Бешенство

Спартак не мог объяснить свой поступок. Просто этот рыжий парень был так близко… Ещё эти огромные голубые глаза с длинными светлыми ресницами, на которых блестели стёклышки слёз. Спартаку очень захотелось взять на себя часть той боли, которая рвалась из Пашки наружу, поэтому он и забрал её поцелуем. Удивительно, но Пашка ответил! Неумело, тыкаясь ему в щёку длинным носом, глупо сопя, но ответил. Он обнял Спартака и, зажав его рубашку в кулаках, притянул его к себе. Неизвестно, столько бы продлился этот поцелуй, если бы не рация. Она неожиданно ожила, и через сильные помехи начали прослушиваться обрывки фраз, которые выговаривал приятный мужской голос: – …двери открыты для вас… можем помочь… болезнь… светлое будущее. Нас легко найти… тридцать километров от… поворота… «…подворье». Ждём всех… Спартак оттолкнул от себя растерянного Пашку и, сломя голову, кинулся к рации. Но его прыжок оказался неудачным. Нога застряла между резиновыми ковриками, и Спартак рыбкой полетел вперёд, хватаясь руками за торпеду. Рука скользнула по рации, и голос сменился сплошным шумом. – Чёрт! Безрукий идиот! – орал Спартак, стоя на коленях. – Что я наделал?! – Что случилось? – подошёл к нему Пашка. – Я сбил частоту, – объяснил ему Спартак, поднимаясь на ноги. – Ничего страшного, – Пашка поднял руку, чтобы похлопать парня по плечу, но, вспомнив про недавний поцелуй, убрал её за спину. – Я думаю, что сообщение повторяется. Просто нужно будет поискать, и мы его снова услышим. – Знаю, – немного успокоился Спартак, – просто обидно. Мы уже сейчас могли бы узнать где находится это «подворье». А теперь придётся искать сигнал. Кстати… – Спартак стукнул себя по лбу и полез в бардачок машины. – Совсем забыл, – он достал оттуда небольшую коробочку и протянул её Пашке. – Вот… пока я искал выход, попалось под ноги. Видимо, кто-то из мародёров потерял. Пашка взял коробку в руки и улыбнулся. Это был недорогой плейер с наушниками. – И откуда мне музыку качать? – усмехнулся он. – Так я в какой-то сумке видел ноут, – Спартак неуверенно пожал плечами. – Если, конечно, тебе моя музыка понравится. – Мальчики! – в дверь автобуса заглянула краснощёкая Галкина голова в тюрбане из полотенца. – Идите в баню. Мы уже попарились и помылись. Знаете, как классно прямо из бани в воду нырять? Она ледяная, но холод вообще не ощущается! Пашка вслед за Спартаком вошёл в предбанник и остановился у дивана. Пашка был растерян и сбит с толку, не понимая, как ему относиться к этому поцелую. Он не оставил его равнодушным, как Галкин, но… Как ему теперь вести себя с этим странным и хмурым парнем? Пашка уже давно понял, что Спартак ему нравится, но он и подумать не мог о близости с ним. А что сейчас? Чего ему ждать? И вообще… стоит ли чего-то ждать? Спартак быстро скинул с себя всю одежду и, взявшись за ручку парилки, оглянулся. – Ты чего не раздеваешься? – спросил он у Пашки. – Давай! Я тебя жду! – и с этими словами распахнул дверь и ушёл в парилку, оставив после себя волну горячего воздуха, пахнущую травами. Пашка вздохнул, разделся догола и подошёл к небольшому, почерневшему от влаги, зеркалу. Он выпрямился, потом глубоко вдохнул и попытался напрячь живот. Два едва заметных кубика появились над пупочной впадиной. На этом превращение «золушки» в «прекрасную принцессу» закончилось. – Ты чего такой, как будто кол проглотил? – удивился Спартак, глядя на напряжённое Пашкино лицо. – Жарко, – смущённо выдохнул тот, и его мышцы расслабились. Опустив плечи, Пашка полез к Спартаку на вторую полку и, попытавшись сесть на скамью, получил смачный шлепок по заду. – Ты хочешь, чтоб тебе потом жопу от ожога лечили? – спросил Спартак, застилая скамью связаным из лоскутов ковриком. – И шапку надень, – он напялил на голову Пашки идиотскую «будёновку» и довольно посмотрел на свою работу. – Вот теперь ты похож на настоящего любителя бани! Пашка представил себя, сидящего голой задницей на цветастом коврике в странной шапке, и ему стало смешно. «Да, уж… на такого ни у кого не встанет, – подумал он. – Спартак в своей шапке и правда на грузина похож, но блин… какое же у него тело… Так, Павел! Главное, ни о чём таком не думай!» Но не думать не получалось. Тот неожиданный поцелуй не давал ему покоя. Он и раздеваться сразу не стал из-за жёсткого стояка. Слава богу, он опал, едва Пашка вспомнил про смерть Сомова. – Ты это… – Спартак кивнул Пашке на ковш, стоящий рядом с печкой, – подбавь парку. А то мы тут замёрзнем. – Ага, – кивнул Пашка, стараясь не смотреть на смуглую грудь Спартака с тёмными ареолами и крупными сосками. Он сполз с полки, зачерпнул ковшом воду из ведра, где замачивались веники, и вылил её на камни. Жар, словно лава, рванул во все стороны и Пашка, в попытке увернуться от него, с размаху плюхнулся задом на пол. – Ты чего, вообще париться не умеешь? – спросил Спартак, слезая с полки и помогая Пашке подняться. Пашка встал и оказался лицом к лицу со Спартаком. Вернее, Спартак был на полголовы ниже, поэтому Пашкин взгляд упёрся в пуговицу на самом кончике «будёновки». Он приподнял лицо парня за подбородок и, чуть нагнувшись, коснулся губ Спартака. Оба снова зависли в долгом и горячем поцелуе. – Я никогда… – начал Пашка, выпустив из рук Спартака, – никогда не… не был в бане, – заикаясь, начал объяснять он. – Я это уже понял, – улыбнувшись, ответил Спартак. – По тому, как ты пар поддаёшь. – Всё так плохо? – вздохнул Пашка. – Не, – покачал головой Спартак, – мне всё равно было очень жарко. То есть ты… это… никогда никого вениками не парил и… в речку из бани тоже не сигал? – В речку мне никогда не было интересно прыгать, – сознался Пашка, – а вот с вениками не сложилось. – А как же Галка? – удивился Спартак. – Она же вроде… – Да не, – замотал головой Пашка, – я ж говорил, родители спросили про девушку, ну я и сказал, что есть. И попросил Галку её сыграть. Вот только… тот вариант, с геем, не прокатил. – Ты был просто неубедительным, – засмеялся Спартак, прихватывая Пашку за шею и целуя. – А вот сейчас было намного лучше. На час, который они провели в бане со Спартаком, Пашка забыл обо всех неприятностях. О страшной эпидемии, о смерти Сомова и о том, что прошлая жизнь закончилась навсегда. Они пили пиво, сидя на диванчике и болтали, словно были знакомы тысячу лет. Потом снова парились и с дикими криками прыгали в небольшую заводь за баней. Когда Пашка взялся за веник и стал охаживать им смуглую спину друга, от стонов, которые издавал тот, у Пашки снесло крышу и он, скинув Спартака с лавки, как голодный, накинулся на него с поцелуями. И снова холодная вода, жалящие веники, ледяное пиво и горячие поцелуи, пахнущие хмелем и тлеющими углями. – Чего вы так долго? – ворчливо спросила их Алинка, одетая в простенький ситцевый сарафан, с косой через плечо. – Картошка уже готова. Тётя Маша такую вкусную солянку с тушёнкой приготовила, пальчики оближешь! И всё это стынет. – О! Это чего? Винцо? – спросил Спартак, показывая на бутылку на столе. – Лучше, – улыбнулась тётя Маша. – У меня же от прошлой жизни нюх на спиртное остался. Вот я в кладовке бутылку с перваком и нашла. Пашка смотрел на тётю Машу и не мог её узнать. Густые волосы были тщательно расчёсаны и забраны ободком. Вечно обгрызенные ногти с облезшим красным лаком аккуратно подпилены, а небесно-голубое платье и вовсе делало её похожей на русскую красавицу. – Сейчас поужинаем и всем спать, – сказал Спартак, разливая в маленькие стопочки самогон. – С утра, после завтрака, займитесь коровой и курами. Нечего животных мучить. А мы с Рыжим по деревне пройдёмся. Вы ложитесь в нижних комнатах, а мы наверху спать будем. Пашка с удовольствием заметил, что со Спартаком никто не спорит. «Стая» дружно приняла нового вожака и внимательно слушала распоряжения. Пашка поднялся на второй этаж по крутой лесенке и остановился возле большой кровати. «Так…, – подумал он, медленно стягивая с себя футболку. – Целоваться я уже умею… Наверное… А что дальше? Нет, я, конечно, смотрел порно и процесс сам представляю, но… Блин… а как начать-то? И потом… в задницу член получить не очень хочется. Хотя, я же не знаю, понравится мне это или нет. А вдруг это больно? Что тогда? Я же пробовал себе туда тыкать разными… И ничего особенного не чувствовал. Бли-и-ин… Теперь от волнения может и совсем не встанет. Что делать-то?» Он улёгся поверх стёганого одеяла и постарался принять сексуальную позу. Глянув на себя в небольшое зеркало на двери, он вздохнул и покачал головой. В этой позе с задранными вверх руками и разведёнными ногами он походил на курицу, которую собираются нафаршировать рисом. Пашка перевернулся на бок и попытался призывно отклячить зад. Лучше не стало. Теперь он стал похож на развратного пассика из гей-порно. Причём не очень уж сексуального. Покрутившись так несколько минут, Пашка плюнул и юркнул под одеяло. Прислушавшись к звукам в доме, он так и не услышал шагов Спартака, спешившего к нему. Встав с кровати и натянув на себя футболку, Пашка спустился вниз и вышел на улицу. В автобусе горел свет и слышалось шипение и свист рации. Спартак сидел, прислушиваясь к звукам, и крутил ручку рации. – Ничего? – спросил Пашка, входя в автобус. – Тишина, – Спартак устало вздохнул и выключил рацию. – А ты чего не спишь? – Тебя жду, – покраснел как рак Пашка. – Только ты не подумай ничего такого, – начал он, садясь на переднее сидение, – просто я думал… Ну, мы с тобой могли бы… В общем, забей! – Во дурилка! – Спартак уселся рядом с ним и улыбнулся. Пашка уже видел сегодня эту улыбку. Она полностью меняла лицо парня и делала его красивым. В чёрных глазах вспыхивали задорные звёздочки, полные губы расходились, показывая ряд крепких белых зубов, а нос становился острым, потому что его кончик чуть поднимался вверх. Увидев эту улыбку, Пашкина неуверенность тут же улетучилась, и он, схватив Спартака в охапку, повалил его в проход между сидениями. – Ну ты горячий, – хрипло шептал Спартак, избавляясь от остатков одежды, – а с виду никогда и не скажешь! – Помолчи уже, – нетерпеливо рычал Пашка, прикусывая тёмный крепкий сосок. – Как скажешь, – Спартак кинул трусы на торпеду, накрыв ими молчащую рацию, и, усевшись на Пашку верхом, стал яростно надрачивать его член. – Ничего себе, отрастил! – сказал он, глядя сверху на набухший орган друга. – Мне такие нравятся. – Погоди… то есть ты… – удивился Пашка. – То есть я, – согласился с ним Спартак и, смачно плюнув себе на руку, растёр слюну по головке. К счастью, автобус был всё еще набит сумками и канистрами с бензином. Иначе скрипом рессор он точно выдал бы то, что происходило внутри. Спартак, с трудом сдерживая стоны, прыгал на Пашке, который от удовольствия крепко сжимал его ягодицы пальцами. Его то выгибало, то складывало пополам и он изо всех сил стараться не кончить первым. – Н-не могу больше, – наконец, выдавил Пашка из себя, и волна удовольствия накрыла его с головой. Спартак еще несколько раз приподнялся, и горячая сперма обдала Пашкину грудь. – Что дальше? – спросил Пашка, поглаживая мокрую спину Спартака. – Не знаю, – честно ответил тот, лёжа на его груди. – Главное – выжить. А там разберёмся!