Бешенство

Тишину небольшой столовой, отделённой от кухни широкой аркой, нарушало только позвякивание вилок и скрип ножей по тарелкам. Семья Сомовых-Зайцевых вот так, вместе, ужинала только в выходные. И то, как правило, Пашка забирал свою порцию в комнату и ел там. Александр Евгеньевич Сомов, отчим Пашки, давно бил тревогу и говорил жене, что с парнем какие-то проблемы, и его нужно показать психологу, но Анна Сергеевна не верила в это. – Паша всегда был замкнутым ребёнком, – возражала она мужу. – Ты же помнишь, как он прятался ото всех в шкафу на старой квартире? А в школу пошёл, сразу друзей завёл. – Ты считаешь нормальным, что парень общается только в интернете, а простой вопрос: «Что у тебя нового?», приводит его в ступор, – качал головой Александр Евгеньевич. – Он совершенно ушёл в себя и если мы ничего не предпримем, то можем его потерять. Найдя очень хорошего психолога, Александр Евгеньевич сам отвез пасынка на приём. – Хм… – эффектная стареющая женщина-психолог Софья Константиновна не торопилась отвечать на вопросы Сомова. После беседы с Пашкой она отвела мужчину в сторону и, закурив «Айкос», задумчиво посмотрела в окно. – Как же вы умудрились упустить ребенка? – Софья Константиновна, – почему-то сразу перешёл в защиту Александр Евгеньевич, – не подумайте, что мы забросили его и занимались только воспитанием Алины. Уж не знаю, чего он там наговорил про меня, но… – Погодите, Александр Евгеньевич, – остановила его психолог, – не нужно оправдываться. Он не сказал про вас ничего плохого. – Тогда в чём проблема? – удивленно приподнял густые брови Сомов. – Он вообще ничего не сказал, – Софья Константиновна вынула стик из «Айкоса» и сунула его обратно в пачку. – Молчал? – уточнил Сомов. – Ну почему молчал, – психолог убрала черную коробочку в карман пиджака, – отвечал на вопросы коротко. «Да», «нет». Если нельзя было ответить так, то пожимал плечами и говорил «не знаю». – Ну вы же лучший психолог в Москве! – Сомов хлопнул себя руками по бедрам. – Неужели вы не сможете его разговорить? – Разговорить его должна не я, а вы, – покачала головой Софья Константиновна. – И для этого я рекомендую вам проводить с ним больше времени. Он должен почувствовать себя членом семьи, что его жизнь для вас интересна. Устраивайте совместные ужины. Съездите куда-нибудь вместе на отдых. – Отдых… – вздохнул Сомов, – отдых я смогу себе позволить только на парламентских каникулах. Но я вас услышал. – И, Александр Евгеньевич, – Софья Константиновна доверительно положила руку на плечо Сомова, – если этот мальчик вам дорог, он это обязательно почувствует. Не дайте ему замкнуться еще больше. На этом пока всё. Пашка сидел за столом и рассеянно терзал ножом сочную отбивную. – Невкусно? – Анна Сергеевна вопросительно посмотрела на сына. – Норм, – буркнул Пашка, засовывая в рот мясо. – Конечно, вкусно, Аннушка! – тут же встрял в разговор Сомов, обильно посыпая свой жареный картофель перцем. – А давайте расскажем, как у кого день прошел? – наигранно улыбнувшись, предложила Анна Сергеевна и бросила беглый взгляд на мужа. Тот едва заметно кивнул и первым поддержал разговор. – Лично у меня сегодня было очередное заседание, – он снова потряс над тарелкой перечницей. – Представляете, Черемисин предложил внести поправки в законодательство о налогах. – Черемисин – это из единороссов? – сдвинув брови, уточнила Анна Сергеевна. – Нет. Из «Яблока», – покачал головой Сомов. – Знаете, что придумал этот идиот? Ввести налог на бездетность! Смысл такой – как только человек достигает совершеннолетия, все его доходы сразу облагаются дополнительным налогом. А когда появляется ребенок, то налог перестает удерживаться. – Но сейчас и так есть льготы по налогу, если у тебя есть несовершеннолетние дети! – удивилась Анна Сергеевна. – Эх, мать! Какая же ты наивная, – Сомов положил в тарелку немного салата и опять схватился за перечницу. – Уменьшение налога… Как раз этот пункт Черемисин предложил убрать. Это разорение государственной казны, сказал он. Ну, я не выдержал и спросил, как быть людям, которые не могут иметь детей из-за болезни. А он знаете, что мне ответил? – Что? – переспросила его жена. – Он сказал, пусть берут ребёнка из детдома! – Сомов потянулся за солонкой. – Нет, я, конечно, за усыновление или опеку над сиротами, но ведь не ради понижения налогов! – Саша, – жена перехватила его руку с солонкой, снова занесённой над тарелкой, – пожалей желудок. – Прости, Аннушка, – Сомов послушно поставил на место солонку, – разнервничался я что-то с этими поправками. Шестнадцать лет назад Анне Сергеевне, парикмахеру салона красоты «Бабочка» и матери-одиночке, неожиданно повезло. Она прямо на улице познакомилась с красивым, высоким и обаятельным мужчиной. Ко всем прочим достоинствам, Александр Сомов оказался достаточно успешным бизнесменом. Через год они поженились, и еще через полгода у них родилась дочка Алина. К сыну Анны, Пашке, Сомов относился хорошо. Да и сам мальчишка поначалу тянулся к Александру, но после рождения Алинки Пашка замкнулся. Сомов, как мог, пытался наладить отношения с пасынком, но в этот момент его заметили в политическом мире и предложили занять один из ведущих постов в партии «Демократическое единство». Бизнес и политика на долгие шесть лет практически вырвали Сомова из семьи. У Анны Сергеевны на руках была капризная и вечно сопливая Алинка. Пашка совсем отгородился ото всех, и вот результат: поход к психологу. – Ой, а у меня такая капризная клиентка сегодня была, – поддержала разговор Анна Сергеевна. – Я сначала битый час пыталась её убедить, что блонд старит. А когда по магазинам ходили, я её с трудом запихнула в платье. Она сопротивлялась и утверждала, что юбки и платья ей не идут. С такими-то ногами! – А что у неё с ногами? – улыбнулась Алина. – У неё ноги от самых ушей, а она их в брюки прячет, – ответила дочери Анна Сергеевна. – А у нас в школе настоящая жопа, – Алина поддела на вилку листик салата и задумчиво стала его разглядывать. – До конца учебного года месяц остался, до ЕГЭ еще целый год, а они тесты пробные устроили. – Ты-то написала? – забеспокоилась мать. – Написала, но на сколько баллов, не знаю, – Алина положила на салатный лист половинку черри и сунула этот бутерброд в рот. – А помните мою подругу Таньку? – Это черненькая такая? – спросил Сомов, отодвигая пустую тарелку. – Па, ну, ты чего? – надула губки Алина. – Блондинка крашеная. Она ещё приходила ко мне, чтобы я ей с математикой помогала. – А-а-а… – неуверенно протянула мать и вопросительно посмотрела на отца. Тот только пожал плечами. – Ладно, – махнула рукой Алинка, – неважно. Я не про внешность её сказать хотела. Короче, Танька эта с пятого класса встречается с Толиком Воскресенским. А тут, прикиньте, идет урок, а она как подскочит и бежать из класса! Мы такие в непонятках все. Сидим, типа училку слушаем. А на перемене нам ее подруга бывшая, Олька, рассказала, что Танька беременна. Только не от Воскресенского. А от Новикова. А этот Новиков в этом году экзамены сдает и в армию хочет свалить. – Прямо Санта-Барбара, – покачала головой Анна Сергеевна, – но девочку жалко. Куда мать-то её смотрит? – Павел, а у тебя что нового? – Сомов налил в высокий стакан матового стекла морс из кувшина и вопросительно посмотрел на Пашку. – Учусь, – коротко ответил тот. – Ну, в универе же происходит что-то интересное? – снова спросил отчим. – Вы же студенты. А студенческая жизнь должна быть весёлой. – Наверное… – пожал плечами Пашка. – Паш, а девушки у вас есть красивые? – спросила мать, придвинув свой стул ближе к сыну. – Наверное, – снова неопределённо пожал плечами Пашка. – Ну, Паш! Что из тебя всё клещами-то тянуть приходится? – хлопнула по столу ладошкой Анна Сергеевна. – Может, Павел просто не хочет нам говорить, что у него есть девушка? – Сомов едва заметно приподнял руку, останавливая жену. – Есть, – тихо ответил Павел, опустив голову. – Из универа? – заволновалась мать. – Нет, – мотнул головой Пашка. – Местная? – догадалась мать. – Одноклассница? – Да, – ответил Пашка и поднялся из-за стола. – Все. Я поел. Можно, я пойду? – Погоди! А десерт? – мать метнулась на кухню и принесла на подносе несколько розеток с пудингом. Пашка обречённо ссутулился и снова уселся за стол. – Алина! А почему ты мясо не ела? – спросила Анна Сергеевна, убирая со стола тарелки. – Я решила стать вегетарианкой, – уверенно сказала Алинка, высматривая, в какой из розеток больше пудинга. – Кем-кем ты решила стать? – Сомов засмеялся и откинулся на спинку стула. – Анекдот вспомнил. Дочка к отцу приходит и говорит: «Папа, мне нравятся девушки и я лесбиянка». Вторая дочь туда же: «Я тоже лесбиянка». Отец в ужасе: «Кто-нибудь в дом мужика-то приведет?» А его сын такой: «Да, пап! Я приведу!» Анна Сергеевна засмеялась, Алинка скривила презрительную мину и тихо прошептав: – Ну фу-у-у, пап, – начала есть пудинг. На Пашкином лице не проявилось никаких эмоций, но в душе он ликовал. Он представлял, какие бы сейчас были у всех лица, если бы он признался, что гей.