Бешенство

Спартак не мог уснуть. Он лежал, глядя на низкий деревянный потолок, а в его голове метались мысли… Всего несколько прошедших дней перевернули всю его жизнь. Автомастерская, ночные налёты на магазины, пьяные разговоры под водку с пивом, Лысый, Серый. Казалось, что всё это было в какой-то параллельной реальности. Эпидемия изменила самого Спартака и всё вокруг него. И он об этом ни капли не жалел. Эти люди, которых он встретил на своем пути, открыли ему глаза. Нет, не стая ему была нужна, а семья. И они стали его семьёй. А теперь, после смерти Сомова, вся ответственность легла на плечи Спартака. И еще секс… Его было много в прошлой жизни. Он не помнил ни имен, ни лиц этих парней с сайта. Это были просто члены, доставляющие удовольствие. Никаких чувств, никаких обязательств. Чистый секс. Но сегодня всё было… по-другому. И дело вовсе не в больших размерах партнера, и не в страшном недотрахе. Дело было в этом рыжем парне, лежащем рядом с ним и тихо похрапывающем. Спартак потянулся и погладил рукой жёсткие кольца рыжих волос. Пашка недовольно хрюкнул и, закинув ногу на Спартака, снова захрапел. В окно уже светило белое горячее солнце. Спартак счастливо зажмурился и открыл глаза. На улице хрипло голосил петух, а в сарае мычала корова. Воздух, врывающийся в открытое окно, был тёплым и удивительно чистым, словно и не было этой страшной заразы. Пашка, лежавший рядом, зашевелился, и, потянувшись, как бы невзначай провёл рукой по груди Спартака. – Ещё одно движение в мою сторону и я за себя не отвечаю, – недовольно пробурчал Спартак, но в ту же секунду Пашка ловко извернулся, запрыгнул на него и, схватив за руки, закинул их ему за голову. – И что ты со мной сделаешь? – улыбнулся он, нагло глядя Спартаку в глаза. – Затрахаю насмерть, – Спартаку удалось выдернуть руки и он, обхватив хохочущего Пашку за плечи, перевернул его на спину и запустил руку под резинку трусов. Пашка перестал смеяться, прижался всем телом к Спартаку и, уткнувшись носом в его плечо, начал тоже яростно надрачивать ему под одеялом. Через несколько минут довольный Пашка по-турецки восседал на кровати, с улыбкой наблюдая, как Спартак вытирает себя своей же футболкой. – Вот как так было можно обкончаться, чтобы даже в глаз попало? – ворчал он, сердито глядя красным глазом на Пашку. – Ну я же сказал: «Осторожно!», а ты не среагировал, – корчился от смеха Пашка. – Твоё «осторожно!» прозвучало, когда я сказал, что кончаю, – Спартак кинул в Пашку грязной футболкой и снова завалился на подушки. – Так вставать неохота… – Ага… – Пашка лёг рядом, положив голову ему на плечо. – а давай скажем, что заболели, и не выйдем? – Совсем больной? – Спартак легонько шлёпнул Пашку по затылку. – Да их инфаркт хватит, если мы такое скажем. Так что пора нам вылезать из норы. А то слышишь, как внизу кто-то громко топает. И я так подозреваю, что специально. – Это Галка, – Пашка вскочил с кровати и натянул на себя шорты и футболку. – Только у неё такой шаг тяжёлый. Они спустились вниз как раз к завтраку. На столе стояла миска с варёными яйцами, кастрюля с кашей, целая тарелка ржаных лепёшек и лежал брусок желтоватого ароматного масла. – Это что за волшебница такое напекла? – спросил Пашка, намазывая на тёплую лепёшку масло. – Вообще-то эта волшебница – я, – обиженно пробурчала Галка. – А кое-кто меня не ценит. – Тебя все ценят и любят, – улыбнулся ей Пашка и постарался перевести тему разговора на более нейтральную. – Какие планы у нас на ближайшие дни? – Если учесть, что быт у нас налажен, – начал Спартак, разбивая крупное яйцо о край стола, – то в первую очередь нам нужно найти волну, на которой тогда прозвучало сообщение. – Какое сообщение? – не поняла его Анна Сергеевна. – Чёрт! – хлопнул себя по лбу Пашка. – Мы же девочкам не рассказали! Короче, сидим мы, значит, в автобусе… болтаем, и тут рация начинает вещать… – Как мы поняли, – продолжил Спартак, – где-то есть место, в котором собираются здоровые люди. И, похоже, у них есть лекарство. – Там помехи были, и мы всё слышали через слово, – снова подключился Пашка. – Потом Спартак упал, ну и… в общем, волну мы потеряли. – Так вот почему вас, как мух на сахар, к этому автобусу тянет? – спросила Галка. – А я думаю, чего вы туда постоянно ходите? – Галь… – Пашка бросил быстрый взгляд на Спартака, – ты сейчас совсем не о том. Ты вообще нас слышишь? У нас есть шанс найти людей и, возможно, спастись! – Я предлагаю, чтобы кто-то постоянно сидел у рации и искал нужную волну, – предложила Алинка. – Нужно график составить, – кивнула ей тётя Маша. – Вы хозяйством занимайтесь, – махнул рукой Спартак. – Мы как-нибудь сами… – Ну уж нет! – воскликнула Анна Сергеевна. – Мы тоже хотим быть полезными. А по хозяйству и троих хватит! После завтрака составили график дежурства у рации и распорядок дня. Пока женщины решали, что и кто будет делать по дому, Пашка со Спартаком, надев респираторы и резиновые перчатки, пошли блуждать по деревне. Целью похода было оружие и любые нужные предметы, которые могли пригодиться. К тому же, в каком-нибудь доме мог прятаться бешеный, что могло, как минимум, напугать девушек, или, что ещё хуже, грозить их безопасности. Перед проверкой очередного брошенного дома Спартак убирал Пашку себе за спину и, отведя затвор травмата, первым шагал в двери. В результате обхода шести ближайших домов был найден один обрез и одно охотничье ружьё. Также Пашка прихватил две упаковки женских прокладок и пачку презервативов, которую спрятал себе в карман шорт. – Давай ещё в один заглянем и пойдем назад, – предложил Спартак, подходя к кривой ограде очередного дома. – Тётя Аня хотела бельё постирать, надо воды натаскать. Пашка согласился и распахнул калитку в большой двор, сильно загаженный курами. Стараясь не наступать на птичий помет, они проследовали к ступеням, ведущим на террасу, и вошли внутрь. В принципе, этот дом ничем не отличался от предыдущих. Выцветшие занавески на окнах, большой деревянный стол, застеленный подранной клеёнкой, на тумбочке проигрыватель, накрытый вязаной салфеткой и коробка с пластинками. – Давай его возьмём? – предложил Спартак, перебирая пальцами пластинки. – Всё какая-то развлекаловка и культура. – Ага… – кивнул ему Пашка, не отрываясь, глядя на почерневшую икону, стоявшую в углу на полке. Он протянул к ней руку, но Спартак быстро одёрнул его. – Не тронь, – покачал он головой. – Так она, может, старинная и дорогая, – зачарованно смотрел на икону Пашка. – Она не твоя, – Спартак отвернулся и начал запихивать в большую клетчатую сумку проигрыватель. Пашка вздохнул и взял коробку с пластинками в руки. Пока Спартак осматривал вторую комнату, Пашка, крадучись, подошёл к полке и, сняв с неё икону, быстро сунул её за пазуху. В сенях было весело. Хрипел проигрыватель, и ему подпевал нестройный хор женских голосов. Репертуар был старый – Пугачёва со своей «Улетай, туча», Леонтьев со «Светофором» и еще несколько исполнителей, фамилии которых Пашка уже не помнил. Во время дежурства у рации он нашёл в сумках маленький ноут Алинки и, забравшись на второй этаж, подключил к нему плейеры. Плейлист у Спартака был просто огромным, но вполне годным. Среди нескольких старых англоязычных композиций Scorpions, Led Zeppelin, David Bowie и Deep Purple, попадались песни современных групп, типа Imagine Dragons, Panic! At The Disco и Thirty Seconds to Mars. Но в основном там была наша музыка. Так как память Пашкиного плейера не могла вместить весь набор песен, он решил переносить только особенно любимые. Туда вошли песни КиШей, Пикник, Океан Эльзи и Сплин. Некоторые песни Пашка прослушивал, и они навевали кучу воспоминаний. Ему было странно думать, что всего несколько дней назад он довольствовался только обществом своего ноутбука и интернет-друзей. Сколько интересных людей в своей жизни он пропустил? Сомов… Сколько мог дать ему этот мужчина, если бы Пашка просто впустил его в свою жизнь! В свой маленький мирок, ограниченный экраном компьютера и звуками в наушниках. Пашка провёл мышкой по списку и замер. Нервы, «Вороны». Эту песню он никак не ожидал увидеть здесь. Она не была очень популярной и раскрученной. Что она делает в плейере Спартака? Пашка нажал мышкой на строчку, и тихий голос солиста группы запел: – Воля в кулаке, мысли в разные стороны. По моей комнате гуляют чёрные вороны. На потолке чувства одинокие собраны. Они с грохотом падают мне на голову. – Рыжий! – наушники с чпоком выскочили из Пашкиных ушей, и к нему на кровать плюхнулся веселый и довольный Спартак. – Чего тут сидишь? У нас там весело! Тётя Маша Пугачеву изображает. И так, главное, похоже! Пойдем! – Погоди… – Пашка покосился на полуоткрытую дверь комнаты, прихватил Спартака за шею и, притянув к себе, поцеловал в губы. – Мальчики! – раздался с лестницы голос Галки. – Вы идёте? Пашка едва успел оттолкнуть от себя Спартака до того, как раскрасневшаяся Галка вбежала в комнату. Девушка на секунду замерла на пороге, пытливо глядя на Пашку и Спартака, потом, взяв себя в руки и натянуто улыбнувшись, сказала: – Пойдёмте вниз! Мама с тетей Аней нашли целый сундук старых платьев и хотят устроить показ мод а-ля «Привет, восьмидесятые!» – Да… – Пашка хлопнул крышкой ноута и поднялся с кровати, – мы уже идём. – А то вино, что тетя Маша вчера в кладовке унюхала, осталось? – спросил Спартак, поднимаясь на ноги. – Осталось, – кивнула Галка и, махнув головой, вышла из комнаты.