Бешенство

Машина припарковалась рядом с Галкиным домом. Девушка облегчённо вздохнула и взялась за ручку двери. – Спасибо тебе, Зайцев, – поблагодарила она, обернувшись. – За что спасибо? – хмуро ответил Пашка. – Я тебе праздник испортил. – Ты рыцарь, – слабо улыбнулась Галка. – Причём самый настоящий. – Не люблю просто, когда обижают людей, – Пашка тоже выдавил из себя слабую улыбку. Галка открыла дверь, вышла из машины и, чуть нагнувшись к открытому окну машины, сказала Пашке: – Паш, если тебе вдруг надоест сидеть в интернете и захочется с кем-то просто попить чаю и поболтать, ты знаешь, где я живу, – и она быстро пошла к своему подъезду. – Теперь куда, командир? – спросил Пашку пожилой водитель. – На Алабяна, – ответил Пашка и задумчиво посмотрел в окно. Вызвать такси оказалось невозможно. Связь так и не появилась, поэтому Пашка решил дойти с Галкой до ближайшего магазина, где, как правило, загорали частники в ожидании случайного клиента. Водила попался молчаливый. То ли он понял, что у ребят, попросивших подвезти их до города, что-то случилось, то ли он просто сам одурел от горячего солнца, но до города ехали в полной тишине. Галка держала Пашку за руку, как будто боялась, что его не окажется рядом, если её опять обидят, а Пашка постоянно нервно тыкал в телефон, в надежде, что появится сеть. В квартире было непривычно тихо и душно. Уезжая на дачу, Сомов закрыл все окна и отключил кондиционеры. Пашка не обратил внимания ни на тишину, ни на духоту. Скинув кроссовки, он кинулся в свою комнату и открыл ноут. Интернета не было. – Ну, Алинка! – Пашка отбросил ноут на диван и рванул в комнату сестры. Как он только ни втыкал провода, как только ни тряс роутер и не хлопал по нему, всё было бесполезно – кнопка интернета оставалась тёмной. Вернувшись в свою комнату, Пашка порылся в столе и, наконец, нашёл договор с провайдером. – Вы сейчас у меня попляшете, суки! – тихо прошептал он, берясь за мобильник. – Да чтоб вас! – он вспомнил, что связи тоже нет, поэтому побежал на кухню, где давно пылился никому не нужный стационарный телефон. Он тупо нажимал на кнопки, которые ему советовала «механическая женщина», пока она, наконец, не сообщила: – ...если вас интересуют другие вопросы, дождитесь ответа оператора. Напоминаем, что все звонки записываются, – и за этим последовала тихая музыка. – Оператор вам ответит через… сто двадцать три минуты, – сообщил Пашке мужской голос. – Серьёзно? – воскликнул Пашка, но вспомнив, по какому случаю ему нужен был интернет, нажал на кнопку громкой связи и положил трубку на стол. – Оператор свяжется с вами через… сто девятнадцать минут, – снова сказал мужчина, и заиграла музыка. Пашка залез в холодильник, достал из него баночку холодной Колы и, взяв в руки пульт, включил телевизор. – Нам сегодня не до сна, – запел толстый Киркоров. – Боремся мы за любовь кота, – поддержал его такой же упитанный Басков. Потом была реклама геля для душа с красивой и мокрой девушкой, затем идиот-афроамериканец на лошади убеждал, что он нормальный и пользуется Олд спайсом, потом показали рекламу кукурузных хлопьев, выращенных на просторах России, а потом снова запел Киркоров: – Нам сегодня не до сна… – Вы издеваетесь, что ли? – психанул Пашка и нажал следующую кнопку на пульте. Там показывали смайлик в медицинской маске с надписью: «Канал временно не работает. Приносим вам свои извинения за доставленные неудобства». На следующем канале был тот же смайлик и надпись: «Нет сигнала». Пощёлкав пультом раз двадцать с тем же результатом, Пашка снова вернулся на первый из каналов. – Нам сегодня не до сна! – взвыл Киркоров. Пашка не стал дожидаться Баскова и, выключив телевизор, подошёл к окну. Ему стало душно и страшно в закрытой квартире, и он решил хотя бы открыть окно, чтобы неожиданный приступ клаустрофобии прошёл. Несмотря на спустившийся вечер, из окна на него пахнуло жаром раскалённого асфальта с примесью гари. Вдалеке слышался вой сигнализаций сразу нескольких машин и громкие крики. Пашка высунулся из окна, чтобы посмотреть, кого это забирает «скорая» из его подъезда, и в этот момент мимо его головы пролетело что-то большое и объёмное. Потом раздался глухой удар, и Пашка увидел на козырьке подъезда женское тело в розовом пеньюаре. Ноги женщины неестественно разъехались в стороны, и тонкая ткань пеньюара оголила тело до самого пупка. В женщине Пашка узнал Ульяну, молодую жену приятеля Сомова с двенадцатого этажа. На ней не было трусов, и Пашка невольно увидел интимную стрижку Ульяны в виде чёрной кошки. Ему стало почему-то стыдно, он закрыл окно и выдохнул. – Твою ж мать! Да что происходит? Что конкретно происходит, он мог узнать только у одного человека. И именно его телефон Пашка решил найти. Порывшись в кухонном столе, среди поваренных книг и тетрадей с рецептами, Пашка нашёл старую серую записную книжку. Открыв её на букве «Ж» и не найдя искомого номера, он стукнул себя по лбу и пробормотал: – Не Женя, а Евгений! Он открыл «Е» и тут же схватил телефон, который продолжал развлекать его музыкой. Галка вошла в квартиру и сразу заглянула в комнату матери. Машка пьяно храпела на своей кровати, раскинувшись звездой. Галка облегчённо выдохнула и, выйдя обратно на лестничную клетку, поднялась на два этажа вверх. – Привет, Вадик, – улыбнулась она мальчику лет десяти. – А мама дома? – Мама в больнице, – ответил тот, – она уже сутки оттуда не вылазит. У них там какой-то аврал. – Тогда, как придёт, попроси её ко мне заглянуть, – ответила Галка. – Скажи, что деньги на капельницу я нашла. Лысый притормозил под аркой дома и согнулся пополам, тяжело дыша. Спартак тоже остановил свой бег и встал рядом с ним. – Ну ты монстр просто, Фредди! – пытаясь восстановить дыхание, сказал Лысый. – Так чётко соврал. Вот только твою морду лица они видели. – Там свет был тусклый и я встал в тени, – ответил ему Спартак. – И потом, у меня морда такая, что фиг потом вспомнишь. То ли даг, то ли чечен, то ли хуй поймёшь кто. Таких на улице ходит до едрени фени. Да и не до этого им. Ты глянь, что на улицах творится. – Точно, тогда предлагаю купить водки и завалиться к Серому, отметить удачное дельце, – сказал Лысый и направился к ночному магазину. Водку им продала испуганная продавщица через окошко в двери. Она сначала посмотрела на них в щёлку, потом оттуда высунулась рука и забрала деньги. Бутылку она буквально выбросила им и снова хлопнула окошком. – Серый! – через пять минут Лысый уже трезвонил в дверь квартиры друга. – Открывай! Праздновать будем. – Гриппует он, – послышался старушечий голос из-за двери. – Сначала Софочка затемпературила, а сегодня и Серёжка с гриппом свалился. – В квартире послышалось какое-то рычание и звон посуды. – Софочка! Дочка! Зачем ты встала? Софа! – и снова грохот и сдавленные крики. – Пошли отсюда, – шепнул Спартак и потянул растерянного Лысого от двери. Войдя в свой двор, Спартак настороженно огляделся. Трое мужчин, вооружённых кто палками, кто арматурой, кто обычным кирпичом, крушили машины, стоящие у подъезда. Мимо парней с визгом пробежала женщина. За ней с топором наперевес гнался огромный мужик и, безумно вращая глазами, рычал, словно зверь. Спартак быстро набрал код на домофоне и распахнул дверь. В ту же минуту из подъезда на него кинулась пожилая женщина. В ярком свете дневной лампы мелькнула белая ночная рубашка и растрёпанные седые волосы. Женщина махнула рукой, и нож чуть не порезал Спартаку щеку. – Берегись, – крикнул он Лысому, падая на бетон. Старая ведьма, визжа, кинулась на Лысого, пытаясь ударить его ножом в грудь. Спартак нашарил на земле кирпич, которым, видимо, подпирали входную дверь и, быстро вскочив на ноги, с размаху ударил старуху в висок. Она замолчала и, как куль с мукой, упала на землю. – Ты… – Лысого трясло от ужаса, – ты спас мне жизнь, – он зачем-то стал отряхивать свою куртку. – Сочтёмся, – буркнул Спартак, вытряхивая из кармана осколки разбившейся бутылки водки. Телефонная трубка долго пищала в ухо Пашки, пока на том конце не послышался знакомый хриплый голос: – Евгений Сомов у телефона. – Дед! Здравствуй! – ответил ему Пашка. – Это ты, Павел? – потеплел голос. – Я знал, что ты позвонишь. Вернее, я ждал, что позвонит Сашка, но тебя я тоже рад слышать. Евгений Сомов не был родным дедом Пашке, но он уважал и любил немного странного и всегда серьёзного старика. Когда-то Евгений Сомов занимал не последний пост в КГБ. Сейчас он числился консультантом «там, где надо» и мог раздобыть любую информацию. По крайней мере, так утверждал он сам. – Дед, что происходит? – спросил Пашка. – Неправильно ставишь вопрос, – отозвался дед. Пашка прямо увидел, как тот сжимает тонкие губы и трет пятернёй седую щетину на волевом подбородке. – Почему нет трансляций на телевидении и нет интернета? – спросил Пашка. – Вот теперь правильно, – улыбнулся голос Сомова-старшего. – Всё отключено, чтобы в массы не просочилась ненужная информация и не вспыхнула паника. – Ага, – ухмыльнулся Пашка. – А без связи и телевидения паники прямо нет! Эта эпидемия… Это серьёзно, дед? – Ты сам ответил на свой вопрос, – мрачно ответил дед, – это эпидемия. Причём такая, что через неделю эта болезнь не оставит ни одного здорового человека в стране. – Этот грипп… Это мутировавший вирус? – снова задал вопрос Пашка. – Да, – коротко ответил дед. – И он мутировал не сам? Ему помогли? – Пашка сам удивился этому вопросу. – Ты вырос умным, – довольно хмыкнул дед. – Все твои где? – На даче, – вспомнил о ссоре с семьей Пашка, – скоро должны вернуться. – Скажи Сашке, чтобы, как приедет, мне звонил, – серьёзно сказал дед. – Вам нужно уехать подальше от города. И я вам в этом смогу помочь!