Бешенство

Оказалось, что электричества нет во всей деревне. Спартак прошёлся по дворам и нашёл в одном из них переносной генератор. Но он работал на бензине, а жечь горючее было чревато тем, что они могли остаться без транспорта. Зато удалось обнаружить портативную газовую печь с запасными баллонами. К счастью, июньские ночи были короткими, а у бабы Любы был просто неиссякаемый запас свечек. – Первыми в баню идут мужчины, – строго объявила баба Люба, вручая всем по чистому комплекту одежды. – О-о-о… – протянула Алинка, – это надолго. – Вы, главное, помыться не забудьте, – тихо шепнула на ухо Спартаку тётя Маша. – А откуда мужская одежда? – удивился Пашка, разглядывая голубую футболку и синие треники. – Дык, ко мне внуки иногда приезжают, – объяснила им баба Люба, – вешши выбрасывают. А я эти вешши выйму из мусора, залатаю, выстираю и они как новые. Вот вишь… пригодились. Как только дверь бани за спиной Спартака закрылась, он кинул одежду на старенькую кровать в предбаннике и, прижав Пашку к стенке, жарко поцеловал его в губы. – Успокойся ты… – засмеялся Пашка, отмахиваясь от Спартака трениками. – Девочки на скамейке у бани сидят, очереди ждут. Услышат. – А мы потихоньку, – шептал Спартак, снова пытаясь поцеловать Пашку, но тот успел быстро скинуть с себя одежду и юркнуть в дверь парилки. Ужин был простым, но очень вкусным. В сенях на большом столе стояла огромная сковорода жаренной с яйцом картошки, посыпанной свежим луком и укропом. В миске лежали ароматные солёные помидоры, а на тарелке разложен нарезанный крупными ломтями самодельный хлеб. – Всё, – Галка вышла из комнаты в сени и уселась за стол, – уснула. А где баба Люба? – Она самовар пошла растапливать на улице, – ответил Пашка, выбирая самую большую помидорину. – Ой, Анютка такая хорошая, – заулыбалась Галка. – Я ей сделала отвар, так она бутылочку руками взяла, с ней и заснула. – Кстати… – сказал Спартак, косясь на входную дверь. – Знаете, чья она дочка? – Нет, – покачала головой Галка. – Васькина, – вздохнул Спартак. – С чего ты это взял? – Пашка от удивления уронил скользкую помидорку на стол. – Она рассказывала, что жила у бабки своей в деревне Измайлово, – пояснил Пашка. – И дочку она свою Нюшкой называла. А это – производное от Анюты. – Да ладно… – приподняла брови Алинка, – так не бывает. – Может, просто совпадение? – предположила Галка. В этот момент в сени вошла баба Люба и, усевшись за стол, посмотрела на гостей. – А вы чего не едите? – спросила она, цепляя на вилку кусок картошки. – Остынет ведь всё. – Баб Люб, – начал разговор Спартак, – а как имя Анюткиной мамы? – Дык Василиса, – охотно ответила старуха, – Василиса Сергевна Пакедова. Ох, и оставила она мне головную боль! У меня руки-то уже двигаются плохо, да и глаза почти не видют. Мне её не то, что подмыть, иной раз переодеть тяжко. Иногда смотрю на Аньку-то и думаю: вот так помру враз, чего с ней станется? Спать ложились в сумерках. Галка вызвалась ночевать вместе с Анюткой. Тётя Маша и Алинка устроились на большой кровати с пологом, в сенях, а Пашке и Спартаку баба Люба постелила в бане. – Вы уж простите старую… – прошамкала она, кидая на старую кровать в предбаннике пуховые подушки. – Я сплю-то плохо, и привыкла к своей постели. Так что придётся вам вместе ночевать. Как только старушечье шарканье за дверью стихло, Спартак и Пашка быстро скинули с себя одежду и, упав на кровать, сцепились в яростном поцелуе. – А вот интересно… – задумчиво проговорил Пашка, отстраняясь от Спартака. – Да что ж тебе всё интересно-то, – обиделся Спартак, успевший опуститься с поцелуями до самого рыжего лобка. – Ты там продолжай, – засмеялся Пашка, ткнув Спартака носом в кудрявые рыжие заросли. – Просто мне интересно, как это? – Что? – не понял Спартак и даже сел по-турецки у Пашки в ногах. – Ну, вот когда я тебя того… – начал Пашка, – тебе ведь нравится? – Нравится, – согласился Спартак, проводя рукой по Пашкиной волосатой ляжке. – Вот мне и интересно, как это? – улыбнулся ему Пашка и перевернулся на живот, представив на обозрение Спартаку свою крепкую пушистую задницу. – Задачу понял, – азартно улыбнулся Спартак и пару раз шлепнул Пашку рукой по филейной части. Утро для всех наступило с первыми лучами солнца, под громкий плач проснувшейся Анютки. Пашка и Спартак заглянули в сени и увидели Галку с ребенком на руках. Она что-то мешала в кастрюле и тихо напевала себе под нос: – Тётя Галечка сейчас Нюше кашку приготовит. А потом пойдёт, найдёт Нюшке чистые штанишки. – Тётя Маша и Алинка спят? – спросил Пашка, морщась и усаживаясь на стул. – Да тут уснёшь, – засмеялась Галка, пытаясь вытащить из маленьких детских ручек свои волосы. – Анютка с шести утра не спит. Мама с Алинкой пошли корову доить на соседский двор и яйца собрать на завтрак. – А баба Люба где? – спросил Спартак, шкрябая по сковородке вилкой и доедая вчерашнюю картошку. – Она ещё не выходила из комнаты, – сказала Галка и вдруг напряглась. – Может, с ней случилось чего? Паш, пойди, посмотри, жива ли? Пашка медленно поднялся, бросил сердитый взгляд на Спартака и вразвалочку побрёл к комнате бабы Любы. – А тут никого нет… – растерянно обернулся он к друзьям. – Может, ей не спалось и она отправилась прогуляться? – предположил Спартак. – Или в лес пошла за ягодами, – пожала плечами Галка. – Ну, вернётся. Куда денется… – пожал плечами Спартак. Но и к обеду баба Люба так и не появилась. Пашка со Спартаком успели к этому времени съездить в ближайшее село и найти в разнесенном в пух и прах «Магните» две пачки подгузников и три банки сухой молочной смеси. – Надо идти искать бабу Любу, – волновалась Галка, качая на руках разыгравшуюся Анютку. – Мы и так всю деревню обошли! – ответила тётя Маша. – Нет её нигде. – Странно всё это… – нахмурился Спартак. – Куда могла подеваться бабка? – А я знаю куда… – ответила ему Галка. – В хижину егеря ушла. Помните, она говорила, что там с Нюшкой пряталась? – Ушла и бросила дитё? – нахмурилась Алинка. – Она нас ждала… – догадался Пашка. – Вернее, не прямо нас, но кого-нибудь, чтобы ребенка отдать. То-то она к нам всё время приглядывалась. Видимо, поняла, что мы девочку не бросим и не обидим. Вот и оставила нам её. – Анютку? Нам? – Галка посмотрела на радостно улыбающуюся Нюшку и, прижав её к груди, заплакала. Решено было подождать бабу Любу еще три дня, а потом, сделав запасы воды и продуктов, тронуться в путь. За это время Спартак соорудил из досок небольшой крест, на котором вырезал ножом надпись – «В.С. Пакедова». Крест водрузили на ещё свежую могилу Василисы. Прошлись по дворам и затарились в дорогу макаронами, мукой и крупами. На третий день утром залили в баклажки воду из колодца, собрали Анютины вещи и загрузили в автобус. В одном из соседних дворов нашлась вполне приличная коляска, которую Галка вымыла с порошком. Напоследок, всей компанией, во главе с Галкой, несущей на руках Анютку, сходили на кладбище и положили небольшой букетик полевых цветов на Васькину могилу. – Ну что? – обернулся Спартак к пассажирам автобуса. – Снова в дорогу? – Когда она уже закончится? – вздохнула тётя Маша, поправляя одеялко в коляске. – Нам сегодня не до сна, боремся мы за любовь кота… – вдруг пропел Пашка, и вся компания со смехом снова отправилась в путь. Проехав километров двадцать, Спартак недовольно постучал пальцем по датчику топлива и посмотрел на нескончаемые поля и леса. – Надо искать заправку, – сказал он, обернувшись к тёте Маше. – Посмотрите, есть где поблизости АЗС? Мы только что проехали деревню Петушки. – Сейчас, – засуетилась тётя Маша и начала рыться в бардачке. – Что-то карты не нахожу, – сказала она, крутя головой. – Никто её не видел? – Ой… – тихо вздохнула Галка. – Кажется, я знаю, где она, – и девушка покосилась на притихшую Анютку, лежащую на тёплом пледе на полу в окружении сумок. Девочка мяла в руках кусочки бумаги, обсасывая кулачки. – В общем… – тётя Маша около часа пыталась сложить изодранные клочки в единое целое, – карты у нас теперь нет, и где мы находимся, я не знаю…