А монстр ли?

Юкс появился тихо. Не было слышно даже его шагов. Он никого не напугал только потому, что воины его ждали. Только младенец, еле открывший глазки из-за слабости, стоило Иву появиться в поле зрения мужчин, забеспокоился, и парень сразу бросился к Корну, забрал ребенка на руки, укачивая, только было непонятно, кого именно он этим успокаивал. Ребенка, воинов или самого себя. Выглядел Ив так, словно его ничто не волновало. Он был спокоен, лицо не выражало никаких эмоций, хотя оно и оставалось бледным как полотно. Корну сразу стало понятно, что юкс вновь запер все чувства внутри себя. Возможно, так ему было легче переживать все то, что сейчас происходило. Убийства и смерть своего сына. — Внизу никого. Один труп, две камеры пусты, — произнес он, скользя взглядом по мужчинам и, развернувшись, начал подниматься по лестнице, укачивая ребенка на руках. — Идемте отсюда. Больше здесь делать нечего. Наверху поговорим. Ив поднимался первее всех, но вдруг на мгновение остановился, отошел в сторону, прижимаясь к стене, пропустил всех вперед, сам последовал за ними и замер на темной лестнице, прямо перед последней небольшой дверью, которую оставили открытой. Он прикрыл глаза малыша тонкой тряпкой, что когда-то была кофтой его сына, и вышел вслед за Корном, что стоял и ждал его у старой статуи, привалившись к ее гигантскому щиту спиной. Встретившись на миг глазами, Корн без промедления притянул юкса к себе, обхватывая его худые плечи рукой, позволяя взвалить на себя весь вес, и медленно повел через усыпанный трупами в черных одеждах зал. Ив крепко зажмурился, когда солнечный свет ударил напрямую по глазам. Быстро проморгавшись, привыкнув к свету, он выпутался из рук мужчины и почти бегом, огибая воинов, понесся вперед, останавливаясь сразу, как только в поле зрения появился Лир. Сделав еще пару широких шагов и, заметив, что ребенок уже несется навстречу, юкс упал на колени, широко расставляя их в стороны и протягивая единственную свободную руку ребенку. Лир обвил шею Ива руками, прижался всем телом, насколько позволял сверток, что Ив удерживал одной рукой, задерживая дыхание, не позволяя громким рыданиям облегчения просочиться наружу. — Мами… — всхлипнул мальчик. — Ты вернулся. — Я всегда к тебе вернусь, — прошептал Ив, целуя мокрую от слез щеку, вытирая зеленые глаза мальчика, краем рукава, прижимаясь своим лбом к его. Лир опустил взгляд вниз и, медленно отстранившись, сложил ладошки на свертке, который Ив взял уже двумя руками. Ронни замер у маленького юкса за спиной, как и гном с дроу, что все это время стояли в стороне. — Мами? — шепотом позвал Лир, наклоняясь ниже, почти касаясь носом грязной ткани. — Это же… — Да, твой брат, — Ив крепче прижал к себе хрупкое тело младенца и сжал такое же хрупкое плечо Лира. Мальчик не обратил на это внимания. — Лир, послушай меня, — Ив чуть тряхнул сына и тот сразу сосредоточил взгляд на нем. — Лир, сейчас ты с Ронни пойдешь и проверишь бридов, а когда закончите, ты возьмешь его, — юкс чуть качнул рукой, что удерживал младенца, словно в люльке, — с собой и вместе с Ронни вы поедете обратно домой. — Нет! — крикнул Лир, взмахивая руками, резко отстраняясь, заставляя пошатнуться и Ронни, что был за спиной. Кроха на руках у Ива забеспокоился, но юкс лишь тихо зашипел, покачивая его на руках, отвлекаясь на секунду, но после все равно внимательно смотря на Лира, что заламывал пальцы, но не отходил далеко, как мышонок в страхе перед кошкой, замерев, ожидая, что его будут ругать за резкие движения и то, что заставил братишку беспокоиться. — Лир, — тем не менее, спокойно начал Ив, игнорируя страх, что плескался в душе малыша, понимая этот страх. — Только мы с тобой можем уберечь его. Ты понимаешь, как это важно? Лир, он мой внук, он сын моего сына, я не могу рисковать им, так же как не могу рисковать тобой, — Ив потянулся к Лиру, который резко вздрогнув, зажмурился и погладил мальчика по щеке, вытирая мокрую дорожку пальцем. Лир осторожно приоткрыл глаза и сделал шаг вслед за рукой, которую Ив начал убирать, но так и не убрал до конца. — Ты возьмешь его и вместе с Ронни вы поедете домой. — А ты? — всхлипнул ребенок, хватая ручками ладонь Ива, сжимая ее так крепко, что ему самому стало больно, при этом придвигаясь достаточно близко к мами. — Я должен закончить то, что начал, — вздохнул Ив. — У Хозяина с собой другие мами. Им надо помочь. — Но вдруг он убьет тебя?! — взвизгнул Лир. — Лир, я прошу… — Ив вновь вздохнул и поджал губы. Он и сам прекрасно понимал, что шансы на возвращение у него не так уж велики. — Даже если это случится, ты сможешь позаботится о малыше. Ты не будешь один, — Ив поймал очередную слезинку на палец, стирая ее, — ты уже не один. Вы братья Лир, и теперь всегда ими будете. Ты понял меня? — Да, — мальчик разжал пальцы и отстранился, быстро начиная тереть лицо руками, смывая слезы. Взглянув на Ива, громко всхлипнув, маленький юкс опустил глаза и, повернувшись, потянулся к Ронни. Сжав руку подростка, он потащил его за собой. Смотреть на обиженно подрагивающие плечи и сосредотачиваться на жгучей обиде, которую могут испытывать только маленькие дети, времени не было, Ив поднялся и, укачивая малыша, поддерживая слабенькое тельце, подозвав к себе отряд, быстро заговорил: — Хозяин точно взял с собой из подвалов двух агрессивных юксов, и двух мами, один, скорее всего, родил за год до этого, судя по ребенку, что был растоптан в камерах, значит, понесет в ближайшие пару месяцев, как его начнут насиловать, а второй, скорее всего с младенцем на руках. Не могу отрицать и того, что с ним будет несколько человек из охраны. Уйти далеко они не могли, прошло не больше двух часов, судя по тому, что многие из юксов в поместье были живы. Мами, что забрал Хозяин, сейчас слабы и беспомощны. Один ребенка только потерял, второй со своим только что родившимся малышом на руках. Мы догоним их минут за двадцать, если поторопимся. — Я буду сопровождать Лира с принцем, — отозвался светлый эльф, выступая вперед. — Простите, капитан, и ты Ив тоже прости, — он опустил глаза, его руки сжались в кулаки, — но то, что мы увидели в темницах, будет преследовать меня в кошмарах до конца моих долгих дней. Я не хочу больше видеть смерть. Хотя бы не сегодня. Ив как собственную, чувствовал его боль. Сердце эльфа разрывалось от горечи и ужаса воспоминаний. Вампир, что был с ним рядом, разжал один кулак и, переплетя пальцы, притянул к себе вытянутого как струну эльфа, обнимая его одной рукой. Вампир, как и все, понимал, что чувствовал бедняга и не мог сказать ничего против. Все знали, насколько эльфы чувствительные и эмоциональные существа. Для него все происходящее было пыткой, было через-чур. Его скорее оставили бы снаружи, следить за детьми, а не тащить вниз, но никто не мог предполагать, насколько все будет плохо. Его никто не винил в том, что он не хотел больше участвовать в «походе». — Пусть, — Ив только кивнул и, подойдя к ним обоим, погладил Неринеля по плечу, стараясь поддержать. Он все чувствовал и понимал. — Только постарайся сильно не нагружать себя мыслями, иначе Лиру будет больно. Как и ему, — Ив отступил, погладил малыша через одежду. — Я постараюсь, — быстро утерев непрошенные слезы, эльф кивнул. — Будьте осторожны. Возвращайся ко мне живым, — мужчина провел по щеке вампира и тот кивнул, быстро перехватывая светлую ладонь, целуя пальцы. — Скажу заранее, — начал Ив, отворачиваясь от эльфа и вампира, пряча на мгновение блеклые глаза за тонкими веками. — Чтобы убить юкса окончательно, надо отрубить голову. Поэтому не сомневайтесь ни на мгновение, рубите сразу. У агрессивных регенерация просто ужасающая, практически моментальная. Поэтому, даже если вы проткнете сердце и оставите внутри меч, снесете половину головы, даже если наружу будет торчать кусок мозга, пройдет несколько минут и даже с дырой в голове, он поднимется на ноги, и будет стоять на них достаточно устойчиво, чтобы напасть и убить вас. Будьте готовы рубить головы. Ив прикрыл на секунду глаза и отвернулся, медленно побрел в сторону привязанных животных, по дуге огибая особняк. Все остальные молча последовали следом. Когда они появились в поле зрения мальчишек, Лир выпустил из пальцев руку Ронни и, бросившись к Иву, обвил его ногу, прижимаясь, пряча личико в штанине, позволяя юксу гладить себя по голове. — Берите брида Корна, — обратился Ив к подростку, который сперва, удивился, но потом лишь кивнул, сразу направляясь к нужному животному и отвязав его, взобрался на спину. Брид обеспокоенно забил лапой по земле, но одного взгляда Ива хватило, чтобы он встал ровно, буквально замер под взглядом существа, которое было сильнее его. Неринель, подойдя к Лиру, осторожно потрогал его за плечо и когда ребенок отстранился от Ива, подхватил его под мышками и подсадил на брида перед Ронни, сразу отходя, отвязывая своего скакуна. Ив отвлекся на секунду, наблюдая за эльфом, которого изнутри разъедало чувство собственной никчемности. Это было далеко не так, Ив это понимал, но при этом как-то успокоить мужчину не мог. Сейчас у него не было на это времени, поэтому юкс решил, пока что, оставить все как есть. Как только ситуация образуется, если повезет, они еще увидятся и поговорят. Подойдя к Ронни и Лиру, Ив протянул свой драгоценный сверток сыну и тот, поколебавшись секунду, прижал его к груди обеими руками. — Если остановитесь на привал, ты знаешь, что делать, — сказал он Лиру и малыш слабо кивнул, пряча лицо за капюшоном, натягивая его ниже, прямо на глаза, отворачиваясь от мами. Винить в чем-то ребенка Ив не мог. Он лишь провел по его, дернувшейся от прикосновения, ноге и, заглянув Ронни в глаза, обменявшись с ним кивками, отошел. Смотреть на обиженного ребенка не было сил. Ив отвернулся от него, замер, низко опустив голову, сжимая крепко кулаки, поджимая губы, пытаясь не выпустить наружу все свои чувства, страхи. Отделившись от компании, вампир подошел к своему любимому и тот, низко наклонившись, прижался сухими губами к губам мужчины, тут же выпрямляясь. Они обменялись понимающими взглядами, и вампир отступил в сторону. — Вперед, — тихо скомандовал эльф и, поймав кивок принца, вместе они скрылись меж деревьев. Как только топот удалился, Ив расправил плечи, поднял лицо к небу, вгляделся в облака, что практически не двигались с места. — Ты сможешь унести меня? — спросил вдруг Корн. — Я не так слаб, как выгляжу, — отозвался Ив и, вдохнув полной грудью, начал перетекать во вторую свою ипостась. Отступив на пару шагов, парень вдруг упал на четвереньки, его колени коснулись земли, но сразу он поднялся на носки. Кости юкса громко хрустели, перестраиваясь, удлиняясь, вся одежда пропала под черной короткой шерсткой, словно впиталась в кожу. Хрупкий Ив увеличился в размерах, но остался все таким же худым и тонким. Под черной кожей бугрились суставы, выступали ребра, позвоночник, таз. Уже в который раз всех мужчин передернуло от внешнего вида истощенного зверя, который, несомненно, был бы очень статным и красивым, если бы не его худоба. На мгновение черное тело выгнуло дугой, на крыльях встопорщились перья, и он сгорбился, низко опуская голову, мотая ею из стороны в сторону, словно стряхивая воду. Короткая шерсть на загривке зверя встала дыбом, хвост резко лизнул землю, вырывая с корнем клок травы. Ив дернул маленькими ушами и громко чихнул, тут же потирая лапой нос. Запах крови резал нюх, а тяжелые, разрывающие на части эмоции рвали душу, заставляя стоять дыбом шерсть. Поведя носом, Ив приблизился к мужчинам. Все кроме Корна направились к бридам, что под рыком юкса замерли, громко и обиженно сопя. — Вот увидишь, — зашептал Корн, приближаясь к Иву, и без опаски обхватывая худую и длинную морду горячими ладонями, поглаживая пальцами мягкую шерстку, — скоро все закончится и мы вернемся домой, — тихо проскулив, закрыв белые с серебристыми крапинками глаза, юкс опустил голову и прижался лбом к груди Корна, позволяя тому гладить себя по холке и основанию крыльев, до которых мужчина мог дотянуться. — Скоро мы будем дома, — вновь прошептал он, и, сам опустив голову, прижался губами к затылку зверя. Ив чуть не утонул в той поддержке и ласке, что бурным потоком проникала в его тело, впитываясь каждой клеточкой, насыщаясь энергией, перебивая все неприятные чувства, что витали в воздухе. — Капитан? — отозвался кто-то из воинов и, вздрогнув, Ив отстранился, тут же переступая лапами, поворачиваясь к Корну боком, отводя оба крыла вперед, подставляя хвост как ступеньку, которую воин проигнорировал. Шепнув что-то под нос, он легко оттолкнулся от земли и, держась за холку Ива, вскочил ему на спину. Слегка согнувшись в коленях под весом мужчины, юкс сразу выпрямился, поворачивая голову, следя за тем, как мужчина уверенно, с прямой спиной устраивается у него на спине. Переступив тяжелыми лапами, резко переваливаясь с одной на другую, прижав ноги мужчины к своим бокам крыльями, Ив подпрыгнул, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами, проверяя, насколько крепко тот сидит. Теплые руки, что сжимали кожу на холке, даже не дрогнули и юкс удовлетворенно выдохнул, тряхнул головой. — След, — пророкотал он и посеменил обратно ко входу в особняк, иногда поворачивая голову, следя за Корном, но тот лишь улыбался и гладил юкса по шее, придавая сил, поддерживая эмоционально. Несмотря на выступающие кости, Корн практически их не чувствовал. Юкс ступал плавно, без малейшей качки, не то, что лошади или бриды, к поездкам на которых приходилось привыкать. Замерев перед ступеньками, Ив низко склонил голову, закрыл глаза, шумно втянул воздух носом и резко выпрямился, пятясь, оборачиваясь, бросился к деревьям, плавно и мягко перепрыгивая через кусты. Бриды со своими наездниками от него не отставали, но мелкие деревья и кусты просто проламывали своими тушами, снося их подчистую, не останавливаясь ни на секунду. Ив бежал, иногда достаточно низко опуская голову, быстро улавливая нужный ему след Хозяина, который въелся в подкорку посильнее, чем все остальные запахи. Выцепить его и два других, принадлежавших охране, труда не составляло. У юксов никогда не было сильного врожденного запаха, поэтому почувствовать их Ив не мог, даже если бы очень захотел. Ощутить хоть какой-то запах можно, только если уткнуться носом прямо в кожу, например на шее. По мере усиления человеческого запаха, он начал замедляться, пока совсем не остановился. Бридов уже давно должны были услышать, животные были неповоротливыми и шумели достаточно громко. Юкс осторожно тряхнул телом, и Корн его понял, быстро слез и, жестами, приказал остальным поступить также. Небольшой отряд быстро привязал животных и все они подошли к Иву, что уже стоял на своих двоих, нервно дергая пальцами с огромными когтями, скаля острые зубы. Небольшие ушки торчали из растрепавшихся волос и постоянно шевелились, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, иногда замирая на мгновение. Хвост метался из стороны в сторону, выдавая всю нервозность Ива подчистую. — Они ждут нас… — прошептал он, и уши вновь дернулись, вместе с Ивом. Он вдруг оттолкнул дроу, что стоял рядом с ним, выхватывая черный меч из ножен у мужчины на поясе, выставляя его перед собой, в ту сторону, откуда резко появилась тень. Меч пронзил узкую грудь насквозь, но юкса, неожиданно выскочившего из кустов, это не остановило. Он навалился на Ива, собственным весом вгоняя меч до рукояти и тут же вспарывая когтями бока Ива. Пальцы вошли в плоть Ива по самые ладони. Юкс даже не пикнул от боли. Хрипя, безымянный юкс глубоко и ровно дышал, хотя одно его легкое точно было повреждено, возможно, и сердце было задето, потому что сердцебиение, как слышал Ив, иногда прерывалось. Юкс молча скалился, и отпускать не собирался. Его пальцы только глубже проникали в бока Ива, словно юкс пытался соединить ладони внутри, добраться до центра. На свою рану, нанесенную единственным из всех имеющихся, отравленным клинком ему было плевать. Кровь, что уже чернела, пузырилась у его губ, капала пеной вниз. Ива дергало от боли, она пронзала тело с каждым миллиметром, который преодолевали чужие руки, раскурочивая бока, он не мог пошевелиться, придавленный к земле чужим телом. В отличие от Ива, у этого юкса не торчали все кости, он был достаточно упитан, недаром, иногда, таких как он, Ив называл «помойками», потому что жрали они все, что могли, все, что им давали. Хвост Ива не мог протиснуться, зажатый между телом и землей, но вдруг чужой вес пропал и Ив вдохнул так глубоко, как смог, пораженный болью. Воины выстроились перед ним полукругом, как стена, отгораживая от юкса, что, скаля зубы, щуря белые, невидящие глаза, поднимался с земли. Меч все еще торчал у него из груди, и его это не волновало, он дернул плечами, словно отряхивался и чуть присел, отводя назад одну ногу, готовясь к прыжку. Его длинные с когтями пальцы, выглядели как лапы зверя, тряслись в напряжении, с них капала алая кровь. — Голову, — надсадно кашлянув от боли, сказал Ив, переворачиваясь на живот, поднимаясь на четвереньки, поддерживаемый дроу, у которого он забрал единственное оружие и тот просто физически не мог ничего противопоставить юксу, поэтому остался позади. — Рубите голову. Мужчины кинулись на юкса практически одновременно. Они явно знали, что делали, словно проворачивали подобное не один десяток раз. Каждый наносил по одному удару, отступал, давая место другому и так по кругу. Юкс не мог никуда деться, меч в его груди не давал возможности для маневра, то и дело цепляя то одно дерево, то другое, из-за чего парень не мог нормально уворачиваться от ударов, хотя он все прекрасно слышал и чувствовал, однако меча в груди он не ощущал, не мог понять, что ему мешает, в этом был огромный минус таких как он. Тех, кого вечно науськивали, тренировали как машины для убийств, у которых никогда не было выбора. Со временем они переставали чувствовать, в том числе и боль. Они не жалели никого, у них не было даже страха, лишь слепое подчинение тому, кто их сильнее, тому, кто мог убить их, тому единственному, кто был еще в состоянии причинить боль. Ив же не мог шевельнуться. Его боль давно отступила на второй план. Он как завороженный наблюдал за слаженной работой мужчин, при этом чувствуя безграничную поддержку, желание защищать от Нортона, дроу, что прикрывал его собой, стоя на одном колене впереди. Одна его рука была отведена за спину и сжимала предплечье Ива. Она подрагивала каждый раз, когда юкс, против которого сражались четверо его друзей, пытался напасть в ответ, но при этом каждый раз промахивался, нападавшие быстро отступали от неповоротливого юкса. Сейчас перевес сил был на стороне воинов, а не юкса. Меч в груди, деревья, яд, что уже начинал разъедать внутренности, все это только отнимало у юкса шансы на победу и его силы, пусть по крупице, но таяли. Взгляд Ива то и дело, несмотря на его внимательность ко всем, цеплялся за Корна. Его меч, как продолжение руки, наносил юксу раны, от которых тот даже не морщился. Ив не мог понять, почему с таким бесстрастным лицом, от Корна несет такой глубокой и всепоглощающей грустью. Ив мог чувствовать эмоции, но мысли ему не были подвластны. Что он представляет? О чем сейчас думает? Почему ему так грустно? Ив вздрогнул, когда голова юкса вдруг отделилась от тела, взмыла в воздух, как мяч, зависнув на мгновение, упала на землю. Корн сразу развернулся на месте и, подбежав к Иву и Нортону, что отступил в сторону, опустился на одно колено, потянулся к лицу Ива, стер капли чужой черной крови с впалых щек. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — глаза Ива забегали по чужому лицу, он загляну в зеленые глаза, что светились беспокойством. Юкс опустил глаза, посмотрел на свои руки, на пальцы, что сжимали траву у колен и, кое-как их разжав, он попытался встать. От каждого движения мышцы, что пропороли чужие пальцы, напрягались, принося боль, но Ив старался не обращать на нее внимания, однако, когда, опираясь на собственные колени, он попытался выпрямиться, бока прострелило с такой силой, что парень замер, но вместо вскрика, он лишь прикрыл глаза, замирая на полусогнутых ногах, пережидая приступ. Он быстро прошел и Ив сумел выпрямиться, вдохнуть. Руки непроизвольно потянулись к ранам, он задрал кофту, открывая бока, обезображенное шрамами тело. Кровь уже практически остановилась, лишь вяло сочилась, как из крошечной ранки, но сами раны зияли. Юкс провел по краям дыр на одном боку, чуть надавливая, из раны, помимо крови потекла прозрачная жидкость, ее Ив слизнул с пальцев. Солоноватая на вкус. Возможно, из-за того, что последние сутки Ив находился в хорошем месте, где не надо было переживать о себе и о Лире так, как раньше, где было достаточно еды, было спокойно, его регенерация слегка ускорилась. О таком Ив не мог и мечтать. — Дня три и заживут, — скорее для успокоения мужчин, произнес он и опустил кофту, даже не морщась, когда ткань задевала открытые раны. — Надо торопиться. Времени мало. Оглядев мужчин, Ив побежал вперед, не дожидаясь их, прекрасно зная, слыша и ощущая, как все следуют за ним. Юкс первым выскочил на поляну, останавливаясь в паре метров от ее края, сразу оглядывая еще одного монстра, в которого превратили простого юкса. Босой, в рваных тряпках, как верная собачонка на корточках, он сидел на поводке рядом со своим, закутанным во все черное хозяином. На двух других юксов без слез было не взглянуть. Они были похожи на Ива, когда он только пришел в замок вместе с Ронни. Они были в таких же грязных и рваных одеждах. Замученные молодые парни, внешне только вышедшие из подросткового возраста, стояли рядом, жались друг к другу, сжимая между своими телами закутанное в ткань тело малыша, стараясь спрятать его, загородить от тех, кто разорвал бы их всех без толики сомнения. Больше в поле зрения никого не было, но Ива это не обмануло. С обеих сторон от него потянуло жаждой смерти, и парень резко подался назад, но на него никто не напал, чужие эмоции резко оборвались и из тех мест, где пряталась охрана на поляну вышли знакомые, ставшие чуть ли не родными, воины. Ив не успел заметить, как быстро, и рвано выдохнул от облегчения. — Это он, Ив? — спросил Корн, подходя к юксу ближе, замирая рядом, на расстоянии вытянутой руки, и парень лишь кивнул, не сводя взгляда с высокого мужчины, что лишь крепче сжал поводок своего питомца, когда увидел, что Ив прекрасно понял обращенный к нему вопрос. — Кто ты такой? — задал вдруг Он вопрос и его красивое лицо, впервые не закрытое платком, исказилось гримасой злобы. — Понимаешь речь? — Я еще и говорю и вижу, — ответил ему Ив, чем поверг в неописуемый шок. Светло-голубые глаза мужчины вмиг округлились, рот с тонкими губами раскрылся в немом удивлении, юкс, что сидел у ног слегка повернул голову, но тут же ею тряхнул и вновь уставился вперед. В этот же момент, все прекратилось, губы Хозяина сжались в тонкую полоску, брови сошлись на переносице, в глазах засверкала ярость. — Кто ты такой, мать твою, — прорычал Хозяин, отпуская поводок, позволяя ему упасть на землю. Ив мгновение проследил траекторию падения, проследил за рукой, за пальцами, что щелкнули, и поводок что растворился прямо в воздухе, взглянул на монстра, что продолжил сидеть, не шевелясь, краем глаза заметил, как вздрогнули бедные мами от звука упавшего поводка и слов, что они никогда раньше не слышали. — Тот, кого стоило прибить давным-давно, — не дожидаясь следующих вопросов, Ив бросился вперед. Воздух тут же, словно удар молнии, разрезал звук громкого цоканья, сигнала к нападению и сидящий до этого спокойно у ног хозяина юкс пришел в движение. Они столкнулись, практически также, как до этого Ив столкнулся с молодым юксом на поляне, защищая детей, но на этот раз силы Ива его подвели и уже он оказался опрокинут на землю, пригвожденный огромными когтями, что пропороли плечи, к земле. Но на этот раз он был все же проворнее и хвост, со свистом воткнулся в чужую шею, вспарывая кожу, травмируя сосуды, разрезая горло, оставляя зияющую рану. Кровь хлынула из шеи, заливая подбородок и грудь Ива. Монстр не ожидал подобной прыти и хватку ослабил достаточно, чтобы Ив, сумев освободить одну руку и ноги. Наотмашь ударив когтями, заставляя монстра уворачиваться, отклоняясь назад, вывернувшись Ив отшвырнул юкса, ударив того прямо в грудь, сам, кувыркнувшись назад, он приподнялся на руках, оттолкнулся от земли ногами, придавая телу ускорения взмахом появившихся за секунду крыльев, налетая на юкса, что уже успел подняться. Когтями Ив вцепился тому в руку, ногами вновь упираясь в грудь, поваливая обратно на землю и тут же резко поднимаясь, разворачиваясь, отрывая заключенную в когтистую ловушку конечность с корнем. Монстр даже не пикнул и не поморщился, второй рукой, что была свободна и цела, нанес удар. Он бы разорвал Иву бок, если бы тот не уклонился, так же, лишь задел, оставив четыре рваные, глубокие раны. Ив откатился в сторону, поднимаясь на четвереньки, но ждать не стал, громко зарычав, вырывая землю, траву с корнями, клочьями, отталкиваясь руками и ногами он вновь бросился на юкса, что еще не успел подняться, вцепился ему в шею зубами, прямо в рану от своего хвоста, одной рукой ударяя в голову, ломая пальцами череп, пытаясь сжать как можно крепче кулак, сжимая, дробя кости и мозг, второй рукой вцепляясь в остатки плеча. Чужая рука ударила в живот, заходя в него по самое запястье, но Ив не издал ни звука, лишь сильнее сжал челюсть, захлебываясь чужой кровью, потянул руками зажатую в них плоть в разные стороны. С громким, чавкающим звуком шея юкса начала рваться. Рот и глаза монстра широко распахнулись, но он не издал ни звука. Он не мог. Смуглая кожа натягивалась под напором, расходилась дырами, рвалась словно ткань, за ней следом расходились мышцы. Воздух засвистел, вырываясь из разорванной трахеи, с хрустом переломился позвоночник, и голова отделилась, оставшись у Ива в руке. Безголовое тело обмякло и завалилось назад, соскальзывая с когтей Ива. Пошатнувшись, он поднялся, на трясущихся ногах отступил на пару шагов, громко выплюнул под ноги кусок плоти, что откусил от шеи своего, когда-то собрата, провел рукавом по губам, стирая кровь, размазывая ее по лицу только сильнее, выплевывая остатки, что были во рту, на траву. Чужую голову с пальцев пришлось сдирать второй рукой. — И что теперь? — усмехнулся Хозяин, пряча обе руки за спину, улыбаясь так заискивающе, что растворились все сомнения о том, что у мужчины не было козыря, припрятанного в рукаве. Подавить мурашки, от которых на затылке зашевелились волосы, Ив не сумел, он отступил назад, шаркнув ногами по залитой кровью траве. — Отдай мне их, — сказал все же юкс, несмотря на начавший сковывать его ужас, отшвыривая голову в сторону, уже не слыша, как громко она ударилась о дерево. — А ты забавный, — сухие губы мужчины растянулись в отвратительной улыбке, от которой Ив не смог сдержать дрожь. Ее тут же заметили. — Зря я так редко с тобой играл, — усмехнулся Хозяин и вытащил из-за спины руку, в которой была зажата тонкая палочка с маленьким мундштуком. — Нет, — Ив ее узнал. — Не надо! — закричал он, ступил вперед, но замер, смотря на мами, что от страха сидели на земле и, казалось, слились друг с другом. — Тут же ребенок! НЕТ!!! — закричал он, но мужчина в этот же момент, сделав глубокий вдох, зажал мундштук губами, дунул. На поляне была тишина. Мгновение, второе, ничего не происходило, но юксов вдруг выгнуло от боли. Ив попытался зажать уши руками, разрывая кожу на голове ногтями, он не выдержал и вскрикнул. Другие юксы тоже схватились за головы. Ребенок заорал не своим голосом, его мами попытался закрыть ему ушки своими ладонями, но все было тщетно, ребенок не замолкал даже чтобы сделать вдох. Лица мами были обезображены гримасой боли, тела трясло, у того, что пытался помочь ребенку, из ушей, по щекам, подбородку бежала кровь, он жмурился, кусал губы, лишь бы не кричать в голос, разрывая сухую кожу. Ив еще стоял, тяжело, его трясло, кровь бежала по шее из ран, которые он нанес себе сам, пытаясь заглушить звук, от которого, казалось, сейчас лопнет голова. — ХВАТИТ!!! — заорал вдруг он и кинулся на человека. От боли, что разрывала мозг, перед глазами было темно, но эмоции от Хозяина так били по нервам, что ошибиться с направлением Ив не мог. Он не замахивался, просто приблизился достаточно, чтобы хвост, как клинок вошел в чужую грудь, с гулким звуком воткнулся в дерево. Ив ощутил тупой удар в солнечное сплетение, но не обратил на него внимания. Звук, неслышимый обычному уху, но при этом разрывающий юксам перепонки резко прекратился, но боль не могла пройти так быстро. В ушах звенела тишина. Ив стоял, сжимая руками ствол, к которому как бабочку булавкой пригвоздил своего бывшего хозяина. Перед глазами начало проясняться и первое, что Ив увидел, искаженное от боли лицо мужчины. Сердце его уже не билось, потому что именно в него Ив и сумел попасть, но и времени у мужчины уже не осталось. Его кровавые губы вдруг растянулись в улыбке, и он усмехнулся, что-то произнес, хотя Ив его не слышал, а после прикрыл глаза и обмяк. Ива сковал ужас от понимания сказанных последних слов. Почему? Вслед за этим вопросом все тело Ива охватило теплом, знакомым, пугающим, нарастающим. Живот жгло. Он боялся опустить взгляд. Он вспомнил тот тупой удар, что он ощутил, но за сильной болью не заметил, не обратил внимания. Это была ошибка. Ив опустил взгляд и ужаснулся. Нож. Он его не заметил. — Нет… — прошептал Ив и начал отступать. Тело Хозяина, уже не удерживаемое Ивом, просто повалилось на землю, а юкс все пятился, смотря на свой живот. Оборачивался он, все еще смотря на торчащий из живота клинок. Руки его не слушались из-за паники. Сердце начало биться в глотке, пульсируя в висках, выгоняя из ран кровь, что уже перестала сворачиваться, отравленная магическим ядом. — ИВ! — закричали воины наперебой, но двинуться никто из них не смог, пригвожденные к земле как некогда тело к стволу дерева. Парень посмотрел на них, увидел, ощутил панику каждой клеточкой тела. Такую же дикую, необузданную, что одолевала его самого. Огонь распространялся под кожей, мышцы начинало сводить судорогой. Ив выдернул нож из живота, и тот воткнулся в землю рядом с его ногами, просто выскользнув из пальцев. Юкс сделал несколько шагов вперед, смотря Корну в глаза. Он попытался его позвать, но из горла вырвался только хрип, подступившая тошнота не дала опомниться, Ив схватился за рану на животе обеими руками, и его вырвало черной жижей прямо под ноги, трава, на которую попала эта грязь, сразу почернела и скукожилась. Слезы брызнули из белых глаз. Они были такие же черные как кровь, текущая изо рта и из всех ран, что уже, казалось, перестали кровоточить. Сделать простой вдох было невозможно, внутри все хлюпало. — Корн… — прошептал Ив. — Дети… Мышцы на ногах свело, и парень упал на колени. Его вновь вывернуло. Черная, густая жидкость, что когда-то была завтраком, смешанная с отравленной кровью, застряла во рту, и сплюнуть ее не было возможности. Как из прорвавшего крана с плохим напором яд бежал изо рта, стекал по подбородку, окрашивая его в черный цвет. — Дети… — прошептал он, выплевывая яд вместе со словами, замирая с открытым ртом. — Позаботься… — Ив! — Корн бросился к нему, но замер на полпути, не в силах подойти ближе, не зная как помочь. Двое юксов, что еще недавно валялись на земле, начали подниматься, Корн вздрогнул, но не двинулся с места. Его глаза бегали от Ива, что стоял на коленях рядом, к двум юксам, что поддерживая друг друга и ребенка, на трясущихся ногах, направились к Иву, который с огромным трудом смог повернуть голову на звук шуршания травы. Они тяжело упали на колени рядом, потянулись к нему руками. Тот, что прижимал одной рукой к своей груди дитя, наощупь нашел лицо Ива, сжал ему рот ладонью, впиваясь пальцами в щеки, повернул к себе и потянулся губами, не с первого раза попадая по лбу. Мгновение, второе и быстрый поток магии пробежался по телу Ива. Юкс отстранился, второй помог Иву сесть на пятки и удержал в таком положении, сжимая плечи. Мами протянул своего малыша Иву и тот, крепко, из-за тремора, сжал хрупкое тело новорожденного, прижал к своей груди, переводя взгляд со свертка, на безжизненное, с дорожками слез лицо. Оба юкса, не сговариваясь, обняли Ива с двух сторон, прижимаясь к нему всем телом, вгрызаясь зубами в плечи, присасываясь как вампиры, глотая черную, ядовитую кровь. Глаза Ива распахнулись в ужасе, но через секунду, он их закрыл, поджал губы, громко всхлипнул от горя, чувствуя чужую магию, которая повинуясь предсмертному желанию, выгоняла из его крови яд, что с каждым глотком, пробирался в тела юксов, покидая его собственное. Ив не сумел вдохнуть, лишь открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, и сколько это продолжалось, он тоже не знал, но пожар, что горел внутри, отступил, а раны, что зияли, начали затягиваться. Был бы он как Лир, с регенерацией, которая превышала обычную у юксов, они бы затянулись полностью, а так лишь покрылись слабой корочкой, до полного заживления было далеко. Зубы юксов разжались и, практически одновременно они просто упали на землю, уже не двигаясь, не дыша. Их сердца остановились вместе в ту же секунду. Заместо них, Ив сделал глубокий, полной грудью вдох, приоткрывая глаза, смотря в голубое небо, медленно бегущие белые облака. Яда не осталось. Он был жив. Они отдали свои жизни, спасли его. А один из юксов, доверил Иву самое дорогое, что у него было. Дитя. Ив опустил на него взгляд. Ребенок был без сознания и дрожал, его маленькие мышцы сводило отголосками пережитой боли. Ив прижал его к груди только сильнее, одной рукой оперся в землю, попытался встать. Ноги не слушались, но он поднялся и, переступив через трупы, направился к Корну, что поймал его, когда ноги вдруг подкосились и юкс, закрыв глаза, начал падать, при этом не выпуская свертка из ладоней. — Ив! — воскликнул он, поймав и опустившись с парнем на землю, провел по бледной щеке, стирая черные следы. Ресницы юкса затрепетали, и он приоткрыл глаза, невидящим взглядом пробежал по бледному лицу Корна и вновь закрыл глаза, без сил его голова упала мужчине на грудь. — Я в порядке, — прошептал он, облизал сухие губы, ощущая на них вкус крови, что еще не так давно была полна яда. — Мне нужна минута, может две. Я в порядке, — он всхлипнул и спрятал лицо в кофте воина. — Они умерли за меня… Отдали свои жизни, — задушено произнес он. Корн не смог ответить. Потому что подтверждать то, что было и без того очевидно — не имело смысла. Другие воины опустились рядом на колени, каждый прикоснулся к Иву, пытаясь так хоть как-то поддержать его, но от их поддержки стало только хуже. Ив громко всхлипнул и не смог сдержать слез. Как там, в поместье, он вцепился Корну в кофту пальцами, сжал до треска ткани. Время, казалось, тянулось бесконечно, прежде чем он смог отпустить мужчину. Оставшись стоять на коленях, Ив распутал ткань, что окутывала ребенка, и быстро его перепеленал, делая из старой кофты что-то вроде люльки, чтобы ее можно было повесить на шею. Корн чуть склонил голову, позволяя Иву накинуть ее на себя. Он осторожно устроил ребенка на своей руке. — Не отпускай его, — прошептал Ив, поглаживая малыша через ткань. — Ты сможешь унести нас? — спросил у юкса Корн. — Мы можем использовать бридов. — Не надо. Я в порядке. Боюсь, если я сейчас остановлюсь, то уже не поднимусь. Хочу вернуться… — Ив на секунду замер, не в силах произнести «домой», — своими силами. Опираясь рукой о собственные колени, Ив поднялся и отошел на пару шагов, перетекая в свою вторую форму. Когда он встал на свои длинные, тонкие лапы, все явно увидели, как сильно они трясутся. Юкс еле стоял на ногах. — Ив, ты уверен? — Залезай, — беззлобно прорычал Ив, подходя к мужчине и поворачиваясь к нему боком, отводя вперед крылья, подставляя хвост. — Секунду, — Корн погладил Ива по шее и отвернулся. — Дон, Нортон, вы двое вернетесь в поместье и обследуете, как следует оставшиеся этажи. В подвал лучше не соваться, зрелище не из приятных. Мне нужна любая информация, любые бумаги, книги, тетради, любые записи, все, что покажется важным. Когда убедитесь, что там не осталось ничего ценного, разрушьте это здание ко всем чертям, чтобы камня на камне не осталось. Все понятно? — Да! — воскликнули одновременно гном и дроу и, сразу развернулись, сорвались с места к тому месту, где оставили бридов. — Выдвигаемся! Идите вперед, — махнул остальным рукой Корн и, понаблюдав с секунду, как воины уходят, он повернулся к Иву. — Если станет плохо, лучше остановись, — Корн провел по боку юкса, минуя покрытые корочками раны. — Ты же не враг самому себе. Ив лишь дернул крыльями на слова мужчины, отвернулся, низко опуская голову, практически к самой земле. На юкса Корн забирался, как мог осторожно, но все равно его прошибло холодным потом, когда, только сделав шаг, лапы Ива вдруг подогнулись и он упал на одно колено. — Ив! — воскликнул мужчина, наклоняясь. — Нормально. Держись, — пророкотал юкс и, на трясущихся ногах, поднялся. Корн не успел сказать и слова, как Ив вдруг подпрыгнул, начал усиленно махать крыльями, поднимая с земли пыль, оторванные травинки и листья. Все тело юкса трясло от напряжения, но он упорно махал крыльями, поднимаясь только выше. Когда кроны деревьев оказались в нескольких метрах под лапами Ива, он со всей силы махнул крыльями, направляясь в сторону виднеющегося города вдалеке. Корн то и дело отклонялся в сторону, поглядывал на сосредоточенную морду Ива, что не меняла своего выражения и на крылья, что, даже в расправленном состоянии, когда Ив позволял себе просто парить, подрагивали от напряжения. Все его тело было напряжено, мужчина ощущал это под собственной ладонью. Ребенок на его руках продолжал спать, что, одновременно успокаивало его и в то же время нервировало, ведь наверху было очень ветрено и прохладно, даже несмотря на то, что Корн спрятал ребенка под свою куртку, он волновался, что малыш замерзнет, но все равно, несмотря на ребенка, за Ива мужчина волновался гораздо сильнее. Вскоре Ив достаточно резко замедлился и все чаще просто парил над лесом, не стараясь ускоряться. Тогда же, внизу, Корн увидел, как среди деревьев мелькают бриды. Мужчины из отряда давно нагнали Лира, Ронни и Неринеля и неровным строем они неслись сквозь деревья, утаптывая нетронутую землю. Иногда Ив снижался достаточно низко, он задевал лапами кроны деревьев, но, стоило этому произойти, юкс вновь взмывал выше. В эти моменты Корна перехватывало от страха за юкса, но он сдерживал вопросы и упреки, что только копились внутри. Когда город был уже недалеко, Корн вдруг ощутил, как короткая шерстка юкса под пальцами встала дыбом и, когда он посмотрел вниз, прямо под рукой она начала растворяться, просвечивать, то же стало и с его рукой, с ногами, телом, пока сам юкс и Корн не растворились в воздухе. Магия, что почувствовал воин на коже, была слабой, если бы он не сосредоточился, то и не заметил бы ее, но все же, магия юкса скрыла как его самого, так и Корна с ребенком за пазухой. Ощущения от магии были, сравни легкой щекотке от горячего ветерка. Сила юкса была настолько невесомой и ненавязчивой, что вскоре Корн перестал обращать на нее внимания. Эливира и Вернэрир встречали всех на крыльце. О прибытии воинов, принца и маленького юкса их оповестили сразу же, как только те пересекли черту города. Эльфийка нервно теребила краешек рукава своего светло-голубого платья, покусывая раскрасневшиеся губы, а Верн просто глядел в небо, прижимая к своему боку жену. Когда они увидели, как бриды залетают в ворота, вдвоем бросились виз, перескакивая пару ступенек. — Мальчики! — воскликнула Эливира и остановилась прямо напротив скакунов, сразу, как и муж, разглядывая в руках Лира сверток, что мальчик бережно прижимал к себе. — Что это? — спросила она и отошла на шаг, ближе к мужу, когда Ронни начал спускаться. Он было потянулся к Лиру, но мальчик его остановил. — Где Дон и Нортон? — оглядев отряд, спросил Вернэрир. — И сам Ив с Корном? Король с королевой вздрогнули, когда Лир вдруг спрыгнул с брида, при этом ловко приземляясь на обе ноги, не выпуская свертка из рук, прижимая его все так же бережно, как и до этого. Там, под тканью вдруг кто-то зашевелился, но крошка Лир тихо замычал колыбельную, ту самую, что ему пел Ив, покачивая сверток на своих маленьких ручках. Он поднял зеленые глазки на взрослых, быстро их оглядывая, слабо улыбаясь Эливире и Вернэриру, ощущая их беспокойство и страх, и вдруг обернулся, задрал голову, смотря в небо. — Мами! — крикнул он, выбегая вперед и, подняв руку, замахал. Улыбка сперва играла на его губах, но она быстро пропала, когда невидимый Ив приземлился практически напротив. Счастье маленького юкса сменилось беспокойством и нервной дрожью. Он замер в паре шагов от поднявшегося с земли облака пыли. Черное тело юкса начало проявляться посреди площадки. Эливира пораженно выдохнула, когда разглядела худое черное тело, массивные крылья, длинные лапы, морду, белые, такие знакомые, уставшие глаза, что невидяще глядели перед собой. Корн быстро спрыгнул с юкса, но далеко не отошел. Он первый заметил кровь, услышал как, пытаясь вдохнуть через нос, в нем у Ива громко захлюпало, юкс низко опустил голову и из приоткрытой пасти потянулась тонкая ниточка кровавой слюны. — Ив, — Корн оказался рядом, коснулся черной шеи зверя рукой, опускаясь на одно колено, пытаясь, удерживая одной ладонью ребенка за пазухой, наклониться, заглянуть юксу в глаза. — Мами… — тихо позвал Лир, сделал шаг, но вновь замер, вздрогнув от одолевшего его чужого чувства боли. Ив вдруг тихо проскулил и его тело начало уменьшаться в размерах, принимая всем знакомый, человеческий вид. Юкс стоял на коленях, еле удерживая себя на руках. Все его тело сотрясало болезненной дрожью. Руки то и дело подгибались в локтях, дыхание было рваным, прерывалось, на каждый вдох в легких раздавалось противное хлюпанье. — Ив, — Корн наклонился чуть сильнее и перехватил парня под грудью, вздрагивая от липкой крови, что тут же оказалась у него на пальцах. Ив, еле приподняв голову, ничего невидящим взглядом скользнул сперва по мужчине, что его держал, после, по всем присутствующим. Он сделал громкий хлюпающий вдох и его глаза закатились, тело резко обмякло и повисло у Корна в руке. — Мами!!! — закричал Лир и бросился к нему, падая на колени. — Ив! — от неожиданности крикнули все. — Мами, очнись! — Эли, возьми ребенка! — на секунду подняв лицо на эльфийку, крикнул ей Корн и, когда, ничего не понимающая женщина оказалась рядом, он передал ей сверток, что прятал за пазухой, сдернув с шеи импровизированную люльку. Эливира с круглыми глазами глядела то на сверток, то на Корна и Ива, которого мужчина держал уже обеими руками на своих коленях. — Лир? — Корн удивился, когда маленький юкс вдруг склонился над Ивом и прижался своим лбом к его, замирая на несколько мгновений. Отстранившись, малыш поднял глаза на мужчину. Такие уже не детские, серьезные зеленые глаза. — Он будет в порядке, когда отдохнет, — сказал он и взглянул на своего мами, провел ладошкой по спутавшимся волосам, вылезшим из косы. — Он очень устал и ему надо восстановиться. Это все, что мы можем делать… Лир поднялся на ноги и, поправив младенца, что все еще был у него на ручках, перехватывая того удобнее, спросил: — Ты отнесешь его в комнату? — Разумеется, — серьезно кивнул Корн, смотря на такого же, как он, серьезного, но ребенка. — Эли, — малыш обернулся, — поможешь мне отнести братишку в комнату? Им надо поесть, — Лир чуть приподнял сверток, с братом и, когда женщина ему кивнула, он ей улыбнулся, но эта улыбка была без капли эмоций. Сейчас Лир, как никогда до этого напоминал самого Ива. Взрослого, серьезного, сильного, скрывающего все свои переживания внутри себя. Мальчик обернулся к Корну, отступая на пару шагов, внимательно наблюдая, как тот встает на ноги, поднимая следом и Ива, повисшего безвольной куклой на сильных руках. — Как только Ив очнется, сообщите, пожалуйста, нам, капитан, — попросил Корна Неринель и мужчина лишь кивнул, удобнее перехватывая юкса, укладывая его голову себе на плечо. — Идите отдыхать. Как только Дон и Нортон вернутся, пусть тоже идут отдыхать, о том, что найдут, доложат потом, когда Ив очнется и будет в состоянии хоть что-то понять. — Да, — воины низко поклонились и стояли так до тех пор, пока королевская чета, Корн и юксы не скрылись в замке. — Хоть бы с ним было все хорошо, — прошептал Неринель, выпрямляясь, но при этом низко опуская голову, закрывая глаза рукой. Урс, вампир, обнял эльфа за плечи, притягивая к себе. — Все будет хорошо. Этот юкс сильный. Он справится, — прижавшись бледными губами к виску любимого, повел того в сторону казарм, намереваясь отдохнуть. Оборотень, лишь на мгновение, задержавшись, последовал за друзьями, быстро их нагоняя. Про себя молясь всем известным ему богам, чтобы у Ива, Лира, малышей и его друзей все было хорошо. Рина встретилась в одном из коридоров, девушка, только завидев Корна с Ивом на руках, Лира, идущего позади со свертком и свою королеву, что также как Лир что-то несла, бегом пересекла весь коридор и пошла рядом, молча, ожидая приказа хоть от кого-то, но все молчали. Это только нагоняло на нее жути, но ничего сказать при этом она не могла. Только у комнаты Корн вздрогнул и отмер. — Рина, позови лекаря и принеси из лазарета заживляющих мазей и много бинтов. Если на юксов не действует магия, пойдем по другому пути. Девушка лишь кивнула и быстро убежала, скрываясь в одном из коридоров для слуг. Корн внес Ива в комнату и осторожно положил его на кровать. Лир быстро обошел ее и, скинув обувь, забрался на покрывало, укладывая сверток с маленьким братом между подушек. Оглянувшись на Эливиру, он кивнул ей, прося тем самым подержать ребенка еще немного. В четыре руки, вместе с Корном он быстро раздел Ива, оглядывая раны юкса, поджимая в бессилии губы, задерживая дыхания, лишь бы не чувствовать разъедающего рецепторы запаха крови и яда, что еще не так давно был в ней, скрывая внутри все непролитые слезы. Понимая, что ничего не сможет сделать, мальчик отступил, предоставляя врачу все, что подошел вместе с Риной. Пожилой мужчина, быстро оглядев Ива, ужаснулся ранам, что зияли на худом теле, ужаснулся количеству шрамов, но благоразумно смолчал и заткнул своего помощника, который уже было открыл рот, чтобы что-то сказать. Врач просто попросил всех покинуть комнату, а Рину с молодым мужчиной отправил обратно в лазарет за дополнительными бинтами, отварами и мазями. Лир, подхватив брата на руки, ловко спрыгнул с кровати, вышел вслед за взрослыми. Мальчик молча протянул ребенка Корну и, когда тот его взял, обошел диван и навалился на столик, что до этого все использовали как обеденный, двигая тяжеленный, монолитный предмет мебели в сторону. — Лир! — воскликнул Ронни, но мальчик на него не обратил внимания, просто встал ровно, тряхнул плечиками, словно сбрасывал воду и, обернувшись, подскочил к Корну, забирая из его рук малыша, садясь прямо на пол, облокачиваясь спиной на диван, скрещивая ноги и укладывая на одну из них ребенка. — Эли, давай, — он протянул ручки к эльфийке и она, на мгновение, заколебавшись, передала второго ребенка Лиру, замирая, как статуя с поднятыми к груди руками. Другого брата Лир положил точно также, только на другую ногу. Дети были настолько маленькие, что оба уместились между сложенных ног мальчика. Взрослые внимательно наблюдали, как бережно Лир разворачивает одного из малышей, высвобождая головку с торчащими вверх, слипшимися от грязи черными волосиками из плена грязной кофты, показывая сморщенную, худенькую, маленькую мордашку. Уже сейчас в этом ребенке улавливались слабые черты Ива, это заметили все, но смолчали. Было не то время, чтобы выяснять подробности. Малыш забеспокоился, его личико сморщилось, словно он сейчас заплачет, но Лир тихо зашипел и погладил его по щечке. Рвано вдохнув, как после долгого и громкого плача, ребенок затих, но открыл ярко синие глаза, что как два маленьких сапфира сверкали на грязном, в разводах личике. Лир улыбнулся ребенку и, поднеся ко рту палец, укусил себя за подушечку, на ней сразу проступила кровь, и этот палец Лир сунул ребенку в рот. — Лир! — ужаснулись все, но мальчик не отреагировал, просто проигнорировал чужие голоса. Он лишь внимательно смотрел, как ребенок посасывает палец, словно маленький вампир, высасывая кровь. — Так надо, — только произнес юкс, поднимая лицо, оглядывая взрослых, замерших вокруг. Эливира, с круглыми глазами упала на самый край кресла, совершенно не обращая внимания на то, что муж крепко, до синяков, сжимает ее плечо, стоя рядом. Ронни просто плюхнулся на одно из кресел, чуть не промахнувшись мимо края. А Корн просто стоял и смотрел, но с такими же круглыми глазами как у всех. — Только так сейчас я могу поддерживать в них жизнь, — отвел Лир взгляд, — пока мами не очнется. Когда мами нашел меня, только так он смог спасти меня. Я помню… — Лир замолк на секунду, подбирая слова. — Я помню, как было тепло с первым мами, а потом, мне стало больно. Очень больно. Мами был далеко, я помню, как звал его, но он все не приходил. Холодно. Было очень холодно и больно, очень долго. А потом снова стало тепло. Тогда пришел мами… — Лир вновь замолчал и выдавил через силу, — Ив. Он пришел ко мне. Только его тепло и кровь помогли мне не умереть. Это страшно… — Но почему кровь?.. — шепотом, спрашивая сам себя, прошептал Ронни, но сосредоточенный на звуках за закрытыми дверьми комнаты Лир его услышал и не стал отвечать на вопрос подростка. Рина с молодым лекарем появились в тот же момент. Даже не оглядываясь на присутствующих, нагруженные сумками с лекарствами, они оба скрылись в комнате. Лир прислушался чуть сильнее в тихие переговоры и копошения за дверью. Удостоверившись, что никто из комнаты выходить не собирается, он продолжил: — Мами говорил… Я спрашивал его, наша кровь сладкая. В ней много… глю-ко-зы, — по слогам повторил когда-то давно слышимое, незнакомое слово мальчик. — Не знаю, что это такое, — замотал он головой, — но мами сказал, что ее используют клетки нашего тела, чтобы у них была энергия для восстановления. Поэтому у нас такая высокая регенерация. В моей крови ее больше, чем у мами, поэтому моя регенерация выше, чем у мами. Громко причмокнув, малыш выпустил палец изо рта, и вновь рвано вдохнув, неслышно заснул. Слизнув с пальца кровь и пару мгновений, понаблюдав, как быстро затягивается ранка, Лир развернул второго младенца, со светлыми, практически незаметными волосиками и нахмурился. С ушей ребенка отваливались кусочки засохшей крови. — Откуда она, — обратился мальчик к Корну, сковыривая засохшие корочки крови с щек младенца, этого брата он видел в первый раз. Воин опустил взгляд и, тяжело вздохнув, потрепав себя по затылку, поднял взгляд на ожидающего ответа мальчика. — Это тот мужчина, Хозяин, как называл его Ив, — начал Корн, — он использовал какую-то свистульку. Длинную… — он замолк, когда заметил, как в ужасе округлились глаза Лира и как быстро мальчик перевел взгляд на тяжело дышащего младенца, подрагивающего у него на коленях. Лир быстро стер с глаз брызнувшие слезы, и вновь укусив себя за палец, засунул его младенцу в рот. Спящий ребенок распахнул желтые глазки и активно начал сосать, зашевелил ручками так усиленно, что выпутал обе из кофты, в которую был завернут и, довольно проворно для новорожденного ухватился за ладонь Лира. — Ты знаешь, что это было? — Да. Это особая, мами называл это свирель, свистулька, — повторил ребенок только что услышанное слово. — Она… делает больно. Очень. Голову, уши, разрывает на части. На мелкие кусочки. В голове, в ушах что-то лопается и все, что потом слышно, это протяжный писк, а потом тишина. Это страшно… — мальчик вздрогнул, поджал губы, по его щекам полились слезы, глаза, как у Ива когда-то застекленели, Лир поднял малыша на свободной руке, прижал к своей маленький груди, смотря перед собой пустым взглядом. — Это страшно… Не слышать, когда ты знаешь, что такое «голос», — добавил малыш и посмотрел на Эливиру, что уже не могла сдерживать слез и плакала вместе с ребенком, вместе с Ронни, что давил их в себе, закрывая лицо ладонями, пытаясь их спрятать, но слабый солоноватый запах он не мог скрыть. Маленький юкс зажмурился, на секунду крепче сжал тело братишки и опустил его обратно на ногу. — Какое-то время я не мог ходить… — зашептал Лир. — Я все время падал, не мог стоять, казалось, что весь мир вокруг стоит на месте, а меня крутит в разные стороны. От этого тошнило. Младенец уже не так активно сосал палец и в какой-то момент выпустил из ручек ладонь Лира и, отпустил изо рта палец, засыпая беспокойным сном, иногда вздрагивая от боли. Лир чувствовал ее, но никак не мог помочь, чтобы ее уменьшить. Он лишь гладил ребенка через кофту и беззвучно плакал, понимая, что сейчас испытывает этот малыш. — Лир, — позвал в какой-то момент ребенка Корн, и мальчик сразу поднял зеленый взгляд. — Почему ты начал называть Ива мами? — Я… — начал ребенок, его глазки забегали из стороны в сторону, — не могу объяснить. Я спрашивал у мами, почему я не мог называть его так. Когда я пытался, то просто не мог так его звать. Что-то не давало. Он сказал, что это все наша магия. — Я думал, что у юксов нет магии, — отозвался Вернэрир. — Мами говорил, что это врожденная, видовая магия. Говорил, что магии у юксов нет и использовать ее мы не можем, но у нас есть наша, врожденная магия, она другая. Мой первый мами, — мальчик тихо всхлипнул и утер слезы уже мокрым рукавом, — передал меня мами. Иву, — вновь через силу выдавил он имя юкса. — И теперь я не могу звать его по имени. Это трудно. Мами объяснит лучше меня. Он сказал, что расскажет мне все, когда я подрасту, потому что сейчас это слишком сложно для меня. — Что это значит? — спросила Эливира, обращаясь к Корну. — Мами? Почему так? — Ты не слышала, — Корн слабо улыбнулся ребенку, который глядел на него, но в ту же секунду мальчик сам опустил лицо на братишек, что лежали у него на коленях, словно его этот разговор не касался, — Ив говорил, что юксы — своего рода женщины, просто внешне они выглядят как мужчины. У юксов нет женщин. Только мужчины. — То есть… Все дети у юксов мужского пола? Но при этом, они могут рожать, как женщины? — удивился Ронни, громко шмыгая носом вытирая влагу под ним. — Да, — кивнул Корн. — А «мами», как я понял, своего рода эквивалент слова «мама». — Мами лучше объяснит… — прошептал Лир и надолго замолк, поглаживая братьев, прислушиваясь к происходящему за стенкой, в комнате. Когда врач со своим помощником прокинули спальню, низко кланяясь, оставляя пару рекомендаций, а Рину, что была с ними, отправили за очередной порцией лечебных мазей, Лир подозвал Корна и, передав одного из детей со своих ног, сам подхватил второго и поднялся. Вместе они скрылись в комнате. Лир замер перед кроватью, оглядывая своего нового мами, всю его грудь и живот перетягивали окрашенные кровью бинты, воздух был пропитан запахом трав и крови. Они резал чувствительный нюх. Один из младенцев громко чихнул, но не проснулся, сам Лир поморщился от запаха, но быстро совладал с собой. Он обошел кровать и, забравшись на нее, уложил рядом с Ивом своего брата, а рядом с ним положил второго и лег сам, через два свертка с младенцами дотягиваясь до Ива и касаясь его ладошкой, прикрывая глаза. — Мы будем в гостиной, если что-то понадобится. Рина, когда вернется, останется с тобой, — сказал ему Корн, погладив худое плечо и, дождавшись кивка от мальчика, обернулся на легкий стук в дверь. Он пустил в комнату служанку, что сразу присела на краешек кровати, начиная гладить Лира по роговым отросткам на голове. Мужчина вышел, прикрывая за собой дверь и сразу устанавливая на гостиную магический полог, который не давал звукам просочиться за пределы комнаты, но при этом все прекрасно могли слышать, как в соседней комнате Рина шепчет что-то Лиру, пытаясь его успокоить и подбодрить. Похоже, начиная рассказывать ему очередную сказку. — Расскажи, что произошло там, — велел Корну Вернэрир. Мужчина тяжело вздохнул. Эливира вновь опустилась в кресло, а Верн, устроившись на широком подлокотнике, притянул ее к себе, переглядываясь с братом, что сел с другой стороны от его жены, сжимая ее протянутую руку. Корн, присев на диван, напротив королевской семьи, потер вспотевшие руки о колени. — Я даже не знаю, с чего стоит начинать… — прошептал мужчина. — Еще на подъезде к тому месту, мы повстречали одного из юксов. Он как-то смог выбраться от туда, возможно, его попытались убить одним из последних, точно уже не скажу. Он напал на детей, но Ив… Как-то успокоил его, хотя и потрепал. Впрочем, выглядел тот юкс и до нападения на нас, не менее ужасно, — Корн повел плечом, борясь с мурашками. — Он был отравлен. Ив говорил, что юксов не убивают, а отравляют и оставляют умирать мучительной и долгой смертью. — Каким образом? — сохраняя деловой тон, спросил Верн. — Отравленные клинки. Для других это просто клинки, но для юксов это смертельное оружие. Одна рана и кровь становится ядом, который разрушает все внутренности, мышцы, кости, все. И юкс умирает в агонии. Ив сделал один такой клинок среди всего нашего оружия. Юксов невозможно ранить простым оружием, но благодаря тому, что Ив, в отличие от других юксов, мог видеть, подглядел, как это делать и изменил наши мечи. А клинок Нортона к тому же сделал отравленным. Тот юкс, от одной раны, не слишком серьезной для него — умирал. Ив добил его… Снес ему голову. — А другого пути не было? — спросила Эливира, которая по своей сути всегда была против убийств и насилия. Она с такой силой сжала вспотевшую руку Ронни, что она практически выскользнула. Мальчик быстро сполз с подлокотника, потеснил эльфийку и прильнул к ней под бок, обхватывая ее тонкую талию руками, пряча в груди женщины лицо. Эливира ничего не сказала, лишь обняла подростка, прижимая к себе крепче. Своей эмпатией она прекрасно чувствовала, как внутри мальчика копошатся болезненные воспоминания. — Нет, — качнул головой Корн. — Помочь можно только в самом начале отравления. Только сразу после ранения. И то, спасая кого-то, юкс погибает сам. Так было с Ивом, но, лучше я расскажу по порядку, ладно… — Корн резко потер лицо рукой, собираясь с мыслями. Картина умирающего Ива, блюющего черной жижей, с черными слезами, стояла у него перед глазами. — То место, внешне выглядело как небольшое двухэтажное поместье, комнат на десять-пятнадцать, не больше, но внутри все оказалось не так, как казалось снаружи. Под землей находится еще пять этажей, один этаж метра три с половиной-четыре в высоту, пять камер площадью не многим больше, чем эта гостиная. Корн поднялся на ноги и обойдя диван, начал мерить пространство гостиной шагами. — У самых ступенек был еще один юкс. Настоящий мами Лира. Он уже был при смерти, не мог даже шевелиться, даже дышать ему удавалось с трудом. Я не знаю как, но Лир сразу его узнал. Первый. Мами Лира умер прямо у малыша на руках. Ронни так крепко сжал ткань на платье Эли, что та затрещала. Воспоминания о плачущем на груди у мертвого мами Лире он не сможет стереть из своей памяти. Состояние парня заметили все. Эльфийка вздрогнула и начала гладить подростка по плечу и Верн, потянувшись к брату, сжал пальцы на другом его плече, пытаясь поддержать. — Что было дальше? — еле сдерживая эмоции, спросила эльфийка, поднимая взгляд на Корна, что замер у окна, смотря наружу. — Ив уговорил Лира и Ронни остаться снаружи. Я оставил с ними в защиту Дона и Нортона, хотя сейчас я понимаю, что в этом не было необходимости. Мы зашли в поместье. Прямо в холле было несколько трупов, выглядело это так, словно их порвали голыми руками, впрочем, учитывая то, что я видел, да и сам Ив подтвердил, скорее всего так и было. Эти люди было охраной. Теми, кто мучил Ива, Лира и других юксов. От них хладнокровно избавились как от мусора, впрочем, как и от всех других, кого мы нашли внизу. Первый этаж под зданием был скорее похож на пыточную. Там тоже было достаточно трупов, но это были не юксы и не охрана. — Скорее всего, это были те разбойники, с которыми я туда попал, — добавил Ронни, смотря куда-то в пол, в пустоту, мимо коленей Эли. Корн смотрел на подростка. — Да, я тоже так подумал и Ив подтвердил. Ниже, на втором этаже были камеры, в которых держали Ива и других юксов, что использовали как пушечное мясо для экспериментов. Там в темном коридоре, был еще один живой юкс, — Корн повел плечами, ежась, отворачиваясь, вновь смотря через окно на небо, на лениво бегущие облака. — Его Ив тоже убил? — спросил Ронни, поднимая уже осмысленный взгляд на спину мужчины. — У него не было выбора, — Корн вытянулся как по струнке, ощутив взгляд подростка. — Пойми это. И самому Иву было не менее тяжело, и когда он очнется, будет еще тяжелее. Тот юкс… — Корн вздохнул, взъерошил волосы на голове, — он… я такое видел только на войне, много лет назад. Не думал, что еще хоть раз увижу подобное, — он закачал головой, словно пытался отогнать мысли, воспоминания. — Еще на этаж ниже держали детей. Их было трое. Один, скорее всего годовалый, другие двое не старше Лира. Годовалый малыш уже был мертв. Убит, а двое других еще живы, но… — «не на долго», хотелось сказать Корну, но он промолчал, поджал на мгновение губы, опустив лицо. — Еще ниже держали беременных юксов, — голос мужчины дрогнул, он обернулся и сел прямо там, где стоял, привалился спиной к стене под окном, складывая руки на притянутых к груди коленях, пряча в них лицо. — Эти воспоминания будут мучить меня в кошмарах. Там было несколько беременных юксов. Им вспороли животы, убили еще нерожденных малышей прямо так, — затараторил он глухо, — один из них был сын Ива. — Что? — Эливира подскочила на ноги. — Как такое может быть?! — воскликнула она и закрыв рот руками, упала обратно, рядом с Ронни, что вновь обхватил ее талию, крепко зажмуриваясь, низко наклоняясь, практически пряча лицо в коленях. — Один из младенцев, — продолжил тем временем Корн, — был его сыном. Тот, что с темными волосами и синими глазами. Этот ребенок — внук Ива. Но его сын, его живот, несмотря на рану все еще был большой. Скорее всего, детей должно было быть двое. Эливира тихо завыла, и Корн ее прекрасно понимал, ему тоже хотелось просто выплеснуть свои эмоции, но он не мог себе этого позволить, не сейчас во всяком случае. Мужчина, сдерживаясь, вцепился себе в волосы на затылке одной рукой, второй до боли в пальцах сжимая кулак. — Ив потом сам проверил последний этаж, где держали самых агрессивных юксов. Которых мы все и считали монстрами, которые и были монстрами. Там, из трех, был всего один. Мертв. Выбравшись оттуда, мы преследовали ушедшего Хозяина, еще двух охранников, и юксов, что они прихватили с собой. Двух монстров и двух мами с ребенком. Этот самый ребенок сейчас спит в соседней комнате. Одного агрессивного мы убили по пути. Ив услышал его и тогда он напал. Ив ранил его отравленным мечом, проткнул грудь, но тому было словно все равно. Он словно не чувствовал боли, ничего. Так и продолжал нападать с клинком в груди, сочась черной кровью из всех ран. Это было ужасно. Когда мы нагнали Хозяина, он первым делом спросил у Ива кто он такой. Это мне показалось странным. — Это действительно странно, — поглаживая брата и жену по спинам, отозвался Вернэрир, поднимая взгляд на своего воина. В отличие от своей семьи он старался сдерживать эмоции. — Учитывая то, что Ив нам рассказывал, он необычный юкс. Очень необычный. Откуда он знает наш язык, если с юксами не говорят, откуда он знает все то, что знает? Это слишком странно. — Согласен, — кивнул Корн. — Думаю, когда он очнется, он все расскажет. Надеюсь. — Что было дальше? — оторвав лицо от коленей, спросила Эливира. — Что случилось? — Ив напал на него. Охрану мы убили сразу, как приблизились к поляне, а второго монстра, что припас Хозяин, Ив убил. Два других юкса, мами, просто жались друг к другу в страхе, пряча между собой ребенка. Опасными они не выглядели. Ив попросил отдать юксов, но у того гада был припасен козырь в рукаве. Та свистулька, о которой я спрашивал Лира. Я ничего не слышал, как и другие, когда он вдруг задул в нее, но юксов, всех, выгнуло от боли через пару секунд. Они пытались закрыть уши, ребенок орал не своим голосом. Ив убил того монстра, пригвоздил к дереву, но он ранил его, — Корн прикрыл на мгновение глаза, обираясь с мыслями, борясь с тошнотой. — Отравленным клинком. Кровь Ива практически сразу почернела. Эта дрянь текла отовсюду, из каждой раны, из глаз, ушей, его рвало черной жижей. Я думал, что Ив умрет. Я, правда, так думал, — воин схватился за голову, сжал пальцами волосы, зажмуриваясь так сильно, что у него застучало в висках. — Но он жив… — прошептал Ронни. — Да. Потому что те двое юксов, мами, они забрали весь этот яд себе. Они передали ребенка Иву и умерли за него. Спасли его. Ив хотел забрать их с собой, но они погибли, спасая его, — Корн потер лицо ладонями и поднялся. — Это все. — Покажешь мне потом свои воспоминания? — спросил Вернэрир и мужчина ему лишь кивнул. — Я тоже хочу взглянуть, — достаточно решительно произнесла Эливира, но Корн покачал головой. — Я готов показать воспоминания, но только Верну. Ни ты, ни Ронни их просто не выдержите. Прости Эли. Я не готов рисковать твоим эмоциональным состоянием. Нэринелю было там тяжелее всех, хотя он и пережил уже не одну войну, я боюсь представить, что будет с тобой. Эльфийка сразу поникла, обиженно поджала губы, но все же кивнула, соглашаясь с воином. Она понимала, что он прав, но принять это не могла. — Жаль, что все обернулось так, — прошептала женщина. — Жаль, что не удалось спасти больше юксов, но хорошо, что спасли хоть кого-то. Я не позволю им больше страдать… Никому из них. — Да, — Корн подошел к женщине и погладил ту по плечу. — Я попросил Дона и Нортона обыскать поместье. Будем надеяться, что на тех двух этажах, что были на поверхности, они найдут что-то стоящее, и мы сможем помочь другим юксам. — Если все выйдет, — сказал Верн, — надо будет позаботиться об их безопасности и адаптации. Подготовить место, людей, которые им помогут. — Об этом подумаем потом, сперва надо дождаться Дона и Нортона, вдруг ничего не найдут, хотя я надеюсь, что они найдут хоть что-то. Хоть какую-то зацепку, направление, в котором стоит действовать. — Будем ждать. Я распорядился, чтобы большая часть прислуги, гостей, охраны, да вообще все, рассеялась по своим комнатам и не показывалась лишний раз, слухи — последнее, что нам нужно. Корн кивнул, поддерживая решение своего правителя. — Как успехи с предателями? — мужчина сел в кресло, откидывая голову на спинку, прикрывая глаза. — Под заклятием правды раскололись все. Завтра на площади проведут публичную казнь советников Брияра и Приста, а остальных, кто был в этом замешан, отправят в ссылку на рудник, пусть приносят пользу королевству. Все, на кого Ив указал, оказались предателями, он был прав и не ошибся ни в одном. Брияр и Прист выдали всех под заклятием, но следы они затерли мастерски, если бы Ив на них не указал, вряд ли бы мы на них вообще вышли. Все, от прислуги до охраны находились под Вето и ничего не могли сказать. — Заморочились знатно, — устало выдал Корн. — Теперь у нас всех будет много дел, — вздохнул мужчина и щелкнул пальцами. Полог, что он ставил — рассеялся. Больше в нем не было необходимости.

***

Ив судорожно вдохнул и поморщился от боли в грудной клетке. Он еле разлепил глаза и первое, что увидел, обеспокоенное личико крохи Лира, который навис над ним, внимательно разглядывая давно знакомые, и ставшие родными черты лица. — Мами… — прошептал мальчик и упал на Ива, вызвав у того громкий болезненный «ох». Он обвил тонкими руками шею, еле просовывая кисти между шеей юкса и подушкой, содрогаясь. Бинты на плече Ива быстро намокли от слез ребенка. Ив обхватил малыша, прижимая к себе одной рукой, второй помог себе подняться и сесть на постели. — Он очнулся! — услышал юкс и, подняв взгляд, заметил, как Рина стоит в проеме между спальней и гостиной. Вот она отошла в сторону, вжалась в дверь, и в комнату сразу вбежала вся королевская чета во главе с Корном. Они обступили кровать. Ив оглядел всех их и слабо, насколько мог, но искренне улыбнулся им, но быстро опустил глаза, обеими руками прижимая к себе сына. — Сынок, — прошептал он, пряча лицо в плечике мальчика, как и ребенок, содрогаясь в слезах, тихо всхлипывая. — Ты в порядке? — Ив еле отлепил от себя мальчика, сразу обхватывая личико малыша, вытирая большими пальцами слезы, бегущие по покрасневшим щекам. — Все хорошо? — улыбка юкса вышла вымученная, но искренняя, счастливая. — Не плачь, — усмехнулся он и, отпустив малыша, быстро стер пальцами слезы с собственных глаз, вновь обнимая сына, покачиваясь с ним из стороны в сторону. — Очень больно? — прошептал Лир, осторожно проводя пальчиками по бинтам, отстраняясь, шмыгая носом, вытирая предплечьем глаза. — Очень, — не стал врать Ив, кивая, и сам, касаясь бинтов, слегка качая головой от того, что они были окрашены кровью. — Но все будет хорошо, — юкс вновь обхватил лицо ребенка и заглянул в его зеленые глаза, вглядываясь в них, прислушиваясь к страху и беспокойству. — Все будет хорошо, — повторил он, на мгновение, поджимая губы, здраво понимая, что страх никуда не денется. — Я обещаю, сынок. Все будет хорошо. Лир слабо улыбнулся и кивнул, но в душе он все еще не успокоился, Ив это чувствовал, хотя мальчик и старался сделать вид, что все хорошо. Ив ему не верил. Вдруг, младенец, спавший рядом, с тихим стоном вздохнул. Ив вздрогнул и сразу переключил внимание на два свертка, что лежали рядом с ним. Юкс чувствовал от одного из них боль. Именно его Ив коснулся рукой, провел по крошечной головке и не смог сдержать слез. — Я сделал все, как ты просил! — начал тараторить Лир, отползая, увидев, что мами плачет. — Но его боль так и не уходит. Я думал, что после того как он выпьет кровь, ему станет легче и его регенерация справится, но она не работает! Ему все еще больно!.. — Все хорошо, — зашептал Ив, стирая предплечьем слезы с подбородка, и сжал плечо Лира, кусающего губы, сдерживающего обиду и злость на самого себя. — Так должно быть. Где-то до года регенерация у малышей не работает. Они ничем не отличаются от любых других детей. Поэтому боль никуда и не делась. Это не твоя вина. Успокойся… — Ив улыбнулся Лиру, успокаивая панику, бушующую внутри ребенка, и осторожно вывернул сынишку из тряпки. Малыш так и не проснулся. — Почему он спит? Ему ведь так больно, — спросил Лир. — Потому что это была моя просьба, — взглянул на мальчика Ив. — Спать. Как бы плохо ему не было. Ив быстро заправил за ухо черную прядку. Его волосы распустили, пока он лежал без сознания и даже привели в относительный порядок, хотя и не заплели и, подтянув ноги, поднялся на колени, перемещая ребенка, кладя его перед собой на одеяло. Черные пряди соскользнули с одного плеча, укладываясь волнами рядом с ребенком. — Когда ты был таким же маленьким, — зашептал Ив, сжимая головку младенца между рук, приподнимая ее на переплетенных пальцах, прижимая большие пальцы к вискам, ребенок вздрогнул и раскинул ручки, хватаясь одной ладошкой за волосы Ива, сжимая их, — тебе бывало так же больно, — слезы вновь скользнули по щекам парня, Ив дернул головой, наклоняясь вниз чуть сильнее, вытирая щеку о плечо. Сынок так и не отпускал его волосы, — но я не мог тебя никак успокоить, потому что я не был твоим мами. Ты так больно плакал и все, что я мог, это не давать тебе делать это слишком громко, — голос Ива дрогнул, он зажмурился, по его пальцам, под кожей, словно змеи побежала черная кровь, поднимаясь по рукам на плечи, по шее, к голове. Он вздрогнул. — Я не мог тебе помочь, мог только смотреть, — из ушей Ива потекла кровь, она побежала по подбородку и крупными каплями сорвалась с него, пачкая и без того грязные тряпки, что служили пеленками для малышей. Он так сильно зажмурился, что между бровей залегла глубокая складка. — Когда тебе было больно, я не мог помочь, потому что не был твоим мами. Но сейчас, я могу забрать любую твою боль, сынок, — Ив всхлипнул и открыл глаза, поднимая лицо, смотря на сына, что глядел в ответ и тоже плакал. — Любую боль. Я буду рядом, чтобы забрать ее. Всегда. Всегда рядом, как твой мами. — Мами… — всхлипнул Лир и прижал ладошки к рукам Ива, что все еще сжимал головку младенца, продолжая забирать всю боль, что терзала маленькое тело. — Мами… — мальчик поднял лицо, заглядывая Иву в белые глаза, смаргивая слезы. — Спасибо… Глубоко вдохнув и замерев от боли, что как нож пронзила грудную клетку, Ив убрал ладони от малыша. Лир испуганно отпрянул, но сразу склонился над сонно моргающим ребенком, заглядывая в желтые, янтарные глазки. Улыбаясь от облегчения, что братишка больше не чувствует боли. Он мягко разжал его ладошку, освобождая Ива из плена цепких пальчиков. — Ив, — Корн осторожно позвал юкса и тот сразу повернул голову, взглянул на мужчину, что осторожно присел на край кровати. Он протягивал влажное полотенце. — У тебя кровь. — Да, — ответил Ив и, взяв ткань, прижал ее сперва к одному уху, затем к другому, стирая кровь. — Ты хорошо слышишь? — осторожно спросила Эливира, сжимая спинку кровати пальцами с такой силой, что они побелели от давления. — Относительно. На одно ухо я оглох, но все хорошо, барабанная перепонка быстро срастется. Я забрал боль малыша, повезло, что воздействие свирели было не долгим и его уши не так сильно пострадали, как могли бы, иначе быть мне глухим на оба уха и страдать от потери равновесия, — попытался пошутить Ив, прекрасно понимая, что шутка не удачная. — Я в порядке, — скрыл он улыбку. — Это не впервой, Эли. Не надо так переживать, — намекнул юкс на эмоции эльфийки. Она лишь покачала головой. — Мои вещи… — начал Ив, но Рина быстро его перебила. — Я принесла их, — девушка подскочила к кровати и протянула юксу стопку сложенных вещей. — Спасибо, — кивнул ей Ив и улыбнулся, глядя как Лир ловко подхватывает малыша на ручки и перекладывает чуть в сторону, внимательно смотря на сонную мордашку братика, заглядывая в такую же сонную второго и улыбаясь. Ив оглядел их троих и быстро, сдвинувшись к краю, спустил ноги на пол. Из стопки вещей юкс вытянул штаны и, быстро всунув ноги в штанины, поднялся, поправляя пояс, завязывая широкие шнурки. Юкса на мгновение повело в сторону, но Корн быстро его поймал, прижал к своему боку. — Похоже, я ошибся… — прошептал Ив, закрывая левое ухо ладонью, прикрывая один глаз, морщась от противного писка, что звучал в голове. — Видимо все же среднее ухо пострадало, — Ив тряхнул головой. — Не очень хорошо. Мне нужна будет помощь. Малышей надо помыть и перепеленать, вы поможете мне? — юкс оглядел всех присутствующих. — Я сам не справлюсь. — Конечно, мы поможем, — отозвался Ронни и Ив, быстро найдя подростка глазами, ему кивнул. — Сынок, — обратился он к Лиру, — тебе нужно поесть, пока мы купаем твоих братьев. Хорошо? Рина, позаботишься об этом? — Да, — воскликнула девушка. — Идем, Лир, — протянула она руку мальчику и тот без лишних разговоров сполз с кровати и, подойдя, взялся за ее руку. — Ты будешь в порядке? — спросил он. — Конечно, — улыбнулся ему Ив. — Я ведь не один, Солнышко. Иди кушать. Если что, мы все рядом. — Ладно. Будь осторожен, — прошептал мальчик и ушел вместе со служанкой, не оборачиваясь. Ив качнул головой, прекрасно понимая, что мальчик храбрится перед ним и на самом деле ему страшно находиться далеко от Ива. Он в один момент потерял мами и вновь его обрел в лице старшего юкса и сейчас, пока связь устанавливается, быть далеко, даже в соседней комнате может быть больно, и далеко не морально, а физически, но Иву хотелось верить, что все будет хорошо. — Что нам делать? — спросил Корн, отвлекая Ива от мыслей. — Не отпускай меня, — еле слышно прошептал Ив, но вздрогнул от собственных слов и быстро исправился. — Поможешь добраться до ванной? Боюсь, что упаду, когда пойду. Эли, Верн, возьмите мальчиков. — Ронни, возьми в гостиной пеленки, — показала на дверь Эли. — Совсем вылетело из головы, что их приготовила. — Оставишь их на кровати, — продолжил Ив, кивая женщине, — и возьмешь полотенца. Придешь к нам. — Хорошо, — кивнул подросток и быстро вышел. Корн постарался удобнее перехватить Ива подмышки, но юкс напрягся под его руками. — Больно? — спросил мужчина. — Ничего, — качнул Ив головой. — Я не хрустальный, не развалюсь. Просто держи крепче. У меня пострадало среднее ухо, орган, что отвечает за равновесие, и меня будет качать из стороны в сторону. Лишь бы не затошнило, — прошептал парень и, мельком наблюдая за Верном и Эли, что несли на руках детей, с помощью Корна, на которого юкс перенес практически весь свой вес, он вошел в ванную. — Надо мыло, таз, какой-нибудь большой сосуд, откуда брать воду и ковш. Ив опустился прямо на плитку на колени, борясь с головокружением. Оно уже проходило, но не так быстро как могло бы. Корн в это время подтащил к юксу таз и невысокую бадью с теплой водой, в которой плавал деревянный ковш. — Эли, давай ребенка, — протянул Ив руки, и эльфийка подошла, опустилась на корточки. — Твои бинты. — Ничего, все, что у меня может намокнуть, это колени и то я постараюсь все сделать аккуратно. Не переживай, — улыбнулся он женщине. Ив ловко положил ребенка грудью на ладонь, малыш от манипуляции проснулся, его ножки затряслись, ручками он начал хватать воздух. Юкс зачерпнул рукой кремообразное мыло. — Полей немного на него, — обратился он к воину. Корн послушался и медленно начал лить воду из ковша, ребенка затрясло, и он закричал, но Ив не обратил на это внимание, быстро начал размазывать мыло по коже малыша, смывая грязь. — Не бойся, лей больше, — произнес Ив, поднимая лицо на Корна, улыбаясь тому, с каким сосредоточением мужчина следит за количеством воды, что льется из ковша. — Даже если попадет ему на лицо, он просто задержит дыхание. — Это у маленьких юксов так? — спросил Верн, наблюдая за старшим юксом и удивляясь тому, что он довольно громко усмехнулся, сдержал смех, ойкая от резкой боли. — Нет. Это у всех детей так. Если их с головой окунуть в воду, они просто задержат на некоторое время дыхание. Так же и у животных. Когда ребенок подрастает, он уже начинает это контролировать, а пока он маленький, все держится на рефлексах, которые потом угасают. — Я пришел, — Ронни ворвался в ванну с полотенцами в руках, замирая на пороге, слыша плачь младенца. — Неси сюда, — позвал его Ив и, взяв одно полотенце, быстро промокнул кожу ребенка и, расправив полотенце в руке, переложил в него все еще плачущего сына, прижимая к груди. Ему было страшно, хотя он и чувствовал, что его мами рядом, но все равно не мог перестать кричать. — Эли, возьмешь? Подержи, пока я со вторым разберусь. Не обращай внимания на крик, он скоро успокоится, когда поймет, что бояться нечего. — А чего он испугался? — покачивая малыша на руках, пока Ив намыливает второго, спокойно лежащего на ладони, спросила эльфийка. — Воды. Он первый раз в своей жизни ощутил воду на коже, хотя… — замер на мгновение Ив, — не знаю, не уверен, — качнул он головой. — Может, испугался перемены температур и положения тела. Пока точно не угадать. Через несколько месяцев, он начнет пугаться громких звуков, но пока он практически глухой и слепой. Так со всеми младенцами. Не волнуйся раньше времени, — улыбнулся уже испугавшейся женщине Ив. — Все хорошо, так должно быть. Ронни, давай второе полотенце, — протянул Ив руку и сразу закутал в ткань ребенка. — Младенцы хоть и выглядят хрупкими, на самом деле такими не являются. На свой возраст они достаточно крепкие и стойкие. Ив хотел подняться, но вовремя вспомнил о том, что в любой момент может упасть из-за травмы уха, что он забрал у малыша в своих руках и протянул ребенка Верну. — Клади его на руку, поддерживай головку, — произнес он и помог мужчине правильно расположить младенца на руке. — У тебя же младший брат, почему ты не умеешь держать детей? — не возмущаясь, хотя хотелось, а просто спрашивая, спросил Ив. — Ну, им больше мама занималась, а не я… — в оправдание прошептал мужчина, отходя, внимательно смотря на малыша, что просто лежал у него на локте и слеповато моргал, хотя, казалось, что он вглядывается мужчине в лицо. — Ладно. Корн, поможешь мне подняться? Боюсь, опять поведет. — Конечно, — воин подскочил и, подхватив Ива под руку, помог ему встать на ноги, сразу же ловя покачнувшегося парня за талию, прижимая к себе. — Все хорошо? — спросил он, потому что Ив вдруг замер и закрыл глаза. — Просто затошнило на мгновение. Сейчас, секунду. Это пройдет. Бывало и хуже, — выдохнул Ив и, с поддержкой воина, направился вон из ванной. — Мами! — Лир ворвался в комнату и, оглядев всех, сразу подскочил к Эливире. Малыш на ее руках так и не успокаивался. Мальчик дернул женщину за подол платья и, забрав младенца, что-то зашептал ему, низко опустив голову. Громко всхлипнув и вздрогнув, братишка затих, но его синие глазки забегали из стороны в сторону, словно он оглядывался и разглядывал Лира. — Ты поел? — спросил Ив, садясь на кровать и сразу забираясь на нее с ногами, показывая жестами Корну, чтобы он подвинул ближе пеленки. — Да, Рина и тебе принесла, — Лир подошел ближе к мами, смотря, как он быстро расправляет одну из пеленок перед собой, подхватывая вторую, складывая ее треугольником. — Вряд ли я смогу сейчас что-то съесть, — качнул головой Ив и похлопал по пеленке перед собой, Лир сразу положил перед мами малыша. — Мне хорошо досталось, хотя, может что-то в меня и влезет. Не могу точно утверждать, — Ив быстро обернул сложенную треугольником пеленку на манер трусов, вздыхая, — жалко, что подгузников тут не придумали… — прошептал он, закутывая младенца в пеленку, туго ее затягивая. — Что? — спросил Лир, но Ив лишь покачал головой и отложил сына в сторону. — Подай еще пеленки, — показал он пальцем на небольшую стопку и Лир сразу его послушался. Со вторым малышом Ив справился еще быстрее, но не торопясь откладывать его в сторону. — Откуда ты знаешь что делать? — задала резонный вопрос Эливира, переглядываясь со своим мужем, его братом и другом. — Я потом расскажу, — качнул юкс головой. — Лир, тебе надо отдохнуть, — поднял взгляд Ив на сына. — Как бы ты не пытался скрыть от меня эмоции, твоя усталость все равно пробивается, я ее чувствую. — Я не хочу спать… — насупился ребенок, опуская голову, сжимая ручками край кофты, скрывая и без того явно заметное вранье. — Лир, — позвал его Ив. Младенца пришлось положить к братишке, а Лира практически насильно притянуть ближе. — Посмотри на меня, — попросил юкс, но мальчик его не послушал, — Солнышко, — Ив сжал пальцами подбородок ребенка, — посмотри на меня, — когда Ив, наконец, увидел зеленые глаза мальчика, он улыбнулся. — Сынок, мы не там. Я рядом с тобой, я никуда не ухожу, я никуда не денусь, никто меня не забирает. Я просто буду в соседней комнате, в шаговой доступности. Сейчас ты можешь, если что-то случится, позвать меня, прийти ко мне сам, тебе никто не сделает за это больно. Ты можешь спать спокойно, тебя никто не тронет. Я рядом с тобой, — Ив притянул мальчика к себе, обнимая за маленькие, хрупкие плечи. — Я здесь. Ты можешь меня позвать, можешь подать голос, сейчас его не надо прятать, никто тебя не тронет. Тебе надо отдохнуть, ты должен поспать, хорошо? — Ладно, — прошептал малыш и сразу отстранился, улыбаясь Иву, который помог снять с него кофту и штаны, подсадил на кровать. — Погоди, — сказал Ив и, подхватив еще пару пеленок, постелил их на кровать, прямо под младенцев. — На всякий случай, — улыбнулся он. — Ложись, сынок, я посижу с тобой, пока ты не уснешь. Лир забрался на кровать, под одеяло и, посмотрев на братьев, лег к ним лицом, как утопающий в соломинку вцепился в руку Ива, подкладывая ее себе под щеку. Юкс даже не мог сдвинуться с места, потому что стоило пошевелиться, как мальчик сжимал пальцы, напрягался всем телом. Ив гладил малыша по голове, терпеливо ожидая, пока он уснет. Только когда хватка его маленьких рук ослабла, и Ив сумел высвободить свою ладонь, юкс поправил одеяло и поднялся, забывая, что может в любой момент потерять равновесие. Его покачнуло, он чуть не завалился назад, но Корн его сразу поймал. — Спасибо, — прошептал Ив и, подхватив в руку кофту с длинным рукавом, держась за Корна, вместе со всеми, вышел из спальни. Когда дверь за ними закрылась, Ив остановился и просто закрыл лицо рукой. — Ив? — Корн попытался заглянуть юксу в лицо, но увидел лишь поджатые губы. — Да. Прости… — так же шепотом ответил Ив и, сжав руку на талии воина, пошел рядом с ним, позволил себя усадить на диван. Воин присел рядом, собираясь в любой момент помочь. Ив скользнул по его обеспокоенному лицу взглядом, посмотрел на багряное небо за окном и, расправив кофту, осторожно надел ее, поправляя рукава, оттягивая их до пальцев, благо они и так были достаточно длинные. — Они вернулись? — спросил юкс. — Еще нет, — отозвался Корн и Ив, замерев, поджал губы, выпуская распущенные волосы из-под кофты, перекидывая их на одно плечо. — Значит, пока мы ничего не знаем, остальных, кто был с нами, оповестили о том, что я в порядке? Я слышал, как они просили об этом. — Рина уже ушла к ним, мы ее заранее предупредили, что как только получится, она уйдет, — сказала Эливира, встревоженным взглядом скользя по сгорбленной фигуре юкса. — Тебе больно? — Да, — не стал отпираться Ив и поднял лицо, взглянул на эльфийку. — Но этих ран недостаточно, чтобы меня убить. Я буду в порядке, понадобится несколько дней, но я буду в порядке. — А твое ухо? — спросил Ронни. — Оно восстановится в первую очередь, уже скоро. Голова не так сильно кружится как несколько минут назад. Жизненно важные органы у меня не пострадали, вроде бы, — Ив провел по своему животу и груди, прислушиваясь к самому себе, к своей боли, что плескалась в каждой клеточке израненного тела, кивая самому себе, — не пострадали, — вынес он вердикт. — Поэтому сначала восстановится среднее ухо, потом уже все остальное. — Корн рассказал нам, что произошло в поместье, — начал говорить Вернэрир, — мне даже показал, и… Я не знаю, что сказать. Мужчину затопила жгучая обида, злость, сожаление и сочувствие. Ив неосознанно вздрогнул от этого калейдоскопа эмоций. От самой Эливиры, Ронни и Корна и без того достаточно сильно фонило огромным спектром эмоций, но эти ударили больно и юкс неосознанно поморщился. — В чем дело? — сразу встрепенулся Корн, словно готовый бежать куда угодно. — Все хорошо, — Ив поднял руку, останавливая мужчину. — Даже если я попрошу вас так сильно не фонить своими эмоциями, вы все равно этого сделать не сможете, не обращайте внимания, скоро я вновь привыкну к ним и перестану замечать. — Ты сможешь поесть, Ив? — решил перевести тему Вернэрир. — Не уверен, — покачал юкс головой. — Ближайшие пару дней я не смогу употреблять ничего кроме жидкостей, но это ничего. Я привык не есть неделями, а то и месяцами, поэтому не стоит переживать из-за того, что ничего покруче бульонов и отваров я не смогу проглотить. Мое тело восстановится, это просто неизбежно. — Ив, у нас к тебе есть несколько вопросов, ты ответишь на них? — Вернэрир придвинулся ближе к краю кресла, подался вперед. — Отвечу на все, кроме вопроса о том, кто я. Мне надо еще немного времени, чтобы собраться с мыслью и преподнести ее правильно. Я расскажу об этом тоже, но чуть позже, — Ив вздохнул. — Дайте угадаю, один из вопросов связан с тем, почему теперь Лир называет меня мами, а не по имени, как раньше, верно? — Да. — Что Лир вам рассказал об этом сам? — Ничего существенного, — качнул головой Верн, выпрямляясь. — Только то, что это видовая магия, врожденная. — Это все, что я когда-то сам рассказал ему об этом. Все так и есть, — Ив приподнял лицо, при этом прикрывая глаза, словно собираясь с мыслями. — Принято считать, что у юксов нет магии, — продолжил он, — но это не так. Мы просто не используем ее так, как вы, возможно привыкли, да и действует она, за небольшими исключениями, только она представителей нашего вида, либо любого другого, связанного с юксом магическими узами, но этого не случалось уже многие годы, последние узы были еще в те времена, когда юксы были свободны и жили в мире с другими расами. Как, думаю, вы понимаете, это было слишком давно, чтобы об этом даже кто-то помнил. — Но ты это знаешь. А другие юксы? — Я знаю это… — Ив на мгновение поджал губы и вздохнул, вновь опуская голову, он сжал одной рукой запястье другой с такой силой, что пальцы побелели, — это все тоже можно отнести к вопросу о том, кто я такой, об этом позже. Пока что, просто представим, что я это знаю и все. В общем, у юксов на первую ступень всегда выходила не кровная связь, как это принято у многих других народов, а магическая. Один мами может передать свою магическую связь с ребенком другому юксу, но только в самом крайнем случае, при других обстоятельствах, связь просто рвется и пропадает, а ребенок остается, если так можно выразиться, сиротой. Из-за того, что у нас с Лиром не было магической связи, он и не мог называть меня мами. Для юксов «мами», это незыблемая истина, магически закрепленная истина, — подчеркнул Ив, — поэтому, если бы мами Лира не передал мне их связь, Лир бы никогда не смог называть меня мами, никогда за всю свою жизнь, хотя он бы любил меня точно также, как своего родителя, свою семью, но при этом я бы остался просто Ивом и никак иначе. Практически такая же ситуация с двумя малышами. Даже несмотря на мою кровную связь с одним из них, он бы тоже никогда не смог назвать меня мами, если бы мой сын не передал мне связь с ним. Это может показаться диким, но это так. Теперь, несмотря на отсутствие кровного родства, и прямой связи, они мои дети, часть меня. Мы связаны с ними сильнее, чем кто либо другой и эту связь уже не разрушить, потому что я не собираюсь отдавать этих детей никому, — по лицу Ива на мгновение скользнула ярость, но тут же пропала. — Еще вопросы? — Каким образом еще проявляется ваша магия? — Благодаря связи с детьми, как вы уже видели, я могу забирать любую их боль на себя, любую, кроме смертельной, рану. — А смертельная рана это? — решила уточнить Эливира, но сразу об этом пожалела. — Чтобы нас убить, надо отрубить голову от тела. Не должно быть на единой связи, даже тоненького клочка кожи. Иначе голова просто прирастет обратно. Так работает наша регенерация. Даже с переломанным позвоночником, травмой головы, да не важно, — взмахнул Ив руками, — с любой травмой, от которой нормальный разумный умрет — мы выживем. Отсечь голову — единственный вариант убить нас без использования отравленного клинка. Ив вздохнул и сжал переносицу пальцами, морщась, словно от головной боли. — Это все очень сложно, — юкс качнул головой, быстро проморгался и, схватившись за подлокотник дивана, поднялся на ноги, обошел его и оперся на спинку, смотря на всех разом, — вернемся к вопросу о магии. По сути, она направлена исключительно на детей, на потомство, если говорить грубо. Я могу приказывать детям. Если я скажу, они послушаются, их организмы сами послушаются, и, даже если умом они будут понимать, что я прошу их о чем-то невозможном, они не смогут сопротивляться. Я редко использовал эту возможность, только в крайних случаях. Один из них был не так давно. Один из младенцев, — Ив склонил низко голову, тряхнул волосами и перекинул их через плечо, начиная перебирать волнистые прядки, — только так я мог хоть немного уменьшит его боль, пока был не в силах ее забрать. К Лиру я не уверен, что применю эту силу хоть когда-нибудь, потому что он уже достаточно взрослый, чтобы почувствовать мое давление, да и, я не хочу заставлять его делать что-то против воли. Это бесчеловечно. Ив скользнул взглядом по присутствующим и отвернулся к окну, вгляделся в небо, на котором уже была видна Луна. Как завороженный юкс пошел к ней, распахнув створки, раздвинув шторы, он вышел на балкон. Его уже не шатало в стороны, если бы не бледность на лице и не усталость, что была видна даже со спины, можно было подумать, что на его теле уже не было тех ранений, что нанесли ему юксы и люди. Переглянувшись, Корн, Ронни, Эливира и Вернэрир вышли следом за ним. — Все хорошо, Ив? — Эливира подошла к парню и осторожно сжала одно его плечо. — Если ты хочешь заглянуть в мои воспоминания, то не стоит, — сразу отозвался Ив, поворачиваясь, но при этом, не собираясь убирать руки эльфийки со своего плеча. Женщина вздрогнула и сама убрала ладонь. — Я чувствую твое любопытство, смешанное с сожалением и желанием извиниться за свои действия. Лучше не смотри, — Эливира попятилась, потому что даже она, со своими слабыми силами эмпата ощутила, как Иву вдруг стало больно. — В том, что ты увидишь, нет ничего, кроме боли, — Ив поджал губы, и когда он моргнул, по его щекам покатились слезы, губы задрожали, голос надломился. — Мой сын жил в том аду по моей вине и он умер у меня на руках. Он спас своего ребенка, даже не рассчитывая на то, что он выживет, потому что без мами новорожденные не живут дольше суток. Он умер на моих руках, — Ив всхлипнул. — Когда он родился, я дал себе обещание, что тут же его убью, потому что больше не мог, — Ив закрыл глаза рукой, попятился, опираясь поясницей на парапет балкона, сжимая его второй рукой, — я больше не мог… Я не хотел чувствовать, как рвется связь, это больно. Больнее, чем каждая из пыток, что я испытал за всю свою жизнь, я хотел сделать это сразу, как родил, но не смог, — Ив громко рвано вдохнул, слезы закапали сквозь пальцы, юкс низко наклонился, вновь всхлипывая. — Я терпел до последнего. Каждый божий день я думал о том, что должен его убить, что он не должен жить в этом аду, но в тот день, когда я решился, я не успел. Его забрали, а меня практически убили, и, как оказалось, мой сын… мой сынок выжил. Я не хотел, чтобы он пережил то же, что пережил я! Я не хотел этого! Ноги Ива подкосились, и он упал на колени. — Ив! — воскликнули все и дернулись в его направлении, но никто не смог подойти. — Я этого не хотел… — плакал Ив, сжимая собственные плечи. — Я молился, чтобы он был мертв, но ни один *баный бог моих молитв не услышал! Ему пришлось страдать и умереть самой страшной из двух возможных смертей! — Ив так сильно наклонился вперед, что почти коснулся лбом пола. — Я не смогу простить себя никогда. Никогда… — Мами… — раздалось вдруг у дверей, ведущих на балкон. Ив сразу подорвался, прижал предплечье к носу и губам, пытаясь утереть слезы. — Лир, Солнышко, — юкс, не поднимаясь, в один скачок оказался на коленях рядом с сыном, глотающим слезы, плачущим без единого звука. Шмыгая носом Ив начал вытирать слезы, что бежали по щекам мальчика. — Что лучилось, Солнце мое? — спросил Ив, пытаясь улыбнуться. — Мами… — прошептал Лир и громко всхлипнув, он отбросил руку мами и прижался к его грудь, сжимая пальчиками футболку, намертво вцепляясь в нее. — Малыш, что произошло? Тебе что-то приснилось? — засуетился Ив, не зная как подступиться к плачущему ребенку. — Ты ушел… — зашептал Лир надломленным голосом. — Мне приснилось, что Он вернулся, что Он забрал тебя! Он убил тебя!!! — срываясь на истерический визг, крикнул Лир. — Я не хочу! Мами, не бросай меня! Не бросай!.. Ив сжал малыша так крепко, что явно ощутил, что причиняет боль, но ничего поделать с собой не мог. — Я тут, — зашептал Ив. — Я жив, Золотце, я жив, я тут, перед тобой и я никуда не денусь. — А если Он заберет тебя? Если он вернется! — Не вернется. Никогда не вернется. Он мертв, а мертвые не возвращаются. То, что мертво, навсегда таким остается. Он не вернется, Лир. Никогда не вернется. Тебе больше ничего не угрожает, мне ничего не угрожает, твоим братьям ничего не угрожает. Мы в безопасности, радость моя. Мы в безопасности… — прошептал Ив и, обхватив ребенка удобнее, поднял его на руки. Мальчик сразу обхватил шею Ива, пряча лицо в плече. Его истерика все не заканчивалась, страх продолжал бить как из фонтана, даже несмотря на то, что Ив был рядом и шептал прямо в ухо, что уже все хорошо. — Все хорошо, сынок, тише. Ив обернулся и тут же отвел взгляд от обнимающихся Ронни, Эли и Верна. Они оба плакали у мужчины на плече, словно дети, хватаясь за него, ища у него поддержки, как Лир хватался за своего мами. Только Корн стоял в стороне, внимательно наблюдая за Ивом и Лиром, когда Ив уловил от мужчины желание подойти, сразу качнул головой, останавливая его. Ив посмотрел на голову мальчика, что тот прижимал к груди юкса и, вдохнув в легкие побольше воздуха, заминая на мгновение, пережидая боль, запел. На этот раз его голос был громче, звонче. Эливира сразу отстранилась от мужа, взглянула на юкса, что просто стоял в проеме балкона и пел колыбельную своему маленькому сыну, поглаживая его по хрупкой спине. Эльфийка не могла поверить в ту чистоту, что слышала в голосе юкса, ту кристальность и правильность в его словах. Она била прямо в душу. Медленным шагом Ив направился к креслу, в котором он почти сутки назад проснулся утром, в котором он лежал, в шутку пугал своего ребенка, что сейчас плакал на его руках. — Спи, мое солнышко, — пропел Ив, медленно садясь в одно из кресел, откидываясь на спинку и приподнимая его на задние ножки, покачиваясь вместе с креслом, словно оно было креслом-качалкой. Ручки Лира медленно разжались и он устроился у Ива на руках, как младенец в колыбели, при этом вновь сжимая кофту у мами на груди, всхлипывая, пряча лицо, внимательно вслушиваясь в тихое, но такое громкое пение. — Спи, — продолжил Ив, покачиваясь вместе со стулом, поднимая лицо к темнеющему небу, вглядываясь в редкие звезды. Его глаза блестели в их слабом свете, но слезинки не торопились срываться с ресниц. — Спи… Когда Корн вдруг скинул с плеч куртку и начал медленно подходить, Ив не перестал петь. Он устало прикрыл глаза, и когда мужчина опустил куртку на Лира, лишь осторожно поправил ее, накидывая на детское плечо, придерживая ее рукой. Сам Корн так и не отошел, встал рядом, положив руку на спинку плетеного кресла, что раскачивал Ив и, уловив мелодию, начал тихо мычать вместе с юксом. — Спи, мое солнышко, — продолжил петь Ив, покачиваясь, прикрывая глаза, поглаживая сынишку по переносице, как делал когда-то своему родному сыну, пытаясь его успокоить и усыпить. Воспоминания об этом больно резанули по душе. Лир вздрогнул, рвано вздохнул, но не проснулся. Ив быстро унял эмоции. — Спи… — осторожно поставив кресло ровно, Ив медленно поднялся и, придерживая сына, куртку, что была на нем, покачиваясь из стороны в сторону, покинул балкон, медленным шагом, невесомо, он пересек гостиную. Колыбельная затихла в спальне. Элифира еле утерла слезы. Верн утянул ее и брата к креслу, что было чуть свободнее остальных и, широко расставив ноги, усадил их обоих себе на колени, позволяя откинуться на свои плечи. Он прижал их обоих к себе, целуя сперва в щеку жену, затем в лоб брата. — Все хорошо, — прошептал он. — Теперь все будет хорошо. Они справятся, они сильные. Было непонятно, кого пытается успокоить Верн, своих любимых или самого себя. Когда Ив вернулся с курткой Корна в руках, они даже не подняли голов. Ив их не винил. Он прекрасно чувствовал их эмоции и понимал, что это было необходимо им троим. Подойдя к Корну, Ив протянул куртку, но, мужчина качнул головой, забрал ее из тонких пальцев юкса и, быстро расправив, накинул на хрупкие плечи парня, сжимая их через ткань. Ив замер, опустив голову, смотря себе под ноги. Он глубоко вдохнул, словно перед прыжком в пропасть. Осторожно он убрал руки мужчины и, сжав широкие запястья, потянул его за собой, легко толкая в кресло, заставляя сесть. — Меня звали Ивенн Лирана Диксон, — все еще стоя над Корном, произнес Ив. — Друзья звали меня просто Ив или Лир, — усмехнулся вдруг юкс, — в зависимости от того кому какое мое имя нравилось. Мне было тридцать два года, когда мой сводный брат скинул меня с лестницы, и я умерла. Ив поднял лицо и вымученно улыбнулся, когда увидел, в каком шоке были раскрыты глаза Корна и с каким выражением лица на него смотрели остальные. — Моя жизнь была одновременно долгой, скучной, а с другой, когда я сейчас о ней думаю, какой же она была короткой… — Ив улыбнулся чему-то в своей голове и, развернувшись, дошел до парапета, сел на него, как сутки назад, но сейчас он смотрел не на небо, а на пол балкона перед собой, покачивая ногой. — Моя семья была самой обычной, ничего выдающегося. Просто люди. В том мире, откуда пришла я, больше никого кроме людей и не жило никогда, — усмехнулся Ив, прикрывая на мгновение глаза. — А если и жило, то давно погибло… Моя мама была детским врачом. Сейчас, спустя столько лет я уже не могу вспомнить ее лица. Она умерла, когда мне было десять. Я помню только ее окровавленную руку, направленную ко мне. Нас с ней сбила машина на пешеходном переходе. Что-то вроде кареты, но без лошадей, — специально для своих слушателей пояснил Ив. — Мама умерла почти сразу, как потом оказалось, нас сбил один из родителей ее маленького пациента, которому она не смогла помочь, из-за того, что родители слишком поздно обратились за помощью. Она умерла быстро, а я выжила, правда долго восстанавливалась от травм. Пока я лежала в больнице, мой отец познакомился там с женщиной, что приходила навещать своего сына. После того как меня выписали долечиваться дома, я узнала, что отец начал с ней встречаться. Не прошло и пары лет, как они поженились, а у меня появился младший сводный брат. Они переехали к нам в дом и с собой привезли бабушку, мать Марьяны, так звали ту женщину. Ив вновь усмехнулся, замолк на секунду и, не поднимая лица, продолжил, наблюдая за собственной покачивающейся ногой: — Пока мой отец был рядом, все было хорошо. Марьяна казалось заботливой матерью, а Феликс хорошим братишкой, но, стоило отцу уехать по работе, все, что я слышала в свой адрес, это нелестные комментарии о моей внешности, моих манерах и много других вещей похуже. В такие моменты я сбегала к бабке. Она ненавидела, когда я звала ее бабушка, поэтому я звала ее просто Ули, она была из другой страны с другим менталитетом и языком, с ней было тяжело, потому что, несмотря на то, что она уже долго жила в моей стране, ей бывало трудно перестроиться с одного языка на другой. Когда я была у нее, Ули была грубой, нахальной, но при этом она ни разу меня не оскорбила, поэтому все свое свободное время я проводила с этой старушкой. Она многому меня научила, — Ив улыбнулся воспоминаниям, но улыбка быстро пропала с его лица. — Мой отец умер, когда я только уехала учиться. Из-за его смерти пришлось вернуться. Больше из родного города я так и не уехала. Больше учиться не смогла, поэтому не имею высшего образования. К слову о моих знаниях, — уже другим, более веселым голосом, начал Ив, — я всегда любила читать, поэтому глотала книги по паре штук за день, иногда по три, если они были небольшие. Да и Ули много мне дала. Из-за того, что я больше не могла учиться, платить за учебу огромные деньги я не могла, я пошла работать. Кем я только не работала. И уборщицей в торговом центре, и уборщицей в больнице, шатаясь из взрослого отделения в детское. Отсюда мои умения в обращении с малышами и все мои знания о детях. Знакомых было много, а тех, кто был готов поделиться со мной знаниями и того больше. Ив тряхнул головой и все-таки поднял взгляд на тех, кому он сейчас изливал душу. Их шок он слышал и так, но видеть его на лицах, было и тяжело и забавно, поэтому Ив усмехнулся. — У меня была подруга, — продолжил он. — Мы с ней были знакомы чуть ли не с пеленок, мы познакомились на детской площадке, потом ходили в одну школу, и потом она всегда была рядом со мной. Помимо бабули, у меня из близких — была лишь она, а потом ее парень, в последствии муж. Отец после свадьбы на той с*ке от меня отдалился. Когда я уезжала, меня провожала только бабка, да Ева, остальным не было дела… Как всегда… — Ив тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. — Так о чем я? — спросил он сам у себя. — А, точно. Я много где успела поработать в свои-то годы, но потом, вместе с Евой мы открыли свое дело. Простенькое, но стабильный доход оно начало приносить, через какое-то время мы расширились и наше маленькие дело, крошечная мастерская по изготовлению украшений, стала полноценным таким производством. Это было потрясающе. Я тогда думала, что жизнь наладилась. Пару лет все и правда было хорошо, а потом все опять покатилось… Бабка слегла с серьезной болезнью. Вряд ли ее название что-то вам даст. За ней некому было присматривать, потому что моя мачеха была занята распродажей имущества моего отца, до моего она руки дотянуть не могла, а братец был занят тем, что прожигал все деньги, что выручала его мамаша. Я ухаживала за бабушкой. Она тогда кажется оттаяла даже. Я стала чаще появляться дома и одним своим видом провоцировала брата на грубости, иногда рукоприкладства в мой адрес. Не скажу, что я была слабой, в морду, сломать нос или ногу с рукой я могла, но и сильной я тоже не была. Противопоставить ничего этому бугаю, что был выше меня на полторы головы и шире в плечах настолько, что он даже в проем не всегда входил, я не могла. В один их таких прекрасных дней он вернулся домой с очередной вечеринки, — юкс вновь сжал переносицу пальцами, морщась, — он был все еще пьян, но не настолько, чтобы не осознать, что он творит. На меня посыпались оскорбления, как обычно это бывало. Лишь бы он меня не трогал, я просто решила пройти мимо. Молча. Я даже сказать ничего ему не успела, как он взревел, схватил меня и, какое-то мгновение он заставил меня висеть прямо над лестницей. Я помню, как он заглянул мне за спину, как на его лице расползлась улыбка, и он разжал руки. Где-то ступеньке на пятой я отключилась и, скорее всего в себя больше не пришла. Ив вздохнул, оглядел Корна, Эливиру, Верна и Ронни. От их взглядов юксу стало не по себе, и он обнял себя за плечи, опустил лицо. Он чувствовал, что им было трудно поверить сказанным словам. — Ив? — Эливира поднялась и, подойдя к парню, сжала его плечи своими руками, даже чуть тряхнула, заставив юкса поднять взгляд. — Я, честно, не знаю, что тебе сказать. Я верю тебе, правда верю, но это все так невероятно звучит… Как ты оказался здесь? Что произошло после того, как… ты… — Умерла? — улыбнулся Ив, заглядывая женщине в глаза. — Я помню, как смотрела на саму себя, лежащую у тех ступенек, помню смех моего брата, как обернулась и увидела свет, он тянул меня к себе, но вдруг вокруг все потемнело, меня, словно дернули за руку, и я увидела Его… — Его? — Эливира отступила на шаг. — Он сказал, что его зовут Руше. Скорее всего это имя было выдуманное… Помнишь, я сказал тебе, что не верю богам, — эльфийка кивнула, — он был Богом. Тем, кто создал когда-то юксов, он Бог, в которого когда-то они верили, которому поклонялись. Он вытащил мою душу из моего родного мира, сказал, что я что-то вроде мессии, спасителя для его созданий, — Ив горько усмехнулся, покачал головой, — это было похоже на бред, да и сейчас звучит как бред. Он загрузил в мою голову столько знаний о юсах, о их силе, культуре, истории… Я знаю все о юксах, от их появления, от самых первых юксов, до того момента, как их начали истреблять и запирать в поместьях, подобных тому, из которого пришел я. Но, несмотря на все это, Руше не показал мне, что происходило с юксами там. Все, на чем обрывались мои воспоминания, это захват юксов, та война, что развязалась тогда. Погибло много юксов, молодых парней, детей, стариков, но это было все. Больше я ничего не знал. Он не сказал и не показал мне больше ничего. Со словами о том, что я должен спасти юксов, он просто щелкнул пальцами и вот я уже в этом теле, — развел Ив руки в стороны. — Только тогда я был ребенком. Ненамного старше Лира. Мою голову рвало от воспоминаний маленького юкса, в теле которого я оказался, и это было очень больно. Последние воспоминания просто… — Ив взмахнул руками, коснулся виска. — Ему только-только вырвали глаза, я не видел ничего, только воспоминания крутились в голове, как эти штуки раздвигают веки, и щипцы просто выдирают глазные яблоки с корнем. Это был для меня такой шок, что я долго не мог прийти в себя и все, что я делал, это терпел, пораженный теми воспоминаниями. Я… — Ив покачал головой, смахивая горькие слезы, — я не знаю, сколько я провел в таком состоянии. Просто не знал, боль уменьшалась с каждым днем, но внутри все горело, хотелось просто кричать, но я не мог, из-за того, что он, — юкс показал на себя руками, — кричал, ему еще и связки перерезали. Я думал, что знаю, какого это, чувствовать себя беспомощным и слабым, потому что я жила там, где приходилось постоянно опускать голову, постоянно говорить «простите» и «извините», постоянно прятаться, терпеть унижение, но оказалось, что нет. Нет! Я этого не знал. Именно тогда, когда я лежал в камере, на меня давили все эмоции находящихся рядом детей, эмоции тех, кто был с соседних камерах, на других этажах, таких же как я, на меня давила темнота, боль, невозможность шевельнуть даже пальцем, именно тогда я понял, что такое настоящая беспомощность. Когда ты действительно не можешь сделать ничего… Совершенно ничего. Мне было тридцать два года, я был взрослой, сознательной женщиной, не знаю, как тут исчисляется время, и сколько живут эльфы и люди в этом мире, но там, я был взрослой, мне Ронни в сыновья годился, — махнул в сторону подростка Ив, — а потом я попала сюда. В тело ребенка, которому не так давно исполнилось всего шесть, которого мучили, истязали, не взирая на возраст. Это было страшно… Ив вздрогнул от воспоминаний и поднял лицо в небо, на котором уже зажглись звезды. — Последний раз, до того как попал сюда, я видел небо только однажды. Когда сбежал, точнее попытался. Далеко я не ушел, меня быстро нашли. Тогда я еще не научился сдерживать эмоции, поэтому нашли меня быстро и подрали так, что я не мог подняться несколько месяцев. — Что тебе сделали? — Корн тоже поднялся с места и, остановившись рядом с Ивом, крепко сжал его колено. — Сломали шею, — горько усмехнулся Ив. — Это меня не убило, как если бы это произошло с кем-то из вас. То состояние можно сравнить с тем, когда тебя засовывают в кипящую воду. Все тело горело, плавилось, каждый нерв разрывало. Я не мог пошевелить и пальцем, но при этом чувствовал боль от любого прикосновения. Я лежал на боку и все, что соприкасалось с полом, горело. Там, где кожи касалась одежда, все жгло, словно одежда на мне тлела, вечно тлела. Там, где был перелом, повредился мозг, — юкс показал на основание головы и поджал на мгновение губы. — Там находятся нервные центы, что отвечают за дыхание и сердцебиение. Когда мозг в том месте повреждается, любой нормальный человек мгновенно умирает, это я еще в школе учила, поэтому помню. Из-за повреждения, помимо боли, что была постоянной и не угасала ни на мгновение, даже простой вдох, давался с трудом… — Ив вздохнул. — Я порой не мог дышать. Казалось, вот я делаю пару вдохов и вдруг все, я больше не могу дышать, то же было и с сердцем. Каждый его удар — невыносимая боль, вот оно бьется и вдруг «стоп». Оно останавливается, но при этом я в сознании, и все чувствую. Это самое ужасное, что случалось со мной в то время. Я так думал сначала. Ко мне иногда приходили. Они знали, что я жив, но при этом каждый раз проверяли меня, просто подходили, пинали, тыкали ножами, палками. Что под руку попадалось. Я думал, что больнее быть не может, но было. После этого, после восстановления, много лет я не покидал камеру, был послушным и спокойным юксом, претворяющимся, что зрение к нему не вернулось, что голос так и не прорезался. Был просто куколкой, которую приходили, хватали как собачонку на ошейник и вели на пытку, проверяли регенерацию. Помня о том, какая боль была после побега, я даже не рыпался. Просто не было сил. А потом я попал под раздачу как «мами». После первого же раза я вновь сбежал. Кое-как, не знаю как именно, но я добрался до какой-то маленькой деревеньки. Я пытался поговорить с местными, но тогда я не знал, что мой внешний вид, мои крылья, хвост, которыми я пользовался, когда туда попал, сделали только хуже. Они сразу поняли, что я юкс и, боже, — Ив усмехнулся, вновь вытер глаза тыльной стороной руки, — лучше бы я тогда остался там, где был и не высовывался. Меня пытались убить, но я сбежал, спрятался в лесу рядом с деревней. А потом пришел Он. Хозяин. Местные сразу выдали ему всю информацию, не успели, правда, ему сказать, что я с ними пытался говорить, что, было к лучшему, но нет. Он перерезал всю деревню. Кого-то убил сам, на кого-то натравил агрессивного юкса или своих прихвостней. После этого я больше не сбегал, мне казалось, что это бесполезно… Местные никогда не примут юкса, которым я являлся на тот момент уже чуть больше двадцати лет, я это прекрасно понимал, я понимал, что не смогу выжить в одиночку не столкнувшись с людьми. Все люди стали такими же страшными, какими были для меня те, кто жил в поместье, кто меня мучил. Плюс, меня грызла совесть, что из-за меня одного была вырезана целая деревня. Руше назвал меня мессией. Какая из меня к чертовой матери мессия? — спросил Ив, взглянув на Эливиру, но совершенно не ожидая от нее ответа, опустил взгляд, словно ему было стыдно. — Я боялся собственного голоса, собственной тени, самого себя. Как я мог спасти кого-то, если не мог помочь даже самому себе? — Но ты помог, — произнес Корн, чем заставил Ива взглянуть на себя и сразу взгляд спрятать. — Да. Ты помог. Это стоило многих жизней, но при этом ты спас Лира и двух малышей, это уже многого стоит. — Я убил юксов, взрослых и детей, из-за меня погибли те, кто мог выжить, — настаивал Ив, жмурясь до боли в висках — Ты сам говорил, что они бы не выжили, что они уже умирали. Ты помог им уйти быстрее и легче, хотя это и было жестоко, а те юксы, что спасли тебя, они живы, оба. В тебе и ребенке. В том ребенке, что сейчас спит в твоей спальне, рядом с сыном твоего сына и рядом с Лиром. Не кори себя за эти смерти. Ты услышал меня? Ив? — Корн поднял лицо юкса за подбородок и тот, согласившись, прикрыл глаза, сразу их открывая. — Да, согласен, — вслух произнес парень. — Я согласен с тобой. — Вот и хорошо, — улыбнулся Корн. — Не важно, из другого ты мира или нет, не важно, сколько крови на твоих руках, ты здесь. Ты в безопасности. — Кстати о безопасности, — вдруг встрепенулся Ив, сразу переключаясь, словно отшвыривая печальные эмоции на второй план. — Я не могу находиться здесь с детьми. — Почему? — удивилась Эливира. — Потому что, подумайте сами, это замок, это центр королевства, — развел в стороны руки Ив, — здесь находится огромное количество разумных, не только из ваших земель, но и из других. Представители других королевств. Какова вероятность, что если они узнают о том, что у вас находится юкс, и даже не один, это не выйдет боком всему королевству? Нас считают глупыми, опасными существами, которые не имеют контроля, но при этом я спокойно нахожусь здесь и до сих пор не причинил никому вреда. Где гарантии, что другие не передадут эту информацию по цепочке до других королей и королев и они не пойдут войной? Ведь, по сути, у вас, — взглянул на Верна и Эливиру Ив, — появилась вполне управляемая машина бля убийств. В моем родном мире часто говорят, лучшая защита — это нападение. Так почему здесь это может быть иначе? Вместо того, чтобы ждать, пока вы начнете захват чужих земель с помощью юкса, на вас нападут первыми. — Я уже думал об этом, — признался Вернеэрир. — Но я не думал, что ты будешь беспокоиться о таких вещах, — честно поделился мужчина. — В своем мире я может так и не получила высшего образования, как хотела, да и тут считаюсь необразованным разумным, а для многих так и вообще приравниваюсь к дикому животному, но это не значит, что я глуп. Я вполне осознаю всю ситуацию и ее опасность. Война это неблагородное дело, даже если вы считаете иначе. Война это потери, и не только материальные, это смерть. А смерть страшна, и даже не для тех, кто умер или при смерти, а для тех, кто еще жив. — Может использовать Вето? — высказался вдруг Ронни, до этого молча только слушавший, что говорили взрослые. — Взять его со всех, кто находится в замке, кто работает тут, кто с визитом. И брать с тех, кто прибывает сюда. Если нам так не нужны слухи, то погасим их на корню в самом источнике, то есть здесь. Даже если они будут в городе, то много неприятностей от них не будет, ведь, чтобы их подтвердить или опровергнуть будут приезжать сюда, чтобы увидеть все своими глазами, а тут Вето. И разговоры, и слухи на корню исчезнут. Они увидят Ива, пообщаются лично и поймут, что он не представляет угрозы ни для кого. — Что такое Вето? — спросил Ив. — В моем мире так обозначают право человека заблокировать принятие какого-либо решения. Но вряд ли тут в это слово вкладывается то же значение. — Ну, — улыбнулся Верн, — отчасти определение верное, но у нас это заклинание, которое не позволяет живому говорить с кем бы то ни было на определенную, заданную магией тему. Конечно же, кроме определенного круга лиц. Это отличная идея, Ронни, — похвалил мужчина подростка. — Завтра же все этим займемся. Избавимся от слухов. А городские пускай болтают, много все равно не наболтают. — Простите, что от меня так много проблем, — Ив спрыгнул с парапета, на котором все еще сидел и, сложив руки на коленях, низко поклонился, замирая в этой позе. — Я благодарен вам всем, за все, что вы делаете для меня и… — парень довольно громко сглотнул. Это получилось у него случайно. — И мне жаль, что вам приходится переживать из-за меня подобные вещи. Я этого не хотел. — Не надо извиняться, — Эливира с усилием заставила Ива разогнуться. — Это мы должны просить прощения. — Верно, — Вернэрир поднялся и, подойдя к Иву, сжал его плечо. — Это мы должны извиняться. Под самым нашим носом творилось немыслимое безобразие, а мы об этом не знали. — Но теперь-то мы все исправим? — спросил Ронни, тоже подходя и останавливаясь рядом с братом и его женой. — Верно? — Верно, — улыбнулся Верн подростку. — Мы все исправим. Даю слово, — мужчина прижал руку к сердцу и на тыльной стороне его ладони отразился светящийся герб, закрепляя его слова магической королевской печатью. — Как только вернутся Дон и Нортон, мы разработаем план и, может не сразу, но постепенно избавимся от всей грязи, что хранится в подвалах поместий, подобных тому, из которого ты пришел. Возможно, когда-то юксы вновь будут жить как отдельная, разумная раса. — Спасибо, — растрогавшись, закрыв рот и нос руками, прошептал Ив, вновь низко кланяясь. — Спасибо огромное. Я даже не думал, что это будет возможно… Спасибо… — Пока не за что благодарить, — улыбнулся слезам юкса Верн и обнял жену за талию. Он вздохнул, взглянул на звездное небо и Луну, что уже выглядывала из-за деревьев. — Думаю, на сегодня наше своеобразное собрание окончено. Предлагаю разойтись, Иву нужен отдых, как и всем нам. — Я еще побуду с ним какое-то время, — отозвался Корн. Ив уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сразу его захлопнул, когда воин достаточно выразительно взглянул на него, затопив при этом чувством мольбы по самую макушку. — Не сидите долго, — только улыбнулся Верн и, подхватив брата под руку, потащил и его, и жену вон из комнаты. Ив, вместе с Корном проводил их до дверей. Медленно юкс закрыл дверь, но не отошел от нее. Так и остался стоять спиной к воину, сжимая одной рукой металлическую ручку двери, другую прижимая к деревянной поверхности. Ему было страшно оборачиваться, даже просто открыть рот, чтобы задать хоть какой-то вопрос. Корн фонил множеством эмоций, они перемешивались, забивали одна другую, но даже несмотря на это, Ив все равно различал их. Страх, стыд, радость, печаль, обиду. Некоторые эмоции он не мог различить, но одна была настолько сильной, что от одного ощущения ее в груди начало разливаться тепло. Оторвав ладонь от ручки, Ив сжал кофту на груди, прямо там, где внутри все начинало гореть, так сильна была эмоция мужчины. Ив обернулся и замер. На лице у Корна не было ни единой эмоции. Все то, что чувствовал юкс, бушевало у мужчины внутри. Лишь серые глаза глядели прямо, словно два лазера, пытались просверлить в юксе дыры. — Корн… — начал Ив, но его сразу перебили. — Тебе больно? — Что? Мужчина посмотрел на ладонь Ива, что все еще сжимала кофту на груди и юкс, сразу, вздрогнув руку опустил, спрятал обе за спиной, сжимая запястье одной руки другой. — Нет, это другое… — качнул он головой и вновь вздрогнул. — Ты разочарован во мне? — задал парень вопрос, забывшись, поддавшись эмоциям, как своим, так и Корна. Пусть он сам говорил Лиру не напоминать людям лишний раз, что все их эмоции он может прочитать, но сдержать себя не смог. — Нет. — Но я… — залепетал юкс. — Чувствуешь, — продолжил за парня Корн. — Я помню это. Я разочарован, но не в тебе, а себе. — Почему? — Потому что сейчас я стою напротив тебя и не могу найти в себе силы, чтобы подойти и просто тебя обнять. — Что?.. — Ив напрягся, хотел отступить назад, но сумел как-то сдержаться. — Боюсь, что уже не смогу тебя отпустить, если подойду ближе. Я не чувствую эмоции как ты, но я вижу, как в твоих глазах появился страх, когда мы остались наедине. Я не хочу, чтобы ты меня боялся. Я такой страшный? — Это не так… — воскликнул Ив и подался вперед. — Я не боюсь тебя, я боюсь себя. То, что происходит… — Ив открыл рот, чтобы продолжить, но не смог ничего сказать. — Мне просто страшно. Я не знаю, что будет дальше, что делать, как жить… — Жить… — прошептал воин. — Что ты хочешь сейчас? О чем мечтаешь? — вдруг спросил Корн, подходя ближе, но замирая в десятке сантиметров от Ива. — Я… — шумно вдохнул юкс. — Просто хочу жить. Жить, растить детей. Хочу, чтобы они выросли хорошими людьми, юксами, разумными, не важно, — мотнул он головой, — чтобы у них была достойная жизнь, беззаботное детство, юность. Все… Хочу, чтобы у них было все то, чего не было у меня все мои прожитые годы в обоих мирах. Хочу, чтобы они были счастливы… — А как же ты? — Корн потянулся к Иву и коснулся одной рукой его щеки, провел по шрамам у глаза и на виске. — А что я? — поднял Ив белый взгляд на мужчину. — А ты счастливым не хочешь быть? — лицо Ива дрогнуло на мгновение, и он спрятал глаза под полупрозрачными тонкими веками. — Хочу… — неслышно, практически без звучно прошептал Ив и сжал руку Корна, что воин все еще не убирал с щеки юкса. — Не слышу, — качнул головой Корн, улыбаясь, делая еще один шажок вперед, обхватывая тонкую талию юкса рукой. — Я хочу быть счастливым. Тоже. — Хорошо, — улыбка Корна стала еще шире. — Значит, ты будешь счастлив, Ив, — он крепко прижал к себе юкса, пряча лицо в волнистых волосах, касаясь губами в мимолетном поцелуе макушки парня. — Все будет хорошо, Ив. Я клянусь тебе. Теперь все будет хорошо. Я… Мы…обо всем позаботимся.