Бешенство

Из открытой двери пахнуло гнилым мясом и экскрементами. Ряд ламп под высоким потолком освещал длинную полосу прямо посередине помещения, и эта полоса была пуста. Зато темнота по всему периметру дышала и бормотала. – Господи… – вздохнула Анна Сергеевна, – сколько их тут? – Не думай об этом, – погладил её по спине Сомов, – просто иди тихо и не смотри по сторонам. Он слегка подтолкнул жену вперёд и она, перешагнув небольшой порожек, вошла в ангар. За ней последовала Алинка, потом Машка и Галка. Пашка тоже собрался внутрь, но Сомов схватил его и Спартака за руки. – Погодите, – прошептал Александр Петрович. – Видите впереди люк? – спросил он парней. Те молча кивнули. – Вам нужно довести туда женщин и сбить с него замок, – Сомов передал Спартаку топорик. – Но там же бешеные… – прошептал Пашка, испуганно глядя в темноту ангара. – Они сразу среагируют на громкий звук. – Бешеные – моя забота, – ответил Сомов, с тоской глядя на идущих по ангару жену и дочку. – Всё сделаем, дядь Саш, – мрачно ответил ему Спартак. – Погоди… – Пашка посмотрел в глаза Сомову, – а как же ты? – Всё будет хорошо, сынок, – похлопал его по плечу Сомов и слабо улыбнулся. – Главное, пообещай мне, что позаботишься о маме и Алинке, – и с этими словами Сомов втолкнул растерянного Пашку в ангар. Парни шли по светлому коридору ангара, стараясь как можно тише ступать по бетонному полу. Но безумная масса словно чувствовала их. За ними по пятам шли волны недовольного бурчания и шевеления. Через несколько минут они достигли цели. Перед ними была огромная деревянная дверь люка, обшитая железом. Она была закрыта на добротный засов, «ушки» которого удерживал большой амбарный замок. – Саша… – тихо прошептала Анна Сергеевна, оглянувшись. Сомов стоял у закрытой двери ангара и, прислонив к ней ухо, прислушивался к чему-то. Заметив, что команда добралась до люка, Сомов, еле заметно кивнул Спартаку и, отодвинув засов, распахнул ворота. Услышав протяжный скрип петель, тёмная масса завыла и начала медленно стекаться к воротам. Александр Евгеньевич сделал шаг вперед, навстречу банде «Детей хаоса», которые как раз в этот момент оказались напротив. Те вскинули оружие, целясь в Сомова. Мужчина усмехнулся и, глядя в глаза бандитам, сказал: – А как насчет новой охоты? – он подмигнул им и обернулся в сторону стонущей и воющей орды бешеных за своей спиной. – Не стрелять! – опомнился Росомаха, но было поздно. Толстяк Панчо спустил курок своего обреза, и выстрел разорвал тишину склада. Сомов покачнулся и упал на бетонный пол. В тот же момент гудящая чёрная волна накрыла его и потянулась вперёд, в сторону убегающих «Детей хаоса». – Саша… – закричала Анна Сергеевна, пытаясь вырваться из Пашкиных рук, но тот ещё крепче сжимал её худенькие плечи. Спартак придерживал рукой Алинку, которая уткнулась в его грудь и громко плакала. Галка, закрыв уши руками, сидела на бетонном полу, слегка покачиваясь и не решаясь открыть глаза. – Собрались… – наконец сказал Спартак, протягивая Пашке топорик. – Я сейчас закрою воротины, и ты должен сбить замок. – Может… он еще живой? – очнулась от испуга Машка. – Лучше Галку успокой, – ответил хмурый Спартак, уходя в сторону ворот. Сомов лежал на бетонном полу. Под ним растеклась большая чёрная лужа, а рубашка на спине была вся изорвана. Спартак нагнулся над ним и попытался нащупать пульс, но, заметив вмятину в голове мужчины и острые края раздавленных рёбер, прорвавшие кожу, отпрянул и его стошнило на бетонный пол ангара. Тряхнув головой, парень взял себя в руки и, потянув на себя сначала одну железную створку, а затем вторую, закрыл ворота и задвинул тяжелый засов. – Бей! – крикнул он Пашке. Тот несколько раз ударил топором по замку, и в конце концов тот с грохотом упал на пол. – Лезьте в люк, – скомандовал Спартак, подбегая к друзьям. – Нам нужно выбраться на улицу. И чем быстрее, тем лучше. Подсадив сначала Пашку, потом воющую и причитающую Анну Сергеевну, рыдающую Алинку, Машку и перепуганную Галку, Спартак забрался в люк сам и закрыл за собой дверь. Какое-то время пришлось ползти в темноте. Под руками чувствовалась жёсткая резина транспортёра, и казалось, что конца ему не будет. Пашка первым понял, что лента закончилась. Он хотел ползти дальше, но руки провалились в пустоту и он упал на бетонный пол, ударившись головой о высокий выступ. – Осторожно, – прокряхтел Пашка, помогая спуститься на землю матери и Алинке. Последним на бетон спрыгнул Спартак, и путники стали оглядываться, привыкая к темноте. – Где же выход? – настороженно спросил Пашка. – Неужели… неужели, мы снова в ловушке? – Погоди паниковать, – зашипел ему Спартак, – девочки и так перепуганы. Сейчас я попробую пройти вперёд, а ты их охраняй. Его не было минут пять. Пашка одной рукой обнимал маму, второй держал за руку Алинку. Галка и Машка стояли рядом и, тревожно вглядываясь в темноту, держались за его плечо. – Главное, что тихо, – успокаивал их Пашка, – значит ни бандитов, ни бешеных там нет. – Сюда! – послышался издалека голос Спартака. – Идите на голос! Пашка приказал всем взяться за руки, чтобы никого не потерять в темноте, и повёл женщин к Спартаку. Идти оказалась недалеко. Миновав зону, где раньше парковались фуры, путники вышли на огромную площадку. С одной её стороны шли люки с транспортёрами, а с другой находилось несколько широких проёмов. Через них была видна парковка и кусок темнеющего вечернего неба. – Господи… – заплакала Галка, – дошли! – Не расслабляемся, – к ним подбежал Спартак и, схватив Галку и Машку за руки, потащил их на улицу. – Здесь парковка для фур. Наш автобус с другой стороны торгового центра. Нам нужно быстро добраться до него и уезжать. Вдруг кто-то из этих идиотов вырвется и устроит за нами погоню! Автобус нашли быстро. Подогнав его к Логану, они быстро перекинули в него канистры с бензином и пакеты с едой. Спартак вырулил на шоссе и, втопив газ, помчался по пустой дороге подальше от жуткого места. Несколько минут в автобусе царила тишина, прерывающаяся рыданиями Анны Сергеевны и всхлипыванием Алинки. Пашка сидел между своими женщинами и прижимал их к себе. – Надо помянуть Сашу, – прервала молчание Машка и полезла в конец салона. Достав из сумок недопитую бутылку коньяка, она села на своё место и открыла тугую пробку. – Паш, дай мамке и Алинке. Им нужно успокоиться и поспать. Анна Сергеевна послушно сделала глоток коньяка и передала бутылку Пашке. Тот тоже сделал глоток и отдал коньяк Алинке. Та вытерла заплаканные глаза и вопросительно посмотрела на мать. – Можно, – кивнул ей Пашка, и девушка прильнула к горлышку. После Галка передала бутылку Спартаку, тот тоже молча глотнул и передал остатки Машке. – Твоя доля осталась, – сказал он. Машка задумчиво посмотрела на всех через бутылку и, перевернув её, вылила остатки коньяка на пол. – Я свою долю уже давно выпила, – сказала она, – это Сашина. Земля ему пухом. Хороший мужик был. – Настоящий вожак, – кивнул Спартак, и Анна Сергеевна снова разразилась громким плачем. Через полчаса пассажиры погрузились в сон. Только Анна Сергеевна всё еще судорожно всхлипывала, уткнувшись лицом в колени сына. – Слышь, – громко прошептал Пашка Спартаку, – давай я тебя через пару часов подменю. Ты же еле на ногах держишься! – Подменишь, – согласился с ним Спартак, глядя на белые полосы шоссе, – прямо в кювет нас и увезёшь. – Я серьезно! Ты долго ехать не сможешь, – настаивал Пашка. – Ты давай мать успокой и тоже поспи, – ответил ему Спартак, не отрываясь от дороги, – А я, как устану, тебя разбужу. С этим Пашка согласился. Он положил руку на волосы матери и, мягко перебирая их пальцами, прикрыл глаза. Море снова заплескалось под его ногами. Вода была такой теплой и мягкой, что почти не чувствовалась кожей. Пашка стоял у самой кромки, вглядываясь в лазурную даль, и щурил глаза от ярких бликов. – Ты куда пропал? – услышал он знакомый голос. Он обернулся и увидел Спартака. Тот стоял за его спиной в синих обтягивающих плавках, и с его чёрных волос на смуглые крепкие плечи капали бриллианты воды. Он взял Пашку за руку и повёл в сторону расстеленного на песке полотенца. – Почему ты не улыбаешься? – спросил его Пашка. – Причины не было, – пожал плечами Спартак. – Может… Автобус здорово тряхнуло, и Пашка открыл глаза. За окном, в первых утренних лучах, тянулись поля и леса. Дорога, больше напоминающая минное поле, была перепахана глубокой колеёй, середина которой изредка шоркала по днищу автобуса. Спартак всё так же сидел за рулём, красными от недосыпа глазами глядя вперёд. Рядом с ним на штурманском месте восседала Машка. – Где мы? – спросил Пашка, протирая глаза. – Мы свернули с шоссе час назад, – сказала ему Машка, – проехали по бетонке километров восемь. Сейчас вот едем по раздолбайке. – Зачем это? – не понял Пашка. – Нам нужно немного передохнуть и решить, что делать дальше, – сказал Спартак. – Чем прошлый план в виде Финляндии не устраивает? – нахмурился Пашка. – А ты сам подумай, – покачал головой Спартак. – Питер, как и Москва, закрыт. Если мы чудом туда прорвёмся, то кроме бешеных, всё равно никого не найдем. Это раз… Границы с другими государствами тоже перекрыты. И если попробуем перебраться за границу вплавь, нас просто пристрелят пограничники. – Вот поэтому мы и едем в деревню Зябликово, – добавила от себя Машка, – чтобы отдохнуть и прийти в себя после пережитого. Ну и подумать, что дальше делать.