Бешенство

Для побега требовался транспорт и немного еды и воды на первое время. С продуктами обещала помочь тётя Маша. На следующий же день она потихоньку вынесла с кухни и припрятала в кустах возле забора пару банок тушёнки, батон сухой колбасы и несколько буханок хлеба. А Спартак решил поговорить насчёт машины с Васькой. – Да не проблема, – кивнула ему девушка. – Ваш микроавтобус целёхонький, и стоит в сараюшке возле седьмого блока. – А как мы на нём из ворот выедем? – почесал затылок Спартак. – Есть тут одно место, – подмигнула ему Васька. – Там, видимо, хотели ставить ещё одни ворота, да так дыру и оставили. Про него, кроме меня, ещё охранники знают, но сам проём забили фанерой, и обход там не делают. – Ну, выбить автобусом фанеру не проблема, – кивнул Спартак. – Я вечерком к вам зайду, и вместе всё обмозгуем, – предложила Васька. – Слушай, Вась… – Спартак взял девушку за руку, – а давай с нами? – Нет, Спар, – покачала головой Васька, – у меня там ничего нет, я всех, кто мне дорог, потеряла. А тут хотя бы есть крыша над головой и еда. Ещё работа любимая и возможность, хоть и фиктивно, выйти замуж за хорошего парня, – и Васька весело подмигнула Спартаку. Вечером все собрались в гостиной. Васька со знанием дела нарисовала схему пансионата и обозначила крестиком место, откуда можно было выбраться за его пределы. – Бежать нужно в праздник, – сказала она, оглядев присутствующих. – Я не согласна! – подскочила Галка. – У нас, если кто-то забыл, с Пашенькой венчание на этом празднике. – У меня тоже, – строго посмотрела на неё Васька, – и я не собираюсь его пропустить. Хотя… всё это и полный бред. – Ничего это не бред, – обиделась на неё Галка. – Это обряд. И он нерушим. – Нерушимый обряд – это если его проводит настоящий священник, а не старый педофил, – ответила ей Алинка. – Я согласна с Василисой. Бежать нужно в этот праздник. Я просто не доживу до следующего. Этот Сергий уже ко мне яйца подкатывает и намёки делает. – Так, – Васька постучала карандашом по столу, – смотрите. Праздник начинается в семь вечера. Сначала Сергий толкает речь, потом все поют «Катюшу». Потом примерно в восемь начинается обряд. У нас выходит четыре пары. Значит, это продолжится где-то до десяти. После него новобрачных отправляют по домам, совокупляться. – Фу, – фыркнула Галка, – как грубо. – Говорю, как есть, – улыбнулась ей Васька. – Каков обряд, такие и последствия. Так вот… – снова перешла на серьёзный тон Васька, – у нас есть два часа, пока вся община будет праздновать. В этот день Сергий позволяет своей пастве немного выпить. Удовольствий тут мало, так что народ не упускает возможность немного бухнуть. Я подгоню к дыре ваш автобус. Ещё днём нужно будет загрузить в него продукты, запастись питьевой водой и заправить бак. – Блин… – вздохнул Спартак. – Где бензин взять? – Не проблема, – ответила Васька, - я пока их машины ремонтирую, потихоньку бензин сливаю. Так что на первое время топливо у вас будет. Спохватятся вас, я думаю, не раньше следующего утра. К этому времени вы должны быть уже далеко. Пока Пашка мылся перед сном, в их комнату тихо вошла тётя Маша и уселась на кровать. Галка крутилась возле зеркала, примеряя драгоценности. – Мам, смотри! Мне идет? – Галка повернулась к матери и, высоко задрав голову, продемонстрировала ей серьги и кулон. – Галочка… – тяжело вздохнула тётя Маша, – что с тобой происходит? Что же ты делаешь? – Что я делаю? – нахмурилась Галка. – Ты ведь и ему, и себе жизнь ломаешь! – строго посмотрела на дочь тётя Маша. – Я давно заметила, что у парня ломка настоящая. Он запутался в своей вере. А ты… Нет, чтобы на свет его вывести, ещё глубже его толкаешь! – Наоборот, – Галка сняла украшения и положила их на тумбочку, – я его к свету веду. От греха спасаю. – Да любит он его! Неужели ты этого не видишь? – воскликнула тётя Маша. – Отпусти парня! На чужом горе своего счастья не построишь! – Хватит! – Галка встала и громко топнула ногой. – Ты мне один раз уже посоветовала. А я, дура, послушалась. Паша будет со мной, и точка! И только посмей нам помешать! Спартак долго не мог уснуть. Завтра для него намечался вдвойне трудный день. Во-первых, нужно было, как-то пережить это чёртово венчание, а во-вторых, вывезти всех их из этого богом забытого места. Сон начал накрывать его уже глубокой ночью. Сквозь него Спартак вдруг услышал, как скрипнула дверь в его комнату, и крепкая рука закрыла ему рот. – Тише! Только ничего не говори… – услышал он за спиной знакомый голос. Пашка! Он был так близко, что Спартак слышал, как гулко у него в груди стучит сердце. Спартак отвел его руку от лица и хрипло спросил: – Ты чего? – Молчи… Просто молчи… – прошептал Пашка и, накрыв Спартака своим телом, впился в его губы поцелуем. Кровать предательски скрипнула, и оба парня замерли, так и не разорвав поцелуй. – На пол, – скомандовал Спартак, и первым слез с кровати. Их дальнейшие действия больше напоминали драку. Они, тяжело дыша, катались по полу, жадно оглаживая друг друга руками и обжигая поцелуями. Спартак, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть, принял в себя Пашкин член и, расслабленно выдохнув, прошептал: – Я так по тебе соскучился… – Молчи… – Пашка прикусил Спартаку губу и начал медленно вбиваться в его тело, постепенно набирая скорость. Через несколько минут оба лежали на полу, забрызганном тягучей мутной жидкостью и, тяжело дыша, смотрели в потолок. – Я не смогу без тебя… – Спартак приподнялся на локте и, нагнувшись, поцеловал Пашку в шею. – Пожалуйста… Молчи, не говори ничего! – Пашка повернулся к нему и с мольбой посмотрел ему в глаза. – Не буду молчать! – Спартак снова нагнулся, пытаясь поцеловать Пашку. – Я люблю тебя. И всегда буду любить. – Нет! – Пашка оттолкнул Спартака и, нашарив на полу свои трусы, спешно натянул их. – Я ничего не хочу больше слышать! Мне просто нужно было… Я сам не знаю, зачем… – он стоял спиной к Спартаку, низко опустив голову. – Погоди… – внезапно осенило Спартака. Он поднялся и, подойдя к Пашке, резким движением развернул его к себе. – Это что было? Прощальный секс? Пашка вывернулся из рук Спартака и, распахнув дверь, тихо прошептал: – Прости… – и вышел в гостиную. Утром в гараже Васька застала сидящего за столом Спартака. Парень безучастно смотрел вдаль, вертя в руках пустую пачку сигарет. – Я ночью заправила автобус, – доложила ему Васька. – Сейчас тётя Маша и Алинка продукты принесут. Пошли пока бутыли водой наполним. – Да к чёрту все! – Спартак бросил в угол пачку и, поднявшись, пошёл к выходу. – Погоди! – Васька подбежала к нему и схватила за руку. – Что случилось? – Ничего… – не глядя на неё, ответил парень. – Пошли воду наливать. – Нет уж! – Васька резко дёрнула его на себя. – Рассказывай! – Ночью у меня был прощальный секс, – ответил Спартак, криво усмехаясь. – Со мной попрощались, как с неудачным прошлым. И вперёд! В светлое будущее! Я их всех вывезу отсюда. Потом найду хороший дом в деревне, поселю их там и уйду. – Возьми себя в руки! – Васька ударила его кулаком в плечо. – Ещё не вечер и всё может измениться! Нельзя терять надежду! Понимаешь? – А что же ты тогда сидишь тут и не ищешь свою дочь? – зло бросил ей в лицо Спартак. – Я надеюсь… – вздохнула Васька, – надеюсь, что она жива, и когда всё закончится, я смогу увидеть её! Вечер был душным и жарким. Вокруг большого костра летала мошкара, неприятно звеня и заставляя присутствующих обмахивается ветками. После короткой речи отца Сергия вся паства взялась за руки и стала снова петь свои хоралы, раскачиваясь в такт знакомой мелодии. Примерно через полчаса отец Сергий, облачённый в праздничную белую хламиду, поднялся на небольшое возвышение и громогласно объявил о начале церемонии. Четыре пары вышли к нему и поклонились в пояс, сначала самому мессии, а затем всем членам общины. На девушках были надеты белые сарафаны, а их головы были украшены венками из жёлтых одуванчиков. Их суженые, держа избранниц за руку, обошли вокруг костра и снова остановились напротив отца Сергия. – Пашенька, мы первые, – шепнула Галка, но, взглянув на его лицо, замолчала. Пашка был бледным, как полотно. Яркие всполохи огня играли в его глазах, и Галке казалось, что она видит, как мечется Пашкина душа. – Пашенька! – снова зашептала Галка. – Нас ждёт счастье и радость. Я сделаю для тебя всё, чтобы ты жил праведно, по божьим законам. С этого момента твоя жизнь пойдет по пути Господнему. Так, как ты и обещал Ему! Но её слова не возымели никакого действия. Пашка так и остался холоден и безучастен ко всему происходящему. Он, как во сне, крестился, целовал руку отца Сергия, держал в руке свечку. Но его взгляд был пуст и рассеян. – Берёшь ли ты, раб божий Павел, рабу божию Галину в законные жёны, чтобы быть с ней и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни? Только услышав этот вопрос, Пашка поднял глаза на отца Сергия. Решив, что жених переволновался, отец Сергий снова повторил: – Берёшь ли ты, раб божий Павел, рабу божию Галину в законные жёны, чтобы быть с ней и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни? – и шепотом добавил: – Надо ответить «да». – Нет, – тихо сказал Пашка и отдёрнул руку от Галки.