The Flaming Flower of the First House of the Noldor

— Лилась любовь рекой, летал аист за тобой, — я сонно вздохнула, перевернувшись на бок, — Далеко-далеко, и ты со мной… Недоуменно хмурясь, я все не могла понять, кто же напевает нечто столь знакомое прямо у меня над ухом. — Не бойся, эта ночь полна самых сладких снов, а мамина любовь рядом с тобой… Я приоткрыла глаза, спросонья сумев различить лишь чей-то силуэт, склонившийся ко мне. — Спи, мое солнышко, спи, там за облачком дремлют наши ангелы, пока ты в маминых руках…! Когда глаза привыкли к темноте, я различила на плече незнакомки такую знакомую прическу — косичку-колосок. Да и голос я знала… Неужели…? — Мама?.. — неверяще произнесла я. Незнакомка вздрогнула и повернулась ко мне лицом, которое, из-за темноты, я не смогла разглядеть. — Мама!.. Но не успела я подняться и броситься в объятья такой родной, но теперь невозможно далекой женщины, как ее ласковый голос изменился, заставив меня замереть. — Дочка? — сказала она странным, будто механическим голосом, — Дочка, ты забыла меня? — Ч-что?.. — Это ты уговорила меня поехать и вот что из этого вышло!!! — О чем ты говоришь?! Это была случайность!.. — А-а-а, я поняла! Ты просто хотела от меня избавиться, чтобы жить с этими эльфами?! — Нет!.. — Лотанариэ тебе дороже меня! — Это н-неправда!.. — Забыла всех: брата, бабушку, дедушку, даже отца! Келегорм лучше того, кто качал тебя маленькую на руках?! — Перестань!!!.. — Это ты убила меня, мелкая дрянь!.. Отпрянув от нее, я подобралась ближе к изголовью кровати. Это была не моя мать! Она бы так никогда не сказала! Ведь это не было правдой…! Не было же?.. Я затряслась, из глаз покатились слезы отчаяния. Тут лунный свет случайно упал на нее и я застыла статуей самой себе, вглядываясь в изуродованное лицо некогда прекрасной женщины. Глаза белые, словно тот самый первый снег в Эндорэ, медленно гниющая кожа какого-то болотного оттенка, проглядывающиеся скуловые кости, сломанная нижняя челюсть, держащаяся на своем месте благодаря лишь каким-то не до конца разложившимся мышцам… Я зажала себе рот руками, лишь бы меня не прополоскало от этой картины. А «мама», если это существо можно было так назвать, стала медленно подкрадываться ко мне. Дальше ползти было уже некуда, мне ничего не оставалось, кроме как встать на ноги и забраться на изголовье кровати. — Дочка, чего же ты пятишься? — еле проговорила она тем самым механическим голосом. — Это же я, твоя любимая мамочка! Иди ко мне!!!.. Оно кинулось на меня, но я каким-то чудом успела спрыгнуть на кровать и чудовище врезалось в стену. Матрас спружинил под моим весом и вскочив на ноги, я уже хотела было выбежать из комнаты, добраться хоть до кого-нибудь, позвать на помощь, как почувствовала холодное дыхание за спиной. Застыв на месте, обернулась, увидев склонившуюся надо мной «маму». — Спи, через много лет сына доверишь мне… — с неким скрежетом пропела она и я, не сдержавшись, закричала. — …иэль! Нариэль! Проснись! — резко распахнув глаза, я с ужасом встретилась взглядом с Канафинвэ, крепко держащим меня за плечи. Эльф встревоженно разглядывал мое лицо, тяжело дыша. Таки осознав, что это всего лишь был даже слишком реалистичный кошмар, я смогла полноценно вдохнуть. Слезы все катились по щекам и феаноринг прижал меня к себе, успокаивающе гладя по голове. — Dina, dina… Успокойся, моя маленькая аданет, это лишь сон. Все хорошо… В объятьях Макалаурэ я расслабилась, но было очень страшно открыть глаза и вновь увидеть свою комнату, погруженную во мрак. Но еще страшнее было от того, что это все тоже могло быть сном и сейчас я открою глаза, увидев перед собой то самое чудовище, а не ласкового менестреля. Тут Кано попытался было отстраниться, но я вцепилась в его одежду, не позволяя сделать задуманное. Не хотела, чтобы он оставил меня… Не хотела быть одна… — Не уходи!.. — я даже сначала не поняла, что сказала это вслух. Но рука эльфа лишь вновь стала мягко поглаживать меня по голове. — Не бойся, Pitya, — я почувствовала невесомый поцелуй в макушку и сильнее прижалась к Канафинвэ, — Я не уйду… *** Я не помню, как вновь заснула в объятиях менестреля, лишь его тихий голос, напевающий нечто, похожее на колыбельную. Зато утро началось с наглого лучика солнца, упавшего прямо на лицо. Поморщившись, я приоткрыла глаза и тут же их распахнула. Рывком села на кровати. — Япо-онский бо-ог!.. — спрятав лицо в ладони, провыла я, упав обратно на подушки. Вроде уже пятнадцатый год идет, а вчера как какой-то ребенок испугалась страшного сна! Еще и Кано заставила сидеть рядом! Что он вообще здесь делал…? А может это таки тоже был сон? Будем надеяться, иначе я со стыда сгорю!.. Тут дверь распахнулась и в комнату влетела Леди, радостно гавкая и тут же запрыгивая на кровать; за ней шла Лотанариэ, держа в руках какой-то сверток. — Доброе утро, огонечек! — Угу… — потеряно промычала моя персона, наблюдая за хитренькой улыбкой лекарки. — Что ж, сегодня ты от меня не сбежишь…! — развернув сверток, она продемонстрировала мне малиновое платье с рукавами три четверти и красивой вышивкой на груди и подоле. Я нервно сглотнула, помотав головой. — Отказ не принимается! Да, еще со своей прошлой жизни я являлась вполне себе заядлой «пацанкой» и носить платья (вместе с юбками) наотрез отказывалась. Причем по самой простой причине — в них было неудобно. А тут я столкнулась с проблемой — все женщины, без исключения, носили платья. Да, были те, кто воевал наравне с мужчинами — я даже видела парочку в крепости, их звали Илферинэ и Ваниэль — они не носили свои чудесные наряды. Ну, хотя бы не так часто… Я же отказывалась от платьев по совершенно непонятной для эльфиек причине, вот Лотнэ и пытается все это время обрядить меня в… это. Причем нет-нет, да у нее получается. Как в этот раз. Бежать было некуда, звать на помощь — бессмысленно. Мрачно оглядывая себя в зеркале, пока лекарка педантично завязывала поясок, решила посмотреть на свою разукрашенную шею. Синяки практически сошли, надо отдать должное чудесной мази эльфийского приготовления. Если в своем мире я очень скептически относилась к народной медицине, то здесь, когда эта самая медицина поставила меня на ноги после автомобильной аварии за без малого месяц, стала доверять ей безоговорочно. Вот и она никогда не подводит. Боже, видел бы кто меня из старых знакомых… Интересно, как бы отреагировала Машка, моя подруга, на то, что я живу с эльфами, пою, рисую, учусь медицине, ношу платья в пол и каждое утро меня заплетает Лотанариэ? Ведь там я большую часть жизни ходила с распущенными волосами, а тут вот внезапно полюбила, когда мне плетут косички… Иронично хмыкнув, дождалась, пока лекарка заплетет что-нибудь на моей голове и, когда нехитрая прическа была готова, обернулась к ней со страдальческим видом. — Не смотри так на меня, Наирэ! Вечно в своих костюмах ходишь, будто нэр! — вопреки словам, Лотнэ довольно улыбнулась и решила проводить меня на завтрак. Уже сидя за столом я как-то отвлеченно слушала разговоры опекунов, больше копаясь в завтраке, погрузившись в свои мысли. Да и темы, на которые я размышляла, были ой какими нелёгкими… Конечно, на первое место встал вопрос о том, что же это был за кошмар. Ведь раньше, если мне они и снились, то на утро я полностью их забывала (как, впрочем, все остальные сны), но этот… Я помнила все. До мельчайших деталей. Даже все свои ощущения. От подобного, к слову, в дрожь бросало… Но эта тема плавно перетекала в другую. «Мама» буквально заставила меня задуматься над такими вопросами, как: «кто для меня Лотанариэ и все остальные?». Безусловно, я очень привязалась к этим эльфам, но ее слова… «Лотанариэ тебе дороже меня!». Честно, я не знаю, правда это или ложь. Я провела в крепости год и лекарка всегда и всюду была рядом, поддерживала, учила, заботилась даже больше всех… И вправду, словно мама. Я люблю Лотнэ, но могу ли сказать, что она мне дороже матери? Слишком сложный вопрос, ответить на который я пока не могу… «Келегорм лучше того, кто качал тебя маленькую на руках?!». Мой отец погиб, но перед этим они с мамой развелись. И правда, он качал меня на руках в младенчестве, но я этого даже не помню. Келегорм много раз спасал мне жизнь, он мне ближе всех опекунов, как ни крути, словно чуткий старший брат… Думаю, я хотела бы на самом деле состоять с ним в родстве. Я люблю Турко не меньше Лотнэ, как и остальных братьев. А что насчет отца… Сказать по правде, я не знаю, что такое «отцовская любовь». И, признаюсь (хоть это дико неловко), давно за собой начала замечать, что хочу получить ее именно от Турко… Так что здесь «оно» не прогадало. А ведь я и вправду отношусь ко всем опекунам, словно к близким родственникам! А заметила только сейчас… Кстати. Насчет одного из них… Я так и не извинилась перед Куруфинвэ. Да, прошло уже две недели, но моя светлость все не может заставить себя подойти к этому эльфу. К слову, именно с ним мне было сблизиться труднее всего. Причем я даже без понятия, почему. Просто он казался мне слишком «недоступным» первое время… И действовал Курво на меня подавляюще. Слава Богам, что это изменилось, но вот сейчас… все словно с чистого листа!.. Сначала мне было просто неловко к нему подойти, потом он был дюже занят, после занята была я… вот так и пролетели дни. И на совместных приемах пищи Атаринкэ стал появляться еще реже. Можно сказать, вообще не приходил. Как мне сказали близнецы — он сейчас во всю изготавливает подарок для одного из своих кузенов и практически не отдыхает, поэтому и не появляется среди всех. Но надо было себя пересилить! Надо было по…! — НАРИЭЛЬ-АДАНЕТ! Вздрогнув, я вынырнула из своих мыслей, повернувшись к тому, кто так настойчиво звал меня. Им оказался Кано, что немного укоризненно смотрел прямо мне в глаза. — О чем ты так глубоко задумалась? — поинтересовался эльф, складывая руки в замок перед лицом. Я непонимающе моргнула. — А? — Мы тебя уже пару минут дозваться не можем! — сказал Тьелко. Но… разве меня звали? Я ничего не слышала! — Простите… — пробормотала моя светлость себе под нос, быстро покончив с завтраком и, не обращая внимания на изучающие взгляды опекунов, отправилась прямиком в кузницу. Так больше продолжаться не может! Надо брать быка за рога! *** В Малом зале, после поспешного ухода Нариэль, воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь треском поленьев в камине. Каждый из Лордов думал о чем-то своем, принципиально не влезая в мысли друг друга, но внезапно создавшуюся задумчивую атмосферу разрушили слова Макалаурэ. — Знаете… — начал менестрель, — Я не так давно говорил с Майтимо о Наирэ. И ему было крайне непонятно, откуда посреди степи, где нет ни единого поселения вокруг, могла взяться маленькая человеческая девочка. — И правда… Она первая, кого мы встретили из атани. У нее наверняка должны быть родители, но все земли, которые мы исследовали, пустовали. В том смысле, что там не было людей. — Да и ее одежда… Она была вся в крови, порвана, но не изношена, как если бы она скиталась долгое время. — А когда пришла в себя, спросила у Лотанариэ, «что мы здесь курим», как она рассказала. Причем бы здесь курение? — Тоже насторожил ее говор? — А рисунки? Такому самостоятельно не научиться, еще и при том, что ей всего 14 лет. — Да и ее претензии по поводу одежды… Она не просто так недолюбливает платья. Наирэ просто привыкла носить нечто более удобное и не сковывающее движения. И вновь возвращаясь к степи. Как она там оказалась, если одежда не изношена? Она не могла остаться в нормальном состоянии, если бы она путешествовала. — Да и кто бы отправил своего маленького ребенка куда-то одного? — Ну, законов людей мы знать не можем, так что… — Нет, это абсурд! Такое просто невозможно!.. Подобные разговоры длились бы еще очень долго, если бы не задался главный вопрос этого дня. — Так как она туда попала? Майтимо давно озадачился тем, что мы взяли на воспитание девочку из атани, неизвестно как найденную в степи… — Ты же не думаешь… — остро глянув на братье, протянул Морьо, — Что ее подослали? Канафинвэ задумчиво смотрел перед собой. А это ведь может оказаться правдой… и все это время маленькая Нариэль просто пудрила им мозги? Передавала информацию «своим»? Или ее заставили? Захватили родных, к примеру, а в степи бросили специально и по удачному стечению обстоятельств Турко решил поохотиться. Да и менестрель не забыл того варга, пробравшегося через границу… А если он служил для нее предупреждением? — Ох… Как бы там ни было, сейчас стоит понаблюдать за Наирэ. Делать поспешных выводов не нужно. И лучше бы нам подождать, пока Нельо не возьмется за свои обязательства. Он не был с ней столько времени, ему будет легче… разобраться в этом. Таки согласившись с решением старшего, феаноринги покинули Малый зал, оставляя его в одиночестве. Сам же Кано, хоть и видел такую версию вполне себе логичной, почему-то всем своим естеством противился ей. В ту бессонную ночь, смотря в ее испуганные глаза, полные слез, слыша ее тихое «не уходи!» он и подумать не мог, что вот это маленькое, трясущееся существо, отчаянно искавшее в нем защиты, может быть вражеским шпионом. Такие эмоции сыграть невозможно. Но вдруг он ошибается? Вдруг эта девочка обвела их всех вокруг пальца?