Бешенство

В бойлерной было душно и жарко. Спартак снял футболку и вылил на голову воду из бутылки. – Они нас хотят тут жарой уморить? – тётя Маша протёрла лицо и шею мокрым платком. – Тогда могли бы и не кормить. Спартак подставил под ноги деревянный ящик и, забравшись на него, выглянул в единственное в помещении маленькое окно, находящееся почти под потолком. На него сразу дунуло тёплым ветерком, пахнущим навозом и парным молоком. – На улице опять пекло, – сказал он, пытаясь высунуть мокрую голову в окно, – ветер тёплый, южный. – Откуда такие познания? – ухмыльнулась тётя Маша. – Почему южный? – Потому что дует со стороны фермы, – пояснил Спартак, спускаясь вниз и садясь на ящик. – Сейчас бы молока холодного с тёплой черной горбушкой, – он улыбнулся своим мыслям. – Нас так в армии деревенские девушки баловали. Приносили молока в бутылке и хлеб. Молоко домашнее… сладкое и жирное. А хлеб из соседнего сельпо. Его каждый день прямо с пекарни завозили. Я в жизни ничего вкуснее не ел. – Ты чего такой счастливый? – спросила тётя Маша. – Смерти не боишься? – А я теперь, тёть Маш, ничего не боюсь, – улыбнулся ей Спартак. На праздник он шел, как на Голгофу. Без капли сомнения и надежды. Он даже не смотрел в сторону Пашки и Галки. И только оплеуха привела его в чувство. А когда Галка стала извергать проклятия, он всё понял и сразу попытался найти глазами Пашку, но того скрыла толпа. Когда паства, как огромная грозовая туча, начала надвигаться на него, Спартак испугался, но не за себя. Он испугался, что Галка выдаст и Пашку. И в этот момент к девушке подбежала тётя Маша, заставив Галку переключиться. – А я вот с возрастом смерти бояться стала, – вздохнула тётя Маша. – Раньше, когда пила, никакого страха не было, а сейчас… хочется встретить свою смерть в кругу семьи и чтобы внуки вокруг бегали. – Я знаю, что внуков у тебя не будет, – помрачнел Спартак. – Откуда? – напряглась тётя Маша. – Ещё с Москвы, – объяснил Спартак. – У нас с Галкой дружбан общий был. Очень разговорчивый. – Спасибо, – слабо улыбнулась ему женщина. – За что? – удивился Спартак. – Что Галюню мою не выдал, – тётя Маша вздохнула и снова обтёрлась платком. – Её место рядом с нами. Спартак хотел ещё что-то сказать, но за дверью послышались голоса, и среди них звенел знакомый высокий голосок Алинки. Только Спартак поднялся и направился к двери, как ему в затылок из окошка прилетел маленький камешек. Он быстро вернулся к ящику и, забравшись на него, высунул голову в окно. – Привет, – зашептал ему снизу Пашка. – Рыжий, – Спартак встал на носочки, чтобы лучше разглядеть друга, – живой! – Живой, – неуверенно кивнул ему Пашка и добавил: – А вам завтра хотят суд устроить, и потом казнить. Так что ночью готовьтесь к побегу. – А как?... – начал было Спартак, но Пашка его перебил: – Васька пошла договариваться с охранником, который сегодня дежурит, – объяснил он. – Галка побрякушки отдала, те, что ты у бабки украл. Они хотят его подкупить. – Как там Галочка, спроси, – попросила тётя Маша, дёргая Спартака за штанину. – Как Галка? – громко шепнул Пашке Спартак. – Плачет, – ответил тот. – Прощения просит у всех. Я простил. Девочки пока дуются, но, думаю, тоже простят, – Пашка тревожно закрутил головой и перешёл на быстрый шёпот. – Всё, Алинка охранника пирожками накормила. Мне надо уходить, – он развернулся в сторону столовой, но остановился и, обернувшись, добавил: – Мы вас вытащим! И я… я больше тебя ни на кого не променяю. Галка металась по гостиной, словно зверь по клетке. Как только входная дверь открылась, и в дом вошли Пашка и Алинка, девушка бросилась к ним. – Как там они? Живы? – дёрнула она за рукав Пашку. – Живы, – кивнул Пашка. – Тётю Машу я не видел, но она спрашивала о тебе. – Они на меня злятся? – болезненно сдвинула брови Галка. – Я думаю, что они тебя простят, если уже не простили, – кивнул Пашка. – По крайней мере, я сказал, что ты пожертвовала драгоценностями ради них. – Это самое маленькое, что я могу для них сделать, – вздохнула Галка и снова расплакалась. Васька вернулась от охранника сразу после друзей. Она весело улыбнулась и, сложив большой и указательный палец буквой «о», сказала: – Всё отлично! Правда, этот жидяра полчаса разглядывал всё через лупу, но думаю, что он просто блефовал. Я видела, что его глазки загорелись, как только он увидел эти цацки. – Что он сказал? – спросила Галка, вытирая слёзы. – В общем, так, – Васька деловито заходила по комнате. – Он сменит охранника в час. Отведёт его в сторонку, типа поболтать и обсудить дела. Потом вернётся обратно к бойлерной и откроет дверь. – А зачем охранника отводить в сторону? – удивилась Алинка. – Чтобы у него алиби было, – пояснила Васька. – Типа, это вы пленникам дверь открыли и выпустили их, пока он со сменщиком болтал. Обнаружит пропажу утром, когда принесут завтрак. Тогда и поднимет кипиш. Но вы уже далеко будете. – Давай с нами, – снова предложил Пашка. – Тебе опасно тут оставаться. – Ты думаешь, отец Сергий захочет лишиться единственного механика? – подмигнула им Васька. – Значит так, к часу ночи вы должны уже сидеть в автобусе. Как только наши пленники прибегут, сразу по газам и уезжаете! Ужинали без аппетита. Галка рассеянно размазывала по тарелке гречневую кашу, а Пашка уже третий раз насыпал сахар в стакан с чаем. – Давайте о чём-нибудь разговаривать, – шепнула им Алинка, – а то сразу видно, что вы что-то замышляете. – О чём говорить? – очнулся Пашка. – Ой, представляете, – громко начала Алинка, – отец Сергий обещался назвать меня избранницей на Празднике Счастья. Я так рада этому! – А ничего, что ты ещё несовершеннолетняя? – нахмурился Пашка. – Паш… – зашипела на него Алинка, – ты должен не статью батюшке шить, а за меня радоваться! – Прости… – вздохнул Пашка, – я сейчас только о побеге думать могу. – Ой, солнышко! – радостно воскликнула Галка. – Я так за тебя рада! Надеюсь, что больше никому ни один грешник не помешает пожениться, как нам с Пашенькой! – Так ведь Праздники Счастья и Любви не последние, – защебетала Алинка. – Пашенька ещё не одну жену успеет выбрать. Правда, братик? – Ну, да… – натужно улыбнулся Пашка. В назначенное время все трое уже сидели в микроавтобусе и нервно поглядывали в окна. Дорога, ведущая к Фиату, хорошо просматривалась в свете нескольких фонарей. Где-то на птичьем дворе кукарекнул сумасшедший петух. У главных ворот в ответ ему гулко гавкнула собака. – Уже почти час, – Пашка прошёл в конец салона и проверил запасы. – Молодец Васька! Даже аптечку положила! – Господи! – подняла глаза к потолку Алинка. – Только бы всё получилось! В это время Спартак и тётя Маша сидели на полу бойлерной и прислушивались к шебуршанию за дверью. Там явно менялась смена охранников. Вот послышался голос первого, к нему присоединился второй и оба стали удаляться. Через несколько минут раздались шаги, замок на двери скрипнул и открылся. – Бегом пошли! – шепнул кто-то пленникам, распахивая дверь. Второй раз их просить не пришлось. Спартак и тётя Маша быстро ломанулись на выход, а затем, не снижая темпа, понеслись через главную аллею в сторону автобуса. – Вот они! – крикнул Пашка и кинулся к двери. По дороге бежали две фигуры. Спартак держал тётю Машу за руку, чтобы та не отставала, и постоянно оглядывался назад. – Быстрее! – крикнул им Пашка, высовываясь из машины и махая им рукой. В этот момент вдалеке раздались выстрелы и громкие голоса. – Еврей нас продал! Сука! – крикнул Спартак, заталкивая в автобус запыхавшуюся тётю Машу. Он быстро запрыгнул сам, плюхнувшись на водительское место, и завёл машину. Автобус замурчал, радуясь старым хозяевам, но Спартак, глянув в зеркало, кинулся в сторону двери. – Ты чего? – подбежал к нему Пашка, прислушиваясь к приближающимся выстрелам. – Там Васька! – коротко ответил Спартак, распахивая дверь. И правда, по дороге бежала Васька, размахивая руками. За ней молча, клацая зубами, гнались два ротвейлера, а в пятидесяти метрах позади громко пыхтели пятеро охранников с «калашами» наперевес. – Давай, давай, давай! – шёпотом подгонял Ваську Спартак. – Пашка! Садись за руль! Как скомандую, жми на газ! – Понял, – кивнул Пашка. Васька подбежала к машине и схватилась за протянутую руку Спартака. В этот момент громкий хлопок перекрыл гул двигателя, и Васька, споткнувшись, упала внутрь автобуса. – Гони! – закричал Спартак, втаскивая девушку и закрывая за ней дверь. Машина взвыла и рванула вперед. Легко проломив тонкую фанеру, прикрывающую дыру в заборе, автобус высоко подпрыгнул на какой-то кочке и лихо вывернул на прямую дорогу, освещая её светом фар. – Вась, – Спартак потормошил Ваську, лежавшую на полу автобуса, – вставай! Мы вырвались! Он попытался поднять девушку, но, дотронувшись до чего-то мокрого на её спине, удивлённо посмотрел на свои руки. По ним яркими красными струйками стекала кровь. – Васька! – заорал Спартак, переворачивая девушку на спину. – Вась… Васька… Вот только давай счас помирать не будем! Так хочется уже хэппи энда! – он сел на пол автобуса и положил голову Васьки себе на колени. – Я за аптечкой! – опомнилась от шока Галка и кинулась в конец салона. – Васенька! Милая! – заплакала Алинка, садясь рядом со Спартаком и гладя Ваську по волосам. – Ты только не умирай! Васька с трудом разлепила глаза и слабо улыбнулась. – Жива? – крикнул Пашка. – Жива… – хрипло ответила ему Васька, захлёбываясь кровью. – Я… все машины… в общине… из строя вы… вывела, – прохрипела она, – Так что… погони не… Но она не договорила. Её взгляд остекленел, а изо рта вырвался глубокий вздох…