Бешенство

Очередь прошла верхом. Женщины завизжали от страха и сели на корточки, прикрыв головы руками. Пашка и Спартак так и остались стоять, крутя головами в попытке рассмотреть вооружённую охрану. – Не стреляйте! – крикнул Спартак. – Мы здоровы и с нами женщины! – Стойте на месте, – отозвался голос из-за ворот, – сейчас к вам выйдут. Через десять минут калитка в воротах открылась, и из неё вышли три человека, одетые в защитные костюмы и маски. – Нам нужно провести первичный осмотр, – вперед вышел один из них и протянул путникам градусники. После замера температуры незнакомцы осмотрели глаза и рот каждого, используя диагностические медицинские фонарики, а затем отошли в сторону, тихо переговариваясь. – Заходите по очереди, – сказал им один из людей в масках. – По территории не разбегаться. Иначе мы вынуждены будем стрелять. Вас поместят в карантинное отделение. – А если мы не хотим идти и хотим уехать? – напрягся Спартак. – Вы не пленники, – более мягко сказал всё тот же человек в маске, – и вы можете уйти отсюда в любое время. – Мы можем посовещаться? – спросил у него Спартак. – Разумеется, – кивнул тот и отошёл в сторону. – Меня такой приём настораживает, – начал первым Спартак. – Мне тоже тут что-то не нравится, – кивнула ему тётя Маша. – А нам с Пашенькой всё нравится, – нахмурилась Галка и взяла Пашку за руку. – Подумайте сами: это всё меры предосторожности. Вот если бы мы в дороге встретили кого-то? Мы бы тоже сначала проверили, не болен ли он! И вообще… Тут есть еда и защита от вируса. Для нас это самое главное. Правильно? – и Галка заискивающе посмотрела на Пашку. – Мы остаёмся, – уверенно сказал тот. Все повернули головы к стоящей рядом Алинке. Именно её голос и оказался решающим в этом споре. Она глубоко вздохнула и, похлопав Спартака по плечу, сказала: – Извини, Спартак, но я остаюсь с братом. У меня никого больше нет, кроме него, – пожала плечами девушка и взяла Пашку за другую руку. – Я Галочку свою тоже не оставлю, – вздохнула тётя Маша. – Большинством решено остаться, – констатировал Спартак и, обернувшись к людям в масках, добавил, – мы идём к вам. За воротами оказалась огромная территория, застроенная двухэтажными кирпичными домиками. Видимо, пансионат был элитным, и дома напоминали больше коттеджи, нежели корпуса. Около каждого строения располагалась небольшая площадка с клумбами и скамейками. Вдали виднелось большое здание, бликующее на солнце стеклянными стенами, которое, скорее всего, было столовой. Проведя путников по дорожке, которая вела в сторону от ворот, люди в масках открыли перед ними дверь одноэтажного корпуса и пригласили войди внутрь. – Это карантинный блок, – сообщил всё тот же мужчина. – Тут вы проведёте несколько дней, пока наши медики получат и обработают результаты ваших анализов. Вы можете передвигаться по корпусу, но выходить за его пределы – нельзя. – Нам нужна отдельная комната, – тут же сообщила Галка, – мы собираемся пожениться. – Это замечательно, – человек в маске явно улыбался, – мы приветствуем вновь заключённые браки. Комнаты выбирайте себе сами. – А кормить нас будут? – недовольно буркнула Алинка, падая на одну из кроватей в уютном боксе. – Уже поздно, – отозвался снаружи голос мужчины, – но я думаю, что по паре бутербродов и тёплый чай я смогу вам раздобыть. Спартак старался не сталкиваться с Галкой и Пашкой в коридорах изолятора, но не слишком в этом преуспел. Постоянно лежать в своем боксе и смотреть на жужжащий вентилятор было невозможно. Целыми днями сидеть в холле и слушать музыку – тоже. От скуки Спартак залез в один из шкафов, стоящих в холле, и обнаружил там видеомагнитофон и кучу кассет. – Он не работает, – сказала ему медсестра, приходящая к ним для забора анализов крови, – ему в обед сто лет. – А телевизор? – спросил у неё Спартак, кивая на большой телевизор, стоявший на тумбе. – Он работает, – кивнула она, – только смотреть нечего. Когда в очередной раз к Спартаку в палату пришел тот самый мужчина в маске, который встречал их у ворот, парень попросил принести ему несколько отвёрток и паяльник. Через час Спартак уже сидел на полу в холле, и ковырялся в старом видеомагнитофоне. – Ну, как? – спросила его Алинка, которая уже второй день просто изнемогала от скуки. – Сейчас проверим, – Спартак закрутил последний болтик и, поставив агрегат на тумбу рядом с телевизором, начал подключать провода. – Коламбия пикчерс представляет… – хрипло сообщил им гнусавый голос. – Ричард Гир… Джулия Робертс в фильме Гарри Маршала «Красотка». – Пашенька! Это же мой любимый фильм! – захлопала от радости в ладоши Галка, выбегая в холл. – Пошли, посмотрим! – Пожалуй, я пойду, – Спартак собрал с пола инструменты и ушёл в свой бокс. Минут через пятнадцать к нему в комнату вошла Алинка и, забравшись с ногами на кровать, уютно устроилась рядом. – Ты всё-таки решил с нами остаться? – спросила она у Спартака, по обыкновению забирая один наушник. – Я немного присмотрюсь. А когда пойму, что вам ничего не угрожает, заберу наш автобус и уеду, – ответил он, садясь поближе. – Господи! – Алинка отбросила наушник. – Опять эти «Вороны»! Пашка тоже их постоянно слушает. Как вам не надоедает? Он еще в Москве на них залип. Сидел на сайтах гей-знакомств и слушал «Воронов». Странное сочетание, не считаешь? – А на каких сайтах он сидел, не помнишь? – спросил Спартак просто для того, чтобы продолжить разговор. – В основном на «Дожде», – ответила Алинка. – Ещё имя там себе поменял и вместо аватарки фотку полуголого Воронцова поставил. – Погоди… – подпрыгнул на кровати Спартак. – А как его звали на «Дожде»? – Алексей, по-моему, – почесала кончик носа Алинка и, увидев удивленное лицо парня, спросила: – А что? – Да нет, ничего, – Спартак снова придал лицу равнодушный вид. – Просто я там тоже регистрировался. Через пять дней за завтраком в столовую к друзьям пришёл всё тот же мужчина. Только вот маски на его лице уже не было. На вид Антону Геннадьевичу, а именно так звали местного врача-терапевта, было лет сорок. Внешне он напоминал молодого Чехова, только вместо пенсне его лицо украшали модные очки в тонкой оправе. Антон Геннадьевич приветливо улыбнулся и, поправив на шее стетоскоп, радостно сообщил: – Итак… Все ваши анализы в норме. С сегодняшнего дня вы можете свободно перемещаться по территории пансионата. Вам будет предоставлен отдельный столик в столовой. Но это не главное, – врач поправил очки на носу и продолжил: – Глава нашей общины, отец Сергий, лично хотел бы поприветствовать вас и ознакомить с правилами. Так что доедайте, и я отведу вас к нему. На улице нещадно шпарило белое солнце. По пути в корпус главы общины им встретился молодой мужчина, подметающий дорожку метлой из тонких веточек. Он остановился и, пропуская друзей вперёд, ласково улыбнулся им. – С новым днём, добрые люди, – сказал он, кивая. – И вас тоже, – кивнула в ответ ему Галка и, обернувшись к хмурому Спартаку, шёпотом добавила: – Какие тут люди радушные! Мимо них прошли две молодые женщины с полными вёдрами молока, прикрытыми чистой марлей. Увидев новеньких, женщины сначала тихо зашушукались, глядя на Пашку и Спартака, потом снова заулыбались. – С новым днём, добрые люди, – повторили они уже знакомую фразу и, не дожидаясь ответа, направились дальше. – Сегодня у вас праздник нового дня, что ли? – спросила у Антона Геннадьевича любопытная Алинка. – Мы поздравляем друг друга каждый день, – ответил он ей с улыбкой, – потому что любой новый день – сам по себе праздник. – А ещё праздники есть? – спросил у него Спартак, подозрительно щуря глаза. – Есть праздник счастья, – с удовольствием стал рассказывать мужчина, – он проводится каждый седьмой день. Мы разжигаем костёр и поём песни. Ещё есть праздник любви. Он проводится каждый десятый день. – А там вы кого сжигаете? – с ухмылкой спросил Спартак. – Никого, – не обиделся Антон Геннадьевич. – В этот день мужчины выбирают себе пару и наш глава, отец Сергий, проводит обряд венчания. – Мне нравится этот праздник, – Галка радостно улыбнулась и прижалась плечом к Пашке. – А мне что-то не очень, – буркнул Спартак. – Так значит, отец Сергий – священник? – вдруг оживился Пашка. – Отец Сергий окончил семинарию и служил в Богоявленском монастыре пятнадцать лет, – гордо проговорил мужчина и свернул к одному из двухэтажных домов. На пороге их встретила молодая девушка. Она поздравила гостей с новым днём и, распахнув перед ними двери, впустила в дом. В большой гостиной царил минимализм, стандартный для гостиниц и домов отдыха. Журнальный столик, пара кресел, большой диван у стены. Единственным украшением комнаты был большой портрет, висящий на стене возле окна. На нём был изображён мужчина лет пятидесяти с седой окладистой бородкой и залысинами, делающими его лоб огромным. Обращали на себя внимание большой нос картошкой, тонкие губы, спрятавшиеся в бороде и маленькие глазки, глядящие на вошедших ласково и хитро. – Нравится? – раздался голос с лестницы. Друзья обернулись и увидели того самого мужчину, словно сошедшего к ним с картины.