Бешенство

Бензин закончился ближе к вечеру. Фиат вздрогнул и, чихнув, остановился посреди пустой дороги. – И что теперь? – испуганно глядя в окно, спросила Галка. – Теперь придётся взять сумки с едой и идти пешком, – сказал Спартак. – Возможно, рядом есть деревня, где мы сможем переночевать и найти транспорт. Уже смеркалось, но никакой деревни им так и не встретилось. Одни бесконечные поля и непроходимые леса. – Убейте меня, – Галка остановила коляску и сбросила с плеча сумку, – не могу больше! – Терпи, – подбодрил её Пашка, подняв с земли брошенную сумку, – хуже всё равно уже некуда. Но он ошибся. Неожиданно поднялся сильный ветер, и небо заволокли тяжёлые тучи. Путники брели по просёлочной дороге, нервно поглядывая на небо, откуда на них надвигалась огромная чёрная туча. Когда первые крупные капли упали на землю, Спартак скомандовал бежать в лес. Там он выбрал самое раскидистое дерево, и путники, побросав сумки, встали вокруг его ствола. Но это укрытие их не спасало. Казалось, что вода льётся мощным потоком, как будто кто-то забыл закрыть кран на небе. Дерево лишь в самом начале защищало их от дождя. Когда начался водяной беспредел, ветки просто опустились под тяжестью ливня, и путники ощутили на своих плечах и спинах холодный душ. Анютка голосила, пугаясь раскатов грома и вспышек молний. Правда, от дождя её спасало покрывало из плотного брезента, который Спартак прихватил из автобуса. Сумки с продуктами утопали в огромных лужах, но путникам было не до них. Ледяной северный ветер пробирал до костей, словно лезвиями пронизывая мокрую одежду. Водяной ад продолжался всего около получаса, но даже за этот короткий период он натворил много дел. Во-первых, одежда друзей промокла полностью, буквально до трусов. Тяжёлые капли стекали с волос и неприятно холодили спину. Во-вторых, часть продуктов в сумках была испорчена. Пришлось выбросить несколько упаковок с макаронами и пакет сахара. От природного катаклизма не пострадали два пакета гречки, килограмма три картошки, пара банок тушёнки и детское питание. – Нужно развести костер и хотя бы сварить картошку с тушёнкой, – предложил Пашка. – Мы с утра ничего не ели. – Анютка голодная, – прижимала к себе девочку Галка. – Ей нужно сделать молочко. – Ну, с водой у нас проблем нет, – ответил им Спартак. – А вот как в луже развести костёр? Есть какие-нибудь предложения? – Нужно поискать сухое место, – предложила Алинка. – Гениально, кэп! – устало улыбнулся Спартак, пиная промокший пакет с макаронами по глубокой луже. Сухое место нашёл Пашка. Он обнаружил старую полуразвалившуюся беседку, непонятно каким образом оказавшуюся в лесу. Она была выложена из кирпича и покрыта полуотвалившейся гипсовой лепниной. Сохранились только две стены и арка над входом. Зато её крыша, покрытая ржавым железом, была практически целой, поэтому ливень и не залил пол. Костёр развели из сучьев, налетевших за долгие годы в саму беседку, и нескольких сухих берёзовых брёвен, заваленных кирпичами. Ужинали уже в темноте, при свете костра. Тишину леса пронизывал только громкий плач Анютки, которая категорически отказывалась спать в коляске, несмотря на то, что в неё накидали всю оставшуюся сухую одежду. – Погода поменялась, – поёжилась тётя Маша, присаживаясь ближе к костру. – Мы в институте метеорологию немного проходили. Когда сталкиваются тёплый и холодный фронт, получается гроза. Чувствуете, как после неё похолодало? – Мне больше интересно, где мы, – сказал Пашка, вынимая из костра горящую палку. – И вообще, как тут оказалась эта беседка? Может, рядом есть какая-то усадьба? – Я не помню на карте ничего такого, – пожала плечами тётя Маша. – Галь, давай мне Анютку, я её попробую на руках укачать. – Я уже пробовала, – чуть не плача отозвалась Галка. – Может, ей эта смесь не подходит? Может, у неё колики? Пашка решил пройтись вокруг беседки, чтобы осмотреться. Он освещал себе дорогу горящей палкой, чтобы в темноте не споткнуться и не переломать ноги о кирпичи и поваленные деревья. – Ты чего тут бродишь один? – ему на плечо легла крепкая рука Спартака. – А ты чего припёрся? – обернулся Пашка, пытаясь обнять его и прижать спиной к дереву. – Вообще-то, я тут не за этим, – отстранился от него Спартак, расстёгивая джинсы. – А чего штаны снимаешь? – снова прижался к нему Пашка. – Рыжий, твою ж мать! – Спартак оттолкнул его и повернулся лицом к дереву. – Я поссать пришёл. Процесс пошёл быстро, но с каким-то странным звуком. Спартак застегнул штаны и, взяв из Пашкиной руки палку, посветил вниз. – Слушай, – Спартак нагнулся ниже. – Я, по ходу, железную вывеску обоссал. На ней что-то написано. Наверное, она была на одной из стен беседки. Можешь прочитать? – Фу, – поморщился Пашка, нагибаясь над железкой. – Так… Усадьба графа… Че…Че… фамилию не могу прочитать. Дальше… В 1921 году… лечебницу имени В.М. Бехтерева. Кто такой этот Бехтерев? Фамилия знакомая. – Хрен его знает, – пожал плечами Спартак. – Что ещё я там обоссал? – Там ещё слово «реставрация» и что-то типа «корпуса». По-моему, «новые», – ответил Пашка. Вернувшись обратно в беседку, парни устроились в углу на цементном полу, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Алина и тётя Маша сделали то же самое, а Галка продолжала ходить вокруг костра с Анюткой на руках, напевая колыбельную. – Ты чего крутишься, как заводной, – толкнул Пашку в спину Спартак, – спать мешаешь. – Да не идёт у меня из головы этот Бехтерев, – ответил тот. – Ведь читал про него что-то. – Бехтерев? – притормозила возле них Галка. – Врач-невропатолог и психиатр. Был директором клиники душевных и нервных болезней, не помню в каком году. Кажется, ещё до революции. Только не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Иногда неожиданно всплывает в голове информация, которую я когда-то читала. – Погодите… – настороженно подняла голову тётя Маша. – Почему вы про него спросили? – Да там, у беседки, Спартак обосс… – начал Пашка, – вернее, нашёл какую-то памятную доску. На ней было что-то про усадьбу и про клинику имени этого Бехтерева. – Вспомнила! – тётя Маша подскочила на полу. – Клиника психиатрическая! Имени Бехтерева! Она на карте была. Значит… мы недалеко от неё. И я очень надеюсь, что всех пациентов… Но договорить она не успела. Недалеко от беседки послышался хруст веток и громкое шлёпанье ног по лужам. – Господи! – Галка замерла, пытаясь прижать к себе Анютку, чтобы она не так громко орала. – Сумасшедшие бешеные… – Так… – Спартак поднялся на ноги и выглянул из беседки. – Я не вижу, сколько их, но судя по звукам, не один и не два. Потихоньку выходим из беседки и бежим в лес. Я возьму Анютку. Думаю, именно её голос их и привлек. Бежим группой. Никому не отставать. Они плохо видят. Так что у нас в этом преимущество. Все всё поняли? – друзья кивнули. – Тогда побежали! – и, взяв на руки орущего ребенка, Спартак рванул вперёд. Они бежали по лесу, слыша за спиной тяжёлые шаги, громкий рык и вой. Впереди нёсся Спартак, держа на руках орущую, как сирена, Анютку. Пашка замыкал группу, стараясь помогать упавшим, и не давая никому отставать. Бег по кочкам и корягам просто выматывал, но никто не сдавался, понимая, что бешеные голодны и не будут с ними церемониться. К тому же, они считали, что тронувшиеся умом безумцы могут быть намного страшней обычных бешеных. Когда их силы были уже на исходе, и Пашке пришлось просто тащить уставших Алинку и тётю Машу на себе, лес вдруг поредел, и они оказались на широкой бетонной дороге. – Разворачивайтесь! – крикнул Спартак. – Бежим налево. Справа забор клиники. Их там может быть ещё больше. По бетонной дороге передвигаться было удобнее, но пробежка по лесу значительно подорвала их силы. – Давай, сестрёнка! – Пашка подталкивал Алинку в спину. – Я не могу потерять ещё и тебя. Тёть Маш! Беги, родная! Кто, кроме тебя, поможет Галке дочку поднять? И это действовало! Сжав зубы, женщины делали очередной рывок, почти нагоняя Спартака и Галку. На секунду Пашка засмотрелся на бегущих впереди, и его нога угодила в широкую трещину в бетоне. Он взмахнул руками в воздухе и, ахнув, упал на дорогу. Попытавшись подняться, Пашка понял, что встать на ногу он не может. Она была странно согнута в лодыжке и страшно болела. Он попытался разогнуть её, но почувствовал жуткую боль, от которой закричал в голос. На его крик обернулся Спартак и, сунув Галке ребёнка, кинулся к нему. – Беги отсюда! – заорал ему Пашка, но тот его не слушал. Он подбежал к Пашке и попытался помочь ему встать, в панике поглядывая назад. Обернувшись туда, куда смотрел друг, Пашка похолодел от ужаса. На них бежало около двадцати бешеных. Спартак из последних сил рванул Пашку, пытаясь закинуть его на спину, но тот только громко застонал и снова упал. – Уходи! – толкнул Спартака Пашка. – Сбереги девочек. Я их немного задержу! – Я тебя не брошу! – орал на него Спартак. – Я люблю тебя, дурака рыжего! Поднимайся! Но Пашка только отталкивал его, даже не пытаясь подняться. Бешеные были уже в нескольких метрах от дерущихся на дороге парней. Друзья уже чувствовали их тяжёлое дыхание и смрадный запах давно не мытых тел. Самый шустрый из бешеных подбежал к ребятам и протянул к ним грязную руку с отросшими длинными ногтями. Спартак крепко обнял Пашку и закрыл глаза, но в этот момент где-то за спинами бешеных раздался гул моторов и выстрелы. – Вот последние! – услышали ребята. – Отстреливай их! – Парни! Осторожно! Там, кажется, есть здоровые. Вижу трёх женщин с ребёнком и двух мужчин. Они, наверное, ранены! – Смирнов! Санин! Рвите вперёд и спасайте здоровых. Мечников! Как только ребята их заберут, стреляй бешеных. – Есть спасать здоровых, товарищ капитан! – Мы этих безмозглых из автомата в капусту, товарищ капитан!