Я - отец саламандры

      Я с трудом открыл глаза, отплевывая песок из рта. Все тело жутко болело, а во все щели одежды забился горячий песок. От яркого солнца я зажмурился, пришлось моргать глазами, прежде чем очертания стали проясняться. Я сел, проверяя на целостность руки и ноги. Вокруг, насколько хватает зрения - песок, на небе ни облачка. Не понял, где я?       - Отец, ты очнулся? – послышался напряженный голос сына.       Я обернулся к Остину. Подросток улыбнулся мне, подошел и сел рядом на горячий песок, опуская голову. Рыжая непослушная шевелюра напомнила мне об Анне. За эти пять лет я так и не смог её отпустить. Подросток был одет в закатанные до колен джинсы, футболку и кепку, за спиной черный школьный рюкзак.       - Где мы, сын? – спросил я.       - Это Добрис – мир, где я появился на свет.       - А…       - Прости, отец, - поднял он на меня виноватый взгляд. – Это был единственный шанс спасти тебе жизнь!       - Остин, успокойся. Я на тебя не сержусь. Давай по порядку. Как мы оказались в пустыне?       - Это не совсем пустыня, а местные называют их пустоши. Мы не на Земле, отец. Этот мир называется Добрис. Я не совсем человек, точнее совсем не человек.       - И кто же ты?       - Саламандра – представитель самой малочисленной расы на Добрисе. Хотя местные считают нас огненными демонами и карой Создателя, - говорил подросток. - Раз в пятьсот лет кто-то из нас просыпается и готовит гнездо для следующего поколения. Но эльфы начали на нас охоту много веков назад, я случайно переместился на Землю во время Пламенной охоты. Это спасло мне жизнь, хотя я сам не понимаю, как получилось выстроить межмировой портал из противостояния двух стихий. Наверно, тот водник что-то напутал…       Мой мозг не успевал переваривать информацию. Как это мы не на Земле?       - Остин, подожди, - схватил его за плечо и резко убрал руки.       На ладони остался большой ожог.       - Прости, отец, - виновато опустил голову ребенок. – Это я во всем виноват, что мама умерла и соседки, и собака, и постоянные пожары, и тебя чуть не убил. Я монстр…       Подросток обхватил себя руками и заплакал. Я подсел к сыну и обнял его за плечи, хоть это причиняло боль.       - Ты мой сын.       - Правду говорят эльфы, саламандры монстры, они способны только причинять боль, - развел сырость Остин.       - Сын, - встряхнул его за плечи, обжигая руки. – Я никогда тебя не буду считать монстром.       - Ты меня еще не видел.       Подросток отошел на несколько шагов и превратился в громадную ящерицу. Почти крокодил метра под два с черной раскраской и красными пятнами. Эта махина заставила меня отскочить в сторону. Моя выдержка трещала по швам, страх закрадывался в душу, а разум отказывался воспринимать это существо я считал своим дорогим ребенком. Саламандра еще и огнем плевалась не хуже дракона. Я отступил на шаг, пугаясь неведомого существа. Потом замер, смотря в печальные глаза неведомой твари, протянул руку к ящерице. Саламандра наклонила голову в сторону и осторожно подползла к моей руке. Когда прохладная чешуйчатая кожа касается руки – выдохнул с облегчением. Через минуту на месте саламандры вновь сидел мой сын. Местами на его одежде появились подпалены и дырки.       - Отец, - звал меня подросток, не поднимаясь с песка.       - Все хорошо, - обнимаю его, обжигаясь. – Все не так страшно…       - Я хочу тебе помочь, чтобы ты стал полноценным жителем Добриса, - мигал красноватыми глазами подросток.       Я кивнул, не зная, на что подписываюсь. Остин уложил меня на песок и достал нож. Я напрягся, когда он наклонился надо мною.       - Отец, ты доверяешь мне? – спросил он.       - Да.       Подросток надрезал мои запястья и стал доставать из земли прозрачные нити. Странное свечение привлекало к себе взгляд. Остин обкрутил нитями мои запястья и шептал что-то непонятное. По венам потекла сила. Сердце забилось сильнее, а воздуха катастрофически стало не хватать. Казалось, что я задыхаюсь. Остин надавил мне на грудь, позволяя спокойно выдохнуть горячий воздух. В крови бушевала лава, теперь я уверен, что сверну горы. Сколько прошло времени я не знал, ведь плавал в эйфории.       - Отец, - привел меня в чувства сын. – Как ты?       - Вроде хорошо, - сел я и растер руки, где остались незаметные шрамы. – Что ты со мной сделал?       - Я поместил в тебя магию. Ты теперь маг огня, и мой жар не причинит тебе вреда.       Я взлохматил рыжие волосы сына и улыбнулся. Сын помог мне подняться с песка и подал бандану. Пока завязывал её на голове, стал допрашивать подростка. Оказалось, что рюкзак он собрал заранее и хотел сбежать из дома. Я пожурил его, понимая, что сын – единственное, что заставляло меня цепляться за жизнь после смерти Анны.       Мы шли по пустыне, много говорили. Больше говорил Остин и рассказывал про этот мир. Добрис населяли магические расы: вампиры, эльфы, орки и оборотни. Еще были люди. Среди людей много магов, которые распределяются по стихиям. Как сказал сын, теперь я тоже маг. Маг огня. Остин рассказывал разные легенды и истории, связанные с разными расами. Мне было интересно слушать, хотя тяжело сразу в это поверить. Когда мы сели на привал, сын рассказал про особенности этого мира.       - Отец, очень прошу, не упоминай свой возраст. Люди, как и другие расы живут дольше, чем на Земле и совершеннолетие наступает в тридцать пять. Тебя не станут воспринимать как взрослого.       Я кивнул, отпивая воды из бутылки. Мне было всего лишь тридцать три, почти половина жизни на Земле осталась за плечами.       - Еще на Добрисе нет женщин, - сказал Остин и покраснел.       - Как это?       - Нет, и все. Если верить преданиям, то у вампиров при переселении были женщины. Остальные расы обходились без них. Выносить ребенка может практически любой житель с помощью магии.        Подобный устрой мне не понравился. Никогда не замечал за собою лояльности к геям, а тут их целый мир. Глаза опустились к обручальному кольцу на пальце. Снова перед глазами появился улыбчивый образ Анны. Я не смог её забыть или на кого-то променять за столько лет.       Небесное светило клонилось к закату, появились звезды и подобие луны с кольцами, как у Сатурна. Мы устроились на ночевку на остывающий песок. Доели оставшиеся батончики и выпили воду. Остин голодными глазами смотрел на фантики. Еда слишком быстро закончилась. В воздухе болталось несколько огненных светляков, которые зажег Остин. Сын рыскал глазами по округе, ища, чем нам можно поживиться. Я, как городской житель, смутно представлял на кого можно охотиться в пустыне.       - Я отойду на минутку, - сказал Остин, снимая спортивную куртку и футболку.       Сейчас я заметил, как по позвоночнику подростка сверкали черные чешуйки, напоминая о том, что он не человек. Ну и пусть! В первую очередь он мой сын, а другие пусть катятся со своими монстрами за горизонт. Остин сложил вещи в рюкзак и дал мне.       - Постереги, отец, я быстро.       - Куда? - не успел я схватить подростка.       Остин побежал в сторону, я за ним, закинув рюкзак за спину. Подросток притормозил за барханом и осторожно обошел по краю песок. Сумерки сгущались, песок казался серым и быстро остывал. Я догнал сына, который уже снял кроссовки и носки.       - Что ты делаешь?       - Я наловлю нам моллюсков на завтрак, - спокойно сказал сын.       Не успел я расспросить подробно, как подросток прыгнул в зыбучие пески. Я перепугался, ведь сразу их не заметил. Я ходил из стороны в сторону, за мной метались светляки, не зная как подступиться к этому песчаному озеру. Нервно заламывал пальцы, но инстинкт самосохранения к песку не подпускал. Я боялся потерять сына, как любимую жену.       - Остин! – крикнул я, слыша только бешеный ритм собственного сердца.       Я опустился на песок возле «озера», на глаза набежали слёзы. Голова подростка показалась в паре метров от берега. Он быстро греб по песку, как по воде.       - Вот, - высыпал он с десяток моллюсков передо мною. – Их можно есть.       - Остин! – я обнял ребенка, унимая собственный страх. – Я же переживаю!       - Отец, я саламандра! Ни один хищник пустошей мне не опасен, - гордо сказал он, пихая моллюсков в рюкзак. – Я еще разочек нырну.       - Не надо! – не пускал я подростка. Все инстинкты вопили об опасности.       Остин потащил и меня к песку. Я ощутил, как ноги проваливаются в пустоту, и выскочил на «берег». Сын подмигнул мне и нырнул. По песку поднялись волны, заставив родительское сердце больше тревожиться. Из песчаной глади показалась голова змеи. Зубастая тварь возвышалась над песком на пару метров. Я застыл на месте, мозг отказывался верить увиденному кошмару. Рассказы сына о мире из красивой сказки стали чудовищной реальностью.       - Отец, ложись! – крикнул мне Остин, кидая в змею залп огня.       Я рухнул в песок, конечности онемели от страха. Остин обстреливал змею огненными шарами. Зубастая рептилия изворачивалась и шипела. Я наблюдал с минуту, как змея едва не переломила пополам моего ребенка. Я резко вскочил на ноги, стал махать руками, привлекая змею к себе. Тварь отступила от сына и кинулась ко мне. Я побежал от «озера» к барханам. Никогда в жизни так быстро не бегал, страх подгонял. Шипение твари било по ушам, а песок забирался в рот, нос и глаза. Я тяжело дышал, силы быстро таяли. Похоже, я переоценил свои возможности.       - Отец, бей её!       - Как? – не понимал я.       - Ты теперь маг! Запусти в неё огнем!       Я развернулся и выставил руки вперед. Но ничего не произошло – огня не было. Я не успел отскочить в сторону, хвост гигантской змеи зацепил мне бок. От боли потемнело в глазах, я опустился на колени. Шип из хвоста застрял в моем боку, а кровь быстро заливала одежду. Сквозь шум в голове я видел, как сын превратился в саламандру и перекусил змею пополам, а потом подросток кинулся ко мне. Моя голова оказалась на острых коленях сына. Я смотрел на него, пачкая Остина в крови, и ничего не слышал. Остин плакал и что-то говорил.       - Будь осторожен, сын…