Квест - поиск предметов: "Найди семь Сильнейших!"

Кавахира очень любил природу и не очень – людей. Сейчас все было именно так, как по заказу – острая нехватка людей и много природы. Очень много. Слишком много. Природа буквально лезла из каждой дыры. Причем дыры эти были тоже в природе. И вообще, концентрация природы на квадратный метр была зашкаливающей. Короче говоря, Кавахира был в горах, и лез он все выше. Честно сказать, он готов был согласиться на некоторое увеличение числа людей за счет минимального сокращения количества природы. И чем скорее, тем лучше, поскольку где-то там, на вершине, был предполагаемый Хранитель Урагана. А он, Кавахира, был где-то здесь. И две эти точки надо было совместить как можно скорее. А кратчайшее расстояние между двумя точками - прямая. Вот только прямая эта была почти перпендикулярна привычной плоскости земли, что несколько затрудняло геометрию и заставляло идти по кривой, ломаной и какой-то еще непонятной, подвластной только высшей математике линии. Во всяком случае, так сказал осведомитель. Это был человек из надежной семьи. Кавахира никогда не употреблял сочетание «надежный человек», поскольку так получилось, что испытательный срок был несколько больше срока жизни отдельного человека. Лет на сто. Поэтому существовали целые династии осведомителей, служившие этому не-человеку на протяжении всей жизни - это было чем-то вроде семейного бизнеса, работы, передававшейся от отца к сыну, как и имя. Проблема была в том, что людишки менялись слишком часто, чтобы заказчик утруждал себя запоминанием имен, так что решено было упростить процесс. Правда, первые лет пятьсот Кавахира еще привыкал, что лица тоже как-то быстро меняются, но пришлось приспособиться и как-то сожить с человечеством. Но вернемся к настоящему. А в настоящем, пока Кавахира полз в гору, ругаясь на всех живых и вымерших языках, на самой вершине сидел в позе лотоса стройный черноволосый юноша-монах. Он прислушивался к проклятиям, разносимым ветром и эхом, и качал головой. Опять эти туристы. Несмотря на все попытки, нирвана упрямо не достигалась. Юноша едва уловимо вздохнул и углубился в самосовершенствование. А именно, совершенствование и обогащение словарного запаса всех известных ему языков. Наконец, Кавахира достиг вершины. И - о, чудо! - перед ним сидела цель его поисков! Правда, была несущественная мелочь - путешественник, похоже, ошибся горой, а потому их разделяла порядочная пропасть. Он покосился на монаха. Тот щурился от солнца. Или спал. Или не спал, кто этих китайцев разберет! Кавахира кашлянул, привлекая к себе внимание. - Нинь хао*, - дружелюбно отозвался юноша, не открывая глаз (или открывая, но щурясь, или они дальше не открывались?). - Вы немного ошиблись, йети находится не здесь, а тремя горами южнее. Он сидит в пещере, приводя в гармонию свои инь и ян и познавая дао, но если вы вежливо постучите, то он уделит вам пару минут... - Да нет, я к вам... - Кавахира поправил маску и чуть поклонился. Фон уже был на ногах, спрятав руки в рукава и вежливо кланяясь чуть ли не до земли. - Постойте... йети-даос? - А что? Йети тоже может стать добродетельным мужем. Более того, его образ жизни очень способствуют отрешению от всего мирского. Он и так отшельник, да и времени на самосовершенствование у него много... правда, иногда туристы достают. Но он выходит, вежливо им рычит, и они в страхе разбегаются, абсолютно счастливые. И все довольны, поскольку получают то, чего хотели. Слушая эту оживленную болтовню на китайском, Кавахира сейчас волновался только об одном: не являлся ли данный йети кем-то из его рода? Надо будет как-то с этим разобраться. Хотя... это могли бы и грехи юности. В античности он встретил такую симпатичную гречанку... а в скандинавских странах была одна, похожая на валькирию... а уж в Средневековом Китае... кхм. Да, он стар. Он супер-стар.** Неожиданно мужчина поймал на себе пристальный взгляд китайца. Или точнее, его пристальный прищур. Вспомнив о делах насущных, он покашлял. - Так вот, я пришел поговорить об одном деле... - Погодите минутку... - Фон сделал пару шагов и легко, без всяких усилий, преодолел разделяющую собеседников пропасть. Кавахира мысленно сделал пометку, что осведомитель не ошибся по поводу кандидата. Юноша снова поклонился. - Итак, о чем вы хотели поговорить? Разумеется, если вы преодолели такой путь, это нечто более важное, нежели предложение продать мне пылесос или искреннее желание осведомиться, верю ли я в Бога. - А вы верите? - не удержался Кавахира. - Конечно. Во всех. Чтобы никого не обидеть. Я же ничего не теряю, если их нет, - вежливо кивнул китаец и замолчал, ожидая, когда посетитель перейдет к делу. Тот помедлил, размышляя, с чего начать. - Понимаете, я бы хотел предложить вам работу... - Нет-нет, - Фон поморщился и покачал головой. - Об этом не может и речи! Я не могу прервать свои тренировки: я удалился в горы, чтобы постичь самого себя, мудрость предков и волю Неба. Этому я посвятил уже три года, как я брошу все на полпути? Путник вздохнул - он предвидел, что это будет непросто. Ох уж эти религиозные фанатики... хотя Фон вовсе не производил впечатление чокнутого, готового сию минуту сжигать еретиков и искоренять неверие. Скорее, он был похож на того, кто будет долго и нудно читать лекцию об интересующем предмете, а потом без лишнего шума надавит человеку на какую-то тайную точку, чем и вырубит его. - Вы меня даже не выслушали - может, работа вам придется по душе... Китаец равнодушно пожал плечами, но, спохватившись, вежливо поклонился, показывая, что весь внимания, но это только из уважения, поскольку он все равно останется при своем. - Понимаете, - начал путник, радуясь, что изначально заговорил по-китайски - от этого хитрого монаха вполне можно было ожидать, чтобы он с вежливым непониманием на лице строил из себя человека, не владеющего иностранными языками. Сам же Кавахира владел китайским если не в совершенстве, то как человек, у которого за спиной были тысячелетия три для изучения и шлифовки языка. Правда, его речь могла показаться несколько устаревшей, изобилующей метафорами и всяческими оборотами вроде "подобно ветру, склоняющему бамбук" и "нежными лепестками сливы, что не боится ни снега, ни ветра". Ведь язык – это очень подвижная структура, постоянно меняющаяся, а наш герой был немного консервативен. Мужчина и сам понимал, что в современной речи это выглядит странно, но упорно продолжал выражаться именно так, поскольку уж больно нравился ему этот древний язык. Да и сам Китай ему нравился. Было в нем что-то постоянное, не чета ему все эти государства, чья история не всегда могла похвастаться и двумя тысячелетиями. Правда, именно из-за этого с китайцами было сложновато иметь дело... но мы отвлеклись, а Кавахира тем временем посвящал Фона в свою идею, приправляя это витиеватыми китайскими фразами и восточной мудростью. Как вы поняли, здесь представлено более простое изложение. - Понимаете, мне нужно найти семерых сильнейших (буквально: семерых благородных мужей, чьи добродетели нельзя поставить под сомнение, и слава о которых распространяется по земле на много десятков тысяч ли, достигая Небес). И я слышал, что здесь, в горах (...чьи пики столь высоки, что могут стать лестницей в чертоги небожителей), я могу найти нужного мне человека (описание личных качеств настолько длинное и сложное для перевода, что для экономии места и времени читателей мы не будем приводить его). Кавахира замолчал, переводя дыхание. Фон еще немного помолчал, ожидая, не будет ли продолжения, и, не дождавшись, поднял руки, замахав на собеседника: - Ну что вы, что вы! Боюсь, вы все же ошиблись горой... - Да нет, все точно! - Нет-нет, я недостоин всех этих слов! - Ну как же, я ведь столько слышал о вас... (дальнейший диалог продолжался в том же духе еще минут десять, но это скучно, так что просто нажмите кнопку "пропустить диалог") - ...и я абсолютно уверен, что не ошибся. Итак, вы готовы приступить к работе? - Я бы с радостью, но понимаете, я удалился в горы... Кавахира почувствовал некоторое дежа вю и поспешил прервать китайца прежде, чем тот укрепит это чувство, начав все сначала. О да, Кавахира был терпелив и мог ждать десятилетия, но именно сейчас у него не было времени. Он и так потратил его на то, чтобы добраться сюда. И почему человечество за столько лет не изобрело телепортацию, зато придумало отшельников? - Поймите, в мою задачу входит поиск семи сильнейших (см. выше), и одного из них я нашел! Я слышал, что вам нет равных в боевых искусствах... - он замолчал, заметив, как напрягся хрупкий юноша. В глазах сверкнула сталь, но моментально сменилась прежней доброжелательностью, а тело приняло вновь непринужденную позу. - А я-то думал, вам нужен монах... - в голосе Фона слышалось что-то вроде разочарования. - И монах тоже, - поспешно заверил гость, - но слава о вас идет именно как о непревзойденном мастере восточных единоборств, единственном в своем роде! - Вы пытаетесь воздействовать на меня с помощью грубой лести? - поинтересовался китаец, недобро сощурившись. Или устало прикрыв глаза. - Ну что вы... - Я монах, поэтому в первый же год избавился от гордыни! - Да-да, разумеется... "Да, конечно, избавился! Это говорит мне китаец, а они до сих пор называют свою страну Срединным государством, поскольку в древности считали, что Небо не простирается над странами варваров, только над ними..." - вслух же, конечно, он этого не сказал, радуясь, что маска скрывает выражение его лица. - Но если вы согласитесь на мое предложение, то вам удастся отточить ваше мастерство еще больше... - Куда больше? - вырвалось у Фона, подтверждая догадки Кавахиры, но хитрый монах тут же поправился. - Куда мне больше, если я решил покончить с мирской жизнью, и боевые искусства мне больше не нужны... "Опять завел свою волынку..." - Но на кону судьба мира! - мужчина понял, что потихоньку теряет терпение. Фон же, напротив, был само спокойствие. - Я могу помочь миру, постигнув истину и достигнув бессмертия, чтобы потом пойти и нести свои знания людям. Кавахира почувствовал, как у него начинает болеть голова. Упрямство китайца было поистине феноменальным. Вздохнув, путник присел на камень и ссутулился. - Я уже немолод. Вся эта беготня за сильнейшими мне надоела еще в первую тысячу лет, что уж говорить о настоящем дне... в Средние века запросы были меньше, ох уж этот мне прогресс... Фон, казалось, заинтересовался. - Вы серьезно? - К чему мне врать? - проворчал мужчина и поднял голову. - Посмотрите мне в глаза. Сколько мне, по-вашему? - У вас тело крепкого мужа, но глаза – глубокого старца, - с уважением произнес Фон, снова склонившись в поклоне. - Должно быть, вы пережили многое… - Я пережил Святую Инквизицию, - не без некоторой гордости заметил гость. – «Причем какое-то время мне пришлось переживать ее в ее же составе…» Да и вашу чудесную страну я посещал не только в мирное время… как и многие другие страны. Вот, помнится, показывает мне император свой гарем… Фон покраснел, слушая рассказ, но не прерывая его. Похоже, изгнать не получилось не только гордыню. Причем это была не обычная показная стыдливость - Кавахира умел в цвете описывать свои похождения, которые и сами по себе, без прикрас, являли собой образец бурной жизни – долгожитель не любил скучать. А учитывая стиль его изложения, Фону казалось, что он читает старинный роман. - Похоже, вам известен секрет долголетия, – наконец, выдавил он. - А может, и бессмертия. И я помогу тебе его добыть, если ты поможешь мне, - рискнул путник, зная, сколько сил тратили в древности даосы на поиск эликсира бессмертия. Фон помедлил. По его лицу было видно, что он очень хочет согласиться, настолько предложение кажется заманчивым. Наконец, он спросил: – А позволено ли мне узнать, с кем мне предстоит работать? Кавахира решил не кривить душой: – Пока я не могу сказать, что точно уверен в полном составе команды. Вам предстоит жить в Италии, и большая часть семьи будет родом именно оттуда. – Значит, моих соотечественников больше не будет? – Боюсь, что нет. «Еще одной такой беседы я не выдержу! Хотя вспомнить молодость было приятно…» - к его удивлению, лицо юноши осветила лучезарная улыбка. - Что же вы раньше не сказали? Знали бы вы, как я устал от места, где нигде нельзя побыть в одиночестве, где всегда чувствуешь чье-то присутствие, причем если не людей, так предков… они везде! Когда отправляемся? – Можем прямо сейчас, - ответил опешивший Кавахира. Причина пребывания Фона в горах неожиданно предстала в новом свете. - Минутку, я попрощаюсь с йети… *Здравствуйте (очень вежливо) **Я всегда буду любить этот анекдот