Бешенство

Смеркалось. За окном слышались звуки большого города: ругань пьяниц на детской площадке, гул машин, писк домофона и громкие хлопки входных дверей. Пашка сидел на своём диване и прислушивался. Его терзало какое-то смутное волнение, и он никак не мог понять его причину. Вроде бы всё, как обычно, но… Это «но» заставляло сжиматься сердце в тугой комок. Пашка надел на голову огромные наушники и открыл ноут. Значок интернета был неактивен. – Алинка! Интернет! – крикнул он. За стеной послышалась возня и ноут ожил. На экране замелькали какие-то лица, которые Пашке показались очень знакомыми. Они смотрели на него то испуганно, то с нескрываемой болью. От этих взглядов Пашке было не по себе и волнение усилилось. Внезапно он почувствовал, что просто зверски хочет есть. В это время с кухни обычно доносились приятные запахи готовящегося ужина и гремели кастрюли, но сегодня в квартире стояла странная тишина. Пашка снял наушники, отложил ноут и прислушался. Нет, ни одного звука! Он поднялся с кровати и, распахнув дверь, миновал тёмный зал. На ощупь пробравшись по коридору, Пашка оказался перед входом в столовую. Оттуда, через небольшую щёлку, струился яркий свет. Пашка потянул ручку на себя и остановился на пороге. За большим столом сидели мама и отчим. Они держались за руки и о чём-то мирно беседовали. – А что, ужина сегодня не будет? – спросил у них Пашка. – Тебе еще не время, – улыбнулась ему мама. Пашке не показалось странным то, что она была молодой и её волосы ещё носили натуральный пепельный цвет. У Александра Петровича не было залысин, а в бороде не проглядывала седина. – Как прошёл твой день? – спросил Сомов. Пашка попытался вспомнить, что делал сегодня, но не смог. Он растерянно посмотрел на телефон, который сжимал в руке и вдруг выпалил: – Я одну песню нашёл! Мне она понравилась. Сейчас я её включу. Прокрутив плейлист, Пашка нашёл нужный трек и тыкнул пальцем на стрелку воспроизведения: – Воля в кулаке, мысли в разные стороны, – тихо запел солист. Его голос разносился по всей квартире. Звук отражался от стен, потолка и пола. Из приоткрытого шкафчика тихо тренькала гитара. Пашку немного удивило, что его телефон на такое способен, но потом песня захватила, и он сам не заметил, что поёт вместе с солистом… – Спартак! Он что-то шепчет, – Галка внимательно смотрела на шевелящиеся Пашкины губы. Спартак поправил маску на лице и склонился над Пашкой. – Это песня, – сказал он, вслушиваясь в слова. – Наверное, он у меня на плеере её слышал, – и Спартак начал тихо подпевать: – Мне нужен свежий воздух и мне не страшно. Билет на поезд, куда – не важно. Я не боюсь потерять всё! Начать заново, оттуда, куда занесёт. – Он бредит? – всхлипнула Алинка. – Почему он потерял сознание? Ведь температура не такая большая. – Думаю, это был просто голодный обморок, – ответила ей тётя Маша. – Он не ел больше двух суток. – Сейчас с ним что-то происходит, – покачал головой Спартак, – в обмороке не бредят. Может, так его организм борется с вирусом? Галь, дай ему ещё две таблетки эргоферона под язык и не забывай мыть руки с хлоркой. Алина, градусник! – Тридцать девять и три, – снова всхлипнула Алинка. – Галя, бутылки со льдом тащи! И помогите его снова положить в воду, – Спартак подхватил Пашку под руки и подождал, пока Галка и тетя Маша возьмут его за ноги… Пашка никогда не был на ипподроме, но точно знал, что это именно он. Вокруг толпись люди в странной одежде стиля восьмидесятых. Женщины притаптывали куски газона, выбитые копытами лошадей, а мужчины попивали виски и курили в сторонке. Пашка вспомнил, что в каком-то фильме, не так давно, видел подобное, но никак не мог понять, что он тут делает. – Пашенька, – к нему подошла Галка и чмокнула в щёку. На ней было элегантное платье, белое в большой черный горох, узконосые лодочки на каблуке, а на голове сидела чёрная плетеная шляпка, – ты это точно решил? – Что я решил? – не понял её Пашка. – Спасти меня, как настоящий рыцарь, – улыбнулась ему девушка. – Наверное… – неуверенно пожал плечами Пашка. – Я не помню. – Я помню, – уверенно кивнула Галка. – Значит, сейчас мы поедем кататься. – Кататься? – снова не понял её Пашка, но в этот момент к ним подошёл парень в костюме жокея и подвел чёрного, как смоль, коня. – Конечно, – Галка взяла Пашкину руку и приложила ее к холке животного. – Не, – Пашка резко дёрнулся. – Я никогда не катался на лошади. И вообще, это не моё! – Ты что? – засмеялась девушка. – Все уже катаются. Если хочешь помочь, то ты поедешь со мной на лошади. Как все! И правда… Оглянувшись по сторонам, Пашка заметил, что все мужчины и женщины разбились по парам и медленно двигаются по кругу на лошадях. – Я не хочу, как все… – Пашка сделал шаг в сторону. – Иди ко мне, – позвала Галка, восседая боком на чёрном коне, – не бойся. У тебя всё получится! Пашка со страхом посмотрел на громко всхрапывающего жеребца, который косил на него красноватым глазом и рыл копытом землю. Парень-наездник подставил Пашке руку и помог засунуть ногу в стремя. Пашка чуть подпрыгнул и перекинул вторую ногу через седло. В этот момент конь громко заржал и, на несколько секунд встав на дыбы, галопом понёс Пашку и Галку по ипподрому…. – Температура, – Спартак едва держался на ногах. Его шатало из стороны в сторону, а глаза были красными от недосыпа. – Тридцать семь, – ответила ему Алинка. – Быстро достаём его из воды, – Спартак нагнулся над корытом, где лежал Пашка и, покачнувшись, чуть не рухнул в воду головой. – Тебе поспать надо, милый, – покачала головой тётя Маша, – вторые сутки на ногах. – Ничего, – упрямо мотнул головой Спартак, – вот когда кризис пройдет… – Какой кризис? – Галка резко поднялась на ноги и со злостью бросила на землю бутылку со льдом. – Мы даже не понимаем, что делаем! Может, у него уже мозги всмятку, а мы тут надрываемся! – девушка отвернулась и расплакалась. – Ты тоже иди в дом, успокойся, – тётя Маша подхватила Пашкины ноги и помогла Спартаку вынуть его из ледяной воды, – а мы тут с Алинкой справимся. Всё равно сейчас пару часов можно передохнуть, до повышения температуры. А как она выше тридцати восьми поднимется, мы вас позовём. – Я никуда не пойду, – упрямо бубнил Спартак, сидя под цветущей яблоней, – вдруг темпера… – он не успел договорить. Его глаза закатились, и голова откинулась на шероховатый ствол. – Вот и хорошо… – и тётя Маша прикрыла храпящего парня тонким покрывалом… И снова море… Только теперь оно было неспокойным. Низкие чёрные тучи затянули всё небо, а тяжёлые волны бухались о песок, осыпая Пашку острыми иголками ледяной воды. Пронизывающий ветер трепал мокрую рубашку, пробирая до костей. Море тянуло к ногам Пашки свои мутные, пахнущие тиной пальцы, но тот отползал по песку дальше от них, и волна убегала ни с чем. – Иди ко мне! – послышалось издалека. Тяжёлые порывы ветра и удары волн искажали голос, и Пашка не мог понять, кто его зовёт. Он приложил руку ко лбу и всмотрелся вдаль. Там, в чёрном бурлящем пространстве, маячила одинокая фигура. Она махала Пашке рукой и звала к себе. – Иди ко мне… – снова донеслось со стороны моря. Пашка никак не мог узнать зовущего его человека, но это был точно парень. Неожиданно из чёрных туч на мокрый песок, покрытый тёмными струпьями водорослей, упал луч света, и в этом сиянии Пашка увидел размытый силуэт старца. Старик был почему-то знаком Пашке. Особенно парня привлекли его удивительно чистые голубые глаза, смотрящие с любовью и состраданием. – Ты пришёл за мной? – спросил у него Пашка. В этот момент огромная волна накатила на песок, стараясь схватить старца за босые ноги, но вода обогнула их, словно перед ней оказался камень и, недовольно шепча, отступила обратно. – Второй шанс, – сказал старец и, нагнувшись, коснулся Пашкиной головы своей рукой. Тот вздрогнул и… открыл глаза. – Он очнулся… – прошептала Алинка. – Он пришёл в себя! – заорала она громче, бегая вокруг корыта с водой. – Вижу, – устало улыбнулась тетя Маша. – Ну, с возвращением тебя, сынок. – Рыжий, – Спартак наклонился над Пашкой и устало потёр красные от недосыпа глаза. – Где тебя трое суток носило? – Пашенька… Родненький! Теперь всё будет хорошо, – со слезами на глазах шептала Галка. – Померяй температуру! – взял себя в руки Спартак. – Тридцать семь и две. Так же, как час назад, – радостно сообщила ему Алинка. – Кажется… кажется мы победили бешенство, – вздохнула тётя Маша. – Погоди, тёть Маш, – нахмурился Спартак. – Может, он безумный. Мы же пока не знаем этого. Ну-ка, Рыжий, скажи что-нибудь! – Второй шанс… – едва слышно прошептал Пашка и, глубоко вздохнув, прикрыл глаза.