Бешенство

Машка оказалась отличным «навигатором». Чтобы немного развеселить притихшую компанию, она говорила с Сомовым голосом электронной женщины: – На светофоре поверните налево. Держитесь правой стороны. Через сто метров ремонт дороги. Держитесь левой стороны. Рассчитала она все просто идеально. В тот момент, когда на пустую трассу начала спускаться ночная темнота, они свернули на бетонку и въехали в небольшой населённый пункт. – Мы достигли заданной точки, – сообщила Машка и добавила обычным голосом: – Это село городского типа Морозовка. Я лет двадцать назад приезжала сюда в гости к подруге. – Магазины тут есть? – спросил Сомов, вглядываясь в темноту. – Должны быть, – кивнула Машка, – село немаленькое. – Нам нужно ещё подумать про ночлег, – сказал Спартак. – В дома я бы не ходил. Может быть, там кто болел и инфекция осталась. Нужно такое место, куда люди ходят нечасто. – Даже не представляю, что это может быть, – пожал плечами Сомов, внимательно глядя на дорогу. – Библиотека, – вдруг сказала Машка. – Какая библиотека, тёть Маш, – засмеялся Спартак, – ты ещё скажи – концертный зал! Мы ж в селе. – Вот ты удивишься, но в мою бытность тут была районная библиотека. Может, ещё стоит, – пожала плечами Машка. Удивительно, но библиотека действительно осталась и, судя по всему, её ещё и реконструировали не так давно. – Значит, план такой, – объявил Сомов. – Мы с Лысиком и Павлом идём в магазин. Девочки протирают комнату для ночлега хлоркой и готовят спальные места. Спартак, ты занимаешься рацией. Все разошлись по своим делам, а Спартак остался в машине ковыряться с рацией. Сняв торпеду, он быстро разобрался в проводах и стал налаживать оборудование. – Ну, как? Выходит? – услышал он за спиной голос Галки. – А куда оно денется? – Спартак выпрямился и немного размял затёкшую спину. – А ты чего тут? – Меня послали за спальниками, – ответила девушка и на секунду замялась. – Что-то спросить хочешь? – улыбнулся ей Спартак. – Так спрашивай. – Скажи… вот почему он так поступил? – спросила она, глубоко вздохнув. – Ты про Воронцова? – уточнил Спартак. – Да потому что сука он! Понимаешь, мы для него балласт. Попадая в стаю, ты должен о ней заботиться. А он привык заботиться только о себе. Поэтому он кинул нас и уехал. – Это понятно, – кивнула Галка, – я про другое. Он же актёр, а они и в жизни играют свои роли. Если в кино он благородный и смелый, то на публике он будет играть такого же героя. А он показал себя полным дерьмом, да ещё столько гадостей наговорил про меня и свою бабушку. – Понимаешь, Галка, – Спартак протянул руку и по-дружески похлопал девушку по плечу, – в экстремальной ситуации человек показывает своё истинное лицо. Посмотри на Сомова. Не думаю, что сидя в своей Думе, он выглядел героем. А сейчас? Он настоящий вожак стаи. А Пашка… Да этот парень за свою жизнь общался с людьми меньше, чем каждый из нас за день, а смотри, как себя повёл. Вот и Воронцов показал себя с настоящей стороны. Наверное, он мог бы и поиграть, только… мы для него быдло. Ты, с его точки зрения, неудачница с матерью-алкоголичкой. Мы с Лысым – детдомовцы и местная шантрапа. Пашка – больной на голову придурок. Мы не та публика, перед которой надо ломать комедию. Да и к тому же он всё равно слиться хотел. Видимо, Галку ответ удовлетворил и она, чмокнув Спартака в щёку, схватила в руки два спальника и понесла их в здание библиотеки. В это время Сомов с компанией как раз дошли до магазина. «Магнит» располагался в отдельном строении, стоящем на большой автобусной остановке. Рядом с ним была еще аптека и небольшой павильон с хозяйственными товарами. – Сначала в хозяйственный, – сказал Сомов, снимая с плеча «калаш», – потом заглянем в аптеку, и под конец – за продуктами. Включаем фонарики на телефонах и смотрим в оба! В хозяйственном ларьке всё было перевёрнуто вверх дном. Небольшое помещение оказалось завалено сломанной бытовой техникой, битой посудой, разодранными коробками и пенопластом. – Я нашёл большие сумки, – сказал Пашка, светя себе телефоном. – Тут ещё одноразовая посуда всякая. – Бери, – крикнул ему Сомов. – У меня тут краски только и баллончики с чем-то, – отозвался с другой стороны Лысый. – Поищи там средство для розжига и спички, – посоветовал мужчина. – Пьезо-зажигалки пойдут? – снова крикнул Лысый. – Берём, – махнул ему рукой Сомов. – Паш, мы в аптеку пошли. Ты тут ещё пошурши и дуй к нам. Пашка честно прошёлся по всему магазинчику и, не найдя ничего интересного, повернул в сторону выхода. Решив обойти завал из коробок вдоль стены, где стоял прилавок с кассой, Пашка споткнулся обо что-то тяжёлое и рухнул на пол. Подняв глаза, он с ужасом увидел тело молодой девушки-продавщицы. Её глаза были широко открыты от ужаса, а рот перекосился от боли. Видимо, в магазин ворвалась толпа, и девушка пыталась спрятаться, но её просто затоптали насмерть. Пашка вскрикнул от ужаса, быстро вскочил на ноги и выбежал в соседний зал, где находилась аптека. – Ты чего такой испуганный? – спросил у него Сомов. – Увидел что? – Нет, – коротко ответил Пашка и начал шариться по разбитым витринам с лекарствами. – Антивирусных нет, – отрапортовал Лысый, выходя из каморки. – Есть обезболивающие, правда, тоже не много. Всё выгребли, суки! – Понятное дело, – вздохнул Сомов. – Паш, ты это… там прокладок захвати всяких. У нас полный автобус женщин. Ещё посмотри бинты, вату, спирт медицинский, ну и что нужно для оказания первой помощи. И все дружно идем за продуктами. Рация никак не хотела работать, и Спартак решил немного передохнуть. Он порылся в бардачке и, найдя там пачку сигарет и зажигалку, вышел из автобуса. Завернув за здание библиотеки, он присел на хиленькую полусгнившую лавочку. Сигареты были пересохшие и крепкие. Закашлявшись от первой затяжки, Спартак не заметил, как к нему из темноты кустов вышел человек. Сутулая фигура замерла в метре от парня, дожидаясь пока тот прокашляется. – Сынок, сигареткой не угостишь? – услышал Спартак сухой и потрескавшийся, как старое дерево, голос. – Ты кто такой? – подпрыгнул от неожиданности парень, роняя недокуренную сигарету. – Тише ты, – человек сделал шаг вперед и оказался в слабом луче света, исходящем из окна библиотеки, – я не болею. Библиотекарь я местный. Смотрю, кто-то свет зажёг, вот и решил глянуть, не мародёры ли. – Типа мародёры-книголюбы? – усмехнулся Спартак, протягивая незнакомцу сигареты. Дед сделал ещё несколько шагов вперёд и протянул к пачке худую жилистую руку с крючковатыми пальцами. – Как ты после зачистки тут остался? – спросил Спартак, внимательно рассматривая библиотекаря. На вид ему было лет сто, не меньше. Сгорбленный, худой, с резкими скулами, обтянутыми сухой, как пергамент, кожей. Подбородок был весь в клочках жёсткой и седой щетины. Старик был похож на оживший труп, вот только его яркие и пронзительные серые глаза были живыми и с нескрываемым интересом разглядывали парня. – Так я тут с детства живу, – сказал старик, – каждую травинку знаю. Да и дом у меня на самом отшибе, возле леса. Я как увидел, что военные понаехали, так сразу в лес и ушёл. Меня Борисом Ильичом зовут. – Спартак, – представился парень. – Мы из Москвы бежим. Там полный кабздец! А по дороге одни трупы и пустые деревни. Что за напасть такая? – Страшно… – вздохнул старик. – Вот знаешь… Я прожил большую жизнь. Войны почти не помню, мне было пять лет. А потом мы строили социализм. Хотели, чтобы он на всей земле был. Потом были великие стройки: БАМ, ДнепроГЭС. Думали, вот построим социализм, потом коммунизм начнем строить. А оказалось, что всё это утопия и обман. И начали строить капитализм. Я к чему это всё… Такие грандиозные планы, великие цели. А кончилось всё в один момент. Смерть и пустота. Вот и не пойму я… в чём смысл? Спартак посмотрел на чёрное небо, усыпанное миллиардами звезд, и ответил: – В жизни… – он выбросил догорающую в его руке сигарету в кусты и предложил старику: – Может, вы с нами поедете? У нас места хватит. – Нет, – старик тоже выбросил сигарету, – я хочу умереть дома, – он поднялся и медленно побрел в темноту. – Борис Ильич! – окликнул его Спартак. Библиотекарь остановился и оглянулся на крик. – А есть у вас книжка какая-нибудь про танцора одного… Нежненского, что ли? Он еще себя «божьим клоуном» называл. – Нижинский, – кивнул ему издалека старик. – Посмотри пятый стеллаж, третья полка. Там неформатные книги стоят, которые не особо брали. Повесть называется «Я есть любовь». – Спасибо, – крикнул Спартак в темноту, но старика уже не увидел. Он, как привидение, словно растворился в воздухе. Сунув сигареты и зажигалку в карман, Спартак вернулся в автобус и заметил на заднем сидении знакомую ярко-рыжую шевелюру. Спартак прошел по салону до самого конца, сел рядом с Пашкой и посмотрел в тёмное окно, туда же, куда задумчиво уставился парень. Его отражение было похоже на луну в тёмном небе. Бледное, задумчивое и такое красивое, что невозможно было оторваться. – Странный ты… – Спартак отвел глаза от призрачного лица в окне и отвернулся. – Я не странный, – тихо отозвался Пашка, – я больной. Социофоб и интроверт. – Слуш… – Спартак поморщился, – я ничего не понимаю в этих диагнозах. Нормально объясни. – Я не люблю компании. Не люблю общение. Меня это угнетает. Особенно когда приходится не только общаться, а ещё и выполнять какие-то социальные задачи. Вот как сейчас. Понимаешь… я задыхаюсь! Мне хочется убежать от всех как можно дальше! Я хочу обратно в свою комнату! Хочу надеть наушники и никого не слышать. И вообще, мне проще общаться в интернете. – Ну, там по-любому проще, – ухмыльнулся Спартак. – Не хочешь говорить с человеком – можно его в чёрный список кинуть или просто не отвечать. И ещё там можно редактировать сообщения. В жизни, если ты ляпнул что-то лишнее, уже не удалишь и не отредактируешь. А вообще… ты не больной. Ты просто дурак. Вот я в детдоме знаешь, о чём мечтал? О стае… Чтобы вожак был сильный и смелый, и чтобы каждый за любого члена стаи горло перегрыз. Я только сейчас понял, что я не о стае мечтал, а о семье. Дядя Саша – настоящий вожак. Сильный, смелый. А тетя Аня добрая и заботливая. Алинка забавная. Молодая ещё, но думаю, случись что, она никого из вас не бросит. А ты… чем ты лучше Воронцова? Ты ведь тоже хочешь их обидеть. Угнать машину и бросить. Образно, конечно, но по факту это так. Пашка повернулся и удивлённо уставился на Спартака. – А эта татуха на руке у тебя, – сказал он, показывая глазами на запястье. – Там вроде волк. Это и есть вожак стаи? – Это я, – ответил Спартак. – Я когда-нибудь стану вожаком и никогда не брошу свою стаю.