Не искренне Твой

Сегодня мой день был странным. Обычно я чувствую что-то вроде дежавю или просто осознаю, что делаю всё одинаково. И сегодняшний день был не исключением — я повторял одни и те же действия, вот только ощущения были иными. Почему? Вот я, как и всегда сижу за столом и делаю бумажную работу, рука ставит привычные подписи и печати. Окружение такое же умиротворяющее, уютное, не выдающее никакой опасности. Те же запахи, те же звуки… Тот же человек передо мной. Почти тот. Нет, он не изменился внешне или внутренне, другим он кажется лишь по моей вине. Моё отношение к нему теперь другое, непонятное, чужое, но в то же время знакомое или даже родное. Одно из отличий от других дней — Рейх не рисует, а читает. Славка дала мне на дорожку книгу, которая валялась у нас дома уже очень давно, но вот наконец у дочери дошли до неё руки. Название какое-то слишком скучное, я его уже и забыл. Лицо у моего пациента очень скептичное: либо не интересно, либо настроен на плохой сюжет. Интересно, какая литература ему нравится? Мне так хочется узнать его получше, а он закрывается. И всё же здесь что-то не чисто. Как бы я не хотел его обнять и защитить, какую бы симпатию к нему не проявлял, я чувствую, что всё это неправильно. Хех, а у нас взаимно — оба не доверяем друг другу. Так или иначе, я обману себя, если скажу, что не хочу перестать в нём сомневаться. Я ищу информацию о нём потому что это моя работа. Да. Но это не единственная причина. Он мне нравится. Мне хочется убедиться, что опасения неверны и что он и впрямь неплохой человек и его просто съедает какое-то заболевание. Хочу верить, но не могу. Он вновь перелистнул страницу, пробежал пару раз глазами по строчкам, а потом резко захлопнул книгу. Не понравилось. Так, сейчас он должен спросить, что происходит в свете. — Саш? — я кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. — А какие новости в городе? Этот вопрос проехался по ушам, а ещё оставил след от шин. Да что сегодня за день? Такими вещами он ещё не интересовался, обычно спрашивал про политическую обстановку, но никак не про городские происшествия. Сегодня Слава смотрела телевизор. Она смотрела Первый канал, шли новости. Проблема только в том, что все слова телеведущей прошли мимо ушей. Нет, если бы я знал, что Рейху сегодня приспичит узнать о местных новостях, я бы уши поразвесил. Хотя… Да, кое-что я помню. — Э… — я был уверен, то, что сейчас мне пришло в голову, Рейху не очень-то будет интересно слушать, но лучше хоть что-то сказать. — Кажется, я слышал, что сегодня были обнаружены пятеро преступников. Они продавали оружие или наркотики. Я точно не помню. Их задержали. Какое-то время было тихо, я оторвал взгляд от бумаг. Рейх сидел неподвижно и задумчиво смотрел в сторону. — О чём думаете? — мне стало интересно, чем была вызвана такая реакция. Было бы странно, что его смогла ввести в ступор данная новость. — Ни о чём, — он как-то быстро поднял брови и вернулся к чтению, однако ему пришлось поискать нужную страницу. — Просто мне кажется, что я где-то уже слышал это. — Это нормально. У меня тоже иногда такое бывает, — признаться, я по привычке подумал, что на односложном ответе всё и закончится, а он даже обосновал своё поведение. Я горд. За кого? Не знаю. — Да… — Штаггер постучал по корешку книги пальцем. — Вы заходили к Мэйдзи? Обычно он не разговаривает много, когда чем-то занят, наверное, книга действительно оказалась неинтересной для него. Обманывать не хотелось, так что по его просьбе к Накаяме я не заходил, даже не заглядывал. Живой и хорошо. Но я собираюсь менять положение дел. — Он всё ещё не готов, да и к тому же сейчас весна… — И? — почему-то мне показалось, что он пытается неоправданно отвести время моей встречи с японцем, я бы даже сказал, что он заискивает. Но в этом нет смысла для него, по крайней мере я его не вижу. К чему он клонит? — Обострения. Я за вас… — Рейх обвёл круг глазами. -…тебя волнуюсь. В груди стало щемить, только это было приятно и хотелось ещё больше этого чувства. И всё оттого, что он обратился ко мне на ты. И не ясно: он это делает, потому что доверяет мне или потому что считает, что ему всё дозволено? Могу предположить первое, ведь по сути он мной не пользуется, это просто обращение. Может быть, ему так легче. Но всё же этого мало, мне нужно больше открытости. — Я не заходил к Мэйдзи. Но вообще-то собираюсь на следующей неделе посетить его. Прямо с понедельника, — книга опять оказалась закрытой, но на этот раз более спокойно. — Это уже никак не изменить, начальство требует. Он ведь тоже мой пациент и мне нужно с ним заниматься. Так что, увы, на следующей неделе нам придётся сократить наши сеансы. Тяжело вздохнув, я наконец подписал последний документ и обратил на пациента всё своё внимание. Лучше бы не обращал. Мне стала непонятна его эмоция. Наверное, это было что-то между возмущением и… обидой? Он смотрел в мои глаза, как загнанное, но с тем же злобное животное, и часто моргал. — Вас что-то смутило? Говорите, может, я помогу разобраться, — догадка, конечно, была, но я не могу что-то предполагать, пока не убежусь в правде. Даже не знаю, от чего я получил больший разряд эмоций: от его расширенных глаз, выражающих знатное недовольство, или же от клыкастой улыбки. Наверное, всё-таки глаза, потому что в отличие от них, улыбка была более чем невинной и совсем не пугала. Стал вспоминать то самое беспокойство, которое одолевало меня раньше при общении с моим пациентом. И тут он нервно повёл плечом. Вроде ничего такого, но дело в том, что я не люблю, когда люди с таким видом делают резкие движения. Если я начну открыто опасаться его, то это вернёт нас на прежние точки и тогда я клянусь, я не то что от этого Рейха откажусь, я с работы уйду нахрен, потому что такой тупой прокол меня самого в соседнюю палату пристроит. Засранец, сидит и давит лыбу, ломает мне мозг. И вот, что он сейчас чувствует? О чём думает? Какая это эмоция? Тихий протест? Убиение взглядом? Ненавижу, когда число вопросов превышает число ответов. Хех, что бы кто не говорил, а молчащий Штаггер куда больше пугает, чем угрожающий и говорящий без умолку. Как там говорится? Убийства планируются молча? Что ж, в таком случае смею предположить, что у него в голове целая схема выстроилась с целью моего умерщвления. — Простите? — наконец подал голос Рейх и я аж выдохнул с облегчением. Мольбы были услышаны. Кем-то… ИМИ, наверное. — Вы меня забрасываете в долгий ящик? А. Ну да, как я и предполагал вначале. Тьфу ты! Ну вот, что за привычка такая: сначала пугать, а потом объясняться? — Конечно же, нет. Нам с вами нужно сократить немного встреч, возможно три или четыре, чтобы освободить окошки для Мэйдзи. Мне нужно провести сеанс с ним. Это ведь моя работа, — я умолчал, что на самом деле, была б моя воля, я бы не стал водиться с японским посланием Сатаны, но сегодня я пытался быть как никогда жёстким — хватит уже, я, конечно, хочу ему помогать, только вот мир не кружится вокруг него, да и он должен меня понять. Мне нужно укротить его пыл. Хотя, пока что еле-еле получается укротить только себя, потому что усмирять его мне как раз не хотелось. Да, именно в этом была проблема, мне хотелось посмотреть ещё на эту вспышку ничем нескрываемой ревности. Но, несмотря на сильнейшее искушение, я знал, что не сделаю такого. Я слишком порядочен для этого и также хочу ещё и того, чтобы Рейх научился правильно себя вести, иными словами, помочь ему. Да и что же, если я буду поддаваться своим желаниям, то зачем вообще столько лет угробил на обучение и работу, раз собираюсь стать уволенным по причине некомпетентности? — Я — твоя работа, — он, бедный, даже запутался и забыл, как ко мне вообще обращается, на ты или на вы. Это забавно. — Да, но вы не единственный, — Рейх сжал губы и нахмурил брови, позу принял закрытую, сложив руки на груди. — То есть вы хотите сказать, что у вас здесь совсем нет любимчиков? — после этих слов мне захотелось закатить глаза, потому что… Ой, Штаггер, заткнись, короче. Это не работало, не работает и не будет работать, по крайней мере со мной. Я хорошо знаю эту интонацию, каждый день в доме её слышу — на скандал меня не выведешь. Уж с этим я в силах совладать. Может сказать ему, что у меня четверо детей и что на такую провокацию я точно не поддамся? Тут я бывалый дядька, меня не проведёшь. Рейх замер, словно ожидая, что я отвечу. А я просто не могу. Потому что заканчиваю я такие разговоры двумя способами: дать нагоняй или проигнорировать. В первом случае меня за такие способы работы уволят, хотя, наверное, не успеют, сначала меня уволит Рейх… из жизни. А второй просто не даст никаких плодов. Нет любимчиков… Есть, ещё как есть. Больше скажу, они есть у всех, просто не все признаются. И я не признаюсь. — Нет, — собственный ответ прозвучал, как приговор, не завидую немцу. Его лицо не изменилось: всё тот же яд в глазах и язвительная улыбка. Он беззастенчиво обвёл меня глазами с головы до ног, казалось, что он смотрит сквозь стол. Ой, не нравится мне это всё. Если честно, то я уже стал сомневаться, что вообще что-то ощущал к этому лапочке. Если ещё утром я был озабочен мыслью: как бы не влюбиться полностью, то сейчас у меня стойкое ощущение, что меня просто напросто вчера беспричинно бесануло. Он не понимает ничего, это видно. Да почему же он меня так отгоняет от Мэйдзи? Неужели волнуется за меня, после нападения? А может волнуется за японца? Или реально сделал из меня свою собственность и теперь загоняется, что меня отбирают у него? Ну не хочу я сам с этим Накаямой работать! Вот сидит и дуется на что-то, а мне, между прочим, предстоит провести целую неделю, как на иголках. И всю неделю я буду петь песню «Восточные сказки» под аккомпанемент загадочных голосов ОНИ. Целую неделю! Мог бы и посочувствовать, а он всё усложняет. — Скажите, Александр, и как же я должен учится говорить правду, если вы подаёте мне такой нехороший пример? — вдруг подал голос Рейх и растянул свои губы до максимума, но на улыбку это было мало похоже. Ну да… По сути… Я не знаю, что сказать! Пожалуйста, кто-нибудь помогите мне, я не знаю, как выйти из этой ситуации с Рейхом. Клянусь, Бог, если ты есть, приведи ко мне кого-нибудь, тогда я точно-точно начну в тебя верить. И о чудо! Меня от молчанки спасла Оля, которая только что заглянула в кабинет. Бог… Я пошутил. Оля опасливо покосилась на Рейха, а тот весь сжался и скорчил недовольную морду. Оленька, ты мой спаситель! Девушка помахала рукой, зовя меня за дверь. Ну да, она побоится сюда заходить, так что придётся покинуть пациента ненадолго. Подходя к двери, я ощущал, как меня сверлят взглядом. Как только мы оказались вне кабинета, Оля впала в какой-то ступор. Я тоже что-то мямлил, не знал с чего начать: сделать комплимент или сразу перейти к делу. — Саш… — только сейчас я заметил, насколько она была бледной. Что случилось? — Я увольняюсь. — Что? — уши словно заложило, для меня это было странным ощущением. Надо успокоиться. Что она только что сказала? Девушка медленно зашагала ко мне, я посмотрел на её трясущиеся ноги и случайно зацепился взглядом за её округлые бёдра. Я заставил себя посмотреть в другую сторону. — Ты… уходишь? — Да, — я не успел отреагировать, меня уже зажали в объятиях. Стало так жалко Олю. Что случилось? — Мне надоело чувствовать себя в опасности. Прости, просто мне правда страшно. Я ухожу со следующей недели. И… В горле у неё встал ком, который обещал превратиться в шквал слёз. Чтобы этого не произошло, я крепко обнял её за спину. Она правда так переживает, что может обидеть меня или она расстроилась, что больше меня не увидит? в любом случае я могу её понять — эта работа не для хрупких девушек и… В голове встала Слава. Оля всего лишь сидит на ресепшн, а моя дочь лезет на рожон. А если ей попадётся какой-нибудь Мэйдзи? Что тогда будет? Я… Оля всё-таки заплакала, я сжал её сильнее. — Ну всё-всё, главное, чтобы тебе было хорошо. Чего ты переживаешь? За меня? — Оля закивала головой. — Не волнуйся так, мы ведь не расстаёмся, так ведь? Мы можем увидеться, когда тебе и мне будет удобно. Хочешь? Девушка вновь закивала и на этом мы закончили беседовать. Дал ей парочку напутствий, предложил проводить до дома сегодня, а затем вернулся в кабинет, в родимое напряжённое море убиенной атмосферы. Некоторое время я играл в задумчивость, потом подумал, что за последнее время сильно утомился от всех этих людей: от Мэйдзи, от Рейха и даже от Оли. Мне нужно провести день с детьми и этот день будет завтра. К моему удивлению, пациент был спокоен, бывшего разговора будто совсем не происходило. Но было кое-что, что напоминало о нём — Рейх молчал и более не пытался разговаривать со мной, а на вопросы отвечал неохотно. Он обиделся. Есть в этом нечто хорошее, ведь до этого обиды проходили в такой эмоциональности, что санитары думали, будто меня убивают. Теперь он тих. Это необычно и… Ого. Я… Оказался прав. Мне правда не показалось, Рейх действительно заревновал меня. Для меня это было чем-то новеньким, вернее, я, конечно, слышал о подобном, но сам никогда не сталкивался. Кажется, у меня ни у одного возникла симпатия. Не знаю, радует ли меня это. А вдруг это не ревность, а чувство собственности? Моя головушка, конечно, устроила небольшую карусель, однако бдительности я не потерял. Наверное, не стоило так обрушивать на него эту новость, говорить прямо, чётко в лоб. Нужно было снижать наши встречи постепенно. Не вовремя я принялся решать проблемы, хотя, никогда не поздно. Пожалуй, я уберу только два сеанса, но зайду к Рейху на обход, чтобы он не чувствовал себя брошенным. Да, это правильно. Поскорей бы понедельник, жду не дождусь своей любимой работы.

***

Пожалуй, идея погулять с детьми оказалась и впрямь замечательной. Всё было так, словно мы попали в прошлое, где мы гуляли каждый день, проводили всё свободное время вместе. Особенно этой прогулкой наслаждались Слава и Казахбай. Дети сильно хотели, чтобы с нами пошла Оля, но… Может быть, это прозвучит странно, но мне не желалось брать её с собой, нет, не потому что я к ней как-то охладел или она мне мешает, просто я хотел провести этот день лишь с детьми. С ней я могу погулять и завтра. Руслан и Ульяна сейчас дрались за право, кто будет пить чай из термоса первым. Крики были настолько надоедливыми, что пришлось принять лишь одно решение — первым пью я. Оба сидели и сверлили меня недовольным взглядом, а я прятал улыбку за кружкой. Не дам я вам, чертяки мои, поругаться, и не надейтесь. — Ну что, куда пойдём дальше? — я достал телефон и посмотрел на время. Ещё совсем рано, всего полдень, мы многое успеем, если кто-нибудь из нас не замёрзнет. — Не знаю, столько всего поделать хочется, — младшая дочка обвела глазами круг. Представляю, сколько у неё планов. — Мы можем просто прогуляться, — предложила Ульяна и пожала плечами, у неё был не особо уверенный вид. — Мы до этого уже гуляли два часа, мало что ли? — я одарил сына строгим взглядом. Не то, чтобы я удивился, что Рус вновь решил поспорить с сестрой. — Ну, если вы хотите… — Я бы хотел походить по торговым центрам. Может там что-то интересное. — Казах, тебе всё интересно. И можно было бы не перебивать меня, — Руслан прищурился на брата. — Прости. Ну… А ты, что думаешь, пап? — все дети посмотрели на меня. Эм… Нужно придумать что-то, срочно. Так, Слава, что ей нравится? Она не привередлива, готова сходить куда угодно, лишь бы мы все были вместе. Ульяна? Ей нравится что-то спокойное и желательно то, в чём она разбирается, то есть в какой-нибудь музей мы не идём точно. Казахбай любит поглазеть на что-либо и поболтать, а Руслан… Там уже по настроению. Но вообще-то он никогда не откажется от активного времяпровождения. Наверное, лучший выбор — это… М-да… Браво, Сашка, не можешь даже подобрать занятие своим детям. Интересно, если бы с нами пошла Оля, что бы она придумала? Поднялся такой гул, что я аж дёрнулся. Сказать спасибо за шум можно моим детям. Я уже было подумал, что кто-то поругался, однако увиденное совсем отличалось от моих доводов. Всё моё семейство оккупировало какую-то женщину и весело улюлюкало собачке. Ну, конечно… Я улыбнулся и подошёл к столпотворению. Бедную хаски уже зачесали, но хозяйка, вроде бы, была не против. Может нам сходить в зоопарк? Э… Зима, какой нахрен зоопарк? Да и денег у нас не так много. Как только я оказался рядом, мой телефон зазвонил. Да, я с семьёй, но отключать его было бы глупостью. Звонило начальство — ответил. Краем глаз видел, как дети прощались с женщиной и собакой, попутно слушая о том, что мой единственный выходной медленно, но верно идёт в могилу. Ночная смена, значит. Ну что ж, прекрасно, я готов. А что я вообще ожидал, когда отпрашивался с работы? Попрощался с человеком на том конце трубки и наконец скинул вызов. Обернулся, а там… Ворох непонимающих глаз. — Что? — на моё лицо вновь вернулась тёплая улыбка, хотя сейчас хотелось разораться в голос. Хорошо, что выпить не успел, а то ведь хотел. Ну вот хрен мне. — С работы? — спросила Ульяна и посмотрела с надеждой на меня. Уверен, она боялась услышать «Да». — Мне звонили с работы, да. Нужно будет выйти вечером, но ведь до него у нас есть время так? — реакция была странная, они вроде и выдохнули с облегчением, а вроде остались напряжёнными. — Вы не рады? — Рады, конечно! — воскликнула Слава и кинулась мне в объятия. Да, девчонка знает, как уничтожить неловкое молчание, это она молодец. Я обхватил руками её, а другие дети обняли меня по разным сторонам. — Только куда мы идём в итоге? Блин. Вот нужно было начинать? Эх… Конечно же, придётся себе признаться прежде всего в том, что проблемы с деньгами отлично ломают всё представление о времяпровождении. Куда бы нам податься? Постояв пару секунд на месте, мне наконец пришла мысль, не отличная, но, уверен, где-то надо мной точно резко зажглась лампочка.

***

Наверное, нам повезло, что Валя сидела на том же месте, где я её встретил в прошлый раз, иначе вся идея пошла бы насмарку — где она конкретно живёт-то я не узнал. Детей такой выбор не впечатлил, однако, как только я сказал, что обещал старушке сходить к ней в гости, а обманывать людей нельзя, они смирились с обстоятельствами. По дороге к той самой улице они уже были навеселе. Правильно, а какая разница, где проводить время, если мы все вместе? Даже Руслан был не против, где ж такое видано? Мы с Ульяной сидели за столом и пили чай с пирожками, наблюдая за остальными детьми и Валей. Пенсионерка оказалась на редкость живной, двигалась очень резво. Она была по истине счастлива, когда, ничего не видя из-за шарфа, пыталась поймать моих детей. Даже не знаю, кто может выиграть в жмурках, мои дети по настоящему профессиональны в этой игре, но и бабушка не отстаёт. Это, конечно, не лучшее развлечение, особенно для подростков, я понимаю, однако никто не жаловался и пока что всем было весело. Моя семья была обделена вниманием пожилых людей. Если у меня, остальных детей и вообще людей были дедушки или бабушки, то у моих домочадцев был лишь я. Нет, я, конечно, тот ещё дед, но это всё равно не то. Слава всегда мечтала иметь бабушку, к которой она могла бы ездить в деревню летом. Ну, это не деревня, но бабушка-то есть, пусть и не родная. Можно поставить полгалочки в пункте выполненных желаний. В общем, все, кажется, были рады. Время медленно перетекало в шесть вечера, часа через два нужно уже быть в больнице. Валя тем временем ухватилась за Руслана и тот от щекотки закричал, но потом его лицо приняло скептическое выражение и неучастливость. Бабулька засмеялась, захихикала и Ульяна рядом. Старший мой Вале понравился почему-то сразу, ну и хорошо, обычно его все ругают по поводу и без, а он хороший, немного непослушный, но всё же хороший. Запыханый Казахбай пару раз игриво ткнул брата в бок, а сам вприпрыжку подбежал к нам, чуть ли не задевая головой люстру — кабан уже здоровый, годок-другой и он точно поймёт всю прелесть вхождения головой в косяки дверей, а дальше станет передвигаться поспокойнее, уж я-то знаю, сам проходил. Началась небольшая войнушка между ним и Ульяной. Девчонка не хотела отдавать свой чай, а парню хотелось пить слишком сильно. Естественно, бокал у моей дочки отобрали, но она, кажется, не была сильно расстроена этим фактом. Я же, допивая остатки чая поднялся. Пора, а то опаздывать на отработку — это гиблое дело, лучше уж на полчаса пораньше прийти. Провожали меня нехотя, никто не желал меня отпускать, даже Валя. Детей было решено оставить у неё. Я бы, конечно, был против, но бабушка сама настояла, скучно ей. Да и дети были только за, лишь бы в темноте по холоду не шляться. Так то они всегда любят погулять, но сейчас, когда ты в уютном тёплом доме, на улицу хотелось меньше всего. Договорились, что Слава мне позвонит, когда они пойдут спать, а также позвонит, когда они проснутся — волнуюсь я всё-таки, мало ли что. Поработав в психушке, понимаешь — не всё невинно, что таковым выглядит. Стоя на улице, я вызвал такси. POV Александр Краснов закончен — Баб Валь, может не надо? — Ульяна выставила перед собой руки в попытке отвязаться от назойливой идеи бабушки. — Не подумайте, я просто не люблю носить платья. — Да почему же? Ты же девочка. Ты только глянь, какое красивое. Платье новое, шёлковое. Новое шёлковое платье. Вот только шелкопряд его до тебя и сделал, хранил свой шёлк для тебя. Дети нашли фразу Вали довольно смешной, и только одна Ульяна не увидела юмор, ей было не до смеха, ведь прямо сейчас её заставляют надеть то, что она не хочет. Платье уже внесли в комнату, приближалось неизбежное. Вещица, кстати, была хороша: белая лёгкая юбка и длинные воздушные рукавчики смотрелись пусть и старомодно, но всё же стильно и в действительности очень подходило к лицу Ульяны. На первый взгляд. Девушка высоко подняла брови и широко распахнула глаза, чем вызвала умиление у пенсионерки. — Думаю в этом ты будешь смотреться чуть лучше, чем обычно, — комментарий от Руса сейчас был совсем ни к месту, Ульяне и так было не по себе, а тут он ещё нагнетает. Девушка одарила брата грозным взглядом, от которого Руслан прыснул от смеха, а бабуля протянула хриплое: «Ой…» — Не хмурься, дорогуша, морщины рано появятся. А то ты такая очаровашка и глаза у тебя красивые, с жемчугом самое то будет, — Валя всучила Ульяне платье и отправила её в свою комнату переодеваться. — Очаровашка, скажите то же… — пробубнила себе под нос Ульяна, но всё же сдалась и побрела надевать один из самых нелюбимых ей предметов одежды. — Да, очаровательнейшая очаровашка! И папа так считает. Ты что, не веришь папе? — со смешинкой в голосе прокричала вслед сестре Слава. — Белка, замолчи! — последовало ей в ответ, но в этой фразе злобы как таковой не было, поэтому Слава, закатив глаза от того, что её назвали не пойми как, повернулась к остальным лицом. — А папка ваш кто по профессии? — вдруг спросила Валя, затем, ожидая ответа, побрела заваривать ещё одну порцию чая. — Психиатр, баб Валь, — честно говоря, Славе немножко надоело отвечать второй раз на один и тот же вопрос, бабушке было слишком сложно запомнить эту информацию, однако девочка терпеливо принялась объяснять ей третий раз. — Он отучился на психиатра и работает в этой сфере уже очень давно. Он любит свою работу, ему нравится помогать людям. — А ты не хочешь стать, как папа? — от этого вопроса Славу передёрнуло. Она не могла ответить при Руслане, а врать не хотелось совсем. — Хочет, — говорить не пришлось, за девчонку сказал старший брат и к её удивлению он не принялся говорить что-то поперёк ей мечты. Или же… — Ну? И я красивая, вы считаете? Все мигом забыли, о чём велась речь. Всё было видно по выражениям лиц, так что ответа на вопрос девушки не требовалось. Ульяне чертовски шёл этот фасон, покрой, цвет, да и вообще весь стиль платья. Она немного удивилась, когда увидела взгляды своей семьи и Вали. Так на неё точно ещё никогда не смотрели. — Что? — Ульянка… ты такая… такая… — Слава не могла подобрать нужных слов. Она никогда не видела свою сестру в платьях и теперь жалела, что не заставляла носить их через силу. — Нормальная! — за девочку закончил Руслан. Конечно, он был удивлён больше всех, ведь раньше он каждый день без устали мог критиковать сестру за внешний вид и смеяться над её внешностью, но сейчас не находилось повода, что ломало его установку в голове. — Он хотел сказать, что ты потрясающая, — ворвался в разговор Казахбай и подарил девушке самую дружелюбную улыбку — у него все улыбки были дружелюбные, но на этот раз он превзошёл себя. — Да? — конечно же, просто так Ульяна не поверила, она до сих пор ждала какой-то колкости от Руслана, считая, что остальные хвалят её, чтобы просто не обидеть. — Ну я же сказала — очаровашка просто, — бабушка мило захихикала, как вдруг у неё слишком сильно забилось сердце. Она часто мучилась от болей в груди, однако сейчас она была в точности уверена, что виной всему обычное счастье, а не давление или что-то ещё. Ей было приятно видеть, что она вызвала такую реакцию у детей, ей хотелось быть полезной, нужной. Возможно она сделала всё правильно, когда спросила у Саши, что он забыл в её дворе. — Никуда не уходи, я обязана показать это папе, — Слава демонстративно выставила руку, будто надеясь, что так сможет удержать сестру на месте, но та уходить и не собиралась, ей тоже очень сильно хотелось порадовать папу, ведь это была одна из его скрытых мечт — увидеть Ульяну хотя бы один раз в платье.