки покоился чей-то зажаренный глаз. Причём ни с чем другим спутать это нельзя было. Он был не один, парочка глаз рядами выстраивалась на тарелке. Мужчина с отвращением посмотрел на неё, наблюдая, как спокойный недо-повар кладёт туда нарезанные помидоры. Аккуратно разместив, он передал это следующему работнику. Тот с улыбкой принял её, ставя на отдельный стол. Он подошёл к стенам, которые по совместительству хранили в себе духовку, и открыл её. Глаза Фэн Синя на лоб полезли. На противене жарилось.. пеклось.. что-то, в общем-то делалось, человеческая.. печень? Что, это, мать его, такое. Работник спокойной взял это в руки и уложил в тарелку, поверх листов салата и огурцов. Он накинул это морковкой, и взяв на поднос, понёс в зал. Телохранитель прибывая в неком ауте, от осознания — что все посетители этого ресторана заядлые каннибалы, которым скармливают человеческую плоть и её составную — не заметил, как девушка на плече начала громко кричать и бить его кулаками по спине. Один особо сильный удар привёл его в чувства, и он зашипел. Девушка продолжала избивать его, извиваясь всем телом на чужом плече, и мужчина не выдержал. Он откинул её тело на стол, на что пришла очередь девушки шипеть. К ним подошли, якобы, обеспокоенные работники, и Фэн Синь скривился, говоря: — У неё ранены ноги. Ваш Босс сказал, что на кухне ей окажут помощь. Работники сначала перевели взгляд на девушку, потом на её забинтованные ноги, а затем на мужчину. В их глазах заплескалось что-то непонятное, и мужчина в белых одеждах напрягся. Он потянул было руку к карманному ножу, как пострадавшая закричала. Работники просто схватили её за руки и ноги, таща куда-то. Она кричала, сопротивлялась, но когда те специально обхватывали раны, спрятанные под бинтами, давилась в слезах и проклятиях. Телохранитель расстреляно замер, не зная, помочь ей или нет. Может, они просто вели её в комнату с медикаментами. Работники с брыкающимся телом скрылись за дверью в соседнюю комнату. Крики резко прекратились. Фэн Синю захотелось нервно закурить. Из комнаты выглянуло улыбающееся лицо работника, и он холодным, почти механически вежливым голосом произнёс: — Вы можете идти. Мы поможем ей. Мужчина с превеликим сомнением посмотрел на него. Но желания оставаться в этой «кухни» не было, и он поспешил уйти. В их понятии помочь, значит — подать на золотом блюдце постояльцам?

***

Фэн Синь наощупь добирался обратно в этот треклятый кабинет. Редкие светильники особо не помогали, а основной свет давно утащили. Ему только и оставалось что натыкаться на стены и висящие на них картины. Один раз он вылетел своим лицом в одну такую картину. Сначала он не понял, что это. Мужчина почувствовал что-то мягкое и холодное, а также твёрдое и длинное. Осторожно протянув руки вперёд, он аккуратно начал «осматривать» картину. По пути сюда с другими он был занят висящим телом на плече и перепалками с Му Цином, потому особо не смотрел по сторонам. А тем более не осматривался. Краем глаза замечая лишь жуткие картины на стенах, он больше ничерта не запомнил. Благо, ход здесь был один, и вёл только в одно место. Поэтому заблудиться здесь было труднее, чем набить шишек об углы и повороты. Вспомнив про те самые жуткие картины, мужчина вновь с сомнением посмотрел на картину. Возможно, это была просто одна из таких. Неприятных. Продолжив ощупывать картину, он смог определить длинные и твёрдые гвозди. Как хорошо что он не напоролся головой на один из таких. А ещё он нащупал что-то походившие на маску. Но неожиданно его пальцы провалились куда-то. Фэн Синь нахмурился. Это что такое? Он выдернул их обратно. Снова находя то место, он с опаской вставил сначала один пальцев. Но места там оказалось больше, чем он предполагал, потому к первому быстро добавился второй, а к второму третий. Мужчина так и продолжал стоять лицом к стене, шаря по ней руками. — Нравится? Неожиданно за спиной послышался ехидный голос, и тот в испуге отпрянул, разворачиваясь. Перед ним предстал Кровавый Демон, с насмешливым взглядом и притворно растянутыми в улыбке губами. Фэн Синь даже вспомнил тех работников, отчего поежился. Пришедший держал в руках кандилябр, медленно продолжая: — Ты только что с таким интересом ковырялся во рту повешенного лица. Я даже не знал, стоит ли вам мешать? Мужчина удивлено обернулся. В свету кандилябра действительно виднелись те самые лица. Он с ужасом подумал, что только что вставлял палицы одному такому в рот. — Видимо, в личной жизни у вас не все хорошо? Раз вы на стенку лезете. — Замолчи, — смущённо-зло прошипел тот, на что Хуа Чен усмехнулся, — Что ты вообще здесь делаешь? — Гэгэ начал о тебе беспокоится. Я пошёл тебя искать, и, как видишь, нашёл. Теперь я возвращаюсь. Желания оставлять Гэгэ с теми ублюдками у меня так и не возникло за все путешествие. — Тогда почему же ты пошёл меня искать? — вежливо поинтересовался собеседник. — Потому что Гэгэ беспокоился, — спокойно пожал плечами тот, отвечая. Фэн Синь хмыкнул. — Тогда поспешим обратно.

***

Се Лянь молча потушил последнюю свечу в кабинете. Он повернулся к мужчине, чьё лицо скрывала смеющаяся маска. Тот кивнул, включая большое освещение. Комнату озарила вспышка света, заставив всех зажмуриться. С непривычки они закрывали глаза, успев за такое время приспособиться к темноте. Ци Жун недовольно зашипел, причитая, что это вообще-то его кабинет, и это ему решать что здесь можно делать, а что нет. — Ты вообще включаешь люстру или нет? — так же недовольно поинтересовался Му Цин, которому из-за маски досталось меньше всех. — Твоего разрешения забыл спросить, сука, — съязвил ему Лазурный Фонарь, — Мне прекрасно в темноте видно. Я не такой неженка, как мой царственный братец. — А ну-ка повтори, — со входа раздался холодный голос, и говорящий вздрогнул. В освещённый кабинет вошёл Хуа Чен, который, так же жмурясь, почти наощупь подобрался к письменному столу. Опасно размахивая зажженным канделябром перед лицом вопящего юноши, он поставил его на место. Приоткрыв глаз, он заметил, что Се Лянь все ещё держал глаза плотно закрытыми. Подойдя к нему, Кровавый Демон накрыл их ладонью. Подросток удивлённо встрепенулся, хватаясь за руку свободной ладонью. — Сань Лан? Ты? Тот усмехнулся, кивая: — Угадал, Гэгэ. Вскоре в комнату зашёл последний гость, и дверь закрылась. Мужчина в белых одеждах, успевший надеть плачущую маску, подошёл к своему напарнику. Совершено не обращая внимания на свет, он обратился к Ци Жуну: — А у тебя, — кашлянул в кулак, — декорации настоящие? — Что? — не понял тот. — На кухне. На потолке. — А-а, — Ци Жун оскалился, насмешило говоря, — А что? Понравилось? — Для второсортной пародии пойдёт, — холодно ответил Фэн Синь. Собеседник на это лишь цыкнул языком, размахивая рукой: — Ненастоящие. Се Лянь, услышав голос своего бывшего телохранителя, вновь встрепенулся, поворачивая лицо с ладонью на глазах в сторону звука. Так уж вышло, что глаза Его Высочества были очень чувствительны к свету, хоть и обычного карего цвета. Потому он не сопоставлялся чужой руке. Наоборот, благодарно придерживал своей ладонью, под довольное насвистывание Сань Ланя. — Что с той девушкой? Она в порядке? — обеспокоено начал он. Фэн Синь сново кашлянул в кулак, обращаясь уже к нему: — Да. С ней все хорошо. Му Цин подрожал бесстрастно смотреть в одну точку, в то время как Ци Жун громко усмехнулся. — Рад слышать, — кареглазый облегченно выдохнул. На его руках зашевелился ребёнок, и он поспешил начать укачивать его. А вот Хуа Чен не спешил. Он внимательно смотрел на Фэн Синя. Тот даже занервничал под столь жгучим взором. Демон продолжал прожигать в нем дыру взглядом, словно пытаясь найти что-то понятное только для себя. Мужчина напрягся. Он хотел было начать разговор, чтобы отвести от себя прожигающий глаз, но вмешался советник. Тот серьёзным голосом произнёс: — Лазурный Фонарь. Как ты нашёл того мальчика? — Как? Глупый вопрос. Для меня и моих людей это не составило большого труда. Му Цин нахмурился под маской. — Но ведь мы не смогли его найти. — Значит, вы недостаточно умны для этого, ха-ха! Фэн Синь фыркнул, раздраженно говоря: — Хочешь сказать, что мы, недостаточно умны? — А ты с первого раза не понимаешь? Мужчина в плачущей маске низко зарычал, подаваясь вперёд. — Не стоит. Напарник ухватил его за руку, оставляя на месте. Вместо того чтобы бить другим лица, он холодно произнёс: — Сейчас вы находитесь в очень шатком состоянии. Оскорбление обоих сторон может вас погубить. Се Лянь непонимающе приподнял брови. Он немного повернулся, сжимая руку Хуа Чена на своих глазах. Тот наклонился к нему, вопросительно посмотрев. Тогда он произнёс: «Сань Лан, о чем они? Что значит обоих сторон?». Но ответить Демону не дали, вместо этого Му Цин удивлённо произнёс: — Ваше Высочество, вы не знаете что такое «небожители»? — ирония в его голосе не скрылась даже от Се Ляня, из-за чего тот неловко пожал плечами, соглашаясь, что действительно не знает, — В таком случае... — Советник перевёл взгляд на Хуа Чена, который и без того собирался объяснить кареглазому это, но был бессовестно прерван, — Лазурный Фонарь, я хочу чтобы вы с моим напарником проведали ту девушку. Фэн Синь и Ци Жун при упоминании девушки занервничали. Они посмотрели друг на друга, и в голове неофициального бедствия пронеслось что Кровавый Демон убьёт его, если узнаёт, в каком состоянии сейчас находится девушка. А телохранитель запаниковал, что его уличат во лжи. Все же его бывший хозяин никогда не любил лгунов, потому пришлось послушно кивнуть головой и схватить подростка за шкирку, уводя наверх. Когда входная дверь за их спинами захлопнулась, в кабинете воцарила тишина. Се Лянь наконец убрал чужую ладонь со своих глаз, понимая, что так никогда не привыкнет к свету. Жмурясь, он первый прервал тишину: — И так.. вы мне объясните? Хуа Чен и Му Цин синхронно вздохнули. — Я не понимаю до конца, — продолжал Се Лянь, — вы сделали все так, словно это поранилась та девушка. Но поранился я. И в её ситуации сейчас нахожусь я. Но если это так, то виноват полностью я. Почему же вы тогда так всполошились?.. — Потому что это ты, — сказал Хуа Чен, и советник снял с лица смеющееся маску. Се Лянь непонимающе захлопал глазами. — Фактически, — начал объяснить Му Цин, складывая руки на груди и опираясь спиной об стену, — Ты действительно виноват. Все что я говорил твоему кузену, чистая правда. Безликий Бай может расценить это как покушение на свой товар. Мы могли бы вполне справедливо расстрелять тебя на месте, так как ты живешь на территории неофициального бедствия. Но ты учишься в старшей школе, которая находится на территории Кровавого Демона. Скажи мне, ты знаешь какое занимает положение твой великодушный друг среди бедствий? Хуа Чен натянуто улыбнулся. — Он... Сань Лан первый из Четырёх Величайших Бедствий! — Верно, — собеседник кивнул, подтверждая, — А Безликий Бай? — Безликий Бай третий. — Именно. Тем самым положение Собирателя цветов под кровавым дождём немного выше, чем положение Белого Бедствия. И люди с его территории пользуются неприкосновенностью во всем городе. Мы не можем их ни убить, ни поранить. — Но та девушка.. почему вы сделали так словно это её ранили, а не меня? Можно было сказать правду.. — Гэгэ, — Сань Лан прервал его. Гу Цзы на руках юноши заерзал, и тот сново принялся укачивать ребёнка. Демон на это фыркнул, почти недовольным тоном отвечая, — Как думаешь, стал бы твой брат полошиться так из-за тебя? Се Лянь, немного подумав, ответил: — Думаю, в его характере было бы уместно ответить что-то по типу: «Почему же вы его не добили?» или «Так давайте я его добью». — Да, Гэгэ, ты и в прямь хорошо знаешь этот мусор. И тогда он мог бы тебя добить. На правах неофициального бедствия, ведь ты проживаешь на его территории. Официально зарегистрированное место положение важнее, чем место учебы. — Неужели вы могли бы воспользоваться полицией? — удивлённо ответил тот. — Да, — Хуа Чен кивнул, — Если бы произошло убийство, впервую очередь будут проверять личность и место жительства. Раньше, когда я только вступал в права Бедствия, полиция ещё не подозревала о том, что те тридцать три группировки положил я. И думаешь, прознав, они бы оставили это все в стороне? Особенно разделение территории между какими-то подростками. — Они устроили бойню, когда слухи дошли и до полиции, — пояснил Му Цин, — Со слухами приходят и доказательства в лицах соучастников, которым жизнь дорога. — Но Сань Лан же действовал один... — протянул Се Лянь, и оба собеседника кивнули. — Тогда то в свои права и вступили небожители. — Само их название наводит на весьма конкретные мысли, да? «Небо» и «жители». Так прозвали людей, который знают обо всем в этом городе. Как будто они смотрят на всех с неба. С высока, — на этом моменте юноша фыркнул, — не мог бы назвать их шпионами. Но они есть на территории каждого Бедствия для поддержания порядка и слежки за действиями этих самых Бедствий. — Одними из небожителей являемся мы с Фэн Синь. Мы, можно сказать, следим за территорией Безликого Бая. Се Лянь воодушевленно вскрикнул: — Так вот почему вы были с ним! — Да, на самом деле, к нему мы не принадлежим. — Но что тогда с наркотиками?.. Почему это позволяется? — Договорённость, — просто пожал плечами Хуа Чен, — Деньги, доход с продажи. Му Цин потёр переносицу, сквозь зубы соглашаясь: — Именно так. Они выплачивают процентный доход с прибыли. Потому мы их не трогаем. — Это ужасно, — от души произнёс Се Лянь, скривившись. — Поверь, была бы моя воля, я бы прикрыл их лавочку ещё очень давно, — советник закатил глаза, смотря на помрачневшего Хуа Чена. Он с усмешкой протянул, — Я всего лишь подчиняюсь приказам Владыки. — Владыки? Кто это? — Это его начальство, — холодно перевал разговор Кровавый Демон. — Но что это за человек? — Ты с ним знаком, — уклончиво ответил тот, на что юноша надулся. — Вернёмся к теме о полиции, — серьезно вмешался Му Цин, и те двое перевели свой взгляд на него, — Небожители нашли доказательства и свидетелей. Не понятно как, но они смогли. Но не только на Хуа Чена. Они нашли доказательства всех мелких преступлений остальных Бедствий. — Это было ужасно, — фыркнул Хуа Чен. — Полиция отправила множество людей на их поимку. И что вы думаете, Выше Высочество? Они все мертвы. Бедствия отстояли свою честь. Тогда сново вмешались небожители, но теперь переходя на более сильную сторону. Они дали своих людей как контроль над ними, и полиция оставила их в покое. Тем самым — если происходит убийство, полиция смотрит по месту жительства. Если это нейтральная территория, они действуют. Если территория одного из Бедствий.. преступление закрыто. — Теперь понятно, — тихо ответил Се Лянь, обдумывая услышанное. Четыре Величайших Бедствия поражали. Они смогли убить столько людей. Он косо взглянул большими карими глазами на стоящего рядом юношу. Тот все это время внимательно наблюдал за его реакцией, по всей видимости, опасаясь отторжения или неприязни. Но Се Лянь только вздохнул, понимая, что на намерен менять человека просто потому что ему так хочется. Пусть Сань Лан и убил кого-то. Пусть продолжает сейчас. Он все равно, прекрасный человек, — Сань Лан. Что нам делать? Хуа Чен несколько обомлел от такой спокойной реакции, но тепло улыбнувшись, произнёс: — Ты насчёт того мальчика, Гэгэ? — Да, — он решительно кивнул головой, продолжая укачивать ребёнка на руках. При этом выглядел так, словно молоденькая мамочка стоящая перед огромным выбором подгузников или детского питания, пытаясь найти то, что угодит малышу, — Нельзя позволить этому продолжаться. Он всего лишь ребёнок! На его голову по чистой случайности свалилось столько бед! — А может и не по чистой случайности, — мрачно заметил Му Цин, фыркнув. Се Лянь перевёл на него недовольный взгляд, на что тот примирительно поднял руки вверх, — В любом случае, этот самый ребёнок крупно влип. Кровавый Демон задумчиво склонил голову набок, складывая руки на груди. Если ребёнок находился в районе «Красных Фонарей», у них могут начаться огромные проблемы. Во-первых, вход другим Бедствиям там по приглашениям, грубо говоря. Во-вторых, этот район чертовски огромен. Он выходит за пределы города, где начинается та самая нейтральная территория. Любой шум и шорох строго прослеживается полицией. И Бедствий там, мягко говоря, не жалуют. В-третьих, если ребёнка спрятал Ци Жун, это плохо. Он мог спрятать его и в кипящем котле. Но тем не менее, получается, что он может так находится! Значит у Лазурного Фонаря есть то самом приглашение! Хуа Чен тут же сорвался с места, подходя к письменному столу. Остальные удивлённо проследили за тем, как он вытряхивает каждый ящик. Видя непонимание в их глазах, он сказал: — У этого мусора наверняка есть приглашение в квартал фонарей. Му Цина тут же озарило, и он поспешил присоединиться к поиску этого самого приглашения. В то время как Се Лянь продолжал расстреляно укачивать ребёнка. — Гэгэ, — тихо позвал его Сань Лан, и тот тут же отозвался, — Постой пожалуйста с внешней стороны двери. Если кто-то будет идти, постучи в дверь три раза. Се Лянь кивнул головой, выходя из некогда собранного кабинета. Му Цин приостановился в поисках, внимательно смотря на дверь, а затем произнёс: — Ты специально его выпроводил? — Я не выпроваживал. Я попросил постоять на стороже. — Мы же ищем серебряный конверт, да? — Да. Он вздохнул, не понимая, как Его Высочество Наследный Принц общается с ним.

***

Как только Се Лянь вышел из кабинета, аккуратно прикрывая за собой дверь, по ногам прошёл сквозняк. Он поежился, не замечая, что раньше здесь было теплее. Гу Цзы на руках тоже зашевелился. Он начал неприятно ёрзать, кутаясь в складках одежды. Юноша успел соскучиться по своему тёплому кардигану, но тем не менее, не жалел, что отдал его той девушке. Чтобы ребёнку было теплей, он снял верхнюю одежду, предоставляющую из себя белую рубашку. Под рубашкой он всегда носил такого же цвета футболки, потому не боялся остаться голым. Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, он отодрал его маленькие ручки от своего плеча. Гу Цзы опять заерзал, даже скривился, будто вот-вот заплачет. Юноша поспешил укутать его в собственную рубашку, вновь прижимая к груди, и ребёнок успокоился. Облегчено выдохнув, он подумал, что было бы неплохо проведать ту самую девушку. Но так как он караулил дверь, он не мог отойти от неё. Оставалось лишь невидящем взглядом смотреть в пустоту, полностью опираясь на слух. Ему не было страшно, Се Лянь уже давно разучился бояться темноты. Единственный страх, который подпитывался каждым просмотренным ужастиков и рассказами его друга Ши Цинсюань, являлся страх перед тем, что может прятаться в этой самой темноте. И ладно, если это будут какие-нибудь трёхглавый змеи или мохнатые гиганты пауки. Он любил змей, мог даже перетерпеть паука, ползающего по его телу. Но что он действительно не хотел бы видеть — это людей, с длинным телом и растянутыми руками. С зияющими дырами вместо глаз. С острыми когтями. С опасными зубами, выпирающими из нижней челюсти. От таких мыслей прошёл холодок по спинке. Воображение моментально нарисовало непонятно откуда взявшуюся длинную тень вдали тёмного коридора. Се Лянь глубоко выдохнул, сжимая ребёнка. Перед лицом вырисовывался образ улыбающегося, обгорелого человеческого лица. Юноша лихорадочно замахал головой, отгоняя нахождение. Открыв глаза, он с тихим ужасом заметил, что та тень вдали коридора стала ближе. Он немигающе уставился на неё, прожигая взглядом дыру. Тень не шевелилась, и в этот раз ему показалось, что скорее всего она там же и стояла в прошлый раз. Просто перепутал. Гу Цзы на руках задрожал, и Се Лянь опустил голову, обеспокоено смотря на него. Тот тихо хныкал, содрогаясь. Только юноша не понимал, отчего. Он закутал его в свою рубашку, и единственным, кто сейчас дрожал от холода, был Се Лянь. Принявшись гладить ребёнка по волосам, успокаивая, он вскинул голову. В горле застрял немой крик, и он лихорадочно застучал в дверь позади себя. Та самая тень, сейчас находилась в расстоянии пяти метров от него. Продолжая стучать в дверь, он в испуге обернулся, не понимая, почему дверь не открывают. Перед ним была все та же деревянная дверь, которую он закрыл в начале. Нервно дернув за ручку, она распахнулась, и Се Лянь уже представлял как будет гневаться над этими двумя, за то что те не открывали. Но зрачки резко сузились, а глаза расширились. Перед ним была стена. Такая же как и везде. С зелёными узорчатыми обоями. Он начал бить по стене свободной рукой, придерживая другой спящего мальчика. Очень вскоре рука начала болеть и пульсировать, а Се Лянь едва не посидел. Повернувшись обратно к коридору, он тихо выдохнул. Там никого не оказалось. Что здесь творится... Не отводя глаз от коридора, юноша оглаживал стену руками, надеюсь найти потайной ход или брешь. Стена на удивление оказалось бетонной, в отличие от всех остальных. Ведь те, которые окружали его по бокам были деревянные. Се Лянь нахмурился. Если здесь бетон, значит, ребята внутри не смогут выйти! Паника подкатила в троекратном размере. Гу Цзы неожиданно замычал, из-за чего юноша вздрогнул. Мальчик на его руках завертелся, просыпаясь. Ещё невидящем взглядом посмотрев на свою ходячую кровать, он тихо произнёс: — Се Лянь?.. Это вы? — Да, да, малыш, это я, — быстро закивал тот в ответ. — Почему здесь так темно? Где остальные? Где папа? — Понимаешь... — Се Лянь поджал губы, лихорадочно соображая что ответить, — Мы сейчас идём к твоему папе! Все остальные уже там, они ждут нас. — Мм.. — неразборчиво промычал мальчик, дёргая его за плечо, — Я хочу вниз. — Я не уверен, что это хорошая идея, малыш. Здесь легко потеряться. — Я не потеряюсь, — уверено ответил ему ребёнок. Подросток вздохнул, отпуская того на пол. Рука, все это время державшая маленькое тельце заныла, и тот скривился. — Ты... знаешь что это за место? — Это коридор. — Ну, ха-ха... верно... Гу Цзы взял его за руку, и Се Лянь слабо улыбнулся, сжимая маленькую ладошку. Он неуверенно посмотрел вперёд, думая, стоит ли ему уходить. С одной стороны, он мог позвать кузена, и тот бы обязательно вернул все на свои места. А с другой, вдруг им там нужна помощь? Вдруг они выберутся, а поддержки здесь не окажется. Черт.. что же делать. Мальчик в не понимании дёрнул его за рукав. Его Высочество склонился к нему, улыбаясь. Тогда мальчик показал указательным пальцем вперед. Се Лянь проследил за ним взглядом, смотря в указанном направлении. Улыбка так и застыла на устах. Впереди сново показалась та самая тень. И знаете, сейчас он её даже несколько возненавидел. — Вы Его Высочество Наследный Принц? — из темноты раздался тошно вежливый и холодный голос. — Я, — согласился подросток. Тогда тень посмеялся и отступила. Он непонимающе посмотрел на то место, где недавно находилась та человеческая тень. Она разве могла так внезапно испариться. Се Лянь на негнущихся ногах прошёл вперёд. Приложив руку к стене, он вскрикнул, проваливаясь в тёмную пустоту вместе с испуганным ребёнком.

***

— С тобой невозможно разговаривать. — Мнения сопливых не спрашивали, — холодно ответил ему юноша с глазной повязкой. Мужчина на это лишь закатил глаза, отворачиваясь. Вместе они перерыли всех кабинет. Из былого величия осталась разве что нетронутая люстра. Разломанный письменный стол, разбросанные бумаги и пара человечьих конечностей, от который пахло свежей кровью. Му Цин кривился, категорически не прикасаясь к ним. В то время как Хуа Чен с интересом рассматривал, определив, что эта правая и левая рука принадлежала одному человеку. К тому же это был мужчина, средних лет и небольшого роста. Худой, и правша. Советник мог только молча ужасаться такой осведомлённостью. — Может, ты ещё и определишь имя? — съязвил тот. — Могу, — спокойно ответил Кровавый Демон, поднимаясь с колен и откидывая конечности в сторону, — Но для этого нужен распознаватель отпечатков. Не находишь? — Не нахожу, — сново закатил глаза мужчина, хмыкая. — Бесполезное существо, — от души выдохнул тот, скептически осматривая комнату, — Мы все здесь перерыли. Где, он, блять, прячет это приглашение? — Вполне возможно что он носит его с собой. — У тебя дурной юмор. — А у тебя дурной вкус. Открытый глаз Хуа Чена резко сузился, превращаясь в тоненькую щёлочку. Он холодом прожигал дыру в собеседнике, который заметно напрягся. Для общей картины и погрома им не хватало лишь подраться. Тогда тут найдут ещё и изуродованный труп. — На что ты намекаешь? — Как минимум на твою одежду, — уклончиво ответил советник, понимая что ходит по охуено тонкому льду. — А что тебе не нравится в моей одежде? — Ты её портишь. — Я её что? — Ты. Её. Портишь. Хуа Чен грубо подался вперёд, хватая уклоняющегося Му Цин за ворот белоснежной рубашки. Тот быстро скинул чужую руку, блокируя локтем следующий удар. Кровавый Демон бил больно и целился метко, в жизненно важные органы. С каждым блоком советнику казалось, что его кости вот-вот хрустнут. Потому он перешёл в наступление, перехватывая роль атакующего на себя. Схватив со стола лампу, он замахнулся, желая оглушить ею оппонента. Но тот во время отклонился вбок, перехватывая руку с лампой. От боли хватка автоматически разжалась, и пойманный сдавлено зашипел. Хуа Чен заломил его руку за спину, придавливая лицом к полу и грозясь сломать конечность. — Ты... Неожиданно Му Цин перевернулся, откидывая его в сторону. Юноша приземлился аккурат в обломки рабочего стола, больно ударяясь обо что-то телом. Он с тихим стоном поднялся, и даже соперник несколько конфужено посмотрел на него. Ломать некому рёбра он не собирался, но удар вышел действительно сильным. Как только злой Хуа Чен поднялся, раздался громкий звук. Щёлк Вся комната задрожала, и парни удивлено переглянулись. Не сговариваясь, оба кинулись к двери, широко распахивая её. Но за той оказалась лишь бетонная стена. Му Цин ошарашено отступил, обратно бросаясь к тому месту куда кинул подростка. Тем временем тот внимательно осматривал стену, оглаживая её по бетонной поверхности. Не долго думая, он заключил: — Стена выдвижная. — С чего ты взял? — нервно отозвался советник, на что Сань Лан громко фыркнул, складывая руки на груди. — По бокам веет холодом. Соотвественно это снаружи... — он резко заткнулся. Его глаз широко распахнулся, и он бешеным взглядом посмотрел на такого же оглашённого Му Цина, — Твою мать! Он развернулся к стене, начиная не слабо пинать её ногой. Но эти яростные удары были быстро прекращены сильной рукой. Советник покачал головой, намекая, что максимум чего тот добьётся — так это поломанной ноги. Вдруг снаружи начали громко колотить в дверь, и они оба испуганно вздрогнули. Хуа Чен высвободил ногу, прилегая к стену ухом. Кто-то бил довольно низко и одной рукой. Он перевёл мрачный взгляд на мужчину. Мужчина же мерил комнату большими шагами, насколько ему позволял погром в ней же. — А что если у него что-то случилось? — едва утробно не рыча оскалился юноша. Но вопреки словам удары прекратились. Собеседники вновь переглянулись, и сново прильнули ушами к стене. Снаружи послышалось слабое копошение, и в стену опять забили, с новой силой. — Он бьет стену, — чертыхнулся советник, — Он же себе такими темпами руку сломает, придурок! Кажется, Се Лянь по ту сторону ни капельки не слышал их, продолжая колотить стену. — Как бы ему сказать... Но стук резко прекратился. Хуа Чен поднял руку, призывая к молчанию. За стеной послушались слабые голоса. Один из них принадлежал Его Высочеству, а другой.. Это Гу Цзы! Он проснулся. Они о чем-то разговаривали пару минут, а потом Се Лянь опустил мальчика на пол. Но как только он это сделал, послышался третий голос. Он был настолько громким и ясным, словно его владелец стоял прямо за твоей спиной. Му Цин даже обернулся, прежде чем услышал: — Вы Его Высочество Наследный Принц? — Я. Они оба синхронно вздохнули, понимая, насколько невинный и честный у них друг. Голос больше ничего не произнёс. Зато отчётливо слышались гулкие шаги по коридору. И крик. Тихий, но доступный для их слуха. Хуа Чен, который холодным потом покрылся, дико заколотил в стену, зовя: — Гэгэ!