Бешенство

– Ну, как вам? – спросил Пашка друзей, убирая листок в карман. – Теперь понятно, – вздохнула Алинка, – у них тут культ. И его основа – многожёнство. – А я не удивлён, – пожал плечами Спартак. – Я сразу чуял, что тут что-то не так. И что этот Сергий – старый педофил, понял. А насчёт всей этой божественной пурги, что он несёт… Я был уверен, что никакая это не община, а самая настоящая секта. Ноем он себя считает! Новое поколение людей! Чистых! Поколение святых! – Это еще не всё, – покачал головой Пашка. – Я, когда напечатал этот трэш, у него поинтересовался: а что, если есть такие, кто не хочет плодиться или не может? Так он знаете, что мне ответил? «Такие будут гореть в геенне огненной, ибо это грех великий! Бог послал на таких чуму. От неё они и сдохнуть должны!». Я у него спрашиваю: «А если человек просто болен и не может иметь детей?» А он мне: «Значит, он грешил по жизни, раз его Господь лишил дара воспроизводства. И место ему в чумном море. Нам нужны здоровые люди, чтобы и дети от них рождались здоровыми!». Мне аж страшно стало, но я задал еще один вопрос: «А если всё же ребенок родится больным?» И услышал от него, что такому ребенку незачем жить в новом мире! Чуете, чем пахнет? – Прямо Спарта какая-то, – нахмурился Спартак. – Нужно рассказать Галке и тёте Маше обо всём, – мрачно резюмировала Алинка. – Погоди, – остановил её Спартак. – Давайте для начала всё до конца выясним. Ты со Светкой еще поболтай и девочек попробуй разговорить, – выдал он Алинке задание. – Ты старайся с нашим мессией побольше беседовать, – кивнул он Пашке, – а я завтра с Васькой поговорю по душам. – Это кто ещё? – сузил глаза Пашка. – Напарник мой, – ухмыльнулся Спартак, – вот такой парень! – и поднял вверх большой палец. В обед, сидя за привычным столиком в дальнем углу гаража, Спартак решил поспрашивать Ваську о нынешней её жизни. Но сделать это нужно было очень осторожно, чтобы не выйти у неё из доверия. – Слушай, а что это за праздники такие? – как бы невзначай поинтересовался он, отпивая из стоящего на столе переполненного стакана «горку» компота. – Праздник Счастья, Праздник Любви? – Да чёрт его знает, – беззаботно пожала плечами Васька, – я в них не участвую. Но слышала, что на Празднике Счастья люди выбирают себе пару. А на Празднике Любви происходит венчание. – А почему ты не участвуешь? – удивился Спартак. – Ты же тоже в общине живёшь. – Я не член общины, – ответила Васька. – Я как бы вольнонаёмный рабочий. Когда я сюда попала, у нас с Сергием разговор состоялся, и мы договорились, что он меня в свои дела не впутывает, а я за крышу над головой и еду работаю на благо его общины. Машины чиню и автоматизирую хозяйство. – И он согласился? – хмыкнул Спартак. – А что ему оставалось делать? – довольно улыбнулась Васька. – Рауль, конечно, гений, но он больше инженер. То есть схемы там всякие чертит и механизмы придумывает. А вот руки у него из жопы. Так что хороший механик им был нужен позарез. Вот он и согласился. – А ты ничего тут странного не видела и не слышала? – уже не боясь спугнуть Ваську, напрямую спросил Спартак. – Не видела, но слышала, – кивнула та и, встав из-за стола, закрыла тяжёлую дверь, ведущую в гараж. – Слышала, что отец Сергий не сам из монастыря ушёл, – начала она полушёпотом, – его сана лишили. Даже, говорят, дело завели о растлении, но так как он тогда был церковным служителем, всё замяли. Церковь его откупила. – Не удивлён, – нахмурился Спартак. – А откуда такая информация? – Так не вся его паства им довольна, – ответила Васька. – Несколько человек сбежали, когда он тут бредить стал про свою миссию великую. Правда, поговаривают, что недалеко они убежали. ОМОНовцы, которых он пригрел, верой и правдой ему служат. Как собаки преданы. Говорят, что они беглецов догнали и пристрелили. Но это всё слухи. А вот про то, что двух человек казнили, это я точно знаю. – Казнили? – от удивления Спартак даже рот открыл. – За что? Как? – Ну, первый оказался импотентом, – начала Васька. – Я его знала. Колькой звали. Хороший такой мужик, добрый. Никого не трогал. Но ему пришлось себе пару выбирать на Празднике Счастья. А через несколько дней его новоиспечённая жена пришла к отцу Сергию и пожаловалась, что у мужа не стоит. Тот Кольку к себе вызвал и выяснил, что мужик травму на работе получил и заработал из-за неё импотенцию. Его тут же под стражу взяли и в бойлерной закрыли. Второго звали Немчик. Имени его не помню. Немчик и Немчик. Короче, его ночью поймали в медсанчасти. Оказалось, что Немчик этот наркоша. Врачи наши его осмотрели и нашли следы от уколов. Его тоже в бойлерную закрыли. – А потом казнили? – заёрзал от нетерпения Спартак. – Прямо головы отрубили? – Вот наивный ты, Спар! – хмыкнула Васька. – Это в средневековье бошки рубили. А наш отец Сергий мужик с фантазией. Медики, которые к нам из больницы перебежали, с собой много лекарств всяких привезли и несколько склянок с кровью заражённых. В общем, виновным кровь заражённую вводят. А когда наступает последняя стадия и они с ума сходят, их просто расстреливают, как бешеных собак. – Ничего себе… – присвистнул Спартак. – А насчет многожёнства что знаешь? – А что тут знать? – Васька допила свой компот и стала убирать со стола тарелки. – Мужиков меньше, чем баб, поэтому каждый мужчина общины должен на Празднике Счастья выбирать себе ещё одну жену. У некоторых тут уже по четыре жены имеется. – А как же люди не видят, что их мессия – старый педофил? – спросил Спартак. – Он ведь себя девочками молоденькими окружил. – Не окружил, – Васька сполоснула руки в ведре с водой и вытерла их об грудь, – а женился на них. Официально. Катерину он с собой привёз. Говорят, стал жить с ней, когда ей ещё и пятнадцати не исполнилось. А тут уже на Настасье женился. Сейчас вот Светку обхаживает. Но та ещё совсем ребенок, вот он и побаивается, как бы паства не взъерепенилась. – Но почему люди не возмущаются? – снова спросил Спартак. – Ведь всё его учение белыми нитками шито! Несёт херню о светлом безгрешном будущем, а сам грешит. – Ну, тут всё просто, – ответила ему Васька, надевая себе на голову маску для сварки. – Одним просто деваться некуда, а тут у них есть дом, еда, защита. Есть вероятность реально пережить эпидемию. Они просто приняли правила игры и играют. А есть реально зомбированные. Отец Сергий оратор от бога. А если человеку часто говорить одно и то же, то он начинает верить, что так и есть. Вот он им в голову и вбил всю эту хрень про нового Ноя и райское будущее. Решив помыться после работы, Спартак немного опоздал на Праздник Счастья. Когда он пришёл на большую поляну, там уже горел огромный костёр, а вокруг него сидела вся община и распевала какой-то хорал, мотивом очень напоминающий знаменитую «Катюшу». – Что я пропустил? – шепнул он Алинке. – Ничего особенного, – ответила она. – Сергий толкал пламенную речь. А счас все уже полчаса поют. Вот слова, – она сунула в руки Спартака листок бумаги. – Можешь тоже попеть, как в караоке. – Нет уж, – Спартак оттолкнул бумажку и стал искать глазами Ваську. – А сейчас мы с вами узнаем, какие же счастливые пары мы объединим через три дня на Празднике Любви! – громко и напыщенно провозгласил отец Сергий. – Я, раб божий Олег, выбираю рабу божью Татьяну, – поднялся со скамьи какой-то мужчина. – Благословляю, – отец Сергий подошёл к вставшей паре и, перекрестив их, протянул для поцелуя руку. – Я, раб божий Алексей, выбираю рабу божью Наталью, – раздалось с другого конца скамьи. У Пашки страшно колотилось сердце. Он нервно теребил в руках листок с текстом песни и кусал губы. – Пашенька, – толкнула его в бок Галка, – давай сейчас. После этих. – Да, – неуверенно прошептал Пашка, – сейчас. – Всё хорошо? – снова спросила его Галка. – Или ты передумал? – Всё отлично, – кивнул ей парень. Почувствовав, что Пашка сомневается, Галка жарко зашептала ему в ухо: – Вспомни, что ты обещал? Жить правильно, не грешить, семью создать! Ты это не мне обещал, а самому Господу! Так не подведи его! Ее слова отрезвили Пашку, словно его окатило холодной водой. Мысли посветлели, а дрожь в коленях ушла. Он встал со скамьи и громко сказал: – Я, раб божий Павел, выбираю рабу божью Галину. У Спартака внутри всё оборвалось. Он видел, что Пашка сомневается в своём решении и надеялся, что он передумает и не назовёт Галку своей избранницей. Но после Пашкиных слов вся надежда испарилась, и Спартака обдало жаром. Он решительно подошёл к Ваське и, взяв её за руку, встал рядом с ней. – Я, раб божий Спартак, выбираю рабу божью Василису, – громко сказал он. – Благословляю, – ответил ему отец Сергий и, когда Спартак наклонился к его руке для поцелуя, прошептал, – только не Спартак. Крестили тебя как? – Не знаю, – в ответ прошептал парень. – Степаном будешь называться, – и отец Сергий снова перекрестил ему макушку. Поздним вечером Спартак, как обычно, сидел на лавке за домом, и задумчиво крутил в пальцах коробок спичек. Он наврал Сергию. Никто его не крестил. Это точно. Вроде как получалось, что он и не имеет права венчаться, потому как некрещёный. С другой стороны, обряд проводит человек, лишённый сана, что само по себе делает его недействительным. – Не помешаю? Пашкин голос заставил Спартака вздрогнуть и выронить из рук коробок. – Хорошо, что пришёл, – кивнул ему Спартак, наклоняясь за спичками. – Есть информация. Пашка молча выслушал рассказ Спартака, иногда хмуря брови и поджимая губы. Когда Спартак замолчал, Пашка решительно поднялся и сказал: – Надо всем рассказать, что тут происходит. – Согласен, – кивнул ему Спартак, – только давай завтра! Зачем на ночь глядя такое рассказывать. А вообще… валить отсюда нужно. И чем быстрее, тем лучше. Он уже собрался уходить в дом, но Пашка остановил его, крепко схватив за руку. – Чего тебе? – оглянулся Спартак. – Ты это серьёзно? – задал вопрос Пашка. – Что именно? – переспросил Спартак, хотя сразу понял, что имел в виду друг. Он даже внутренне усмехнулся и подмигнул сам себе. – Ну, венчаться с этой Василисой? – добавил Пашка. – А почему нет? – равнодушно пожал плечами Спартак. – Тут так принято. Да и девка она хорошая и рукастая. Как раз мне под стать. – И страшная, – добавил Пашка, скривив губы. – Ну, знаешь… – обиделся Спартак. – С лица воду не пить, как говорится. Ты же Галку тоже не за красоту выбрал. – Не за красоту, – согласился Пашка неуверенно. – Вот… – продолжал гнуть своё Спартак, – а потому, что ты её любишь. Вот и я поэтому хочу на Ваське жениться. И радостно улыбаясь в душе, Спартак ушел в дом.