Бешенство

Весь день Пашка провёл возле оврага. Анна Сергеевна рассказывала ему истории из его детства, а он смеялся и глотал горькие слёзы. – Помню, мы поехали на море. Тебе тогда лет пять было. Алинка ещё маленькая была. Саша её постоянно таскал в «кенгуру». Ты полез в воду, и тебя ужалила медуза, не сильно, но ты на неё обиделся и кричал на весь пляж, что её нужно убить. На следующий день Саша купил тебе маску для плаванья, и вы на надувном матрасе поплыли в море. Я помню, когда вы вернулись, ты заявил, что никогда не видел ничего красивее медуз. А потом всё лето рисовал их в альбоме. – Почему я этого не помню? – Пашка улыбался и вытирал красные от слёз глаза. – Я столько всего пропустил по своей глупости. И почему я решил, что вы с папой мне враги? Каким же дураком я был! – Сынок, – тихо говорила Анна Сергеевна, – у тебя ещё вся жизнь впереди. Ты, главное, её не пропусти, чтобы было что вспомнить. Идти обедать Пашка отказался, поэтому ужин Галка принесла ему прямо к оврагу. – Надень маску, – сказала девушка, протягивая ему белую полоску с резинкой. – Спартак распорядился всем ходить в масках. Пашка молча надел маску и, отодвинув от себя тарелку с макаронами и тушенкой, повернулся к Галке спиной. – Не хочу, – коротко сказал он. – Паш… – Галка подвинулась ближе и положила руку ему на плечо. – Я тебя никогда не брошу. Слышишь? Никогда… Потому что я тебя… – Не сейчас, Галь, – дёрнул он плечом. – Уходи, пожалуйста! – Я всё понимаю, – вздохнула девушка. – Я буду ждать столько, сколько потребуется. Ближе к двенадцати Анна Сергеевна уснула. Пашка, привалившись спиной к дереву, тоже задремал. Очнулся он от того, что кто-то трогает его за плечо. – Галь, я же просил… – проворчал Пашка, открывая глаза. – Это я, – перед ним стоял Спартак. На нём, как и на Галке, была маска, из-за которой трудно было увидеть выражение его лица. – Иди поспи в дом. Я пока тут побуду, чтобы ты не переживал. – Спасибо, – ответил Пашка, поднимаясь на ноги. – Что там с этим… который на маму напал? – Я его оттащил в лесок и там закопал, – ответил ему Спартак. – Сейчас у нас карантин, поэтому в доме маску тоже не снимай. Мало ли… Пашка вошёл в сени и, покопавшись в ящике с полотенцами, достал оттуда икону. Усевшись за стол, он поставил её перед собой и стал вглядываться в лик седого старца. Было удивительно, как так вышло, что вся икона потемнела от времени, и контуры самого святого едва угадывались, а вот его глаза оставались чистыми и ясными, словно их написали только вчера. – Молишься? – услышал он голос и вздрогнул от неожиданности. За его спиной стояла тётя Маша. На ней был чистый ситцевый халат и тапочки, лицо закрывала медицинская повязка. – Нет, – покачал головой Пашка, – пытаюсь понять. Почему? Почему Сомов? Он был лучшим из нас. Почему он забирает лучших? Тётя Маша села за стол и, взяв из миски мочёное яблоко, стала крутить его в руках. – Когда умер мой муж, я тоже так подумала, – тихо заговорила она. – Почему именно его забрали? Сколько вокруг поганых людей и все они живы. А его больше нет. И я обиделась на Бога. Как вы сейчас говорите, перешла на тёмную сторону, – тётя Маша ухмыльнулась. – И это было моей ошибкой. За неё Бог меня покарал. За моё неверие. Знаешь, что самое страшное для матери? – Что? – спросил Пашка. – Несчастный ребенок, – вздохнула женщина. – И самое противное, что в этом виновата я. Он забрал у меня мужа, чтобы я начала новую жизнь. С верой и любовью в душе. А я всё испортила… – тётя Маша положила яблоко обратно в миску и поднялась из-за стола. – А ты не расстраивайся заранее насчет Аннушки. Инкубационный период три дня. Так что надежда ещё есть, – и женщина ушла в свою комнату. Но ждать три дня не понадобилось. Придя утром к оврагу, Пашка позвал мать, и та ответила ему. Голос Анны Сергеевны был хриплым, она постоянно кашляла, словно захлёбываясь водой. – Пашенька… – Анна Сергеевна снова закашлялась, – попроси Галю нарезать тряпочек. Там в шкафу есть старые простыни. – Мам… – насторожился Пашка, – ты… – Я немного приболела, – ответила ему мать, – только Алинке пока ничего не говорите. – Приболела! – закричал Пашка. – Мам! Этого не должно было случиться! Только не с тобой! – Паша, я… прошу…тебя, – Анне Сергеевне всё труднее было говорить из-за пухнущего во рту языка. – Ещё… принеси мне тёплое одеяло. Тут… ночью… холодно. И… позови Спартака. – Мам… – Пашка готов был прыгнуть к матери, но чувство самосохранения его всё же сдерживало. – Иди… – снова заговорила снизу мать, – приведи Спартака. Мне нужно ему кое-что сказать. Спартак пробыл у оврага всего несколько минут и вернулся в дом мрачнее тучи. Он недолго покопался в автобусе и, взяв толстое ватное одеяло и стопку тряпок, опять ушёл к Анне Сергеевне. После обеда Пашка снова был у оврага. Болезнь развивалась так быстро, что уже во второй половине дня у Анны Сергеевны начала подниматься температура. Разговаривая с ней, Пашка слышал, как от озноба у матери стучат зубы. – Алинка догадалась, – говорил ей Пашка, сидя на земле и оперевшись спиной о дерево, – ревёт весь день. Тётя Маша её валерианой отпаивала. Мы её к тебе не пускаем. Не стоит ей… – Пашка замолчал и с тоской посмотрел на темнеющее небо. – Пра…вильно… – едва слышно ответила Анна Сергеевна, – я… хочу… чтобы… чтобы… она помнила… меня здоровой. – Тебе страшно? – Пашка, не отрываясь, смотрел в небо. Слёз уже не было. В душе воцарилась какая-то удушливая пустота. – Страшно… – вздохнула Анна Сергеевна, – за вас страшно… – Я обещал Сомову, что позабочусь о вас с Алинкой. Вот получается, что слово не сдержал, – вздохнул Пашка. – Сдержал, – на секунду Пашке показалось, что мамин голос стал прежним. Звонким и полным нежности. Но через секунду она снова заговорила, хрипло и тяжело: – Ты защищал меня… как… настоящий герой. К ночи снова пришёл Спартак. Он молча кинул на землю куртку и, махнув рукой Пашке, приказал идти спать в дом. Как только Пашкины шаги стихли, Анна Сергеевна тихо позвала Спартака. – Ты принёс… что я… просила? – прохрипела она. – Принёс, – хмуро ответил Спартак и скинул вниз продолговатый предмет, завёрнутый в тряпку. – Только я не уверен, что… – Всё хорошо… Спартак, – ответила женщина. – Ты замечательный… человек… и невероятно сильный мужчина. – Вы меня совсем не знаете, тёть Ань, – покачал головой Спартак. – Я знаю тебя, – не согласилась Анна Сергеевна. – В трудных… ситуациях раскрываются… главные человеческие качества. И вообще… я научилась… разбираться в… людях. Я знаю, что ты… позаботишься обо всех и… приведёшь в безопасное… место. – Я постараюсь, – ответил Спартак. – Только хочу тебя попросить об одном… – после небольшой паузы заговорила Анна Сергеевна. – Пашу не обижай. – С чего это я должен его обижать? – насторожился Спартак. – Я давно догадалась…. что… между вами происходит, – Анна Сергеевна замолчала, набираясь сил и, наконец, продолжила. – Я давно… знала, что Паше нравятся… мальчики. Сначала переживала… Даже… хотела вести его к психологу… опять…Но не успела… к счастью… Береги его. – Я его никуда не отпущу, – сказал Спартак серьезно, – обещаю! За весь следующий день Анна Сергеевна не сказала ни слова. Пашка метался возле оврага, разбивая от бессилия костяшки в кровь об дерево. Изредка со дна оврага доносились стоны и неясное бормотание. Он гнал всех, кто приходил его сменить или просто приносил еду. Ночью он тоже отказался покидать свой пост и, усевшись всё под тем же деревом, прислушивался к звукам. Около часа ночи снизу послышалось шуршание и тихий голос Анны Сергеевны попросил пить. – Мам! Тебе лучше? – радостно подскочил на ноги Пашка. – Принеси… воды… – ответила ему мать, и радостный Пашка кинулся в сторону дома. Он влетел в сени, распахнул холодильник и, достав оттуда ледяную бутылку с водой, кинулся обратно. Он уже добежал до бани, когда со стороны оврага послышался выстрел. Пашка замер на месте, роняя из рук бутылку. – Кто стрелял? – Что случилось? На звук выстрела из дома выскочили заспанные женщины. Галка обнимала за плечи испуганную Алинку, а тётя Маша пыталась накрыть их плечи большой шалью. Пашка медленно повернулся и, увидев Спартака, который медленно шёл к ним из автобуса, громко закричал: – Это ты! Ты её убил! Это всё из-за тебя! Её могли бы вылечить! А ты… Ты… Неожиданно он поперхнулся и закашлялся. Слюни текли изо рта и, не впитываясь в уже насквозь промокшую повязку, капали ему на футболку. – Паш… – испуганно вскрикнула Галка. – Господи! – прошептала тётя Маша и перекрестилась. – Стой на месте! – крикнул ему Спартак, но Пашка мотнул головой и, вбежав в баню, закрыл за собой дверь на засов.