В бой идут одни красавчики

Потягиваясь, разминая суставы и косточки, Юнги не забывал ворчать, шипеть и бросаться в адрес побеспокоивших его разными колкостями и грубостями. — Ну, — зевает Юнги, демонстрируя ряд белоснежных зубов и острые клыки. — И кто тут такой бесстрашный решил меня пробудить? Старики и старухи, что служили хранителями семье Ким уже вот тысячи лет, стояли в неприкрытом удивлении. А попробуй тут не растеряться, когда перед тобой, в середине небольшого алтаря, на ковре развалился красный дракон. Издавна Юнги был тотемным существом семьи Ким — он оберегал пра-пра-прадедов на войне, когда те, сломя голову, неслись с мечами наголо, присматривал за женщинами и детьми, следил за их благосостоянием. Но… устал. За все эти годы, что он верой и правдой служил Кимам, его энергия истощалась, и он становился слабее из поколения в поколение. И вот он, спящий около трехсот лет, вновь вынужден предстать перед духами, что пробудили его. И зачем, спрашивается? — Насколько я вижу, на деревню не нападают, болезни не одолевают, а семья живет в более-менее, так сказать, достатке чуть ниже среднего. Так зачем я здесь? Алая чешуя мешается и переходит в градиент темного, бордового цвета. На загривке, спине и хвосте, что сейчас ходит из стороны в сторону от недовольства, красная, словно языки пламени, шерсть — блестящая, лоснящаяся, словно шелк. Его глаза — рубины, блестят огнем и отчетливой враждебностью. — Если вы так и будете дальше молчать, — Юнги поднимает свою длинную чешуйчатую шею, чтобы осмотреться. — Я просто сожгу остатки ваших душ и отправлюсь дальше спать. — Ты на себя много-то не бери, — хмыкает один из предков. — Что? — выгибает бровь дракон, переводя взгляд на говорящего. — Ты ничего не попутал? Вообще-то я… — … ящерица с завышенным чувством собственного величия, — смеется бабка. — Не понял, — Юнги медленно встает на четыре лапы, выгибая спину. — Вот и мы не поняли, — влезает третий мужичок с головой подмышкой. — Мы призывали великого дракона, какого хрена тут делает это? — Э-это? — крякает дракон, вышагивая к духу, но останавливается на мгновение перед отражением. Красная чешуя, алая шерсть, рубиновые глаза — да. А вот великого дракона как-то не напоминает ровным счетом ничего. Юнги трясет головой, а затем вновь смотрит на себя в отражение. — Это че за хренабора?! — он хватает надгробную плиту в руки и пялится в нее, не веря своим глазам. — Ты, — ржет старик. — Обмельчал нынче дракон, — язвит старуха рядом. Юнги смотрел на дракончика… Нет, вы понимаете? Некогда огромный, под тонну веса, дракон сейчас был едва ли размером с кошку. Дохлую, вечно голодную и костлявую кошку! — Ты слишком долго спал, Юнги, — произносит тяжелым басом родоначальник династии Ким. — Твоя небесная сила покинула тебя и едва ли она вернется обратно… Ленивые драконы вообще вымерли, как ты остался жив — загадка. — Сейчас я твое существование в загадку превращу, — скалится Юнги, зыркая на дух. — Ладно… — трет переносицу мужчина. — Не за этим мы тебя вызвали. Младший сын Ким сейчас отправился в армию… — И? — Юнги неряшливо выбросил плиту, и та едва ли не разбивается. Безголовый предок роняет голову, подхватывая свое надгробие. — Ты, пес! Ахренел? — орет он. — Это вообще-то мое надгробие! Тут мое послание потомкам... — Я дракон! — грозно (нет) гаркает Юнги. — Ты — ящерица, — парирует дух родоначальника. — И прямо сейчас ты отправишься в лагерь, куда поехал Ким Тэхен. Этот мальчишка хоть и смекалистый, но он все еще юнец с миловидной мордашкой. Одному Богу известно, что эти голодные до ласки мужики захотят с ним сотворить. Ты, — дух тычет в красную чешуйчатую грудь. — Будешь его охранять! Ты меня понял? — Вообще-то, я не охраняю. Я помогаю! То есть, я ношу уверенных в себе солдат в тяжелой броне на загривке, а не бегаю клушей-наседкой за пацаном, которому грозит групповое изнасилование. — Сейчас на себе ты можешь унести максимум пиздюли, которые я готов тебе отвесить прямо сейчас, — не выдерживает старший. — Фу, как грубо, — морщит брыли, позволяя длинным усам подернуться. — Такой достопочтенный и древний дух, а… — … слушай меня! — жесткая рука хватает Юнги за шею и трясет в воздухе, словно тот — тряпичная игрушка. — Ты прямо сейчас берешь свои когти в лапы и мчишься на пятой космической в лагерь, где поможешь стать Ким Тэхену самым великим, достойным и сильным воином этого столетия! Ты меня понял?! Юнги поморщился, стараясь выскользнуть из тяжелой хватки обезумевшего духа, но в итоге закряхтел: — Да, понял я, понял… П-пусти! Красная тушка тут же отлетела в соседний угол, сверкая чешуйками. Не к такой жизни привык великий дракон Юнги, не к такой…

***

Юнги прибыл к лагерю Тэхена уже к закату — спрятаться в сумке одного из гонцов было хорошей идеей, однако не лучшей. Из-за ухабистой дороги, ведущей к гористым местностям императорских владений, его укачало до такой степени, что, казалось бы, даже вода прохладного озера не спасет ситуацию. — Итак, — проскальзывая ужиком между камней и вглядываясь в гладь воды, проговорил он. — Это вот… он? Юнги заметил в воде молодого человека, что размеренно купался, омывая руки и плечи. Он был по пояс в воде, но даже так дракону было видно, что парнишка, мягко говоря, щупловат.  — Это что, шутка? — Юнги нырнул в воду. Он, словно мурена, подкрался под водой к Тэхену и, вынырнув прямо перед его носом, выплюнул фонтанчик воды прямо в лицо парня. — Здарова, — отсалютовал он, но был тут же прибит резкой оплеухой. — А-а-а-а-а! — заорал Тэхен, прикрывая свое достоинство и грудь, словно девчонка. — Какого… ты кто?! Юнги, взобравшись на выглядывающий из-под воды валун, отряхнулся, словно собака, и укоризненно посмотрел на парня. — Тотемный дракон твоей семьи, — выплюнул Юнги, взъерошивая шерсть на голове. — Оберег, так сказать… — Какой еще, нахрен, оберег?! — вопил Тэхен, медленно отступая к берегу. — Обыкновенный, — пожал маленькими плечиками дракон. — У каждой семьи, чья родословная столь же длинна, как и твоя, есть свои оберегающие духи. Но, знаешь, — Юнги скептически осмотрел Тэхена, который уже вышел на сушу и вовсю сверкал своими голыми телесами. — За всю свою историю службы семье Ким, я впервые вижу такого воина-задохлика… — Задохлика?! — Ким начал задыхаться от возмущения. — Да я… Да я… — Да, ты хорошо стреляешь из лука, — заключил Юнги, сидящий на камне и доставший из неоткуда свиток. — Ты — Ким Тэхен. Младший сын семьи Ким настоящего поколения. Хорошо стреляешь из лука, бегаешь на короткие дистанции и отлично работаешь в поле. Дракон свернул свиток и бросил в воду, Тэхен на это продолжал смотреть молча, глядя во все глаза то на утопающий в воде непонятный свиток, то на дракона, глаза которого выражали крайнюю степень скептицизма. — Но на этом все, Тэхен, — Юнги нырнул в воду, но буквально через пару секунд вынырнул, оказавшись на суше недалеко от Тэхена. — Больше у тебя нет каких-то выдающихся качеств. — Вообще-то, я отлично считаю, пишу и читаю… Погоди, — Тэхен внезапно, словно осознав всю сюрреалистичность ситуации. — Какого ляды ты тут делаешь? И почему драконы существуют? Что тут вообще происходит?! Юнги на последней фразе даже начал затыкать уши, так как младший сын начал переходить на ультразвук. — Не ори, — вздернул длинный ус дракон. — Почему я тут, у меня как бы тоже есть вопросики к нашим духам. Но, как бы то ни было, я — хранитель самых известных воинов семьи Ким: самых сильных, отважных и смелых. Под моим руководством твои предки охраняли города и деревни, вершили судьбу страны и все в том же духе. Юнги говорил об этом так обыденно, словно рассказывает о том, как прошел вчерашний день, а не о том, как мистический дракон, чья сила и мощь были пугающими и служили для баек и легенд. — Под твоим?.. — спросил Тэхен, закусывая губу. — Но ты же… просто ящерка. — Ящерка?! — Юнги встал на четыре лапы, а затем утонул в таинственной дымке, что окружила его в ту же секунду, стоило ему махнуть длинным хвостом. — А так лучше? Одной из особенностей Юнги была возможность перевоплощения в человека. Но, кажется, и здесь что-то пошло не так, потому что Тэхен, зажав руками рот, силился не смеяться. Но надутые щеки и глаза-щелочки выдавали его с потрохами. — Что? — изогнул бровь хранитель. — Т-ты… — давясь смехом, начал Ким. — Ты же ребенок… Ну, то есть, может и нет, но. Тэхен подошел вплотную к Юнги и, приложив ладонь к макушке Юнги, провел рукой к себе, отмеряя их рост, разница в котором была… — Ты же мне по грудь, — рассмеялся Тэхен, не сдерживая веселья. — Могущественный говоришь? На это замечание Юнги лишь фыркнул, цепляя полотенце Тэхена, которое валялось на земле. — Знаешь, не в огромных банках сила выражается, — замечает хранитель. — Мой ум, знания, опыт и навыки помогут тебе стать не просто красавчиком, но еще и достойным воином. Хиханьки, да хаханьки кончились. Юнги чувствует тот дух, что исходит от мальчишки. Да, он хрупкий, нежный и какой-то до умилительного красивый, но в его глазах — ярких, глубоких и страстных, читается сила воли, стремление и жажда справедливости. Он и правда хочет быть воином, быть мужчиной достойным фамилии Ким. — Я и без тебя все умею… — а еще, упрямым, как баран. Юнги тяжело вздохнул. — Конечно-конечно, — тихо ответил Юнги, но буквально за секунду оказался вплотную к мальчишке и ударил того тыльной стороной руки в подбородок. Тэхен опешил и отошел чуть назад; Юнги принял боевую стойку, вытягивая правую руку вперед, а вторую плотно прижимая к торсу. И, нет, полотенце, завязанное на бедра, ему ни капельки не мешало. — Ч-что ты делаешь? — Тэхен тут же принял оборонительную стойку. — Показываю тебе, мальчишка, — Юнги сделал два шага, а затем присел и подсек Тэхена, заставляя того тут же повалиться на задницу. — Что ты ни хрена не знаешь, что такое — быть настоящим воином. Следом Юнги не дает Тэхену подняться, пиная его запястья и переворачивая на живот. Он всем своим весом усаживается на поясницу мальчишки и заворачивает его руку в болевом приеме. — Ну так что? — нагибается Юнги к самому уху Тэхена. С его красных, ярких, как само пламя, волос все еще стекала вода. — Ты хочешь стать настоящим воином?