The Flaming Flower of the First House of the Noldor

— …Сколько раз было сказано — по крепости не бегать!.. Нет, она снова да опять… — ворчал себе под нос Нимрос, тщательно бинтуя мою ногу. Я, насупившись, раздраженно смотрела в окно, будто стараясь разглядеть там смысл бытия. Стоящий радом с нашей парочкой Тэлуфинвэ откровенно веселился, слушая нотации лекаря и мое выразительное сопение. — Не ругай ее, Нимрос. Это я с ней столкнулся — я и виноват! — отхихикавшись, сказал рыжик, стоило эльфу завязать крепкий узел вокруг моей лодыжки и устало посмотреть на лорда. — Пусть вы в разных весовых категориях, но случайно столкнуться до такой степени, чтобы вывихнуть ногу, невозможно при прогулочном шаге!.. — завелся лекарь и даже мой виноватый вздох не унял его гнев. — Откуда ты вообще так бежала? Я вздрогнула, припоминая, почему же с такой скоростью мчалась, куда глаза глядят… Собственно, пусть извинения с обеих сторон были произнесены, но страх-то никуда не ушел. Думаю, мне еще до-о-олго будет казаться, что старший рыжий ищет удачный момент для моего умерщвления. Конечно, это не будет правдой (надеюсь), но даже не представляю, что поможет мне искоренить этот страх перед Нельяфинвэ. Тэльво, видя, что я замешкалась, занял Нимроса какими-то своими вопросами, за что получил мой благодарный взгляд. Не хочу я рассказывать каждому эльфу крепости о своих новых «фобиях». А что, неплохое название: Нельофобия! Мда, докатились… Вообще, как вы уже поняли, после моего бегства из покоев короля, я, пробежав несколько десятком метров, столкнулась с выходящим из-за поворота Амбарусса. И мы так смачно врезались друг в друга, что чуть не скатились по лестнице небольшим, но интересно ругающимся комом. Благо, феаноринг успел ухватиться за косяк и удержал нас от падения и пересчета собственными костями ступенек. Правда, после выяснилось, что я, каким-то образом, вывихнула лодыжку. И, покаявшись в содеянном (хотя виновата была скорее я), рыжий подхватил меня на руки, торжественно транспотировав в лазарет. Как мы выяснили по приходу, Лотанариэ и еще две лекарки отсутствовали (причем по неизвестной причине), зато на месте был Нимрос, который и взялся за мою беду. Так как Тэльво пообещался отнести меня в мою комнату, в данный момент я вновь восседала на руках близнеца, крепко ухватившись за его шею. — Спасибо, — смущенно буркнула я до сих пор сиплым голосом, на что лекарь махнул рукой, вновь принявшись что-то писать в толстой тетради. — Идите уже!.. — и мы дружно решили не испытывать терпение эльфа, покинув святая святых крепости и отправившись в мои апартаменты. — Так откуда ты бежала? — вдруг спросил меня Амбарусса, косо поглядывая и осторожно поднимаясь по лестнице. Я потупила взгляд, сделав вид, что мне жуть как интересен рисунок его камзола. — Не важно… — … — рыжий сощурил глаза, но не стал меня допытываться. Вскоре мы подошли к моей обители. Открыв дверь коленом, эльф занес мою персону внутрь и аккуратно усадил на кровать, стараясь не потревожить поврежденную ногу. Рядом спящая Леди лишь лениво приоткрыла один глаз, после продолжив досматривать энный сон. Феаноринг же сел рядом, откинувшись на руки. Я с интересом наблюдала за ним. Странный он какой-то, никогда не видела молчаливого и совершенно спокойного, как удав, Тэлуфинвэ. — Что-то случилось? — спросила я. — Это мои слова, Pitya. — эльф посмотрел на меня немного усталым взглядом, — Ты ведь мчалась от Майтимо? Я опустила глаза. — Значит я угадал, — рыжик потянулся и свалился спиной на кровать. Я с интересом посмотрела на него, но решила таки промолчать, хотя младший и намекал всеми возможными способами на какой никакой разговор по душам. *** Прошло две недели с инцидента на лестнице. Я более менее оправилась от вывиха (благослови Боже эльфийскую медицину) и жизнь постепенно начала входить в привычное русло. Возобновились мои уроки; меня таки допустили к рисованию красками и, скажу я вам, вначале получалось так себе. Особенно если сравнивать с работами моего учителя — Лаирасула. Кстати, очень приятного эльфа, с которым мы враз нашли общий язык. Я частенько помогала Лотанариэ в лазарете. Мы сортировали травы, подготавливали их к использованию, она, наконец-то, начала учить меня лечить серьезные ранения, переломы, рецептам мазей для остановки крови и т.п. Правда, в один день я чуть не прокляла бедную лекарку за ее через чур навязчивое желание «помирить до конца» меня и короля нолдор. Лотанариэ все понимала и не давила на меня, но наши отвлеченные беседы почему-то очень часто плавно перетекали к теме «Нельяфинвэ и все, что с ним связано». В последние пару дней меня начало это раздражать, но очередная ее «попытка» переплюнула абсолютно все. То был самый обыкновенный день. Знаете, именно с этих слов чаще всего начинается что-то необычное или необычайно плохое. В моем случае скорее второй вариант… Я встала рано, как всегда умылась, сходила на прогулку с Леди, после чего во дворе меня выловила Майрэ, сказав, что Лотанариэ все утро бегает по крепости в моих поисках. Обнаружила я лекарку в одном из коридоров. Эльфийка подбежала ко мне, тяжело дыша и имея какой-то в принципе взъерошенный вид. — Огонек! Наконец ты нашлась!.. — девушка перевела дух и выдала мне какой-то небольшой сундучок. — Сегодня мне очень нужна твоя помощь, да и тебе практика не повредит! — Помощь в чем?.. Мило улыбнувшись, эльфийка взяла меня за руку и повела к лестницам. Стоило нашей парочке добраться до третьего этажа, с которым у меня теперь связаны не самые радужные воспоминания, как ко мне пришло осознание, какую именно «практику» имела в виду лекарка. Но закричать о своем негативном отношении к идее Лотнэ я не успела — мы очень быстро оказались у дверей, ведущих в покои короля. — Нет!.. — непроизвольно вырвалось у меня, но она резво постучалась и тут же услышала ответ. Моей персоне таки пришлось войти вместе с эльфийкой. К слову, все эти две недели я не видела старшего из братьев. Ни на завтраках, ни на обедах, ни на ужинах, ни на территории крепости в принципе. Нормально ли будет вот так просто взять и заявиться к нему? Да, меня притащила сюда Лотанариэ, но-о… Руки непроизвольно вспотели и затряслись, дыхание участилось и это явно не являлось признаком волнения рядом с объектом обожания — не сейчас, не в моем случае. Эльфийка прошла в покои, поставив свой сундучок на тумбу у кровати. — Доброе утро, Aranya*! — воскликнула она, явно довольная своим планом и ситуацией в целом. Я буравила девушку хмурым взглядом, сжимая сундучок. — Доброе, Лотнэ, — отозвался Маэдрос, с трудом принимая полусидячее положение тела. Тут же переводя взгляд на мою персону, так и стоящую у дверей. — Здравствуй. — я скованно кивнула. — Здравствуйте. — почему-то к этому эльфу я не могла обращаться на ты, как делала со всеми обитателями крепости (даже с Майрэ!). Тем не менее, рыжий как-то странно скосил глаза на слишком уж энергичную лекарку и хмыкнул каким-то своим мыслям. — Наирэ, что ты там встала? Иди уже сюда, никто тебя не укусит! — лицо предательски покраснело и я почувствовала, как сводит уши. Ну, чтоб эту эльфийку!.. Таки подойдя и опустив сундучок рядом с точно таким же сундучком Лотанариэ, я непонимающе посмотрела вначале на нее, после — на Нельяфинвэ. Однако по спокойному, но также удивленному взляду феаноринга было ясно, что тот тоже смутно понимает, почему я здесь нахожусь. — Сегодня мне некому помочь, но я всегда говорила, что практика — лучший учитель! — …Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать?.. — недоуменно протянула я. — Верно! Поэтому сегодня моей помощницей будешь ты! Вы же не против, Aranya? — рыжий помотал головой, но в его глазах четко улавливалось сомнение. Интересно, по поводу того, что я практически ничего не смыслю в медицине, или потому, что благополучно обхожу его десятой дорогой и буду лишь трястись, как осиновый лист? Впрочем, и в первом, и во втором случае о оказался бы прав… Эльфийка первым делом принялась за его руку, откинув край одеяла в сторону. Собственно, в тот самый момент я и увидела то, что даже представить не могла. У него не было ее. Не было кисти. Я замерла, пристально уставившись на обрубок руки в бинтах. Сам же Нельяфинвэ отвернулся в другую сторону, позволяя лекарке сменить повязку. Возможно, он теперь чувствовал себя совершенно другим эльфом: не таким сильным, не таким красивым, вообще не похожим на других. А может это было обычное отвращение. Я тоже лучше бы отвернулась и не глядела на постепенно заживающую руку рыжего, совершенно тонкий слой новой кожи, до сих пор не снятые швы, но почему-то лишь продолжала вглядываться в нецелую конечность. Чувствовала ли я похожее отвращение? Не сказала бы. Да, меня несколько испугал вид его руки, но не более. Я прекрасно понимала, что он еще легко отделался. В плену и не так уродовали людей. Впрочем, я никогда и не стала бы считать это уродством. Пока я размышляла, Лотанариэ уже закончила с перевязкой и попросила меня открыть сундучок и достать из него еще чистых бинтов, но услышала я ее раза эдак с третьего. — А? Что? — В каких облаках ты витаешь? Передай мне вон тот пузырек и бинты. — я сделала так, как сказала лекарка, после натыкаясь на изучающий взгляд Нельяфинвэ. Он рассматривал меня с совершенно непроницаемым выражением лица. Я вновь напряженно сглотнула, подавив дрожь и отвернувшись от эльфа. Сказать по правде, меня больше всего пугали в нем именно глаза… Ведь если у Лотнэ или Турко они просто несильно мерцали, то светло-серые глаза короля нолдор прямо-таки светились! Да, это добавляло им красоты, но вместе с ней мне являлись страшные воспоминания о том злополучном вечере. — Pitya, пока я заканчиваю с ногами, не могла бы ты сменить повязку на шее? — я очень выразительно уставилась на эльфийку, едва ли не покрутив пальцем у виска. — Ну, чего ты так смотришь? Я тебя в помощницы взяла, а не в зрители! — я и не навязывалась к тебе в помощницы!.. — Лотнэ, может… — попытался было остановить лекарку Маэдрос, но я его перебила. — Хорошо. — один Эру знает, каких усилий мне стоило это согласие. Трясущимися руками я выудила все необходимое из сундучка и, «включив» в голове лекцию Лотанариэ о перевязках, подошла к рыжему, не зная, с какой же стороны к нему подступиться. Тем не менее, эльф сам пересел ближе ко мне, откинув голову на изголовье кровати. Я, стараясь унять дрожь в руках, принялась разбинтовывать его шею. Почему-то затянуло свою, надежно перевязанную шарфиком. Когда же бинты сдались и упали на ключицы, мне открылась почти такая же страшная картина, как и предыдущая. Вокруг шеи рыжего шла широкая двойная борозда, хорошо заживающая и медленно превращающаяся в шрам. А в том промежутке между полосами виднелись периодические колотые ранки. Конечно, не знаю, чем можно нанести такие увечья, но у меня возникла четкая картинка острого ошейника с шипами вовнутрь… Громко сглотнув, я помотала головой, дабы выкинуть это из головы, после чего смочила нечто наподобии марли в местном обеззараживающем средстве, принимаясь осторожно обрабатывать ранки. Нельяфинвэ упорно смотрел в потолок, лишь иногда хмурясь от боли и с силой сжимая челюсти. Покончив с сим действием, моя персона взялась за бинты, аккуратно обматывая их вокруг шеи рыжего, стараясь забинтовать не слабо, но и не сильно, иначе это затруднило бы дыхание. Лотнэ, уже давно закончившая со своей «долей» перевязок, лишь внимательно наблюдала на мной и феанорингом. Когда же со сменой повязки было покончено, я, сжав в руках старую, даже слишком быстро отскочила от Маэдроса, вызвав сожаление в глазах лекарки. — Что ж, наша работа на этом закончена, Aranya. Скоро придет Нимрос, а мы, пожалуй, пойдём. Поправляйтесь! — сказала эльфийка, оперативно собрав сундучки. Я лишь кивнула, король последовал моему примеру. Так мы и распрощались. Честно, я была зла на лекарку. Зачем надо было тащить меня к нему на «практику», если с ней вполне мог пойти Нимрос, раз уж ему все равно нужно было идти к рыжему?! Я пыхтела аки ёжик всю дорогу до лазарета — нужно было отнести все вещи на место. — Ты хорошо сегодня справилась, Нариэль. — вдруг сказала Лотанариэ, тепло мне улыбнувшись. Я неопределённо хмыкнула. Как по мне, я таки была там в роли того самого «зрителя», нежели «практикантки». — Спасибо… А почему мы ушли? Сомневаюсь, что это все его раны. — брюнетка лишь весело рассмеялась, ловя мой недоуменный взгляд. — Огонечек, Aran ведь мужчина…! — она даже не стала продолжать, стоило ей увидеть мое резко покрасневшее лицо.