С.С.

*** — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — представился директор, стоя, как школьник, в кабинете Салазара Слизерина, который не открывался практически с возведения Хогвартса. Где-то за дверью в личные покои Основателя прятался студент змеиного факультета, зашедший незадолго до трёх других присутствующих. — Сильвина Малфой, но, полагаю, Годрик уже рассказал, — она бросила презрительный взгляд в сторону блондина. Их разговор ещё не был окончен, и вошедший директор школы лишь несколько его отодвинул. — Как и то, что Салазар Слизерин — лишь мой псевдоним, — когда собеседник коротко кивнул, девушка продолжила: — У меня к вам много вопросов, директор. Пожалуй, даже слишком. И как бы ни было невежливо высказывать многие из них в чьём бы то ни было присутствии, особого выбора у меня нет, — она знала, что каждый понял это по-своему, но в том и был смысл. Леди Малфой же лишь намекала Северусу, что ему стоит молчать об услышанном. — Начну, наверное, с самого важного и злободневного: где вы были? — Моя дорогая, — начал по обыкновению Альбус — уже привыкший общаться так со всеми, кто находился на Его территории, но его мгновенно перебили: — Попрошу без фамильярностей. Я в разы старше вас, мистер Дамблдор, но не позволяю себе подобного общения. Постарайтесь соответствовать. — Конечно, мисс, — добродушно улыбнулся он, но в глазах были лишь холод и отстранённость. — Проходило важное собрание Визенгамота, на котором я обязан был присутствовать. Сильвина подняла бровь. — Важное собрание, значит? — переспросила она. — Именно так, мэм, — ухмыльнулся директор, кажется страшно довольный тем, что смог заткнуть за пояс самого Салазара Слизерина. Но сама Слизерин, судя по изменившемуся выражению лица, так не думала. Она прикрыла глаза, тяжело вздохнула, сжала переносицу двумя пальцами и тихо попросила — её слова едва не перешли в шипение: — Сядьте. Когда просьба не возымела эффекта, а Дамблдор залепетал о том, как ему удобно стоя, Сильвина повторила уже в приказном тоне: — Немедленно! Когда Альбус всё же поставил стул с противоположной стороны стола и сел на него, а девушка чуть успокоилась, мужчину ждал следующий вопрос, которого, по-правде, он вообще не ожидал услышать: — Как давно, мистер Дамблдор, вы читали книгу Хогвартса, раздел правил, касающийся должности, которую вы занимали? — теперь уже тем же спокойным тоном она ярко выделила прошедшее время, сверля голубые ледники под безвкусными очками. — Мой предшественник, мистер Диппет, кратко изложил мне суть, как и делали все директора до него. Извините, я не смог выкроить время для чтения почти восьми тысяч пунктов, написанных ещё при основании школы, — Дамблдор оставался спокойным, чем, кажется, только выводил Сильвину из себя. — Дайте-ка угадаю, вы учились на Гриффиндоре, верно? Я всего второй раз в жизни встречаю столь непробиваемого идиота, — она не хотела грубить, видит Мерлин, но не узрев никакого стыда ввиду незнания своих же обязанностей, Леди Малфой выходила из состояния равновесия. — Я не стану спорить, что за давностью лет часть из правил изжила себя и требует корректировки. Но если бы вы сочли нужным хотя бы открыть эти правила, то наверняка бы увидели, мистер Дамблдор, что, — поправьте меня Годрик и Аурелиус, если я ошибаюсь — принимая пост директора, маг ставит эту должность выше любой другой, занимаемой им, а при необходимости — отрекается от остальных. Банально потому, что директор не имеет права покидать независимые земли Нова в течение учебного года или пока в школе остаётся хотя бы один студент, — видя непонимание в глазах собеседника, она объяснила: — Территория Хогвартса, Хогсмида и Запретного Леса. Только в этой области чары Хогвартса, предупреждающие об опасности, смогут достать до вас. Но вам, как и Годрику, абсолютно плевать, не так ли? Вы не видите ответственности за жизни других, вы не хотите брать на себя её. Что вы сделали, прибыв в школу, мистер Дамблдор? Едва ли вы спросили у студентов, всё ли с ними в порядке — а именно это вы должны были сделать! Сидящий на соседнем кресле Гриффиндор лишь пропускал все колкости в свой адрес мимо ушей. — О студентах прекрасно заботятся их деканы, — возразил Дамблдор. — В школе не было лишь Слизнорта, декана Слизерина. — И вы, конечно же, решили, что не под стать вам заботиться о душевных проблемах змей? — решил вставить своё слово Когтевран. — Не смотрите на меня так, я прекрасно знаю, как меня называли за глаза, — ответила на невысказанный вопрос Сильвина. — Но Аурелиус прав, принимая пост директора, вы отрекаетесь от своего факультета. Вы должны одинаково относиться ко всем, без исключения. Сложно не заметить, что нарушающие правила гриффиндорцы не чувствуют за собой никакой ответственности. Ах, да, кажется, с двух дуэлянтов пристало снять по пятнадцать баллов за нарушение правил, — неопределённо махнула она рукой куда-то в сторону, — они должны были известить одного из преподавателей, чтобы за дуэлью наблюдали. Но даже это вас не волнует. Что же такого важного происходит в мире или в вашей жизни, мистер Дамблдор, что вы напрочь игнорируете свои прямые обязанности? — Назревает война, которая затронет учеников Хогвартса в первую очередь, — развёл руками директор, силясь держать ситуацию под контролем. — Тогда снимите с себя обязанности директора и занимайтесь войной. А школу оставьте на того, кому она действительно будет важна. У вас два дня на то, чтобы освободить директорский кабинет и попрощаться с преподавателями и студентами. — У вас нет на это полномочий. Даже как у Основателя, — абсолютно спокойно возразил Альбус и криво ухмыльнулся. — Годрик уже успел сказать? — снова бросила уничтожающий взгляд Малфой на своего давнего врага. — А он не забыл упомянуть, что такие полномочия есть у председателя попечительского совета? Причем, в случае выявления множественных нарушений, без подписей других членов. Не заставляйте меня рыться в вашем белье или перебирать скелеты в вашем шкафу, мистер Дамблдор, — как-то даже устало закончила Сильвина, давая понять, что разговор окончен. Но мужчина так не думал: — Вы не можете это сделать, не предоставив Министерству замену, — цеплялся он за последний шанс, слишком поздно осознавая, что его поезд уходит. — На время поиска Годрик будет выполнять ваши обязанности. Во всём мире только вы сами, мистер Дамблдор, считаете себя незаменимым. Теперь поезд окончательно и бесповоротно просвистел ему в знак прощания. Не найдясь, что бросить напоследок, бывший директор школы Чародейства и Волшебства, словно какой-то подросток после непростого разговора с родителями, вскочил с места и, в несколько мгновений преодолев расстояние до двери, душевно ею хлопнул. Будь в подземельях реальные окна, а не их иллюзия, стекла бы наверняка повылетали. Сильвина тяжело вздохнула. Её часто называли бессердечной сукой за принимаемые решения — не столько за их жестокость, — пускай зачастую так и было — сколько за скорость. Она никогда не тянула кота за хвост и обрубала все концы сразу, не давая вторых и третьих шансов. Но — лично для неё — так было проще. Она не чувствовала вины за смещение некомпетентного директора с его поста, как и не переживала о поиске замены. Нет, это был отнюдь не приобретённый навык, хотя многие становились циниками, прожив не одну сотню лет. Но она такой родилась. — И где ты предлагаешь искать нового директора? — решил аккуратно увести разговор от его собственной персоны Гриффиндор. — Пусть этим занимается Министерство, в конечном счёте, это их работа. И да, хорошая попытка, Годрик, но, увы, бесполезная. — Ну, ты вроде, уже остыла, — громко выдохнул блондин. — Что отнюдь не отменяет того факта, что ты непробиваемый идиот. — Не отменяет, — согласился он. — Как не отменяет и того, что ты уже достаточно меня проучила должностью директора на неопределённый срок. — Заинтересовавшие анкеты отправляй сперва мне, — устало протянула Сильвина. Ей и самой за последние полчаса до жути надоело кричать, ругаться и спорить. — И, Годрик. Ещё одна такая выходка — и я на трое суток подвешу тебя за яйца к главному колоколу. Школа — не место для игры в прятки с вампирами. — Да понял я, — грустно, словно и правда понял, каким был недальновидным, отозвался мужчина, после чего встал и вместе со своей женой отправился к выходу. — Надеюсь не увидеть тебя ещё столько же, Малфой. — Исчезни уже, Гриф. — Как обстоят дела с твоим экспериментом? — спросил Аурелиус, стоило входной двери захлопнуться. — Тихо, как в пустыне Атакама. Я его потому пока и забросила. Надоело. — Что с Сибирью? — Не нашла ничего стоящего. Скорее всего, плохо искала, но Сибирь — понятие прям офигеть какое растяжимое. — Сколько ты там пробыла? — Без малого тридцать лет. И не добралась даже до центральной части. — Не думал, что тебя и на подобное хватит, — усмехнулся Когтевран. — Но вот тебе пища для размышлений: бывал недавно в Республике Коми, это значительно западнее, чем искала ты. Но вот общался я с шаманами в тех краях. Они обладают магией, Сильвина! Не такой, к которой привыкли мы, но гораздо более могущественной, хотя и требующей больше времени и сил на подготовку. — Имеет смысл, значит, поискать там. Но это не сейчас. Сейчас и без того есть, чем заняться. Аурелиус покосился на дверь в её спальню, усмехнулся и, не сказав больше ни слова, трансгрессировал в неизвестном направлении. Из личных покоев Слизерина, где все оказалось в первозданном виде — и тем не менее было заметно, что школьные эльфы не обходят это место стороной и тщательно тут убирают, чистят обивку на диване, меняют ковры на более современные и как минимум раз в две недели застилают свежее белье, вышел с противоречивыми мыслями парень. После очередной встречи с вампирами он просто обязан был поблагодарить Леди Малфой и, несмотря на свою трусость и нежелание этого признавать — он считал необходимым спросить, что может сделать, чтобы вернуть уже три долга жизни. Но так было до разговора Сильвины с Дамблдором. Если в случае с Гриффиндором срыв на крик и нецензурщину был понятен, пусть и не предсказуем, а после они достаточно быстро всё обсудили вчетвером в практически мирной обстановке, то теперь слизеринцу было не по себе, и все слова благодарностей куда-то сами собой ушли, даже несмотря на то, что вампирша, кажется, уже успокоилась. — Идём в гостиную, — вдруг встала из-за стола Сильвина и направилась к Снейпу. — Меня тяготит вид этого кабинета. Возражать не было ни сил, ни желания, ни смелости. К тому же, когда девушка проходила мимо него, Северус с удивлением отметил, что он сильно вырос с лета, став выше её почти на голову, когда был примерно одного с ней роста. Об этом он, кажется, обмолвился вслух, потому как Леди Малфой дала пояснение: — Это всё кровь вампира. Ты будешь и дальше меняться, организм будет перестраиваться. Срабатывает лишь по достижении шестнадцати. Ты ведь не видел ни одного вампира с обтянутыми кожей костями, правда? С девушками работает не совсем так, но это всё странности природы. Малфой села на диван и, судя по взгляду, ждала, что он сделает то же. Северус, превозмогая неловкость и смущение, сел на самый край. Сильвина коротко усмехнулась и, забравшись на диван с ногами и повернувшись к нему, ни то спросила, ни то подытожила: — Ты меня боишься. Снейп аж вздрогнул от такой прямолинейности. — В этом нет никакого смысла или необходимости. В тебе течёт моя кровь, — пояснила она, будто это должно было что-то для него значить, и недопонимание не ускользнуло от взора вампирши: — Любая твоя неестественная смерть обратит тебя в вампира, чего я абсолютно точно не хочу. Я буду доставать тебя из самого пекла, нравится тебе это или нет, до тех пор, пока ты не состаришься. Или не перестанешь быть магнитом для неприятностей. — Было бы проще меня обратить, — тихо отметил Снейп. — Для меня — да, для тебя — едва ли. — Так почему вы не упростите себе жизнь? — развернулся он, встретившись со светло-серыми глазами. — Если бы я хотела сделать свою жизнь проще, позволила бы тебе стать оборотнем, а не связывала бы тебя кровными узами с собой. Извини, не стала ждать твоего пробуждения, чтобы спросить, что ты об этом думаешь. — Мне неловко оттого, что кто-то тратит на меня так много времени и сил, — опустил он вниз глаза. — Так что да, я бы предпочёл стать оборотнем или умереть, чем выплачивать вампиру долг жизни. Трижды. — Северус Снейп, ты ничего мне не должен. Перед лицом Жизни и Магии, — как-то отрешённо, будто это был какой-то пустяк, ответила на такой выпад Сильвина. Северус почувствовал сперва какой-то укол, а затем стало абсолютно легко. Так легко, как не было последний год. Он ошарашенно уставился на девушку. Бесспорно, взять с него было нечего — пока — но ведь однажды она могла бы стребовать с него все долги. Она же великий Салазар Слизерин! Бог коварства и хитрости! — Мне хотелось бы, чтобы ты мне доверял, а не вечно искал подвох. В конечном счёте, мне впервые в жизни захотелось сделать для кого-то всё безвозмездно. И мне интересно, к чему бы это. А по поводу коварства и хитрости — прости, ты очень громко иногда думаешь — то здесь я бы подобрала другое слово. Мелочность. — Долг жизни для вас — это мелочь? — В рамках пусть и условного, но бессмертия — да, мелочь. Так что, — она вытянулась на диване, примостившись головой на колени парня, — расслабься и получай удовольствие. Северус с изумлением смотрел на это, будто бы даже со стороны. Ему было неловко, стыдно, до одури приятно — и все это разогнало его сердце до бешеных скоростей. Чтобы как-то перевести разговор в нейтральное русло — или хотя бы просто увести от своей персоны, он вдруг вспомнил: — Вы как-то обещали рассказать про вражду с Гриффиндором. Сильвине очень хотелось уколоть парня в стиле: «До того, как ты трусливо сбежал?», но она оставила свои комментарии при себе и лишь как-то грустно ответила: — Это будет долгая история. — Вы торопитесь? Девушка лишь усмехнулась резкой перемене страха с дерзостью. — История наших непростых взаимоотношений началась задолго до событий с Хогвартсом. Ну, тогда это казалось долгим периодом. Мне было двадцать пять, моему младшему брату Арманду, стремившемуся заработать авторитет, двадцать три, а Магическая Британия только отошла от очередной войны. И вот, когда мир более-менее устаканился, мой брат решил подобрать нам хорошие партии — чтобы укрепить позиции в обществе. Для меня он договорился о свадьбе с наследным принцем. Человеком, который станет королём через каких-то десять, двадцать или тридцать лет. Но что такое возраст для магов, а уж тем более для вампира? И, в общем-то, всё было хорошо. До дня помолвки. Так вышло, что помолвку назначили в замке. Впервые тогда я увидела, как чистокровные маги вместо эльфов используют маглорожденных магов, как прислугу, обучают их. Для меня тогда это было так же дико, как… с чем бы сравнить… Как сейчас выйти замуж за гоблина. Но худшим было даже не это. За полчаса до церемонии я увидела Пенелопу Пуффендуй — её имя я узнала, правда, намного позже. Она была маглорожденной служанкой. Но вот Гриффиндор, за которого я должна была выйти замуж, смотрел на неё такими влюблёнными глазами, каких я больше никогда не видела. Они о чём-то шептались. Как вампир и как, в конце концов, Малфой — а в те далекие годы Малфои славились своими ментальными способностями — я прекрасно поняла, что между ними было. Любовь. Чувство, которое я так и не смогла понять за тысячу с лишним лет. Трудно сказать, гордость это была, ущемленное эго или всё вместе, но я подошла к брату, объяснила ситуацию и исчезла. На пятнадцать лет для всей Магической Британии я пропала. Но в мирах вампиров и магов появился Салазар Слизерин. А появился он с уничтожения пяти деревень маглов. Маглов, которые в те годы были хорошо осведомлены о существовании вампиров и магов. Я стала легендой с инициалами С.С. Тогда же я познакомилась с безумным гением — Аурелиусом Когтевраном. Он был приговорен к казни в последней из деревень — пожалуй, именно знакомство с ним уберегло меня от дальнейших разрушений. Мы долго говорили в тот день, а затем почти два года скитались по миру. Увидели школы для магов — тогда ещё крошечные, местечковые, рассчитанные на двадцать учащихся, не больше. И загорелись идеей создания общей школы для всех чистокровных Британии. Добрались до независимых земель Нова, которые были неподвластны Королю или Лордам, обосновались там. Почти десять лет и неимоверное количество сил, магии, энергии, крови в конце концов, было потрачено только на то, чтобы возвести стены Хогвартса. При всём при этом, нам помогали эльфы, служившие мне и Аурелиусу, наёмные гоблины и просто путешествовавшие мимо волшебники. Благодаря последним весть о создании школы разлетелась по всей Британии раньше, чем она открыла свои двери. Так что к моменту, когда Хогвартс готов был встречать первых студентов, к нам заявился Его Королевское Величество Годрик Гриффиндор, — сколько бы Северусу не хотелось задать вопросов, он терпеливо слушал, справедливо рассудив, что ответы могут быть по ходу повествования. — И заявился не один, а с супругой — с Пенелопой Пуффендуй. Когда я поняла, что он на полном серьезе женился на грязнокровке, дал власть той, кто о мире магии знает не больше флоббер-червя, я дала себе обещание лишить их обоих трона. Собственно, дальнейшие наши распри и споры пересказывать — убить не один час времени. Всё, что нужно понимать: спор был ни о чём, прав на школу и земли Нова Годрик не имел, но грозился запретами, войной и всем-всем-всем. И казалось бы — вот он, первый звоночек неадекватности. Но нет, мы продолжали дискуссии. Так или иначе, после, наверное, десятого круга ада, мы пришли к компромиссу: учащихся будем делить на факультеты, школа Хогвартс получает монопольное право на обучение юных волшебников, а Пенелопа, Годрик и Кандида — вообще, честно говоря, до сих пор не поняла, где они нашли дочь Аурелиуса и почему того задвинули в плане заслуг — принимаются наравне со мной Основателями и, собственно, деканами своих факультетов. Всё было чудесно и красочно ровно до тех пор, пока не начался первый учебный год. А начался он со скандала. Как, где, а главное — на кой хер Годрик собрал со всей Британии маглорожденных — мне понять не дано. Тогда же, при распределении — естественно все распри происходили без ведома студентов, но слухов всё равно оказалось немало — я твёрдо заявила, что на моём факультете будут только истинные чистокровные. Уже тогда существовало такое понятие, как «предатель крови» — и это не пустой звук, для понимания. Во всяком случае, так было. Им тоже стояло «табу» на мои владения. Так что на моём факультете оказалась вся верхушка аристократии. И тогда это был пусть не самый многочисленный факультет, но самый почитаемый. Но прекрасное долго длиться не могло, мы с Годриком продолжали ссориться. Я пыталась ему вбить в голову инстинкт самосохранения, объясняла, почему опасно подпускать маглов к изучению магии. Все мои аргументы разбивались о просто таки медный лоб и притянутые за уши доводы. Ему было плевать. Тогда же появилась и Тайная комната, и Распределяющая Шляпа, и запрет для маглорожденных на изучение ряда дисциплин, и Книга Хогвартса. Все эти события уместились в каких-то пять лет. И вот после очередной перебранки летом я оставила вместо себя того, кого вы теперь зовёте Кровавым Бароном, и собиралась уходить. Подловил меня Годрик с неожиданной просьбой — обратить его и Пенелопу. На мой резонный вопрос: «А с какой такой вселенской радости», был дан незамысловатый ответ «Хочется вечно друг другом наслаждаться. Можешь потребовать взамен всё, что угодно». Ну, хочется, так хочется. Дьявол вам судья. Очень кстати я вспомнила своё желание избавить Британию от грязнокровки на троне. И, собственно, моим условием дарования вечной жизни был отказ этих двоих от престола и создание Министерства. Думали они ещё лет семь над этим, я тем временем успела заработать кое-какой имидж среди вампиров — не последнюю роль сыграл в этом образ Салазара Слизерина почти тридцатилетней давности. Ну, принятое парочкой решение, думаю, налицо и в пояснениях не нуждается. До сегодняшних событий их обращение было последним днём, когда мы виделись. Аурелиус под шумок изобрёл велосипед — а именно крестражи, позволяющие ему жить долго и процветать по сей день. Кандида, вообще неизвестно каким боком появившаяся в нашем скромном кругу, почила спустя семьдесят лет после создания Хогвартса, а её сестра Елена — да-да, она её сестра, а не дочь — до сих пор бродит по замку в качестве привидения. В целом, после всех этих событий, мой брат и его семья оказались в очень выгодном положении в обновившейся Британии, и я смогла со спокойной душой покинуть магический мир и зажить жизнью вампира. Об этом периоде я умолчу, потому как мораль смертных разительно отличается от морали пусть и условно, но бессмертных. — Почему вы постоянно добавляете «условно»? — справедливо решив, что рассказ окончен, перебил Снейп. — Прозвучит иронично, но смертны все — и Боги, если ты в них веришь, и люди, и вампиры, и оборотни, и вейлы, и драконы, и любые другие магические существа, живущие веками и тысячелетиями — все. Кроме самой Смерти. *** — Лекарство помогает? — первое, что спросила Сильвина у вошедшего пятикурсника. Ремус Люпин, подготовившийся уже к чему угодно, даже смерти, не сразу нашёлся, что ответить. Было до ненормальности необычно находиться в кабинете Дамблдора и разговаривать здесь с другим человеком. Противоестественно даже. — Да, да. Спасибо. Оно мне очень помогло. — Спрашиваю, потому как оно не моего авторства, видела я его эффективность всего один раз и не была уверена, что пропорции не подогнаны под конкретного персонажа. Как учёба? И вот тут Ремус уже был готов ко фразе об исключении, но продолжение его удивило: — Это не праздное любопытство. Увидев тебя однажды в волчьем облике, я могу наверняка сказать, что с ним что-то не так. Вернее, абсолютно всё. Начиная с ненормальности окраса и шерсти, и заканчивая поведением. — Поведением? И что он должен был делать? Мне и так всякий раз было тошно от того, что я не могу его контролировать. — И не сможешь. Это норма. Никто не может. Поэтому вампиры не терпят оборотней на своей территории. Но я о другом. Скажи, ты хоть раз видел настоящих оборотней? Имею в виду, после того, как тебя обратили. — Нет. Мы переехали в город после прошлого нападения, и в полнолуние родители оставляли меня одного под щитами, запертого дома. А здесь же Хогвартс. Откуда им здесь быть? — То есть появление вампира здесь тебе ни о чём не сказало? — А должно было? — Вампиры, как бы так сказать, чуть более цивилизованные, и просто от скуки по лесам не гуляют. — Я не понимаю. — Мы охотились здесь. На оборотней. И вот в чём вопрос: почему тебя не было среди них? Любой оборотень чувствует стаю и стремится к ней. Даже если прямо под рукой кусок свежайшего мяса. Вот отсюда и вопрос к твоему поведению. Ты ни разу не видел оборотней после обращения, но такого не бывает. Щиты дома — окей, предположим — хотя лично я не знаю ни одного вида защитных чар, способных остановить оборотня. Обратить обратно в человека — пожалуйста, покалечить или оглушить — да, но не удержать. Но это ещё куда ни шло. Ты был в облике волка в полнолуние рядом с лесом, где оборотни водятся стаями. Неужели ни разу не сбегал к своим, не просыпался где-нибудь в сторожке лесника на другом конце Шотландии с застрявшим в зубах куском ткани штанов? Нет? Так вот именно это и ненормально. Так как с учёбой? — Средне, по правде говоря, — тихо ответил Ремус, шокированный полученной информацией. — А должно быть идеально в дни без полнолуния. Оборотни усваивают информацию в сотни раз быстрее людей, впитывают её, словно губки. У оборотней-магов невероятные способности к защитным чарам и рунам, а за несколько недель они способны выучить любой иностранный язык в совершенстве. Большая часть профессоров самых престижных университетов — оборотни. Владельцы крупнейших банков, помимо вампиров, — оборотни. Лучшие спортсмены — снова оборотни. Вы любите славу и престиж, коммуникабельны и собираетесь огромными компаниями, устраиваете тусовки в полнолуния, напиваетесь и через несколько дней не понимаете, какого чёрта делаете дома у какого-нибудь вампира в роли домашней зверушки. Вы полная противоположность нам. И ты не вписываешься в это описание ни на йоту. Ты другой. Словно тебя заставили быть другим. У тебя есть компания верных друзей, да. Но не ты их лидер. Оборотень, настоящий, учился бы скорее на Слизерина или Когтевране, нежели на Гриффиндоре. Да, вы смелые. Но не безрассудные или безмозглые. Вы машины для убийства, пьянок и наживания денег. Где всё это? — Это всё не про меня, — тихо и грустно отозвался парень. — Может, я какое-то исключение? Ошибка природы? — В таких вопросах у природы не бывает ни исключений, ни ошибок. Скорее всего, просто кто-то нашёл способ ментального контроля волка, что сильно сказалось и на твоём человеческом облике. По правде, за тысячу лет я такое вижу впервые, и мне не известно, как такое вообще возможно. После укуса ты наблюдался у колдомедиков? — Конечно. Меня ещё зашивали ни одну неделю, были разорваны связки и сухожилия, я месяц не мог говорить. — Это почти всегда так. А кроме? — Родители приглашали каких-то шарлатанов с бубнами, но они не помогали, а только раздражали. Даже был один из Тибета — так, кажется. Но тот хотя бы рассказал мне о первом обращении, о том, как можно не сойти с ума от боли, как её преодолеть. Ну и так, по мелочам: желание поесть сырого мяса на утро после полнолуния, о… — тут парень немного замялся, — о недержании и возможных последствиях в… половой жизни. — А этот шаман проводил какие-то ритуалы? — Он называл себя монахом, и лишь прочитал какую-то молитву. Сказал, что попросил духов природы оберегать меня. — Ладно, я постараюсь в ближайшее время что-то найти в этом вопросе, а ты пока не забывай принимать зелье перед полнолунием. Не нравится мне твой волк. Сильвина сразу после ухода парня отправила письмо Аурелиусу с вопросами о Тибетских монахах и о том, не встречал ли он среди шаманов ритуала, способного подавить волка или — эта мысль вдруг пришла ей в голову, пока она всё описывала другу — украсть его силу. *** Аурелиус долго не отвечал. Но с ним так было всегда: не будь у него никакой информации, он бы так и написал, а его долгое молчание означало лишь одно: он собирает всё, что у него имеется по данному вопросу и пытается как-то привести в человеческий или хотя бы относительно понятный вид. Месяц пролетал за месяцем. Снейп писал обо всём, что происходит в Хогвартсе: о том, что без Дамблдора все преподаватели словно пробудились ото сна — особенно Макгонагалл; о новом профессоре истории, нанятом вместо призрака; о новшествах, вводимых Гриффиндором; слухами о новом директоре, который должен был появиться к началу следующего учебного года. Однажды задав вопрос о его собственной учёбе, Сильвина, по развёрнутому ответу, чётко поняла, насколько для парня важно с кем-то делиться своими переживаниями, и теперь Северус рассказывал ей и о своих достижениях, в частности — о завязавшейся дружбе с бывшими врагами. Мародёры изменили своё мнение о нём, он — об этой компании бездельников-гриффиндорцев, и вроде ребята даже договорились встретиться для покупки школьных принадлежностей в августе в Косом переулке. Единственное, что не укладывалось в голове Леди Малфой: Снейп всё ещё жаждал снискать славу через Лорда Волан-де-Морта и его приспешников и прикладывал для этого неоправданно много усилий. Конец июня ознаменовал для Северуса возвращение в родной город Коукворт, хотя теперь он точно знал, что ему не придётся терпеть пьянство отца и бездействие матери. Сильвина пригласила его к себе на всё лето, и, хотя Снейп в письмах чуть осмелел, в реальности был не готов к очередной встрече с ней. Но, когда он зашёл, девушка спала, укутавшись пледом, рядом, корешком кверху, лежала открытая книга — даже издалека было заметно, что она маггловская — а рядом с кроватью стоял недопитый чай. Нет, она абсолютно точно не забыла о своём приглашении и его приезде: рядом со входной дверью нашлись домашние тапочки, полка над письменным столом в углу была полностью свободна, на самом столе — лишь какой-то странный цветок в горшке, перо с чернильницей — коллекционное, такое он видел в поместье Малфоев на столе в кабинете Абраксаса и был точно уверен, что используется оно лишь в качестве предмета интерьера — и парочка пустых пергаментов в стопке, что удивило Снейпа, с обыкновенными маггловскими тетрадями. В самой квартире, даже с учётом открытого нараспашку окна, пахло едой. Обычной человеческой едой и выпечкой. Он прошел к плите: под чарами стазиса действительно было овощное рагу, запечённое мясо и гарнир, который Снейп не смог определить. В духовке обнаружилась шарлотка, а в холодильнике — сок и минеральная вода. Даже будучи зверски голодным, Северус старался всё делать тихо, и потому испугался, не заметив подошедшую Сильвину, заговорчески прошептавшую: «Сильно не обольщайся». Парень сперва растерялся, но позже, глянув на смеющуюся девушку, внешне не старше восемнадцати и с озорной подростковой искрой в глазах, обнял её, поддавшись странному сиюсекундному желанию. Он даже успел усомниться в адекватности своих действий, но Сильвина приняла объятия и даже положила голову на его грудь, всё ещё мелко подрагивая от смеха. — Извини, не удержалась, — оправдывалась она. — Ты так мило пытался не разбудить вампира. Но вообще, я серьезно, — девушка заглянула в его глаза. — Готовить я не умею и не люблю. Так что поздравляю с окончанием учебного года и успешной сдачей экзаменов, но готовишь сам. Северус тоже улыбнулся в ответ. И почему он выстроил в своей голове образ аристократки по типу Лестрейнджей или Малфоев? Да, она Малфой. Но и близко не такая, как все эти чистокровные снобы. — Ты всё ещё слишком громко думаешь. Надо бы подучить тебя окклюменции. И можешь расслабиться, я была такой. Первые лет двести. Потом это надоедает. Не всем, конечно, определённая часть вампиров постарше воображает себя едва ли не полноправными хозяевами вселенной, но там, кроме пафоса, смотреть, как правило, не на что. Ты располагайся, ни в чём себе не отказывай, а у меня есть ещё парочка дел в Лондоне, — она, наконец, вырвалась из объятий и направилась в уборную. Снейп проводил её взглядом и продолжил осматривать кухню. Здесь было всё необходимое и для чего-то простого и незатейливого, и для шедевров кулинарии, более того: имелась даже фритюрница. Но, как человек, рано повзрослевший и привыкший к самостоятельной жизни и заботе о себе, парень мог сказать с уверенностью: большая часть вещей просто неудобна в использовании или вовсе бесполезна. Да, были здесь и английские производители, и чешские и даже немецкие. Было страшно представить, во сколько обошлось обустройство этой кухни, но правда была в том, что цена и качество не всегда означают практичность. Сильвина Малфой явно не врала, говоря, что не умеет, не любит готовить и — что важнее — вряд ли это часто делала, если делала вообще, в противном случае с обустройством кухни она справилась бы в разы лучше. Остаток дня парень провёл, изучая квартиру и раскладывая свои вещи. Всё ещё не верилось, что лето пройдёт не по привычному сценарию, а как-то иначе — и ему было всё равно, что это «иначе» значит. В планах парня было несколько посещений собраний Пожирателей, где Люциус бы его представил как талантливого зельевара, а Тёмный Лорд начал бы к нему присматриваться. Северус очень надеялся к следующему лету пройти обряд «инициации» и стать одним из них, несколько раз высказывал эту мысль Сильвине, но та ни разу не ответила именно на эту часть письма. И, что-то подсказывало Снейпу, что она прекрасно её видела, но не хотела никак влиять на его решения: ни одобряя, ни осуждая. Но — это он осознал как-то слишком чётко — её мнение было для парня важным. Важнее, чем восторженные речи Люциуса или восхищенные — Регулуса. Регулус. Несмотря на то, что Блэк был на год его младше, Снейп из своих друзей его ценил почти так же, как Лили. Девушке он ещё не сказал о своих планах касательно Тёмного Лорда. Как и всей компании Мародеров, к которой теперь приписывал и себя, и Регулуса. Да, аристократ из тёмной семьи смог найти общий язык с взболмошенными гриффиндорцами, помириться с братом — к которому, по его же собственным заверениям, никогда и не испытывал каких-то отрицательных эмоций, подобно его матери — Вальбурге. Да, они не общались, но это была лишь заслуга леди Блэк, которая была не в состоянии переступить через своё воспитание, навязанные этим воспитанием принципы и своё мнение о чистоте крови даже ради собственного ребёнка. И — кто знает — может быть, в этом немалую роль сыграл и Орион, которого Вальбурга боготворила и любила с далёкой юности и по сей день. А Орион Блэк, по рассказам Регулуса, был даже хуже Абраксаса Малфоя: последний, как минимум, всё делал для семьи, даже если это шло вразрез с принятыми в обществе нормами, в то время как Блэк поддержал супругу и выгнал сына из дома и семьи без средств к существованию просто за другое мнение. Чем больше Снейп общался со всё тем же Сириусом, которого до этого на дух не переносил, тем больше убеждался, что почти всё можно описать отношениями в семье: если Поттер просто был избалованным — здесь мнение парня не изменилось — и считал, что ему всё позволено, то Блэк хотел доказать, что стоит чего-то и без поддержки рода и родителей. В какой-то степени они были похожи, только выбрали разные пути. Что касалось того же Люпина, Снейп и раньше не питал к нему открытой ненависти, теперь убедился, что отношение «никак» — это именно про них. Ремус был ему безразличен, у них не было общих тем для разговоров, были абсолютно разные увлечения и интересы. Единственное, что их связывало: теперь именно Снейп варил Люпину зелье к каждому полнолунию. Единственный, к кому Северус всё ещё относился с настороженностью, а где-то даже с отвращением, был Хвост — Питер Петтигрю. Виной тому были странные оговорки парня или сам факт того, что его анимагической формой была крыса, Снейп бы не ответил. Просто что-то в этом однокурснике парню не нравилось, настораживало. «Не задвигай предчувствия», — как-то написала ему по этому поводу Сильвина. А предчувствия у него были самые, что ни на есть, отвратительные. Будто проживший в другой вселенной эту же жизнь старик-Северус нашёптывал ему: «Не доверяй ему. Крыса и есть крыса». Но пока никакого подтверждения своим подозрениям, конечно, он не находил, а, без году неделю как влившись в компанию, он не мог себе позволить обсуждать свои предчувствия с кем-то ещё из мародёров. Сильвина провела в магловском Лондоне не один час. Основной проблемой бессмертия было переоформление всей недвижимости и предприятий — а вампиры владели такими по всему миру, потому как жить за счёт одной охоты и продажи добычи в клане было возможно, но не комфортно — на себя же. Для этого, как правило, требовался пожилой смертный, которому вампиры платили за данную процедуру. Держать все предприятия, как дочерние компании одной большой фирмы, было невыгодно по многим причинам: от выплат, налогов и серой и чёрной бухгалтерии, которой, куда ни посмотри, везде было предостаточно, и бухгалтерам удобнее было вести дела одного предприятия и оформлять поставки не как перенос с одной точки на другую, а как закупку или продажу, до простой и банальной войны между кланами или отдельными вампирами. Вопросы здесь нередко решались передачей имущества врагу. Откупиться зачастую проще, особенно если конфликт не масштабный. Последний раз предприятиями в Лондоне Сильвина занималась в двадцать шестом. Сейчас было самое время переоформлять всё на «внучку». Конечно, здесь было много поддельных документов, каждым новым предприятием владел отдельный человек, кое-где даже у зданий, где они располагались, был свой владелец. Ну и вишенка на торте этих редких процедур — девушка отправлялась посмотреть воочию на своё имущество и на то, что там происходит, пока её нет. С десяток лет назад она занималась этим в Нью-Йорке, и внезапное появление владельца привело к увольнению большей части руководства, назначению нового и, в конечном счёте, какое-то время пришлось пристально следить за ходом работы. К счастью, англичане чуть более обязательные и щепетильные, нежели американцы, и, не считая всяческих мелочей, на которые можно было со спокойной душой закрыть глаза, весь её бизнес был в полном порядке. Вернувшись домой ближе к вечеру, Малфой застала Северуса за чтением. — Идём, — махнула она головой в сторону выхода. — Куда? — парень удивился: пускай за окном было светло, время всё же близилось к закату. Вампиры считались ночными существами, но вряд ли Сильвина звала его на их междусобойчик. — В кино, — беззаботно улыбнулась девушка. — Никогда там не был, — признался Северус. Даже его желание посетить кинотеатр, несмотря на то, что он маг, не могло соперничать с вечной нищетой его семьи. — И в Коукворте, кажется, в такое время в будний день фильмы не показывают. — Трансгрессию ещё никто не отменял. Хотя я бы предпочла машину. До Лондона часа два неспешной езды, сеанс, который я приметила, через три. Ты как? — Только за! — подорвался Снейп, чем вызвал смех Сильвины. Северус до сих пор не был знаком с этой частью магловского мира, и она его приятно удивила. Не только фильм, нет — хотя не подобные полёты фантазии маги вряд ли были способны. Ему понравился ночной Лондон, по которому они прогуливались после: Тауэрский мост, подсвеченный множеством огней; Биг-Бен, величественно уходивший, казалось, к самим звёздам; невероятное количество соборов и часовен, снующие во все стороны автомобили — город жил, даже ночью. Провинциальный Коукворт, где ночью на весь Паучий Тупик горел один-единственный фонарь, не шёл ни в какое сравнение. Одна Площадь Пикадилли со своими вывесками и цветными баннерами уже была куда ярче всего его родного городка. И люди. Толпы людей гуляли по Лондону ночью. Видимо, для них работали кафе, рестораны и даже опера. Подумать только, последний спектакль начинался в три часа ночи! Сильвина предложила сходить, но Северуса терзали сомнения, что опера ему понравится. — Один из старейших лондонских вампиров когда-то сказал, что этому городу не хватает только огромного колеса обозрения где-нибудь на берегу Темзы, — поделилась Сильвина, пока они стояли на пешеходной части Лондонского моста и смотрели вниз, где проплывали речные трамваи с туристами. — Чего не хватает? — не понял парень. — И почему вдруг лондонский вампир? — Колесо обозрения. Огромная металлическая махина с кабинками, высокая, с которой можно рассмотреть город. Скажешь, для этого достаточно сесть на метлу, но в Вене подобное пользуется популярностью даже среди магов. Что касается вампира, то далеко не все, подобно мне, шляются по миру. Многие — особенно главы кланов — веками живут в одной стране или даже городе. В Лондоне таких сравнительно много, но большинству ещё нет и пятисот, а старейших, тех, кому больше тысячи, всего трое. Один из них владеет всеми ночными развлекаловками: кафе, клубы, пабы. Часть из них специализирована на развлечениях для вампиров. Редко кто-то из смертных посетителей способен выйти оттуда живым, а коктейль Кровавая Мэри далеко не с томатным соком мешается. — Почему Министерство Магии это позволяет? — А Министерству есть дело до маглов? К тому же, не дураки там сидят, даже если часто так и кажется. Магам воевать с вампирами опасно: вампиров больше, и в схватке даже один на один с большой долей вероятности победит именно вампир. Пока они не знают, где обосновались магические сообщества, пусть так и остаётся. Выдать себя в попытках защитить несколько сотен маглов — глупая и бесславная смерть. Почти всё лето они провели в путешествиях по разным городам и странам: от Америки до Северной Кореи, куда пробрались обманом и едва не были пойманы местными аврорами. Но даже так все эти метания не выполнили свою основную цель: Сильвина пыталась показать, что вокруг развернулся целый мир, кипящий жизнью, и он никак не упирается в Лорда Волан-де-Морта. Тем не менее, от идеи прославить своё имя за счёт тёмного мага Северус не отказался.