В бой идут одни красавчики

Чонгук ходит из угла в угол, словно загнанный в клетку зверь. Они добрались до дворца только спустя день — самый драгоценный день в мире, который мог (и все еще может) стоить жизни одной прекрасной девушке. Да, черт с ней, пусть будет девушкой. Он не сможет любить ее, но сможет быть настоящим другом. Товарищем, верным соратником. Ведь она — лучшее, что было в его жизни. Смелая, красивая, такая целеустремленная и до безумия отважная. Она прикрыла его своей грудью, приняла стрелу за него — Чон Чонгука, который в это время делал что? Просто тешил свое самолюбие, идя на непонятно кому нужную авантюру? Ему стоило бы обдумать стратегию лучше, стоило бы немного подождать. Всего каких-то полчаса и к ним спустился отец со своим войском. Оказывается, генерал Чон-старший пропустил Чимина к перевалу, позволил тому угодить в капкан между отцом и сыном. А Чонгук — он дурак. Он посмел сомневаться в своем отце и в его войске. Пусть старик и говорит, что все нормально, но… Об этом он подумает позже, а пока ему остается только ходить из угла в угол и ждать, что скажут знахари и доктора. — Как она? — кидается он к вышедшей из комнаты старушке. — Она в порядке?! — Она? — выгибает в удивлении бровь женщина. — Не понимаю, там… — Он у нас ветеран войны, бабушка, — хватает за плечи Чонгука Юнги и толкает вперед в комнату. — Немного контуженный, не понимает что несет. — А… Ага, — бабуля пропускает их в комнату. Хосок следует за ними, прикрывая поплотнее за собой дверь комнаты. Их доставили прямиком в императорский дворец, объявив о скорой аудиенции с Ким Сокджином. В голове у Чонгука шумит, перед глазами все плывет, а пальцы, кажется, все еще не отогрелись после той битвы в горах. Он смотрит на белоснежную подушку и видит на ней темноволосую макушку. Это она. Лежит в этих мягких одеялах на перине, вокруг нее подушки. Она так прекрасна… — Подойдешь? — толкает плечом в плечо Юнги. — Спящая красавица ждет тебя. — Я… — Чонгук мнется на месте, не зная, что делать дальше. Как признаться ей, чье сердце он должен будет сейчас разбить? Ведь он видел то, как она на него смотрит, как старается быть в его команде, как защищает. Он видел каждое ее движение в свой адрес, но он… Он не любит девушек, не так. Он обожает женщин и считает их прекрасными созданиями, однако те чувства, что идут рука об руку с нежностью и влюбленностью, у него возникают только по отношению к мужчинам. — Генерал, — тихо произносит Хосок. — Пожалуйста, приходите на смотровую вышку позже. Я буду ждать вас там. — Что, не посмотришь на его рожу? — хмыкает Юнги, но Хосок бросает на него надменно-спокойный взгляд и хитро улыбается. — Я с удовольствием посмотрю на твою. — Ч-что? — бровь Юнги дергается, но Хосок быстро скрывается за дверью. — Вот же канцелярская крыса. Но что-то в словах Хосока и правда есть. Возможно, стоит оставить этих двоих сейчас наедине? Возможно, такой момент не стоит портить своим, пусть и хранительским, присутствием. Юнги окутывает себя легкой дымкой и приземляется на четыре лапы, погребенный под грудой своей же одежды. — Так значит, вот как ты выглядишь на самом деле, — спокойно произносит Чонгук. — Не думал, что драконы семьи Ким такие… маленькие. Юнги на это лишь морщит лицо, заставляя длинные усы смешно приподняться. Спорить с этим мальчишкой желания нет совсем никакого. И вообще, то, как он отреагировал на настоящего, на минуточку, дракона — вообще ни разу не круто. А потому Юнги запрыгивает на подоконник и кошкой перепрыгивает на соседнее дерево. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая редким стрекотанием и пением птиц за окном. Чонгук серьезно волновался. И как тут не волноваться, когда прямо тут — перед ним, лежит такая прекрасная, по самый подбородок укутанная одеялом, девушка? Почему вообще с ним жизнь сыграла такую злую шутку? С ним, с ней… Какой же кошмар. — Привет… — сонно произносит Тэхен. Ее голос ото сна звучит грубовато, даже грубее чем тогда, когда она говорила в лагере. Ах, сколько же ей сил приходилось тратить на то, чтобы притворяться мужчиной. — Привет… Как ты себя чувствуешь? — виновато спрашивает Чон, присаживаясь на табурет рядом с кроватью. — Хорошо. Знаешь, даже отлично, для человека, подстреленного стрелой. Как оказалось, она прошла на вылет и даже не задела ничего. Тэхен попытался привстать, но Чонгук вскочил с места и вцепился в ее плечи. — Нет! Лежи! — занервничал он, видя, как одеяло начало сползать. — На тебе только бинты, не поднимайся. — Чего? — спрашивает тупо Тэхен. — Я… Я не хочу, чтобы ты сверкала тут своими… — Сверкала?! — кажется, Тэхен начала не на шутку злиться. — Да! Их диалог стал напоминать какую-то перекличку, а затем на завязывающуюся драку, потому что Тэхен грубо толкнула Чона, а тот, отлетев, тупо уставился на нее… него. Тэхен сидел на кровати с упавшим на ноги одеялом, его плечо было перебинтовано, но грудь — обычная, мужская такая, была отчетливо видна. Генерал Чонгук испуганно смотрит на тело раненого: — Так ты парень? — Ну да, а кто еще?! — психует Тэхен, морщась от боли. — Слава тебе господи, я уже начинал думать, что влюбился в бабу. — Что?! — завыл зверем Тэхен, но продолжить возмущение не позволил Чонгук, что быстрым прыжком оказался вновь у кровати. Он ухватил Кима за лицо и тут же притянул к себе, страстно и нетерпеливо целуя. Тэхен же продолжает сидеть с раскрытыми глазами и, кажется, не дышит. Он пару раз хлопает ресницами, а затем все же расслабляется, позволяя губам разомкнуться и впуская юркий и горячий язык генерала. Пальцы Чонгука мозолистые, грубые, но такие долгожданные, что Тэхен млеет и отдается на волю своих чувств, позволяя им заполнить каждую клеточку своего тела, души. И Чон проникает, начиная с поцелуев и заканчивая нежным «Ты прекрасен». И это его «прекрасен» звучит не как пошлое заигрывание, как бросали в лицо Тэхену деревенские обрыганы. Оно другое — заботливое, немного тревожное и нетерпеливое. Долгожданное. Чонгук целует Тэхена нежно, отрывисто, с каждой секундой взбираясь на высокую кровать раненого. А Тэхен и не против, ведь это генерал Чонгук — его генерал. Смелый, сильный, такой безмерно прекрасный и, кажется, бесконечно глупый. Кстати… — Так, — Тэхен разрывает поцелуй, а Чонгук болезненно вздыхает. — С какого хрена ты думал, что я девушка? — Ну… — закатывает глаза Чон, переваливаясь на соседнюю сторону кровати, занимая свободную подушку. — Миф там, все дела, драконы. Тэхен ничего не понял. Совершенно, а потому выгнул многозначительно бровь. — Да я, на самом деле, тоже мало что понимаю… Точнее, теперь уже, не понимаю ничего. Но, думаю, кое-кто нам все объяснит. Чонгук игриво подмигивает и вскакивает с кровати. — Ты готов прогуляться? — он протягивает руку, как делал это уже сотни раз, помогая Тэхену подниматься. — Конечно, генерал. Спрашиваете еще, — Тэхен мягко улыбается, хватаясь за руку Чона, и встает прямо в крепкие объятия. — Но с этим, — Чонгук кивает на кровать и поигрывает бровями. — Мы закончим позже.

***

На смотровой вышке, где гуляет лишь ветер, да птицы самого высокого полета, на краю каменного забора стоит Хосок. Завидев такую картину, Тэхен было рванул вперед, но Чонгук схватил его за запястье. — Что ты делаешь? Он же упадет сейчас! — в глазах Тэхена непередаваемый страх. — Уйди с края, дурачок! — кричит с плеча Тэхена Юнги. — Расшибешься, же. — Да что вы говорите? — Хосок медленно повернулся на сто восемьдесят градусов. Он стоит ровно, даже не колышется под порывами сильнейшего ветра. Его взгляд устремлен прямо на Тэхена и Чонгука, руки сложены в рукава, а губы — они тянутся в легкой улыбке, словно он увидел нечто, о чем мечтал уже так давно. — Ким Тэхен, что ты знаешь о легенде драконов? — спрашивает он. — Драконов? Ам… Ничего? — глупо отвечает Ким. — Но я узнаю, ты только уйди оттуда. — Генерал Чон, — обращается Хосок к Чонгуку, а тот без слов лишь кивает и послушно отворачивается. Он держит за плечи Тэхена, разворачивая и его тоже. — Что ты делаешь? — шипит Тэхен в бесполезных попытках выбраться из цепкой хватки Чонгука. Он вырывается и хочет от себя этого глупого генерала оттолкнуть, но ровно до того момента, пока не видит под своими ногами расстилающийся туман. Густой, похожий на парное молоко. Под этой дымкой, что становится все больше, медленно тонет Юнги, который, вообще-то, кажется и не шевелится. Его морда вытянулась, уши упали, а усы, кажется, стали похожи на две макаронины. Охуевает. Абсолютно точно. О том, что там происходит, Тэхену становится понятно сразу, но даже с этим знанием он замирает, когда Чонгук разрешает ему повернуться. — Знакомься — мой хранитель, Хосок, — Чонгук вытягивает приветственно руку, показывая на большого, метров под тридцать, дракона. У Хосока голубая чешуя и такая же голубая шерсть на загривке. Его усы похожи на гибкие ледышки, блестящие под лучами солнца, а кончик хвоста — на кристалл. Красивый. Безумно красивый дракон. — Рад нашей встрече, Ким Тэхен, — дракон кланяется, медленно прикрывая глаза. — Простите, что потревожил вас в тот день… Просто, мой хозяин немного глуповат, и я должен был выяснить в тот день, кто вы на самом деле. — В тот день? — непонимающе спрашивает Тэхен, но затем вспоминает случай на озере. Голубые глаза, шуршание, страх. — Так это был ты, крыса канцелярская! — встал на две лапы Юнги. — Я так и знал… Но, подожди, как же твои глаза? — Ох, друг мой, — Хосок медленно переводит взгляд на красного дракона. — Если бы ты меньше спал, то знал бы, что спустя столько сотен лет мы научились лучше приспосабливаться к жизни среди людей. Юнги хмыкнул и пробубнил что-то про «позер» и «натуральный цвет». — Не хотите ли услышать историю, господин Ким? — Хосок медленно присаживается, приглашая Чонгука и Тэхена сесть на свою спину. Ким лишь молча кивает головой и ползет по крепкому драконьему телу вверх.

***

Парить в небесах, где выше — только бесконечность, а ниже — полотно из белых пуховых облаков, невообразимо захватывает дух. Какое-то время Тэхен мертвой хваткой держится за шерсть на загривке и почти не дышит. Но позже, заслышав низкий рокочущий голос дракона, расслабляется. — Около трех тысяч лет назад мир духов заключил пари. Точнее, взял на слабо мир живых: никогда и нигде не смогут встретиться две семьи, чьи хранители носят в себе противоположные стихии. Пари длилось недолго, так как переросло в некое предначертание. Духи как-то совсем не догадывались, что в царстве мертвых слова, брошенные на ветер, по воздуху просто так не летают. Их слова стали предсказанием. Семья огненного дракона, где появится самая красивая в мире дочь и семья, где под покровительством ледяного дракона родится самый смелый и сильный сын, объединятся и создадут поколение, детей прекрасных, почти идеальных. Но предсказание так и не сбылось за все это время — то девочки рождались так себе, то мальчики были трусливы, а то и вовсе отсутствовали драконы как таковые. Последнее актуально для нашего времени как никогда. Я уже было думал, что не суждено сбыться тому, о чем духи когда-то твердили как заведенные, но тут я увидел Юнги. Этот парень никогда не умел скрываться… Да, знаете ли вы, что даже тысячу лет назад он не был огромным? Нет, правда, он в длину был всего метров двадцать. — Пф… Большие драконы — это все компенсация недостатка в размерах кое-чего другого у их хозяев. Прости, Тэхен, — фыркает Юнги, складывая маленькие лапки на груди. На это Хосок смеется, пуская по своему огромному телу волны и заставляя Тэхена испуганно поежиться. Но страх проходит сразу, как только Чонгук, что сидит позади него, крепко обнимает за талию и прижимает к себе. — Так или иначе, — продолжает Хосок. — Я увидел Юнги в лагере, а потом увидел и Тэхена. О том, что этим двоим следует остаться в лагере, я сразу же сообщил генералу. Но вопрос о том, что сказание несколько… неточное, все еще вызывало у меня вопросы. Именно поэтому я в ту ночь проследил за вами, господин Ким. Но вы оказались шустрым, потому заметить ничего я не успел. Простите, генерал, я правда хотел успокоить вас и прекратить ваши переживания по поводу господина Кима, но… — Все в порядке, — ободряюще погладил дракона по крупу Чонгук. — Теперь все в порядке. — Но как же это «девушка» и «парень»? И про детей вот это все…? — в голосе Тэхена слышится тревога. — А это, дорогой мой, — влезает Юнги. — Неточности перевода и тысяча лет, что позволили мифу обрасти ненужными деталями. Как я помню, там просто говорилось про лед и пламя, а еще про крепкую семью. Более ничего там не было. — Вынужден согласиться с вашим питомцем, — говорит Хосок. Юнги тут же взбирается по холке дракона на голову, а затем прыгает на морду. — Ты драки хочешь? — показывает кулаки Юнги. На что голубой дракон дергает мордой, роняя огненного, а когда тот цепляется за длинный драконий ус, швыряет его обратно на спину. — Кое чего другого, но это мы обсудим позже, — хмыкает Хосок, поглядывая своим ледяным глазом прямо на сжавшегося Юнги. — Но что же теперь? — спрашивает Тэхен. Чонгук вновь крепче сжимает свои руки на его животе, заставляя практически утонуть в своих объятиях. — Теперь мы проследуем к императору Сокджину, — говорит прямо в затылок Чонгук. — Попросим себе земли, отстроим дом и будем жить-поживать, да добра наживать. Жить с Чонгуком? Это же счастье, о котором Тэхен и мечтать не мог, однако, что-то во всей этой сладкой истории Тэхена безмерно смущает. И кажется это «что-то» — это похоже на простую семейную жизнь. Ким опускает голову, оставаясь молчаливым все то время, что они парят в облаках, медленно снижаясь на одну из безлюдных опушек императорских владений.