Бешенство

Фиат нёсся по городу, объезжая поваленные фонари и перевёрнутые машины. Как только Сомов вырулил из двора, за машиной увязалась троица бешеных. Через несколько минут преследования они отстали и свернули в сторону супермаркета. – Мы довезём вас домой, – сказал Сомов, обернувшись к Галке и её матери. – Куда ехать? – Так проехали уже, минут пять как, – недовольно пробурчала Машка, разглядывая идеальный маникюр Анны Сергеевны. – Мы в двух домах от вас живём. Сомов притормозил, и развернулся прямо по тротуару. В этот момент впереди раздался взрыв и в тёмное небо взвился сноп чёрного дыма. – Газ рвануло, – сказал Сомов, увидев испуганное лицо жены в зеркале. Чем ближе они подъезжали к Галкиному дому, тем сильнее становился запах гари. – Вот там наш дом, – сказала Машка, показывая на подворотню. Сомов притормозил и, сдавая задом, чуть не сбил бешеного, бегущего во двор. Он хотел уже ехать вперёд, но остановил машину на углу проезда и включил дальний свет. Двор просто кишел безумцами. Они стояли напротив огромной дыры в стене одного из домов, громко крича и воя. Из дыры вырывалось пламя и густые клубы дыма. – Это наш подъезд горит, – тихо прошептала Галка. – Семёныч… – вздохнула Машка. – Он на праздники в деревню собрался, да приболел. У него в квартире два баллона с газом стояли. – Так… – сказал Сомов, выключая свет. – У вас родственники в Москве есть? – В Москве нету, – ответила Машка, обнимая за плечи рыдающую Галку. – Есть под Питером. Брат моего мужа. Правда, мы не виделись лет десять. Еще в Саратове тётка живет. Или жила… Я её не видела с тех пор как… – Машка замолчала и погладила по голове дочь. – Тогда так, – Сомов сдал назад и снова выехал на дорогу, – мы как раз в Питер едем. Так что завезём вас по дороге к вашему родственнику. На улицах творился хаос. Витрины магазинов были разбиты, и иногда в тусклом свете аварийного освещения виднелись тени людей. Фонари горели через один. Железные мусорные баки были выдернуты из креплений и раздавлены, словно по ним прошёлся разъяренный великан. То тут, то там из дворов вылезали бешеные, больше похожие на зомби из фильмов ужасов. Вели себя они примерно так же. Безумно вращали глазами и выли, или что-то бурчали. Иногда кто-то из них, как собака, кидался на проезжающую мимо машину. Возле торгового центра было настоящее столпотворение. Вокруг машин сновали люди с сумками и доверху гружёными тележками. Они запихивали продукты, шмотьё и технику в багажники, и снова бежали в магазины за добавкой. – Чёрная пятница, – вздохнул Пашка. – Ага, – поддакнула Алинка, – супер-распродажа. Всё по цене ноль рублей. А там, в «Заре», такая курточка классная была… – Это мародёрство, – покачала головой Анна Сергеевна и с укором посмотрела на дочку. Через полчаса они выехали на Беломорку и, свернув к Ленинградскому шоссе, тут же упёрлись в пробку. – Чего стоим? – крикнул из Фольксвагена бородатый мужик. – Выезд из города перекрыт, – крикнул ему кто-то из пробки. – Тогда надо разворачиваться и ехать на Дмитровку, – сделал заключение мужчина. – Бесполезно, – ответила ему женщина из Ситроена, – мы только оттуда. Там тоже все перекрыто. – Так… – Сомов бибикнул Ситроену, чтобы чуть подал назад и, развернувшись прямо по газону, поехал во дворы, – срезать не получилось. Придётся потерять час. – А как мы выедем из города, если всё перекрыто? – спросила его протрезвевшая Машка. – А над этим уже поработал наш дед Женя, – ответил Сомов и поехал прямо по пешеходной дорожке, объезжая горящий автобус. Жилые улицы сменились промзоной, и дорога стала больше напоминать просёлочную. Покружив еще полчаса по дороге-раздолбайке, Фиат подъехал к военному кордону, который перекрывал выезд. – Куда направляемся? – спросил Сомова молодой солдат, заглянув внутрь автобуса. – Майора Звягина позови, – ответил ему Сомов и глянул на броневики, перегородившие дорогу микроавтобусу. – Майор Звягин, – вскинул руку к козырьку толстый и потный майор. – Кто меня спрашивает? – Код: пять ноль семь сорок девять двадцать шесть, – ответил ему Сомов. – Митрохин! Отъезжай! – крикнул кому-то майор и махнул рукой. Тяжёлый броневик немного сдвинулся, освобождая проезд. – Все здоровы? – Звягин сунул свой толстый нос в окно и посветил фонариком в лица пассажиров. Особенно долго он рассматривал лицо Машки, которая махала руками, пытаясь избавиться от света. – Здоровы! – ответил Сомов. – Это моя семья. Мы только что с дачи приехали. А тут такое… – Проезжайте, – майор выключил фонарь и махнул рукой солдатам. – Пропустите! Несколько минут ехали молча. Первой нарушила молчание Машка. Она поправила на своей груди байковый халат и спросила Сомова: – Слушай, хороший человек! А у тебя там, в сумках, пивка не найдётся? Трубы горят. – Мама! – укоризненно прошипела Галка и дёрнула её за рукав. – Как же так можно, – покачала головой Анна Сергеевна, – вы же женщина! – А тебе бы тоже выпить не помешало, – нагло ответила Машка. – Вот тут согласен, – неожиданно кивнул Сомов, – вам всем нужно немного расслабиться. Аннушка, я где-то в сумке видел бутылку коньяка и пластиковые рюмки. Выпейте и успокойтесь. Машка первая выхватила из рук Анны Сергеевны пластиковый стаканчик с напитком и отодвинула от себя тарелку с нарезанным лимоном. – Первая – за знакомство! – громко сказала Машка и проглотила коньяк, занюхав его рукавом. – Кстати, меня Анна зовут, – представилась Анна Сергеевна. – Наш водитель – мой муж Александр. Рядом с ним Паша, мой старший сын. Ну, его вы, наверное, знаете. А это Алина. Моя младшая. А вас как величать? – А давай сразу на «ты», – предложила Машка и, протянув Анне Сергеевне руку, представилась, – Машка. – Её Мария зовут, – поправила мать Галка. – Не скажу, что мне приятно, – тут же нахмурилась Машка. – Вы мою дочку обидели сильно. Она весь вечер плакала на кухне. – Мама, – Галка снова одёрнула мать, – да не обижала меня Анна Сергеевна. Она даже просила у меня прощения и предлагала остаться. И Александр Евгеньевич тоже заступался за меня. А Пашка вообще вёл себя, как герой. Прямо Ричард Гир в «Красотке». Помнишь, мы с тобой фильм смотрели? – Вот Галочка правильно говорит! – закивала Анна Сергеевна. – Мы не против того, что ваша дочь встречается с нашим Пашей. – С кем встречается? – не поняла Машка, но Галка больно наступила ей на ногу под сидением. – А-а-а… с вашим рыжиком. Ну, да… встречается. Я их даже один раз застукала на кухне, когда они… – пьяно улыбнулась Машка, но Галка опередила её: – А давайте ещё по одной? За здоровье. Запах дорогого коньяка витал по всему автобусу. Сидя на коленях под брезентом, Лысый громко втянул воздух носом и прошептал в лицо Спартака, который сидел впритык к нему: – Коньяк пьют. Может, мы уже вылезем? И нас угостят. – Сиди, – шикнул на него Спартак, – рано ещё. Нужно подождать, пока подальше от города отъедем. Тогда они нас точно не выгонят! Дорога была совершенно свободной, что было нехарактерно для вечно загруженной Ленинградки. Проезжая небольшие деревни и дачные участки, Сомов специально прибавлял скорость, чтобы лишний раз не травмировать и без того взвинченные нервы женщин. К тому же, на дорогу могли выскочить бешеные, которые питали слабость к движущимся объектам. Когда проезжали Чёрную грязь, пришлось немного притормозить. На дороге валялся крест, скинутый кем-то с купола церкви, и огромный колокол. Пашка вздохнул. В этой церкви его крестили и этот день он, пятилетний мальчик, надолго запомнил. Ему понравился сам процесс крещения и песни, которые тихо пели служки. Потом он часто ходил в эту церковь и слушал пение. Иногда покупал свечку и ставил возле какой-нибудь иконы. Он не был верующим и не знал ни одной молитвы, но церковь его успокаивала. А теперь она стояла разбитая и разрушенная, как и его жизнь. Примерно через пару часов Сомов свернул с дороги и поехал по бетонке вдоль кромки леса. Повернув ещё пару раз, машина выехала на пустынный речной пляж, скрытый до этого от глаз широкой полосой леса. – Вот тут сделаем привал на ночь, – объявил Сомов. – Предлагаю: девочки лягут тут, в машине. Мария с Аннушкой! Вы в палатке будете спать. А мы с Павлом по очереди будем сторожить ваш сон, и жечь костёр. – Я один буду сторожить, – откликнулся Пашка, – тебе ещё машину днём вести. Выспаться нужно. – Тогда… – Сомов открыл бардачок и вынул оттуда пистолет, – возьми. Если что, стреляй! – Саша! – воскликнула Анна Сергеевна. – Ты с ума сошёл, ребёнку давать оружие? – Аннушка… – улыбнулся жене Сомов, – ребёнку уже двадцать один и это травмат. Павел, – он кивнул Пашке, – давай, вытаскивай из-под брезента палатку и спальники. А ты, Аннушка, посмотри, что в сумках есть по-быстрому перекусить. Пашка обошёл машину и, нажав на кнопку замка, открыл задние двери. Откинув брезент, Пашка на секунду замер на месте, глядя на скрученных креветками парней, потом выхватил из кармана пистолет и нажал на спусковой крючок…